Давид Рёнтген: Мастер мебели XVIII века и секретных механизмов

Введение

Давид Рентген (1743 в Хернхааге, 12 февраля 1807) — знаменитый немецкий мастер-мебельщик XVIII века, прославившийся по всей Европе своими инкрустациями, секретными ящиками, сложными механизмами и автоматикой. Его работы сочетают в себе элементы позднего рококо и неоклассицизма.

Хронология

В 1753 году его отец, Авраам Рентген, обучившийся в Лондоне в мастерской Уильяма Гомма, переехал в моравское поселение в Нойвиде, близ Кобленца, где основал мебельную фабрику. Давид освоил ремесло в мастерской отца, унаследовал отцовское дело в 1772 году и вступил в партнерство с часовым мастером Кинцингом. К тому времени имя фирмы было хорошо известно даже во Франции. Любопытно, что во Франции его помнят как одного из иностранных мастеров-эбенистов и специалистов по маркетри, таких как Жан-Франсуа Обен и Жан-Анри Ризенер, которые прославились в последние годы Старого режима. Поскольку Париж был центром стиля в Европе, он открыл выставочный салон, но мебель изготавливалась в Нойвиде. Гравер Виллертерс зафиксировал его появление в Париже 30 августа 1774 года: «Мсье Ронтген, знаменитый эбенист из Нойвида, художник из Кобленца, посетил меня, принеся рекомендательное письмо от мсье Зика, художника из Кобленца. Поскольку мсье Ронтген никого не знал в Париже, я помог ему, познакомив с несколькими скульпторами и рисовальщиками, которые ему были нужны». Рентген прежде всего был проницательным предпринимателем. Его предприятие не процветало в полной мере. Влиятельная корпорация мастеров-эбенистов оспаривала его право продавать в Париже мебель иностранного производства. В 1780 году он решил эту проблему, изобретя новый стиль маркетри, который привлек большое внимание. Вместо того чтобы создавать эффект светотени путем выжигания, копчения или гравировки шпона, Рентген создавал сложные узоры из деревянной инкрустации, имитирующие пиетра-дура. Его главные соперники приняли его в свою эксклюзивную гильдию. Похоже, он завоевал расположение королевы Марии-Антуанетты, чей родной язык также был немецким. Во время нескольких поездок по Европе она поручала ему доставлять ей подарки и куклы, одетые по последней парижской моде, которые служили образцами для придворных портних ее матери и сестер. Благодаря своему мастерству в создании мебели с забавными механическими элементами, королева назначила Рентгена «эбенистом-механиком». Популярные в конце XVIII века дамские туалетные столики маскировались под письменные столы, чертежные столы или другую менее личную мебель, чтобы скрыть туалетные принадлежности. Пружинный механизм, скрытый замок или кнопка раскрывали их двойное назначение. Давид освоил этот стиль, получивший название «Арлекин» по имени театрального персонажа, независимо от значения этого архетипа. Его механическая изобретательность превосходила даже мастерство в изготовлении корпусной мебели. О степени его славы свидетельствует упоминание о нем Гёте в «Вильгельме Майстере». Коробка, в которой жила фея во время путешествий со своим смертным возлюбленным, сравнивается со столом Рентгена, в котором одно нажатие высвобождало множество пружин, защелок, скрытых ящиков, секретных отделений и механических устройств. Перед тем, как его казнили, Людовик XVI заплатил ему 80 000 ливров за такой стол. Внешне он выглядел как комод. На панелях маркетри была изображена Минерва, римская богиня искусств, повесившая портрет Марии-Антуанетты на колонну с выгравированным ее именем. Над обилием архитектурных деталей располагались музыкальные часы (работа партнера, Петера Кинцинга), увенчанные куполом, изображающим Парнас. Внутреннее убранство этого монументального сооружения высотой 3 метра поражало своей механической точностью. Оно исчезло во время Первой империи Наполеона. Рентген не ограничивал свои усилия Парижем или даже Францией. Он путешествовал по Европе, сопровождая фургоны с продукцией своей фабрики. Несомненно, его талант коммерческого агента был выдающимся. У него были магазины в Берлине и Санкт-Петербурге. Во время одного из визитов в Россию он продал императрице Екатерине мебель на сумму 20 000 рублей. Она добавила 5000 рублей и личный подарок – золотую табакерку – за быстрое выполнение неожиданного заказа. Когда пришла новость о победе русского флота над турками в Чесме, Рентген искусно установил на секретер императрицы часы, отмечающие дату и время сражения. Считается, что этот гарнитур мебели находится во дворце Эрмитаж, среди множества бесценных произведений искусства, не каталогизированных за пределами России. К покровительству королевы Франции и императрицы России Давид добавил поддержку короля Пруссии Фридриха Вильгельма II, который в 1792 году назначил его коммерциальным советником, торговым агентом Нижнерейнского округа. Французская революция и наполеоновские войны затмили славу Рентгена, как и многих других выдающихся мастеров-эбенистов того времени. В 1793 году революционное правительство, объявив его эмигрантом, конфисковало содержимое его выставочных залов, инвентарь и личные вещи. После этого он больше не вел дела в Париже. Через пять лет французское вторжение в Германию, Пруссию и Австрию привело к закрытию его фабрики в Нойвиде. Он умер в полуразрухе в Висбадене 12 февраля 1807 года. Наиболее полная коллекция его работ в частных руках принадлежит герцогскому дому Саксен-Кобург-Гота и выставлена в замке Калленберг в Кобурге, в Северной Баварии. В 2012 году Вольфрам Кёпп из Метрополитен-музея обнаружил особый тип стола Рентгена со съемными ножками для облегчения транспортировки.

In 1753 his father Abraham Roentgen, who had trained in London in the workshop of William Gomm, migrated to the Moravian settlement at Neuwied, near Coblenz, where he established a furniture factory. David learned his trade in his father's workshop, inherited the paternal business in 1772, and entered into partnership with the clockmaker Kintzing. By that time, the name of the firm was well known, even in France. Oddly he is remembered in France as one of the foreign cabinetmakers and workers in marquetry who, like Jean François Oeben and Jean Henri Riesener, achieved distinction during the closing years of the Ancien Régime. Since Paris was the style center of Europe, he opened a show room, but his furniture was made in Neuwied. The engraver Willerters recorded his appearance in Paris, initially on August 30, 1774, that M. Rontgen, celebre ébéniste, établi à Nieuwied, peintre de Coblenz, m'est venu voir, en m'apportant une lettre de recommandation de M. Zick, peintre à Coblenz Comme M. Rontgen connaissait personne à Paris, je lui fus utile en lui enseignant quelques sculpteurs et dessinateurs dont il avait besoin. Roentgen was first and foremost an astute man of business. His outlet did not prosper as expected. The powerful trade corporation of the maîtres ébénistes disputed his right to sell in Paris furniture of foreign manufacture. In 1780 he resolved this restriction by inventing new style of marquetry, which attracted a good deal of attention. Instead of representing light and shade by burning, smoking or engraving the pieces of veneer, DR arranged intricate patterns of wood inlay to create the impression of pietra dura. His great rivals admitted him to their exclusive guild. He appears to have curried considerable favor with the queen, Marie Antoinette, whose first language was also German. On several of his journeys throughout Europe, she charged him to deliver her presents and dolls dressed in the latest Paris fashions. They were intended to serve as patterns for the dressmakers to her mother and her sisters. Because of his proficiency in constructing furniture with amusing mechanical features, the queen appointed Roentgen ébéniste mechanicien. Popular in the late eighteenth century, ladies' dressing tables were designed to appear as a desk, drawing table or other less personal furniture, to conceal toiletries. A spring trigger, hidden catch or button revealed its dual purpose. David mastered this style, dubbed Harlequin after the theatrical character, whatever the reference to archetype implied. His mechanical inventiveness outshone more accomplished cabinetry. The extent of his fame is shown by Goethe mention of him in Wilhelm Meister. The box inhabited by the fairy during her travels with her mortal lover is compared to Roentgen's desk in which a single pull released many springs, latches, hidden drawers, secret compartments and mechanical devices. Before he lost his head, Louis XVI paid him 80,000 livres for such a desk. Outwardly it looked like a commode. Marquetry panels showed Minerva, Roman goddess of arts, hanging the portrait of Marie Antoinette on a column engraved with her name. Above the riot of architectural details was a musical clock (the work of the partner Peter Kinzing), topped by a cupola representing Parnassus, party peak. The interior of this monumental effort, 11 feet (3 m) high, was a marvel of mechanical precision. It disappeared during the First Empire under Napoleon. Roentgen did not confine his attentions to Paris, or even to France. He traveled about Europe accompanied by furniture vans of his factory's products. Undoubtedly his aptitude as a commercial traveler was remarkable. He had shops in Berlin and Saint Petersburg. On one of his visits to Russia, he sold to the Empress Catherine furniture invoiced at 20,000 roubles. She added 5000 roubles and a personal present, a gold snuff box, for quick fulfillment of an unexpected request. When news arrived of the Russian navy's victory over the Turks at Cheshme, DR ingeniously mounted a clock commemorating the date and time onto the Tsarina's personal secretaire desk. This suite of furniture is believed to be in the Palace of the Hermitage, with vaults of so much remarkable art uncatalogued outside Russia. To the protection of the queen of France and the empress of Russia, David added the king in Prussia, Frederick William II, who in 1792 made him a Commerzienrat, commercial agent for the Lower Rhine district. The French Revolution and the Napoleonic Wars eclipsed Roentgen's star as many other great cabinetmakers of the period. In 1793 the Revolutionary government, declaring him an émigré, seized the contents of his showrooms, inventory and personal belongings. After that, he did no further business in Paris. Five years later, the French invasion of Germany, Prussia and Austria led to the closing of his factory in Neuwied. He died half ruined at Wiesbaden on 12 February 1807. The most complete collection of his work in private hands remains that of the ducal house of Saxe Coburg and Gotha, exhibited at Callenberg Castle in Coburg, north Bavaria. In 2012 Wolfam Koepp of the Metropolitan Museum of Art discovered a particular type of Roentgen table with removable legs for easier transport.

Оценка

Согласно его биографии в одиннадцатом издании «Британской энциклопедии» 1911 года, Рентген не был выдающимся мастером-мебельщиком: «Его формы часто были неуклюжими, лишенными изящества и обыденными; его мебели не хватало мастерства французских и английских мебельщиков великой эпохи, завершившейся около 1790 года. Его бронзовые изделия отличались плохим дизайном и грубой работой; в целом, его творчество отмечено коммерческой направленностью. Однако, как мастер инкрустации, он занимает высокое положение. Его маркетри более смелая и энергичная, чем у Ризенера, который в других аспектах значительно превосходил его. Как умелый разработчик механизмов, он в полной мере заслужил репутацию, которую прежние поколения ценили выше, чем современный критик, располагающий возможностями для сравнения. В механическом плане он, при помощи Кинцинга, создал множество часов с длинным корпусом и других часов с изобретательными указательными и регистрирующими устройствами. Рентген увлекался архитектурными формами, и его маркетри часто изображает сцены из классической мифологии, столь любимые в XVIII веке». Он широко представлен в Музее Виктории и Альберта в Лондоне и других собраниях.