Несправедливое обвинение: Дело Адольфа Бека

Введение

Печально известное ошибочное обвинение, основанное на ошибочной идентификации личности

Дело Адольфа Бека – это печально известный случай ошибочного обвинения, возникший из-за ненадежных методов идентификации, ошибочных показаний свидетелей и спешки с осуждением обвиняемого. Будучи одним из самых известных громких дел своего времени, оно привело к созданию английского Уголовного апелляционного суда в 1907 году.

Биографический опыт

Адольф (или Адольф) Бек родился в Норвегии в 1841 году и получил образование химика. Однако вскоре после этого он ушёл в море и в 1865 году переехал в Англию, где работал клерком у судового брокера. В 1868 году он переехал в Южную Америку, где некоторое время зарабатывал на жизнь как певец, затем стал судовым брокером и также занимался покупкой и продажей домов. Вскоре он накопил значительную сумму сбережений, однажды получив £8 000 комиссионных за продажу испанской концессии на Галапагосских островах. В 1885 году он вернулся в Англию и занялся различными финансовыми операциями, включая инвестиции в медную шахту в Норвегии. К сожалению, шахта не принесла прибыли, и он продолжал вкладывать всё больше и больше денег, пока не был вынужден выставить её на продажу. Покупателей не нашлось, и он дошёл до крайней бедности. Он постоянно нуждался в деньгах, был в долгу перед отелем в Ковент-Гардене, где жил, и занимал деньги у своей секретарши. Тем не менее, он старался сохранять приличный вид, надевая фрак и цилиндр, когда выходил из дома, хотя они уже изрядно обветшали.

Арест

16 декабря 1895 года Бек выходил из двери дома № 135 по улице Виктория (или № 139, по крайней мере, по одному из свидетельств), когда женщина преградила ему путь. Она обвинила его в том, что он обманом выманил у нее два карманных часа и несколько колец. Бек оттолкнул ее и перешел дорогу. Когда женщина последовала за ним, он пожаловался полицейскому, что за ним следует проститутка, которая его преследует. Женщина, в свою очередь, потребовала его ареста, обвинив в том, что он обманул ее три недели назад. Полицейский доставил их обоих в ближайший полицейский участок, где женщина назвалась Оттилией Мейссонье, незамужней учительницей языков. Она утверждала, что шла по улице Виктория, когда Бек подошел к ней, учтиво поклонился и спросил, не является ли она леди Эвертон. Она ответила, что нет, но была впечатлена его учтивостью, и они завели разговор. По ее словам, он представился как "лорд Уиллоуби" и посоветовал ей, что цветочная выставка, на которую она направлялась, не стоит посещения. Он сказал, что разбирается в садоводстве, поскольку у него были сады в его поместье в Линкольншире, достаточно обширные, чтобы требовать шести садовников. Мейссонье упомянула, что выращивает хризантемы; он спросил, не мог бы он их увидеть, и она пригласила его на чай на следующий день. На следующий день, у себя дома, он пригласил ее на своей яхте на Французскую Ривьеру. Он настоял на том, чтобы обеспечить ее элегантным гардеробом для путешествия, составил список необходимых вещей и выписал чек на 40 фунтов стерлингов для покрытия расходов на покупки. Затем он осмотрел ее карманные часы и кольца и попросил отдать их ему, чтобы сравнить размеры и заменить на более дорогие. После его ухода она обнаружила пропажу вторых часов. Заподозрив неладное, она поспешила в банк обналичить чек, но обнаружила, что он недействителен. Ее обманули, и она поклялась, что это сделал Адольф Бек. Его немедленно арестовали. Инспектор, которому было поручено это дело, узнал, что за предыдущие два года двадцать две женщины стали жертвами мошенничества седовласого мужчины, называвшего себя "лордом Уилтоном де Уиллоуби" и использовавшего тот же modus operandi, что и обвинительница Бека. Этим женщинам было предложено опознать преступника из группы, в которую входил Бек и десять-пятнадцать случайно выбранных с улицы мужчин. Благодаря седым волосам и усам он был быстро опознан женщинами как тот, кто их обманул. Беку были предъявлены обвинения по десяти административным и четырем уголовным статьям. Уголовные обвинения основывались на предполагаемых предыдущих судимостях в 1877 году, когда человек по имени Джон Смит был приговорен к пяти годам тюремного заключения за обман незамужних женщин, используя имя лорда Уиллоуби, выписывая бесполезные чеки и забирая их ювелирные изделия. После освобождения он исчез, и предполагалось, что Бек и Смит – одно и то же лицо. Описания Джона Смита из тюремных дел никогда не сравнивались с нынешней внешностью Адольфа Бека. На слушании по делу Бека, в конце 1895 года, был вызван для дачи показаний один из полицейских, арестовавших Смита восемнадцать лет назад. Элес Генри Сперрелл (1847–1906), вышедший на пенсию в 1892 году, дал следующие показания:

On 16 December 1895 Beck was stepping out of the front door of 135 Victoria Street (or 139, according to at least one account) when a woman blocked his way. She accused him of having tricked her out of two watches and several rings. Beck brushed her aside and crossed the road. When the woman followed him, he complained to a policeman that he was being followed by a prostitute who had accosted him. The woman in turn demanded his arrest, accusing him of having swindled her three weeks earlier. The policeman took them both to the nearest police station, where the woman identified herself as Ottilie Meissonier, unmarried, and a language teacher. She alleged that she had been walking down Victoria Street when Beck approached her, tipping his hat and asking if she was Lady Everton. She said that she was not, but she was impressed by his gentlemanly manner and they struck up a conversation. According to her account, he introduced himself as "Lord Willoughby" and advised her that the flower show she was heading for was not worth visiting. He said that he knew horticulture because he had gardens on his Lincolnshire estate which were extensive enough to require six gardeners. Meissonier mentioned that she grew chrysanthemums; he asked her whether he might see them and she invited him to tea the following day. At her home the next day, he invited her to go to the French Riviera on his yacht. He insisted upon providing her with an elegant wardrobe for the voyage, wrote out a list of items for her and made out a cheque for £40 to cover her purchases. Then he examined her wristwatch and rings, and asked her to let him have them so that he could match their sizes and replace them with more valuable pieces. After he left, she discovered that a second watch was missing. Suspicious, she hurried to the bank to cash the cheque, only to find that it was worthless. She had been swindled and she swore that it was Adolf Beck who had done it. He was promptly arrested. The inspector who was assigned to the case learned that in the previous two years twenty two women had been defrauded by a grey haired man who called himself "Lord Wilton de Willoughby" and used the same modus operandi as Beck's accuser had described. These women were asked to view a line up that included Beck along with ten or fifteen men who had been selected randomly from the street. Because he was the only one with grey hair and a moustache he was quickly identified by the women as the man who had defrauded them. Beck was charged with ten misdemeanours and four felonies. The felony charges were based on presumed prior convictions in 1877, when a man named John Smith had been sentenced to five years for swindling unattached women by using the name Lord Willoughby, writing worthless cheques and taking their jewellery. He had disappeared after his release, and it was assumed that Beck and Smith were one and the same. Descriptions of John Smith from prison files were never compared with the current appearance of Adolph Beck. At Beck's committal hearing, in late 1895, one of the policemen who had arrested Smith eighteen years before was called to testify. Eless Henry Spurrell (1847 1906), who had retired in 1892, gave his account as follows:

"В 1877 году я был [полицейским] в резерве столичной полиции [отделения E]. 7 мая 1877 года я присутствовал в Центральном уголовном суде, где подсудимый по имени Джон Смит был признан виновным в краже серег и кольца, а также одиннадцати шиллингов у Луизы Леонард и приговорен к пяти годам каторжных работ. Я предъявляю справку об этом приговоре. Подсудимый – тот самый человек. Нет никаких сомнений – я прекрасно понимаю, что поставлено на карту, и заявляю без сомнения, что это он. Бек протестовал и настаивал, что может представить свидетелей из Южной Америки, чтобы доказать, что он был там в 1877 году."

Судебный процесс

3 марта 1896 года Бек предстал перед судом в Олд-Бейли. Интересы короны представлял Гораций Эдмунд Авори, которому помогал Гай Стивенсон, а защиту возглавлял опытный барристер Чарльз Гилл, в ассистентах у которого был Персиваль Кларк. Судьей был сэр Форрест Фултон, который, будучи прокурором, в 1877 году отправил Джона Смита в тюрьму. Стратегия защиты заключалась в том, чтобы доказать, что произошла ошибка в идентификации личности. Если бы им удалось доказать, что Бек находился в Южной Америке в период совершения преступлений Джоном Смитом и отбывания им наказания, они могли бы опровергнуть утверждение о том, что Адольф Бек и Джон Смит – одно и то же лицо. Эксперт по почерку Томас Гуррин сравнил списки одежды, которые Смит сообщал своим жертвам в 1877 году, со списками, составленными в 1894 и 1895 годах, а также с образцами почерка Бека. Гилл надеялся получить возможность доказать ошибку в идентификации личности во время перекрестного допроса Гуррина. Если бы Гуррин, как он заявлял ранее, подтвердил в суде, что почерк образцов 1877 года идентичен почерку 1894 и 1895 годов, Гилл мог бы представить свидетелей, которые подтвердят, что Бек находился в Буэнос-Айресе в 1877 году. Авори, предвидя эту тактику, задавал свидетелю вопросы только о более поздних списках. Гуррин заявил, что эти списки были написаны Беком «замаскированным почерком». Затем Гилл попросил разрешения у судьи Фултона допросить Гуррина о списках 1877 года, но тот, руководствуясь процессуальными нормами, действующими в английских судах, постановил, что любые предыдущие судимости подсудимого не могут быть упомянуты в суде до вынесения присяжными вердикта. Авори не хотел вызывать Эллеса Сперрелла в качестве свидетеля, поскольку его показания могли бы спровоцировать обсуждение предыдущей судимости, предоставив Гиллу возможность посеять сомнения в виновности Бека. Без показаний Сперрелла Авори все равно мог бы привлечь Бека к ответственности за менее тяжкие правонарушения, для доказательства которых не требовалось подтверждение предыдущей судимости. Он решил не выдвигать обвинения в совершении тяжких преступлений, несмотря на то, что основанием для обвинения являлась неозвученная предпосылка о том, что Адольф Бек и Джон Смит – это один и тот же человек. Авори привел в суд предполагаемых жертв Бека, и одна за другой они указывали на него как на мошенника. Однако возникали и моменты сомнения. Один из них отметил, что мошенник говорил иначе, чем Бек, используя в своей речи сленг «янки». Оттиль Мейссонье вспомнила, что у мошенника был шрам на правой стороне шеи, но в остальном она была уверена, что перед ней Бек. Другой свидетель заявил, что у мошенника были более длинные усы, которые он подкручивал.

On 3 March 1896 Beck was brought to trial at the Old Bailey. The Crown was represented by Horace Edmund Avory, assisted by Guy Stephenson, while the defence was headed by an experienced barrister, Charles Gill, who was assisted by Percival Clarke. The judge was Sir Forrest Fulton, who, as a prosecutor, had been responsible for sending John Smith to prison in 1877. The defence's strategy was to argue that this was a case of mistaken identity. If they could prove that Beck was in South America at the time when John Smith was committing his crimes and went to prison for them, they could undermine the allegation that Adolph Beck was John Smith. A handwriting expert named Thomas Gurrin compared the lists of clothing Smith had given his victims in 1877 to those written in 1894 and 1895, as well as to samples of Beck's handwriting. Gill thought that he would have his chance to prove mistaken identity when he cross examined Gurrin. If Gurrin testified in court, as he had said previously, that the writing from 1877 was identical to that from 1894 and 1895, Gill could bring witnesses to show that Beck had been in Buenos Aires in 1877. Avory, foreseeing this tactic, asked the witness only about the later lists. Gurrin said that these had been written by Beck with a "disguised hand". Gill then asked Justice Fulton's permission to question Gurrin about the lists from 1877, but he ruled, in line with procedure in the English courts, that any earlier convictions of the defendant could not be mentioned in court until after the jury had given its verdict. Avory did not want to call Elless Spurrell to give evidence because his testimony would have opened discussion of the past conviction, thereby allowing Gill the opportunity to cast doubt on Beck's guilt. Without Spurrell's testimony, Avory could still prosecute Beck for the misdemeanours, which did not require proof of prior conviction. He chose not to proceed with the felony charges, despite the fact that the prosecution case was based wholly on the unstated premise that Adolph Beck and John Smith were the same person. Avory brought Beck's alleged victims into court and one after another they pointed to Beck as the swindler. There were, however, occasional moments of doubt. One mentioned that the swindler talked differently from Beck, peppering his speech with "Yankee" slang. Ottilie Meissonier remembered that the swindler had a scar on the right side of his neck, but was otherwise convinced that Beck was the man. Another testified that his mustache was longer and was waxed.

Убежденность и сомнения

5 марта 1896 года Адольф Бек был признан виновным в мошенничестве и приговорен к семи годам каторжных работ в тюрьме Портленд на острове Портленд. В тюрьме ему присвоили старый номер заключенного Джона Смита, D 523, с добавленной буквой W, обозначающей рецидивиста. В Англии еще не было апелляционного суда по уголовным делам, но в период с 1896 по 1901 год адвокат Бека подал десять прошений о пересмотре его дела. Его просьбы ознакомиться с описанием Джона Смита, хранящимся в тюрьме, неоднократно отклонялись. Однако в мае 1898 года сотрудник Министерства внутренних дел ознакомился с делом Смита и обнаружил, что Смит был евреем и, следовательно, подвергся обрезанию, в то время как Бек – нет. Министерство внутренних дел обратилось к сэру Форресту Фултону за его мнением относительно этих новых данных. Фултон составил служебную записку от 13 мая, в которой признал, что Смит и Бек не могли быть одним и тем же человеком, но добавил, что даже если Бек и не был Смитом, он все равно был самозванцем, действовавшим в 1895 году, и что он относится к южноамериканскому алиби «с большим подозрением». В результате букву W убрали из тюремного номера Бека, но никаких дальнейших действий по делу предпринято не было. Пока Бек находился в заключении, Джордж Роберт Симс, журналист, работавший в Daily Mail и знавший Бека с момента его возвращения в Англию в 1885 году, опубликовал в газете статью, в которой подчеркнул, что Бек был судим, исходя из предположения о его тождестве с Джоном Смитом, однако судья Фултон не допустил никаких доказательств, подтверждающих это предположение. Общественное мнение постепенно склонялось к мнению о несправедливости приговора Беку, под влиянием Симса и других, включая Артура Конан Дойла. В июле 1901 года Бек был освобожден условно-досрочно за хорошее поведение.

Второй арест и осуждение

22 марта 1904 года служанка по имени Паулина Скотт подала заявление о том, что на улице к ней приставал седовласый, представительный мужчина, осыпал ее комплиментами, а затем украл ее драгоценности. Инспектор, принявший заявление, был знаком с делом Бека и предположил, что именно он является виновником, поэтому он отправил Скотт в ресторан, где Бек обедал. Она его не узнала, но инспектор не был смущен неуверенностью женщины и устроил ему ловушку. 15 апреля 1904 года, когда Бек выходил из своей квартиры, Скотт подбежала к нему и обвинила в том, что он обманом завладел ее драгоценностями. Бек был потрясен и отрицал обвинение. Скотт повторила свои обвинения и сказала ему, что кто-то ждет, чтобы арестовать его. Он бросился бежать в панике, но был немедленно схвачен поджидавшим полицейским инспектором, который тут же его арестовал. Паническое бегство Бека подтвердило предположение инспектора о его виновности. 27 июня он вновь предстал перед судом в Олд-Бейли под председательством сэра Уильяма Грантэма. Пять женщин опознали его, и на основании этих положительных показаний присяжные признали его виновным. Однако судья остался недоволен делом и выразил некоторые сомнения. Несмотря на заверения из Министерства внутренних дел и полиции в виновности Бека, он решил отложить вынесение приговора. Десять дней спустя дело было окончательно раскрыто.

Правда о Джоне Смите

Во время обычного визита в полицейский участок на Тоттенхэм-Корт-Роуд 7 июля инспектору Джону Кейну из Криминального розыска сообщили об аресте человека, который тем же днем попытался обманом завладеть кольцами у пары безработных актрис и был задержан в ломбарде. Детектив был знаком с делом Бека, присутствовал на двух его судебных процессах и запросил подробности. Детали соответствовали привычной схеме, но предполагаемый виновник, Адольф Бек, уже находился в тюрьме, ожидая вынесения приговора. Инспектор направился к камере нового заключенного. Там находился седовласый мужчина, примерно того же роста, что и Бек, с некоторыми чертами лица, напоминавшими Бека. Однако Бек был моложе и слабее телосложением, а у этого человека был шрам на правой стороне шеи, как помнила Оттилия Мейссонер. Заключенный назвался Уильямом Томасом, но инспектор, убедившись, что перед ним Джон Смит, сообщил об этом в Скотланд-Ярд. Три из пяти женщин, опознавших Бека на втором суде, были доставлены для очной ставки с Томасом, и они быстро узнали в нем мошенника (остальные две находились за границей и не могли присутствовать). Были также доставлены другие женщины, ставшие жертвами обмана, которые также признали свою ошибку в опознании Бека. Когда домовладелец Джона Смита 1877 года опознал Томаса как своего бывшего арендатора, заключенный признался в своих преступлениях. Оказалось, что «Уильям Томас» был таким же псевдонимом, как и «Джон Смит», и у него было еще два – «Уильям Уайат» и «Уильям Вайс». Его настоящая личность – Вильгельм Майер, уроженец Вены, выпускник Венского университета. Он изучал проказу на Гавайских островах под руководством отца Джозефа Дамиена. Позже он стал хирургом короля Гавайев, занимался выращиванием кофе и различными другими предприятиями в Соединенных Штатах, затем открыл медицинскую практику в Аделаиде, прежде чем переехать в Лондон. По-видимому, там он попал в трудное положение и начал обманывать женщин. Когда Бек был отправлен в тюрьму вместо него, Майер вернулся в Соединенные Штаты и не возвращался до 1903 года, видимо, полагая, что срок Бека истек. Томас возобновил свои махинации, пока его, наконец, не арестовали. 15 сентября Вильгельм Майер предстал перед судом, признал себя виновным в этих преступлениях и был приговорен к 5 годам тюремного заключения.

On a routine visit to the Tottenham Court Road police station on 7 July, Inspector John Kane of the Criminal Investigation Department was told of the arrest of a man who had tried to swindle some rings from a pair of unemployed actresses that afternoon and had been apprehended at a pawnshop. The detective was familiar with the Beck case, having been present at Beck's two trials and asked for details. The details fitted the usual pattern but the alleged culprit, Adolph Beck, was already in jail, awaiting sentencing. The inspector went to the new prisoner's cell. It held a grey haired man, approximately of Beck's height, with certain features which made him resemble Beck. However, Beck was younger and frailer in build, and this man had a scar on the right side of his neck, as Ottilie Meissoner remembered. The prisoner had given his name as William Thomas but the inspector, convinced that he was John Smith, informed Scotland Yard. Three of the five women who identified Beck in his second trial were brought in to confront Thomas and they quickly identified him as the swindler (the other two had gone abroad and thus were not present). Other swindled women were brought in who also admitted their error in identifying Beck. When the man who had been John Smith's landlord in 1877 identified Thomas as his former tenant, the prisoner confessed his crimes. "William Thomas" turned out to be as much an alias as "John Smith" had been, and he had two other aliases as well, "William Wyatt" and "William Weiss". His true identity was Wilhelm Meyer, born in Vienna and graduated from the University of Vienna. He studied leprosy in the Hawaiian Islands under Father Joseph Damien. He later became surgeon to the King of Hawaii and was engaged in growing coffee, and in various other businesses in the United States, then setting up practice as a physician in Adelaide before moving to London. Apparently he fell upon hard times there, and turned to preying on women through fraud. When Beck was sent to prison in his place, Meyer had returned to the United States and did not come back until 1903, apparently when he thought Beck had served out his sentence. Thomas then resumed his swindling until he was finally arrested. When brought to trial on 15 September, Wilhelm Meyer pleaded guilty to those offences and was jailed for 5 years.

Последствия

29 июля 1904 года король помиловал Адольфа Бека, и в качестве компенсации за незаконное заключение ему было присуждено 2000 фунтов стерлингов, позже увеличенное до 5000 фунтов стерлингов из-за общественного негодования (около 600 000 фунтов стерлингов по состоянию на май 2023 года), вновь благодаря усилиям Джорджа Роберта Симса, однако те, кто был виновен, вызвали всеобщее возмущение. В конечном итоге был создан Следственный комитет под председательством известного юриста и Мастера роллов, сэра Ричарда Хенна Коллинза. Комитет заслушал показания всех, кто был вовлечен в дело, включая Гораса Эвори и сэра Форреста Фултона. В своем отчете он пришел к выводу, что Адольф Бек не должен был быть осужден из-за ошибок, допущенных стороной обвинения. Комитет также подверг критике судью Фултона за его поведение в ходе дела, поскольку он должен был учесть прецедент 1877 года, особенно учитывая его участие в нем, что предвзято повлияло на разбирательство против Бека. Кроме того, была раскритикована работа Министерства внутренних дел, проявившего безразличие к делу, несмотря на то, что с 1898 года было известно, что Бек и Смит – разные люди. Вместо этого Министерство стремилось сохранить авторитет судебной системы, нежели признавать или исправлять свои ошибки. В отчете также указывалось, что главной причиной судебной ошибки стало то, что тюремные власти не зафиксировали факт обрезания Смита в документах 1877 и 1881 годов. В результате этого дела были проведены важные реформы, включая создание Апелляционного уголовного суда. Это дело до сих пор приводится судьями стран Содружества в качестве яркого примера неточности идентификации свидетелями и крайней осторожности, с которой присяжные должны относиться к подобным доказательствам. Что касается Адольфа Бека, его оправдание не принесло ему облегчения. Он умер сломленным человеком от плеврита и бронхита в больнице Миддлсекса 7 декабря 1909 года.