Введение

В древнегреческой культовой практике и литературе некия или некя (νέκυια, νεκυία; νεκύα) – это "ритуал, посредством которого призраки вызывались и расспрашивались о будущем", то есть некромантия. Некия не обязательно является тем же самым, что и катабазис. Хотя оба они предоставляют возможность общаться с мертвыми, только катабазис представляет собой фактическое, физическое путешествие в подземный мир, совершённое несколькими героями в греческих и римских мифах. Однако в разговорной речи термин "некия" часто используется для обозначения обоих типов событий, так что, например, в поздней античности Олимпиодор утверждал, что три [платонических] мифа были классифицированы как некия (повествование о подземном мире, как в 11-й книге "Одиссеи" Гомера).

Допрос призраков

Ряд мест в Греции и Италии были полностью или частично посвящены этой практике. "Подземный мир общался с землей через прямые каналы. Это были пещеры, чьи глубины были неизмеримы, как, например, пещера в Гераклее Понтийской". Наиболее известным был Некромантейон в северо-западном греческом городе Эфира. Другие места для общения с мертвыми можно было найти в Таэнароне и Аверне. Однако некромантия совершалась не только в таких специализированных местах. Обряд можно было провести, например, у могилы. Среди богов, связанных с обрядом некии, – Аид, его жена Персефона, Гекката и Гермес (в качестве психопомпа – проводника душ в Аид).

"Одиссея"

Самое раннее упоминание об этой культовой практике содержится в 11-й книге «Одиссеи», которая в античности называлась «Некия». Одиссею было велено «отправиться в путешествие совершенно иного рода и найти путь в чертоги Аида через реку Океан». Там он вопрошает душу жреца и пророка Тиресия о том, как вернуться домой в Итаку, в окружении «призраков, темной крови и зловещих звуков, словно на полотнах Иеронима Босха». Он приносит в жертву барана и овцу, чтобы «бесчисленные тени умерших и ушедших» «стекались вокруг» него, после чего встречается и беседует с душами мертвых. «Повествование о путешествии Одиссея в царство Аида было дополнено другими рассказами о подобных странствиях других героев», хотя очевидно, что, например, «катабасис [катабасис, "нисхождение"] Геракла в его традиционной форме должен был заметно отличаться от Некии». Афинский драматург Эсхил изображает использование некии у гробниц в своих трагедиях «Персы» и «Хофоры». Возвращение из Подземного мира, из дома Аида, живым – это монументальный подвиг, доступный лишь смертному. В этом Эней превосходит Одиссея, который лишь отправляется ко входу в Подземный мир, чтобы совершить ритуальное жертвоприношение, необходимое для призвания духов мертвых, призраков, чьи знания он ищет. Эней же фактически спускается в дом Аида и путешествует по миру мертвых.

Менепп и Лукиан из Самосаты

Лукиан Самосатский – автор сатирического диалога под названием Μένιππος ἢ Νεκυομαντεία, датируемого 161–162 годом н.э., который, как утверждает немецкий классический филолог Рудольф Гельм (1872–1966), может являться эпитафией утраченной «Некии» циничного философа Мениппа. В «Жизни философов» Диоген Лаэртский включает «Некию» в число тринадцати произведений, написанных Мениппом (Vitae philosophorum, VI, 101). В диалоге Лукиана Менипп, смущенный противоречивыми представлениями о загробном мире, высказанными Гомером, Гесиодом, философами и трагическими поэтами, решает самостоятельно найти истину. Для этого он прибегает к помощи вавилонского мага по имени Митробарзан, чтобы посетить подземное царство. Митробарзан совершает некромантический ритуал, и они спускаются в Аид, где видят Пирифлегетон, Цербера, дворец Плутона, Харона и весь мифологический аппарат греческого подземного мира. В конечном итоге, подземный мир служит Лукиану инструментом для сатиры не только на богатых и влиятельных, но и на философов.

Юнг

К. Г. Юнг использовал концепцию Некии как неотъемлемую часть своей аналитической психологии: "Некия – это интроверсия сознательного ума в более глубокие слои бессознательной психики". Для Юнга "Некия – это не бесцельное или разрушительное падение в бездну, а значимый катабасис, направленный на восстановление целостности личности". Джоланде Якоби добавила, что "эта "великая Некия" переплетена с бесчисленными меньшими переживаниями Некии".

Культурные отсылки

Понятие Томаса Манна о некии в значительной степени опирается на "учения восточного гностицизма и эллинизма". Юнг рассматривал "ранний Голубой период" Пикассо как символ "Некьи" – спуска в ад и тьму. В 1937 году английский композитор Майкл Типпетт задумал масштабное хоровое произведение, основанное на юнгианских концепциях, под названием Nekyia. Это произведение впоследствии легло в основу его светского оратория "Ребенок нашего времени".