Британская экспедиция в Абиссинию (1867–1868)

Введение

1867–1868 война между Британской и Эфиопской империями.

Британская экспедиция в Абиссинию была спасательной операцией и карательной экспедицией, предпринятой в 1868 году вооруженными силами Британской империи против Эфиопской империи (также известной в то время как Абиссиния). Император Эфиопии Тэводрос II, часто упоминавшийся по англицизированному имени Теодор, заключил в тюрьму нескольких миссионеров и двух представителей британского правительства, пытаясь добиться от британского правительства выполнения его просьб о военной помощи. Карательная экспедиция, организованная британцами в ответ, потребовала переброски значительных военных сил на сотни километров по гористой местности, лишенной дорожной сети. Невероятные препятствия были преодолены командующим экспедицией генералом Робертом Нейпиером, который захватил эфиопскую столицу и освободил всех заложников. Историк Гарольд Г. Маркус описал эту операцию как «одно из самых дорогостоящих дел чести в истории».

Предыстория

К октябрю 1862 года положение императора Теодроса как правителя стало шатким: большая часть Эфиопии восстала против него, за исключением небольшой территории, простиравшейся от озера Тана на восток до его крепости в Магдале. Он вел непрерывные военные кампании против множества противников. Абиссиния также подвергалась угрозе со стороны ислама, поскольку османские турки и египтяне вторгались в Эфиопию с Красного моря и через Судан. Теодрос обратился за помощью к ведущим мировым державам. Как отмечает Дональд Крамми, "наступила решающая попытка, в переломный момент карьеры императора. Успех мог стабилизировать внутреннюю ситуацию; поражение лишило бы его последней опоры. Он предложил отправить посольства с конечной целью заключения военных союзов и соглашений о техническом прогрессе". Теодрос отправил письма в Российскую империю, Пруссию, Австрийскую империю, Французскую империю и Британскую империю. Французское правительство ответило, выдвинув требования от имени лазаристской миссии в Хамасиене, на окраине владений Теодроса; они были единственной страной, которая, как известно, отреагировала. Бывший дипломат указывает, что дело было не только в равнодушии: письмо было написано на амхарском языке и отправлено в Германию для перевода. В своем письме королеве Виктории Теодрос призвал к христианской солидарности перед лицом исламской экспансии, охватившей регион, но это не вызвало особого сочувствия. Интересы Британской империи в Северо-Восточной Африке не были направлены на христианский "крестовый поход" против ислама, а, напротив, британцы стремились к политическому, стратегическому и коммерческому сотрудничеству с Османской империей, Египтом и Суданом. Это было необходимо не только для защиты пути в Индию, но и для того, чтобы Османская империя продолжала служить буфером против планов России по экспансии в Центральную Азию. Более того, из-за Гражданской войны в США поставки хлопка из Конфедеративных Штатов Америки в британскую текстильную промышленность сокращались, что делало британцев все более зависимыми от египетского суданского хлопка. Учитывая эти интересы, британский МИД не был расположен поддерживать Теодроса. Письмо было сохранено, но оставлено без ответа.

By October 1862 Emperor Tewodros's position as ruler had become precarious: much of Ethiopia was in revolt against him, except for a small area stretching from Lake Tana east to his fortress at Magdala. He was engaged in constant military campaigns against a wide array of opponents. Likewise, Abyssinia was also threatened by the encroachment of Islam as Ottoman Turks and Egyptians invaded Ethiopia from the Red Sea and through Sudan. Tewodros wrote to the major powers for help. As Donald Crummey recounts, "Now came the definitive attempt, at the turning point of the Emperor's career. Success might stabilize the internal situation; defeat would pull out the last prop. He proposed to send embassies with the ultimate objective of obtaining military alliances and agreements for technical progress." Tewodros sent letters to the Russian Empire, Prussia, the Austrian Empire, French Empire and the British Empire. The French government responded with demands on behalf of a Lazarist mission in Hamasien, at the edge of Tewodros's realm; they were the only country known to have responded. A former diplomat points out more was involved than simple indifference: The letter was in Amharic and was sent to Germany for translation. Tewodros's letter to Queen Victoria appealed to Christian solidarity in the face of the Islamic expansion occurring throughout the region but this garnered little sympathy. The British Empire's interests in Northeast Africa were not geared towards a Christian "crusade" against Islam but instead, the British sought to cooperate politically, strategically and commercially with the Ottoman Empire, Egypt and the Sudan. This was not only to protect the route to India but also to ensure that the Ottoman Empire continued to act as a buffer against Russia's plans for expansion into Central Asia. Moreover, as a result of the American Civil War, deliveries of cotton from the Confederate States of America to the British textile industry were declining, making the British increasingly dependent on Egyptian Sudanese cotton. In the view of these interests, the British Foreign Office did not look favourably on supporting Tewodros. The letter was preserved but not answered.

Заложники

Первым европейцем, который встретил Теодроса после того, как он не получил ответа, стал английский миссионер Генри Стерн. Стерн также упомянул о скромном происхождении императора в книге, которую он опубликовал; хотя эта ссылка не предназначалась для оскорбления («полной событий и романтической истории человека, который, из бедного мальчика в тростниковой обители, стал завоевателем многочисленных провинций и сувереном великого и обширного царства»), это оказалось опасной ошибкой. В то время Теодор настаивал на своем происхождении от династии Соломонов, и выражал свой гнев различными способами, включая приказ избивать слуг Стерна до смерти, а сам Стерн вместе со своим помощником, мистером Розенталем, были «окованы в цепи, подвергались жестокому обращению, а последнего несколько раз хлестали». Британский консул Чарльз Дункан Кэмерон, вместе с Абуна Саламой III и группой миссионеров, базировавшихся в Гафате, ходатайствовали за освобождение заключенных, и некоторое время казалось, что их усилия могут увенчаться успехом; но 2 января 1864 года Кэмерон был арестован вместе со своим штабом, и все были скованы цепями. Вскоре после этого Теодор приказал заключить в цепи большинство европейцев, находившихся в королевском лагере. Британское правительство направило Хормузда Рассама, этнического ассирийского христианина из Месопотамии, для ведения переговоров о разрешении этого кризиса, но «безопасность в Тигре, нерешительность короля и продолжающаяся путаница в инструкциях посланника» задержали прибытие Рассама в лагерь Теодроса до января 1866 года. Поначалу казалось, что Рассаму может удастся добиться освобождения заложников: император оказал ему большое расположение, поселив его в Корате, деревне на юго-восточном берегу озера Тана, и осыпав его многочисленными подарками, а также отправив к нему Кэмерона, Стерна и других заложников. Однако примерно в это же время К. Т. Беке прибыл в Массаву и передал Теодросу письма от семей заложников с просьбой об их освобождении. По крайней мере, действия Беке лишь вызвали подозрения у Теодроса. Рассам, описывая этот инцидент в своих мемуарах, был более прямолинеен: «Я считаю, что изменение в поведении короля по отношению ко мне и несчастья, которые в конечном итоге постигли членов миссии и старых пленников, начались с этого дня». Тем временем поведение императора Теодроса становилось все более неустойчивым, его действия включали проявления дружелюбия к Рассаму, параноидальные обвинения и внезапные вспышки насилия по отношению к тем, кто оказывался поблизости. В конце концов, сам Рассам был взят в плен, и один из миссионеров был отправлен с новостями и последними требованиями Теодроса в июне 1866 года. Император в конечном итоге перевел всех своих европейских пленников в свою крепость на Магдале и продолжал вести переговоры с британцами, пока королева Виктория не объявила о решении отправить военную экспедицию для спасения заложников 21 августа 1867 года.

The first European to cross Tewodros' path after this lack of a response happened to be Henry Stern, a British missionary. Stern had also mentioned the Emperor's humble origins in a book he had published; although the reference was not intended to be insulting ("the eventful and romantic history of the man, who, from a poor boy, in a reed built convent became the conqueror of numerous provinces, and the Sovereign of a great and extensive realm") it proved to be a dangerous mistake. At the time Tewodros was insisting on the truth of his descent from the Solomonic dynasty, and Tewodros expressed his rage in many ways, including having Stern's servants beaten to death, and Stern, together with his assistant, a Mr Rosenthal, were "chained, severely treated, and the latter thrashed on several occasions." The British consul Charles Duncan Cameron, along with the Abuna Salama III and the group of missionaries based at Gafat, all interceded for the release of the imprisoned pair, and for a while it appeared that their efforts might succeed; but on 2 January 1864 Cameron was seized along with his staff, and all were put in chains. Shortly afterwards, Tewodros ordered most of the Europeans in the royal camp put into chains. The British government sent Hormuzd Rassam, an ethnic Assyrian Christian from Mesopotamia, to negotiate a solution to this crisis, but "security in Tigre, the King's indecisiveness, and continuing confusion about the envoy's instructions" delayed Rassam's arrival at Tewodros's camp until January 1866. At first, it looked as if Rassam might succeed in the release of the hostages: the Emperor showed him great favour, establishing him at Qorata, a village on the south eastern shores of Lake Tana, and sending him numerous gifts, and having Cameron, Stern, and the other hostages sent to his encampment. However, about this time C. T. Beke arrived at Massawa, and forwarded letters from the hostages' families to Tewodros asking for their release. At the least Beke's actions only made Tewodros suspicious. Rassam, writing in his memoirs of the incident, is more direct: "I date the change in the King's conduct towards me, and the misfortunes which eventually befell the members of the Mission and the old captives, from this day." Meanwhile, Emperor Tewodros's behaviour was becoming increasingly erratic, his actions included acts of friendship towards Rassam, paranoid accusations, and sudden violence upon whoever happened to be around him. In the end, Rassam himself was made a prisoner, and one of the missionaries dispatched with the news and Tewodros's latest demands in June 1866. The Emperor eventually moved all of his European prisoners to his fortress on Magdala, and continued to parley with the British until Queen Victoria announced the decision to send a military expedition to rescue the hostages 21 August 1867.

Планирование

По мнению Алана Мурхеда, "в современном мире не было колониальной кампании, подобной британской экспедиции в Эфиопию в 1868 году. Она проходила от начала до конца с достоинством и неумолимой неизбежностью викторианского государственного пира, завершенного торжественными речами в конце. И все же это было рискованное предприятие; на протяжении столетий страна оставалась невзятой, и сама по себе суровая местность была достаточной причиной для провала". Планирование экспедиции было сложным для британцев, поскольку война велась не на море. Позже они отметили, что у Эфиопии "нет выхода к морю, следовательно, нет городов или крепостей для бомбардировки, кораблей для атаки и торговли для захвата". Задачу поручили Бомбейской армии, а командование экспедиционным корпусом – генерал-лейтенанту сэру Роберту Нейпиру. Это было весьма необычное решение, поскольку впервые кампанию доверили офицеру из Корпуса королевских инженеров. Однако это было и разумное решение, поскольку успех всей кампании зависел от инженерных навыков. Тщательно собирались сведения об Эфиопии, рассчитывался размер армии и оценивались ее потребности перед началом масштабных усилий. Мурхед описывает это так: "Например, из Индии должны были отправить сорок четыре обученных слона для перевозки тяжелой артиллерии, а комиссии по найму были отправлены по всему Средиземноморью и Ближнему Востоку для приобретения мулов и верблюдов для перевозки более легкого снаряжения. По прибрежной равнине должна была быть проложена железная дорога с локомотивами и около 32 километров пути, а в месте высадки должны были быть построены большие пирсы, маяки и склады". Учитывая протяженные линии снабжения и ограниченные собственные ресурсы, британцы понимали, что они в значительной степени зависят от постоянного и надежного местного снабжения продовольствием для людей и фуражом для животных. Поэтому они решили не заниматься мародерством на маршруте, а оплачивать все необходимые припасы. В связи с этим экспедиция взяла с собой значительную сумму наиболее распространенной валюты в Эфиопии XIX века – талера Марии Терезии. В состав сил входило 13 000 британских и индийских солдат, 26 000 прислуги и более 40 000 животных, включая слонов. Кроме того, в экспедиции присутствовала значительная группа журналистов, в том числе Генри Мортон Стэнли, а также несколько европейских наблюдателей, переводчиков, художников и фотографов. Силы отплыли из Бомбея на более чем 280 паровых и парусных судах. Авангард инженеров высадился в Зуле на Красном море, примерно в 48 километрах к югу от Массавы, и в середине октября 1867 года начал строительство порта. К концу первого месяца был завершен один пирс, а к первой неделе декабря – второй. Железная дорога уже прокладывалась вглубь страны, было построено восемь железных мостов. Одновременно авангард под командованием сэра Уильяма Локьера Мереветера продвинулся по сухому руслу реки Кумайли к перевалу Суру, где инженеры вновь приступили к строительству дороги в Сенафе протяженностью 101 километр, поднимающейся на высоту 2256 метров для слонов, орудийных повозок и телег. Потребность в воде была огромной: лагерь в Зуле потреблял 200 тонн в день, получаемых путем конденсации пара из судовых котлов в гавани. По мере продвижения сил вглубь страны приходилось копать колодцы. Эти трубчатые колодцы, основанные на технологии трубчатых колодцев Нортона, оказались настолько эффективными в обеспечении британских войск грунтовыми водами, что получили название "абиссинских колодцев" и широко распространились в Англии и других странах для обеспечения надежного водоснабжения. Из Сенафе Мереветер отправил два письма от генерал-лейтенанта Нейпира: одно императору Теодросу с требованием освободить заложников (которое Рассам перехватил и уничтожил, опасаясь, что этот ультиматум может разозлить Теодроса против пленников), а другое – народу Эфиопии, объявляя, что он прибыл исключительно для освобождения пленных и что его враждебные намерения направлены только против тех, кто попытается ему противостоять. Нейпир прибыл в Зулу 2 января 1868 года и завершил план наступления, прежде чем отправиться в Сенафе 25 января.

In the eyes of Alan Moorehead, "There has never been in modern times a colonial campaign quite like the British expedition to Ethiopia in 1868. It proceeds from first to last with the decorum and heavy inevitability of a Victorian state banquet, complete with ponderous speeches at the end. And yet it was a fearsome undertaking; for hundreds of years the country had never been invaded, and the savage nature of the terrain alone was enough to promote failure." Planning the expedition was difficult for the British as this war was not on the sea. They later mentioned that Ethiopia had "no seaboard; has, consequently, no cities or forts to bombard, no vessels to attack, and no commerce to appropriate." The task was given to the Bombay Army, and command of the expeditionary force to Lieutenant General Sir Robert Napier. This was a very unusual decision as it was the first time a campaign had been entrusted to an officer from the Corps of Royal Engineers. It was also a very sensible decision, as the whole campaign would rely on engineering skills to succeed. Intelligence was carefully gathered about Ethiopia while the size of the army was calculated and its needs estimated before the massive effort was begun. Moorehead describes it: "Thus, for example, forty four trained elephants were to be sent from India to carry the heavy guns on the march, while hiring commissions were dispatched all over the Mediterranean and the Near East to obtain mules and camels to handle the lighter gear. A railway, complete with locomotives and some 20 mile (32 km) of track, was to be laid across the coastal plain, and at the landing place large piers, lighthouses and warehouses were to be built." Given the long supply lines and limited resources of their own, the British understood that they were extremely dependent on a constant and reliable local supply of food for the men and forage for the animals. Accordingly, they decided to not plunder along the route but instead to pay for all needed supplies. To this end, the expedition took with it a sizable sum of the most commonly used currency in 19th century Ethiopia, the Maria Theresa Thaler. The force consisted of 13,000 British and Indian soldiers, 26,000 camp followers and over 40,000 animals, including the elephants. In addition, there was a sizable contingent of embedded journalists, including the journalist Henry Morton Stanley as well as several European observers, translators, artists and photographers. The force set sail from Bombay in upwards of 280 steam and sailing ships. The advance guard of engineers landed at Zula on the Red Sea, about 30 mile (48 km) south of Massawa, and began to construct a port in mid October 1867. By the end of the first month they had completed a pier, long; they completed a second one by the first week of December. The railway was already reaching into the interior, with eight iron girder bridges built. At the same time an advance guard, under Sir William Lockyer Merewether, had pushed up the dry bed of the Kumayli River to the Suru Pass, where again the engineers were busy at work building a road to Senafe 63 mile (101 km) long, rising to 7400 feet (2256 m) for the elephants, gun carriages, and carts. The demand for water was enormous; the Zula camp using 200 tons a day, which was created using condensation from steamship boilers in the harbour. As the force moved inland, wells had to be dug. These tubewells, versions of the Norton tube well technology, were so successful at providing groundwater for the British forces that they became known as "Abyssinian wells" and were widely adopted in England and elsewhere for providing reliable water supplies

From Senafe, Merewether sent out two letters from Lieutenant General Napier: one to Emperor Tewodros, demanding the release of the hostages (which Rassam intercepted and destroyed, afraid this ultimatum might enrage Tewodros against the prisoners); the other to the people of Ethiopia, proclaiming that he was there purely to free the captives and that he had hostile intentions only towards those who sought to oppose him. Napier arrived at Zula on 2 January 1868, and finished his plan of advance before leaving on 25 January for Senafe.

Заранее

Британским войскам потребовалось три месяца, чтобы преодолеть более 400 миль (644 км) горной местности и достичь подножия императорской крепости в Магдале. В Антало Нейпер вступил в переговоры с Даджамахом Кассаем (позднее императором Иоанном IV) и заручился его поддержкой, которая была жизненно важна для британцев в их решительном продвижении к Магдале. Без помощи или, по крайней мере, нейтралитета местного населения, британской экспедиции было бы гораздо труднее достичь своей цели в глубине Эфиопского нагорья. 17 марта армия достигла озера Ашанги, расположенного в 100 милях (161 км) от цели, и чтобы облегчить ношу, войска перевели на половинное довольствие. К этому моменту мощь императора Теодроса уже иссякала. К началу 1865 года он контролировал лишь Бегемдер, Вадлу и Деланту, где находилась крепость Магдала. Он боролся за сохранение численности своей армии – как отмечал Свен Рубенсон, его единственного «инструмента власти», – но к середине 1867 года дезертирство сократило ее до 10 000 человек. Гарольд Маркус заметил: «За общую стоимость около 9 000 000 фунтов стерлингов Нейпер отправился, чтобы победить человека, который мог собрать лишь несколько тысяч солдат и давно перестал быть лидером Эфиопии в чем-либо, кроме титула». Британцам также помогли дипломатические и политические соглашения с местным населением, влиятельными правителями и важными провинциальными князьями, обеспечившие защиту марша от побережья до Магдалы и надежную поставку продовольствия и фуража. Кроме того, в прокламации Нейпера, адресованной губернаторам, вождям, духовенству и народу Абиссинии, говорилось:

«Вам известно, что Теодор, король Абиссинии, удерживает в плену британского советника Кэмерона, британского посланника Рассама и многих других, нарушая законы всех цивилизованных наций. После безуспешных попыток добиться их освобождения, мой государь приказал мне возглавить армию для их освобождения. Все, кто будет дружелюбен к пленникам или поможет в их освобождении, будут щедро вознаграждены, а те, кто причинит им вред, будут сурово наказаны. Когда придет время для марша британской армии через вашу страну, помните, народ Абиссинии, что у нас нет враждебных намерений по отношению к вам и никаких планов против вашей страны или вашей свободы. Ваши религиозные учреждения, ваши лица и ваше имущество будут тщательно защищены. Все припасы, необходимые моим солдатам, будут оплачены. Ни один мирный житель не будет подвергаться притеснениям. Единственная цель, ради которой британские войска были отправлены в Абиссинию, – освобождение подданных Ее Величества. Нет намерения постоянно оккупировать какую-либо часть Абиссинской территории или вмешиваться в управление страной». Три самых могущественных эфиопских князя на севере – Даджамах Кассай из Тиграя, Вагшум Гобезе из Ласты и Менелик II из Шевы – пообещали сотрудничать и помогать британской армии, тем самым превратив видимое вторжение в Абиссинию в завоевание единственной горной крепости, защищаемой лишь несколькими тысячами воинов, находящихся на службе у непопулярного правителя. Кроме того, британцы заручились поддержкой двух оромоских цариц, Веркайт и Мостиат, чтобы перекрыть все пути отступления из Магдалы.

Движения Теодроса

В то же время британцы двинулись на юг к Магдале, а Теодор продвигался с запада вверх по течению реки Башило с пушками (включая его главное творение, массивный «Севастополь»), которые он убедил европейских миссионеров и иностранных ремесленников построить для него в Гафате. Император намеревался прибыть в Магдалу раньше британцев, и хотя расстояние, которое ему предстояло преодолеть, было меньше, и он начал свой путь за десять дней до того, как Нейпер покинул Зулу, его успех был не гарантирован, и он достиг своей крепости лишь за десять дней до противника. Рубенсон отмечает, что именно Теодросу, а не британской экспедиции, пришлось продвигаться через враждебную территорию, поскольку солдаты Теодроса шли под угрозой нападений превосходящих сил Гобезе и были вынуждены отражать атаки неприятелей по пути в Магдалу. Проблемы с обеспечением армии и транспортировкой артиллерии у Теодроса были значительно серьезнее, чем у Непьера. Более того, Теодор не мог доверять даже четырем тысячам солдат, которые еще оставались с ним. При первой же возможности они могли бросить его, как уже поступили многие. 17 февраля Теодор в очередной раз продемонстрировал отсутствие дипломатических способностей, когда, приняв капитуляцию жителей Деланты, спросил их, почему они ждали его появления с войском. Получив ответ, что им мешали мятежные оромо и Гобезе, он заявил, что они ничем не лучше других, и приказал их ограбить. В результате, когда король [Теодор] приказал атаковать, они оказали ожесточенное сопротивление и, объединившись с жителями Даунта, уничтожили большое количество его солдат и захватили их оружие и мулов. Не только Теодор изолировал себя на несколько дней во враждебной местности в поле зрения своего последнего оплота, но и делегация из Йеджу, прибывшая предложить свою покорность, узнав о жестокости Теодроса, немедленно развернулась и ушла.

At the same time the British marched south to Magdala, Tewodros advanced from the west, up the course of the Bashilo River, with the cannons (including his prize creation, the massive Sebastopol) that he had induced the European missionaries and foreign artisans to build for him at Gafat. The Emperor intended to arrive at Magdala before the British, and although he had a shorter distance to cross and had started his journey ten days before Napier left Zula, his success was not certain, and he only arrived at his fortress ten days before his opponents. Rubenson notes that it was Tewodros, not the British expedition, which had to travel through hostile territory, for Tewodros's soldiers had marched under the threat of attacks from Gobeze's numerically superior forces, and had been obliged to defend themselves against hostile enemies on the way to Magdala. Tewodros's problems of provisioning for his army and transporting his artillery had also been much greater than Napier's. Most important of all, Tewodros could not trust even the four thousand soldiers who still followed him. Given the opportunity, they might abandon him as so many had already done. Tewodros provided one last demonstration of his lack of diplomatic skills on 17 February, when after accepting the submission of the inhabitants of Delanta, he asked them why they had waited until he appeared with his army. When they answered that they had been prevented by rebellious Oromo and Gobeze, "he told them they were as bad as the others, and ordered them to be plundered. Consequently, when the King [Tewodros] further ordered them to be attacked, they all fought bravely, and, in conjunction with the inhabitants of Dawunt, killed a great number of his soldiers and seized their arms and mules." Not only had Tewodros isolated himself for several days in a hostile territory within sight of his last stronghold, a deputation from the Yejju, who were coming to him to offer their submission, upon hearing Tewodros's savagery promptly turned around.

Прибытие англичан

9 апреля передовые части британских войск достигли Башило, "и на следующее утро, в Страстную пятницу, они перешли ручей босиком, наклоняясь, чтобы наполнить свои фляги водой по пути". В тот же день, в Страстную пятницу, за пределами крепости началась решающая битва при Магдале. Британцам необходимо было преодолеть плато Арогье, лежавшее на единственном открытом пути к Магдале. Дорогу преграждали тысячи вооруженных эфиопских солдат, расположившихся лагерем на склонах холмов, с до 30 артиллерийскими орудиями. Британцы, не ожидая, что эфиопы покинут свои укрепления и атакуют, не обращали на них особого внимания, готовясь к развертыванию. Однако Теодор приказал начать атаку, и тысячи солдат, многие из которых были вооружены лишь копьями, бросились на британские позиции. Британцы быстро развернулись для отражения наступления и обрушили на наступающих сокрушительный огонь, включая ракеты военно-морской бригады, огонь горных орудий и ружейный огонь. Капитан Хозье отметил: "Множество обгоревших тел и истерзанных груд показали, какой ужасный хаос и смерть царили на поле боя". В ходе сражения передовой отряд захватил несколько эфиопских артиллерийских расчетов и их орудия. После хаотичной 90-минутной битвы разбитые эфиопы отступили обратно в Магдалу. Всего было убито около 700–800 эфиопских воинов и ранено 1200–1500, причем большинство – тяжело. Потери британцев составили всего двадцать человек: два смертельно раненых, девять тяжело раненых и девять легко раненых. Таким образом, битва при Арогье была гораздо более кровопролитной и значимой, чем последующая осада крепости на вершине холма в Магдале.

Последствия

Магдала находилась на территории мусульманских племен оромо, которые давно отняли ее у народа амхара; однако Теодрос вернул ее у них несколько лет назад. Две соперничающие королевы оромо, Веркайт и Мостиат, обе заключили союз с британцами и потребовали в качестве награды контроль над завоеванной крепостью. Нейпер предпочел передать Магдалу христианскому правителю Ласты, Вагшуму Гобезе, поскольку, если бы Гобезе контролировал крепость, он смог бы остановить наступление оромо и взять на себя ответственность за более чем 30 000 христианских беженцев из лагеря Теодроса. Однако, поскольку Гобезе не откликнулся на эти предложения, предпочтя заполучить пушки Теодроса, а две королевы оромо не смогли прийти к соглашению, Нейпер решил разрушить крепость. После разрушения Магдалы британцы начали возвращаться в Зулу, "впечатляющим шествием, с оркестрами и развевающимися флагами, но армия вскоре поняла, что не заслужила благодарности в Эфиопии; к ним относились как к очередному воинственному племени, и теперь, уходя как слабые и побежденные, они стали очевидной мишенью для нападения". В Сенафе британцы наградили Раса Кассая, Йоханнеса IV, за его услуги значительным количеством припасов, оцениваемых Маркусом "приблизительно в 500 000 фунтов стерлингов": шесть минометов, шесть гаубиц, около 900 мушкетов и винтовок, запасы боеприпасов, включая 585 480 ударных капсюлей, и другие товары. Это впоследствии помогло ему взойти на императорский трон, обойдя таких талантливых соперников, как Вагшум Гобезе и Менелик из Шевы. В Зуле Нейпер поручил капитану Чарльзу Гудфеллоу от имени Британского музея провести раскопки в близлежащем Адулисе, порту древнего королевства Аксум. Были обнаружены различные артефакты, включая керамику, монеты и каменные колонны. Это стало первым археологическим раскопком древнего города Адулис, ключевого африканского порта античности, служившего центром торговли вдоль Красного моря. К 2 июня базовый лагерь был демонтирован, и солдаты с заложниками были погружены на корабли. 10 июня Нейпер сел на "Feroze" и отплыл в Англию через Суэцкий канал. Любопытно, что многие заложники были недовольны требованием Нейпера покинуть страну. Некоторые утверждали, что давно потеряли связь со своей старой родиной в Европе и больше не имели шансов построить новую жизнь для своих семей там. Немецкий наблюдатель Йозеф Бехтингер, сопровождавший экспедицию, писал: "Большинство из них, вместо того чтобы благодарить Провидение за спасение, не были рады такому повороту событий. Они были возмущены и расстроены необходимостью покинуть Абиссинию. "Что мы будем делать в Европе? Что нам делать с женами и детьми на родине, которая стала чужой? Как нам жить среди людей, которые стали чужими и которые нам больше не нравятся? Чем мы будем жить?" Бехтингер сообщил, что многие из них в конечном итоге вернулись в свою новую страну из Суэца через Массаву. В Лондоне Нейпер был удостоен титула барона Нейпера из Магдалы в знак признания его заслуг. 27 апреля 1868 года генерал Нейпер также был награжден Большим крестом Ордена Бани (GCB). В Гибралтаре, где он служил губернатором с 1876 по 1883 год, в его честь названа батарея – батарея Нейпера Магдалы. Один из солдат экспедиции, Джон Киркхэм, остался в Эфиопии и в конечном итоге стал советником Йоханнеса IV. Киркхэм сыграл важную роль в обучении эфиопских войск по западным военным стандартам, создав и обучив то, что стало известно как дисциплинированная армия императора. Войска Киркхэма сыграли ключевую роль в победе над соперником Йоханнеса за эфиопскую корону, Вагшумом Гобезе, проявив себя в битве при Ассаме 11 июля 1871 года. Киркхэм пожертвовал своим статусом британского подданного, согласившись служить под командованием Йоханнеса, что обернулось для него заключением в Массаве египетскими войсками во время египетско-эфиопской войны. Несмотря на то, что его обнаружила группа британских моряков с HMS Teazer, им не разрешили помочь ему бежать. Киркхэм умер в плену в 1876 году.

Magdala was in the territory of the Muslim Oromo tribes, who had long before taken it from the Amhara people; however Tewodros had won it back from them some years earlier. Two rival Oromo queens, Werkait and Mostiat, had both allied themselves with the British and claimed control of the conquered fortress as a reward. Napier much preferred to hand Magdala over to the Christian ruler of Lasta, Wagshum Gobeze, because if Gobeze were in control of the fortress, he would be able to halt the Oromos' advance and assume responsibility for over 30,000 Christian refugees from Tewodros's camp. Yet as Gobeze was unresponsive to these overtures, much preferring to acquire Tewodros's cannons, and the two Oromo queens could not reach an arrangement, Napier decided to destroy the fortress. Following the destruction of Magdala, the British began to retrace their steps back to Zula, "an imposing procession, with the bands playing and the flags leading the way, but the army soon learned that they had earned no gratitude in Ethiopia; they were treated as simply another warlike tribe on the move, and now that they were going away like weak and defeated men they were an obvious target for attack." At Senafe, the British rewarded Ras Kassai, Yohannes IV, for his services with a formidable quantity of supplies, which Marcus estimates were worth "approximately £500,000": six mortars, six howitzers, about 900 muskets and rifles, stocks of ammunition which included 585,480 percussion caps, and other goods and supplies. These later aided his rise to Emperor against such talented rivals as Wagshum Gobeze and Menelik of Shewa. At Zula, Napier assigned Captain Charles Goodfellow, on behalf of the British Museum, to carry out an excavation in nearby Adulis, the harbour of the ancient Kingdom of Aksum. Several artifacts were uncovered including pottery, coins and stone columns. This marked the first archaeological excavation of the ancient city of Adulis, a key African port of antiquity which served as a hub for trade along the Red Sea. By 2 June, the base camp was dismantled and as the men and hostages were loaded into the ships, Napier boarded the Feroze on 10 June, and set sail for England by way of the Suez Canal. On a curious side note, many of the hostages were unhappy with Napier's demand that they leave the country. Several hostages argued that they had long since become alienated from their old homeland in Europe and would no longer have any chance of building a new life for their families there. The German observer Josef Bechtinger, who accompanied the expedition, wrote:

Most of them, instead of thanking Providence for their final rescue – were not all happy with the new turn of events. They were indignant, upset, at having to leave Abyssinia. "What" they said, "are we supposed to do in Europe now, what are we supposed to do now with our wives and children back in our homeland – which has become alien to us? How are we supposed to live now among people who have [become] alien to us and whom we no longer like? What are we supposed to live on? Bechtinger reported that many of them eventually returned to their adopted country from Suez by way of Massawa. In London, Napier was made Baron Napier of Magdala in recognition of his achievement. General Napier was also made Knight Grand Cross of the Order of the Bath (GCB) on 27 April 1868. At Gibraltar, where he served as governor from 1876 to 1883, there is a battery named in his honour, Napier of Magdala Battery. One soldier from the Expedition, John Kirkham, stayed in Ethiopia and ultimately served as an advisor to Yohannes IV. Kirkham was instrumental in training Ethiopian troops to Western military standards, raising and drilling what became known as the Emperor's Disciplined Force. Kirkham's troops played a major role in the defeat of Yohannes's rival for the Ethiopian crown, Wagshum Gobeze, fighting with conspicuous success in the Battle of Assam on 11 July 1871. Kirkham had sacrificed his status as a British subject by agreeing to serve under Yohannes, something which came back to haunt him when he was imprisoned in Massawa by Egyptian forces during the Egyptian Ethiopian War. Despite being discovered by a group of British sailors from HMS Teazer, the sailors were not permitted to help him escape. Kirkham died in captivity in 1876.

Эфиопская политика

Теводроса и императрицы Тируворк, сын Убе, принц Алемаеху, был похищен и увезен в Лондон, где он был представлен королеве Виктории, которая прониклась к юному принцу симпатией. Алемаеху впоследствии учился в Челтенхэмском колледже, школе Регби и Королевской военной академии Сандхерст. Однако королева и Напиер позже выразили обеспокоенность дальнейшей судьбой молодого принца, который в этот период становился все более одиноким, несчастным и впавшим в депрессию. В 1879 году принц умер от болезни в возрасте 19 лет. Он был похоронен рядом с королевской часовней в Виндзоре, и королева Виктория установила в его память погребальную плиту. После ухода британских войск в Эфиопии с 1868 по 1872 год разгорелась борьба за престол Теводроса. В конечном итоге Даджамач Кассай из Тиграя, отчасти благодаря британскому оружию, полученному от отступавшей экспедиции к Магдале, смог укрепить свою власть и одержать победу над соперниками. В июле 1871 года он выиграл битву при Ассаме, недалеко от Адвы, несмотря на значительное численное превосходство его старого противника Вагшума Гобезе из Ласты. Кассай был коронован императором Эфиопии, приняв имя Иоанн IV.

Боевая честь

Успех экспедиции привел к учреждению боевого отличия «Абиссиния», которое вручалось подразделениям Британской Индийской армии, принимавшим участие в кампании. Подразделения, участвовавшие в кампании, за исключением мадрасских саперов, входили в состав армий Бенгальского и Бомбейского президентств.

Ограбленные предметы

Британский музей направил сотрудника в составе экспедиции. После завершения экспедиций в Магдалу многие разграбленные предметы, культурные артефакты и произведения искусства попали в государственные и частные коллекции, семейные владения и к обычным солдатам. Большинство книг и рукописей поступили в Британский музей или Бодлеевскую библиотеку в Оксфорде, а некоторые – в Королевскую библиотеку в Виндзорском замке и в небольшие британские собрания. Другие разграбленные предметы оказались в Музее Виктории и Альберта, Музее человечества и Национальном армейском музее. Национальный армейский музей согласился вернуть прядь волос Теводроса в 2019 году, изъятую во время экспедиции. Все научные приобретения и экспроприированные предметы экспедиции в Магдалу стимулировали и способствовали росту интереса к истории и культуре Эфиопии среди европейских исследователей и образованной публики. Это заложило основы для современных эфиопских исследований, а также для изучения древнего царства Аксум. Время от времени часть разграбленного имущества возвращалась в Эфиопию. Например, издание «Кебра Нагаст» вместе с иконой изображения Христа в терновом венце было возвращено императору Иоанну IV в 1870-х годах. В 1902 году леди Валери Мё завещала свою коллекцию эфиопских рукописей императору Менелику II, но её завещание было отменено вскоре после её смерти в 1910 году. В 1924 году императрице Заудиту была передана одна из двух разграбленных корон Теводроса, однако более ценная золотая корона осталась в Музее Виктории и Альберта. В 1960-х годах королева Елизавета II вернула императору Хайле Селассие во время государственного визита в Эфиопию королевскую шапку и печать Теводроса. В 1999 году несколько видных деятелей Великобритании и Эфиопии создали Ассоциацию за возвращение эфиопских сокровищ Магдалы (AFROMET), которая ведет информационную и лоббистскую кампанию с целью репатриации всех сокровищ, вывезенных во время экспедиции, в Эфиопию.

The British Museum sent a member of staff as part of the expedition. After the Magdala expeditions ended, many looted objects, cultural artefacts and art objects found their way into state and private collections, family possessions, and the hands of ordinary soldiers. Most of the books and manuscripts went to the British Museum or the Bodleian Library in Oxford, while a few went to the Royal Library in Windsor Castle and to smaller British collections. Other looted objects ended up in the Victoria and Albert Museum, the Museum of Mankind and the National Army Museum. The National Army Museum agreed to return a lock of Tewodros' hair in 2019 which was taken during the expedition. All the scientific acquisitions and expropriated articles of the Magdala expedition stimulated and promoted an increased interest in the history and culture of Ethiopia among European researchers and the educated public. This laid the foundations for modern Ethiopian Studies, and also for the research on the ancient Kingdom of Aksum. From time to time some of the looted treasure has been returned to Ethiopia. For instance, an edition of the Kebra Nagast along with an icon of a picture of Christ wearing the crown of thorns were returned to Emperor Yohannes IV in the 1870s. In 1902, Lady Valerie Meux bequeathed her collection of Ethiopian manuscripts to Emperor Menelik II, but her will was overturned shortly after her death in 1910. In 1924, the Empress Zawditu was given one of the two looted crowns of Tewodros but the more valuable gold crown was retained by the Victoria and Albert Museum. In the 1960s, Queen Elizabeth II returned Tewodros's royal cap and seal to Emperor Haile Selassie while on a state visit to Ethiopia. In 1999, several prominent figures in Britain and Ethiopia created the Association For the Return of the Magdala Ethiopian Treasures (AFROMET) which has pursued an information and lobbying campaign to see all treasures taken during the expedition repatriated back to Ethiopia.

В популярной культуре

Экспедиция в Абиссинию — место действия романа Джорджа Макдональда Фрейзера «Флэшмен в походе».