Типология в христианской теологии: взаимосвязь Ветхого и Нового Заветов.

Введение

Христианская доктрина о взаимосвязи между Ветхим и Новым Заветами

другие виды типологии

Типология в христианской теологии и библейской экзегезе – это учение или теория, касающаяся взаимосвязи Ветхого Завета с Новым Заветом. События, лица или высказывания Ветхого Завета рассматриваются как типы, предвосхищающие или заменяемые антитипами – событиями или аспектами Христа или Его откровения, описанными в Новом Завете. Например, Иона может рассматриваться как тип Христа, поскольку он вышел из чрева рыбы и, таким образом, казалось, воскрес из мертвых. В наиболее полной версии теории типологии вся цель Ветхого Завета рассматривается лишь как предоставление типов для Христа, антитипа или осуществления. Теория зародилась в ранней Церкви, достигла наибольшего влияния в Высокое Средневековье и оставалась популярной, особенно в кальвинизме, после протестантской Реформации, однако в последующие периоды ей уделялось меньше внимания. В немецком протестантизме XIX века типологическая интерпретация отличалась от прямолинейной интерпретации пророчества. Первая была связана с гегелевскими богословами, а вторая – с кантовской аналитичностью. К числу групп, поддерживающих типологию сегодня, относятся Христианские Братья, начиная с XIX века (для которых типология была особенно важна и посвящена многочисленным книгам), и Висконсинский Евангелический Лютеранский Синод. Примечательно, что в Восточной Православной Церкви типология по-прежнему является распространенным и часто используемым экзегетическим инструментом, главным образом благодаря большому вниманию Церкви к преемственности доктринального изложения на протяжении всех исторических периодов. Типология часто использовалась в раннехристианском искусстве, где тип и антитип изображались в контрастных положениях. Использование терминологии распространилось и на светскую сферу; например, «Жоффри де Монбрей (ум. 1093), епископ Кутанса, правая рука Вильгельма Завоевателя, был типом великого феодального прелата, воина и администратора».

Этимология

Термин происходит от греческого существительного (typos), означающего «удар, отпечаток, штамп», и, следовательно, фигуру или оттиск, оставленный на монете посредством такого действия; то есть изображение, фигуру или статую человека, а также первоначальный образец, модель или форму. К этому добавляется греческий предлог anti, означающий «противоположный, соответствующий».

Происхождение теории

Христианская типология начинается в самом Новом Завете. Например, Павел в Римлянам 5:14 называет Адама «типом [предзнаменованием] того, кто должен был прийти», то есть типом Христа. Он противопоставляет Адама и Христа как в Римлянам 5, так и в 1 Коринфянам 15. Автор Первого послания Петра использует термин (антитипон) по отношению к крещению. Типологические концепции встречаются также в допаулинских слоях Нового Завета. Ранние христиане, обращаясь к Ветхому Завету, должны были определить его роль и значение для них, учитывая, что христианское откровение и Новый Завет могли рассматриваться как его преемники, и многие конкретные правила и предписания Ветхого Завета, содержащиеся, например, в книге Левит, посвященной толкованию Закона, больше не соблюдались. Одной из целей Ветхого Завета для христиан было показать, что служение Иисуса и Первое пришествие Христа были предсказаны и предвидены, и Евангелия действительно содержат множество ветхозаветных пророчеств, исполненных Христом, а также цитаты из Ветхого Завета, которые явно и неявно связывают Иисуса с ветхозаветными пророчествами. Типология значительно расширила число этих связей, добавляя новые, основанные на сходстве ветхозаветных действий или ситуаций с определенными аспектами Христа. Типология также является теорией истории, рассматривающей всю историю еврейского и христианского народов как сформированную Богом, где события внутри этой истории выступают как символы последующих событий. В этом контексте Бога часто сравнивают с писателем, использующим реальные события вместо вымысла для создания своего повествования. Наиболее известной формой этого является трехчастная гегелевская диалектическая схема, хотя она применяется и в других областях, помимо истории.

Разработка типологии

Система средневековой аллегории возникла в ранней Церкви как метод синтеза кажущихся противоречий между Еврейской Библией (Старым Заветом) и Новым Заветом. Церковь изучала оба Завета и считала каждый из них в равной степени вдохновленным Богом, однако Ветхий Завет содержал положения, затруднительные для христиан, такие как иудейские законы кашрута и требование обрезания. Это побуждало рассматривать по крайней мере часть Ветхого Завета не как буквальное повествование, а как аллегорию или предвосхищение событий Нового Завета, и в особенности изучать, как события Ветхого Завета соотносятся с событиями жизни Христа. Большинство теоре́тиков верили в буквальную истинность рассказов Ветхого Завета, но считали описанные события предопределёнными Богом для создания типов, предвещающих Христа. Другие полагали, что некоторые части Библии по сути аллегоричны; однако, типологические соответствия оставались неизменными, независимо от принятой точки зрения. Апостол Павел излагает эту доктрину в Послании к Колоссянам 2:16–17: «Итак, пусть никто не судит вас за еду или питье, за праздники, новолуния или субботы, — всё это есть тень будущего, а истина — во Христе». Эта идея также находит выражение в Послании к Евреям. Развитию этого систематического взгляда на Еврейскую Библию способствовала мысль эллинистического еврейского мира, сосредоточенного в Александрии, где еврейский философ Филон (ок. 20 г. до н.э. – ок. 50 г. н.э.) и другие рассматривали Писание в философских категориях (современная греческая литературная теория выделяла предвосхищение как литературный прием) как, по сути, аллегорию, используя эллинистические платонические концепции. Ориген (184/185–253/254) христианизировал эту систему, а такие фигуры, как Иларий Пуатье (ок. 300–368) и Амвросий Медиоланский (ок. 340–397), распространяли её. Святой Августин (345–430) часто вспоминал слова Амвросия о том, что «буква убивает, а дух оживляет», и сам Августин стал чрезвычайно влиятельным сторонником этой системы, хотя и настаивал на буквальной исторической истинности Библии. Исидор Севильский (ок. 560–636) и Рабан Мавр (ок. 780–856) приобрели влияние как обобщатели и составители трудов, представляющих стандартизированные интерпретации соответствий и их значений. Еврейская типологическая мысль продолжала развиваться в раввинской литературе, включая Каббалу, с такими понятиями, как Пардес – четыре подхода к библейскому тексту. Типология часто встречалась в искусстве; множество типологических пар можно увидеть в скульптуре на соборах и церквях, а также в других видах искусства. Популярные иллюстрированные книги, разъясняющие типологические соответствия, были одними из самых распространенных книг позднего Средневековья, в виде иллюстрированных рукописей, блокбуков и инкунабул (ранних печатных книг). *Speculum Humanae Salvationis* и *Biblia pauperum* стали двумя наиболее успешными сборниками.

The system of Medieval allegory began in the Early Church as a method for synthesizing the seeming discontinuities between the Hebrew Bible (Old Testament) and the New Testament. The Church studied both testaments and saw each as equally inspired by God, yet the Old Testament contained discontinuities for Christians such as the Jewish kosher laws and the requirement for male circumcision. This therefore encouraged seeing at least parts of the Old Testament not as a literal account but as an allegory or foreshadowing of the events of the New Testament, and in particular examining how the events of the Old Testament related to the events of Christ's life. Most theorists believed in the literal truth of the Old Testament accounts, but regarded the events described as shaped by God to provide types foreshadowing Christ. Others regarded some parts of the Bible as essentially allegorical; however, the typological relationships remained the same whichever view was taken. Paul the Apostle states the doctrine in Colossians 2:16–17: "Therefore do not let anyone judge you by what you eat or drink, or with regard to a religious festival, a New Moon celebration or a sabbath day. These are a shadow of the things that were to come; the reality, however, is found in Christ." The idea also finds expression in the Letter to the Hebrews. The development of this systematic view of the Hebrew Bible was influenced by the thought of the Hellenistic Jewish world centered in Alexandria, where Jewish philosopher Philo (c. 20 BC – c. 50 AD) and others viewed Scripture in philosophical terms (contemporary Greek literary theory highlighted foreshadowing as a literary device) as essentially an allegory, using Hellenistic Platonic concepts. Origen (184/185253/254) Christianised the system, and figures including Hilary of Poitiers (c. 300c. 368) and Ambrose (c. 340397) spread it. Saint Augustine (345–430) recalled often hearing Ambrose say that "the letter kills but the spirit gives life", and Augustine in turn became a hugely influential proponent of the system, though also insisting on the literal historical truth of the Bible. Isidore of Seville (c. 560–636) and Rabanus Maurus (c. 780–856) became influential as summarizers and compilers of works setting out standardized interpretations of correspondences and their meanings. Jewish typological thought continued to develop in Rabbinic literature, including the Kabbalah, with concepts such as the Pardes, the four approaches to a biblical text. Typology frequently emerged in art; many typological pairings appear in sculpture on cathedrals and churches and in other media. Popular illustrated works expounding typological couplings were among the commonest books of the late Middle Ages, as illuminated manuscripts, blockbooks, and incunabula (early printed books). The Speculum Humanae Salvationis and the Biblia pauperum became the two most successful compilations.

Пример Ионы

История Ионы и рыбы в Ветхом Завете служит примером типологии. В книге Ионы в Ветхом Завете Иона велел своим спутникам по кораблю бросить его за борт, объяснив, что гнев Божий утихнет, если он будет принесен в жертву, и море успокоится. Затем Иона провел три дня и три ночи в чреве огромной рыбы, после чего его выбросило на сушу. Типологическая интерпретация этой истории утверждает, что она предвосхищает погребение и воскресение Христа. Чрево рыбы символизировало гроб Христа; подобно тому, как Иона вышел из рыбы после трех дней и трех ночей, так и Христос воскрес из гроба на третий день. В Новом Завете Иисус сам использует Иону как прообраз: «Когда народ собрался, Иисус сказал: «Род сей лукав; ищут знамения, но не будет дано им знамения, кроме знамения Ионы»» (см. также , ). В книге Ионы он назвал чрево рыбы «Шеолом», царством мертвых (в Библии NIV переведено как «могила»). Таким образом, когда в средневековом искусстве или литературе встречается отсылка к Ионе, она обычно представляет собой аллегорию погребения и воскресения Христа. Другие распространенные типологические аллегории включают в себя четыре главных пророка Ветхого Завета – Исаию, Иеремию, Иезекииля и Даниила – как предвосхищающих четырех евангелистов – Матфея, Марка, Луку и Иоанна, или двенадцать колен Израилевых, предвещающих двенадцать апостолов. Комментаторы могли найти бесчисленное множество аналогий между повествованиями Ветхого и Нового Заветов; современные типологи предпочитают ограничиваться рассмотрением типологических связей, которые они находят подтвержденными в самом Новом Завете, как, например, в случае с Ионой.

Исаак приносится в жертву

В 22-й главе Бытия рассказывается история о готовящемся жертвоприношении Исаака. Бог просит Авраама принести в жертву своего сына Исаака, что рассматривается как прообраз распятия Иисуса. Исаак спрашивает отца: «Где ягненок для всесожжения?», и Авраам пророчествует: «Бог сам обеспечит ягненка для всесожжения, сын мой». И действительно, их ждет баран, запутавшийся рогами в кустарнике, который также рассматривается как прообраз Христа, Агнца, которого Бог предоставил в жертву, увенчанного терновым венцом.

Моисей

Моисей, как и Иосиф и Иона, переживает символическую смерть и воскресение. Моисея помещают в корзину и пускают по Нилу, а затем вытаскивают из реки, чтобы усыновить его как принца (пущение тела по Нилу также было частью египетского погребального ритуала для членов королевской семьи). Находясь в пустыне, Моисей вознёс на шесте медного змея, который исцелял каждого укушенного змеёй, если тот смотрел на него (Числа 21:8). Иисус провозгласил, что змей был прообразом Его: "Как Моисей вознёс змея в пустыне, так и Сын Человеческий должен быть вознесён" (Иоанна 3:14). В битве с амаликитянами в Рефидиме, в Исходе 17:11 говорится, что "когда Моисей поднимал руки свои, тогда побеждали израильтяне, а когда опускал руки свои, тогда побеждали амаликитяне". Комментаторы толкуют поднятые руки Моисея как прообраз вознесённых рук Иисуса на Кресте, ибо когда руки Иисуса были вознесены во время Его смерти, развернулась символическая битва с грехом, результатом которой стала победа – "и все будут оживлены" (1 Кор. 15:22).

Типы неживых

Другие типы встречаются в аспектах Ветхого Завета, менее привязанных к конкретным событиям. Иудейские праздники также имеют типологическое исполнение в жизни Христа. Тайная Вечеря была пасхальной трапезой. Более того, многие считают весенние праздники типами того, чего Христос достиг при Своем первом пришествии, а осенние праздники – типами того, чего Христос достигнет при Своем втором пришествии. Еврейский Скиния обычно рассматривается как ряд сложных типов, указывающих на Иисуса Христа. Например, Иисус описывает Себя как "дверь" и единственный "путь" к Богу, представленный единственными широкими вратами во двор Скинии; различные слои покрытий над Скинией символизируют божественность Христа (в искусно сотканном внутреннем покрытии) и Его человечность (в неярком цвете внешнего покрытия). Хлеба Предложения, приготовляемого в Иерусалимском храме, также рассматривается как тип Христа.

Внутренняя и внешняя типология

Профессор-экзегет Георг Стокхардт (1842–1913) разделил библейскую типологию на две категории. Он разграничивал внешнюю, или экстратекстуальную типологию, как отдельную от значения текста и его изначального смысла – она применяется читателем к рассматриваемой теме, а не содержится в самом тексте. Стокхардт рассматривал внутреннюю, или интратекстуальную типологию, как заложенную в самом значении текста. Однако он отверг возможность внутренней типологии, поскольку считал, что это противоречит доктрине ясности Писания. Большинство типологов либо не проводят такое различие, либо не отвергают типологию, присущую тексту. Позиция Стокхардта против внутренней типологии связана с его убеждением, что все мессианские пророчества имеют прямое, а не типологическое значение.

Типология и критическая повествование

Типология также используется нарративными критиками для описания типа времени, в котором разворачиваются события. Марк Аллан Пауэлл различает хронологическое и типологическое время. Если хронологическое время относится ко времени совершения действия, то типологическое время отражает его «характер» или «вид» времени. Типологические обстановки могут носить символический характер.