Введение

Философский юридический диалог Цицерона "О законах", также известный под латинским названием De Legibus (abbr. Де Лег.), – сократический диалог, написанный Марком Туллием Цицероном в последние годы Римской республики. Он носит то же название, что и знаменитый диалог Платона "Законы". В отличие от своей предыдущей работы De re publica, где Цицерон чувствовал необходимость поместить действие во времена Сципиона Африканского Младшего, эту работу он представил как вымышленный диалог между собой, своим братом Квинтом и их общим другом Титом Помпонием Аттиком. Диалог начинается с неспешной прогулки этой троицы по семейному поместью Цицерона в Арпине, где они начинают обсуждать, какими должны быть законы. Цицерон использует это как площадку для изложения своих теорий о естественном праве и гармонии между сословиями. Три сохранившиеся книги (из неизвестного общего числа, хотя Джонатан Пауэлл и Найл Радд в своем переводе для издательства Oxford предполагают, что их могло быть шесть, чтобы соответствовать числу книг в De re publica) последовательно излагают веру Цицерона в естественное право, переосмысливают религиозные законы Рима (фактически возвращаясь к религиозным законам времен царя Нумы Помпилия) и, наконец, обсуждают его предлагаемые реформы римской конституции. Неизвестно, задумывалась ли эта работа как серьезный план действий. Консервативные и традиционалистские убеждения Цицерона заставили его идеализировать Рим до эпохи братьев Гракхов, когда сословия еще сохраняли гармонию. Исходя из этого, он реформировал наиболее проблемные аспекты римской конституции, сохранив при этом ее основу. Предложенную Цицероном конституцию в третьей книге следует рассматривать как обновление существующего порядка, а не как призыв к его разрушению и построению нового. Однако менее чем через десять лет после предполагаемой даты начала работы над рукописью Юлий Цезарь перешел Рубикон, положив начало гражданской войне, которая положила конец Республике.

Первая книга

Книга начинается с того, что Цицерон, Квинт и Аттик прогуливаются по тенистым рощам в поместье Цицерона в Арпине, где они натыкаются на старый дуб, легендарно связанный с генералом и консулом Гаем Марием, родившимся в Арпине около столетия назад. Аттик спрашивает, существует ли это дерево на самом деле, на что Квинт отвечает, что пока люди помнят это место и связанные с ним предания, дерево будет существовать вне зависимости от своего физического облика. Трое обсуждают размытую границу между фактом и вымыслом в трудах древних римских и греческих историков. Цицерон отмечает, что многие истории о римских царях, например, о беседах Нумы Помпилия с нимфой Эгерией, считались баснями или притчами, а не точными описаниями реальных событий. Аттик затем призывает Цицерона написать труд по римской истории, свободный от подобных недостатков, о чем Цицерон ранее упоминал. Аттик льстит Цицерону, утверждая, что он – один из наиболее подходящих людей в Риме для написания этой истории, учитывая, что он выявил множество ошибок в работах предыдущих римских историков. Цицерон возражает, ссылаясь на свою занятость изучением римского права в преддверии судебных дел. Аттик просит Цицерона применить свои юридические знания на практике, обсудив право во время прогулки по его поместью. Цицерон излагает основы права, являющиеся главной темой первой книги. Цицерон утверждает, что закон – это не свод писаных законов или перечень правил, а нечто глубоко укоренившееся в человеческой душе, неотъемлемая часть человеческого бытия (концепция, известная сегодня как естественное право). Его аргументы следующие: люди были созданы высшей силой или силами, которые вмешиваются в дела человечества. Аттик соглашается рассмотреть это ради аргумента, хотя его эпикурейские взгляды противоречат этому. Высшая сила, создавшая людей, наделила их частицей своего божественного начала, даровав дар речи, разум и способность мыслить. Благодаря этой искре божественности, люди де-факто связаны с высшей силой. Поскольку люди обладают разумом, подобным разуму высшей силы, и, предполагая, что высшая сила благожелательна, следует, что люди также будут благожелательны, когда правильно используют свой разум. Цицерон считает, что такое благожелательное применение разума и есть закон. Для него закон – это все, что способствует добру и запрещает зло. Несовершенство результатов этого процесса объясняется человеческими слабостями, такими как стремление к незначительным благам, таким как удовольствия, богатство и положение в обществе. Только следование добродетели и чести приводит к правильным результатам.

Книга вторая

Они прибывают на остров в реке Фибриний, где устраиваются отдохнуть и возобновляют обсуждение. Цицерон и Аттик рассуждают о том, может ли человек быть патриотом одновременно и своей страны, и того региона, откуда он родом: то есть, может ли кто-то быть преданным как Риму, так и Арпину? Цицерон утверждает, что да, и это естественно. Он приводит пример Катона Старшего, который был римским гражданином, но родился в Тускулуме и поэтому также называл себя тосканцем. Однако Цицерон подчеркивает, что место рождения человека вторично по отношению к стране его гражданства. Он утверждает, что первостепенный долг гражданина – забота о своей стране, за которую он должен быть готов умереть, если потребуется. Аттик упоминает речь Помпея о долге Рима перед Арпином – из этого региона вышли два великих человека (Гай Марий и сам Цицерон), которые принесли огромную пользу Римской республике. Затем Цицерон углубляется в свои размышления о естественном праве. Он начинает с того, что закон не берет начало в людях, которых он считает лишь орудиями высшей силы. Благодаря общей морали эта высшая сила повелевает совершать добро и запрещает зло. Цицерон проводит различие между «легализмом» (письменными уставами и прецедентами) и «законом» (правом и неправом, определяемыми высшей силой). Он утверждает, что человеческие законы могут быть как благими, так и злыми, в зависимости от того, соответствуют ли они естественному праву. Закон, изданный человеком для временных или локальных целей, имеет силу лишь тогда, когда общество его соблюдает, а государство обеспечивает его исполнение. В отличие от этого, естественный закон не требует кодификации или принудительного исполнения. В качестве примера Цицерон приводит случай с Лукрецией, изнасилованной Секстом Тарквинием: в римском царстве не существовало письменных законов, регулирующих изнасилование, но народ понимал, что произошедшее противоречит общепринятой морали. Он утверждает, что человеческие законы, идущие вразрез с естественным правом, не заслуживают названия «законов», а государства, их принимающие, – названия «государств». Он использует аналогию с некомпетентным шарлатаном, выдающим себя за врача, но убивающим пациента неподходящим лечением. Цицерон утверждает, что такое лечение нельзя по праву назвать «медициной», а его практикующих – «врачами». Настаивание Цицерона на том, что религиозная вера (вера в богов, или Бога, или Вечную мудрость) должна быть краеугольным камнем закона, закономерно приводит троицу к обсуждению религиозного законодательства. Предлагаемые Цицероном законы, по-видимому, в основном опираются на древнейшие уставы из самых ранних дней Рима, включая законы Нумы Помпилия, полулегендарного второго царя Рима, и законы Двенадцати таблиц, как сообщает Квинт. За этим следует продолжительная дискуссия о достоинствах гипотетических постановлений Цицерона. Среди прочего, в этом разделе признается, что религиозные законы порой преследуют как духовные, так и прагматические цели: Цицерон, цитируя законы Двенадцати таблиц и их запрет на погребение или кремацию внутри померия, признает, что запрет направлен не только на умиротворение судьбы (не хоронить мертвых там, где живут живые), но и на предотвращение бедствий (снижение риска пожара в городе из-за открытого кремирования). После обсуждения религиозных законов, и с заявленной целью Цицерона повторить подвиг Платона, проведя всестороннее обсуждение законов за один день, они переходят к гражданскому праву и устройству правительства.

Книга третья

В третьей книге, обрывающейся на недописанном месте, Цицерон описывает устройство государственного строя, в отличие от религиозных законов, рассмотренных в предыдущей книге, которые он предлагал бы в качестве основы для своего реформированного римского государства.

Происхождение текста

Неизвестно точно, когда Цицерон сочинил трактат «О законах». Самая ранняя возможная дата – 58 г. до н.э., поскольку третья книга недвусмысленно ссылается на законы Клодия, принятые в том году. Самая поздняя возможная дата – 43 г. до н.э., год смерти Цицерона. Этот период охватывает позднюю часть политической и юридической карьеры Цицерона, после того как он занимал должность консула в 63 г. до н.э. и после образования первого триумвирата в 59 г. до н.э. Однако работа могла быть написана до, во время или после диктатуры Юлия Цезаря (45–44 гг. до н.э.), которая смертельно подорвала конституцию Римской республики. Подобно своему «родственному» труду «О государстве», «О законах» существует в фрагментарном виде, и не сохранилось ничего, кроме первой половины третьей книги. Оставшиеся фрагменты «О законах» рассеяны по трем томам в библиотеке Лейденского университета. Кроме того, среди исследователей возникли вопросы, касающиеся читаемости и подлинности текста. Венский профессор М. Цельцер в 1981 году предположил, что текст в его нынешнем виде мог быть переписан с рукописного (а не печатного) экземпляра, что могло привести к ошибкам из-за особенностей почерка. Другие (например, переводчик Ниалл Радд) утверждают, что текст все еще находился в черновике на момент убийства Цицерона в декабре 43 г. до н.э. и что его еще предстояло доработать и отредактировать автором. Как и в случае с «О государстве», часть материала была восстановлена из работ других авторов. Два отрывка были обнаружены в «Божественных установлениях» писателя III–IV веков Лактанция (Лактанций также широко цитировал «О государстве»), а еще один абзац – в «Сатурналиях» Макробия.

Цитаты

Пусть наказание соразмерно преступлению. [Noxiae poena par esto.] (III, 11)