Лига воинствующих атеистов в Советской России

Введение

Лига воинствующих атеистов, также Общество безбожников или Союз безбожников, была атеистической и антирелигиозной организацией рабочих и интеллигенции, развивавшейся в Советской России под влиянием идеологических и культурных взглядов и политики Коммунистической партии Советского Союза с 1925 по 1947 год. В её состав входили члены партии, члены комсомольского молодежного движения, лица без определенной политической принадлежности, рабочие и ветераны войны. Лига объединяла рабочих, крестьян, студентов и интеллигенцию. Первые ячейки создавались на фабриках, заводах, колхозах и в учебных заведениях. К началу 1941 года в ней насчитывалось около 3,5 миллионов членов, представлявших 100 национальностей. По всей стране действовало около 96 000 её организаций. Руководствуясь большевистскими принципами коммунистической пропаганды и указаниями партии в отношении религии, Лига стремилась искоренить религию во всех её проявлениях и сформировать антирелигиозное, научное мировоззрение среди трудящихся. Она пропагандировала атеизм и научные достижения, проводила так называемую «индивидуальную работу» (метод направления атеистических инструкторов для бесед с верующими с целью побудить их отказаться от веры); однако большинство крестьянства осталось равнодушным, а даже партийный аппарат считал деятельность Лиги вмешательством и неэффективной. Лозунгом Лиги было «Борьба с религией – борьба за социализм», призванное связать их атеистические взгляды с коммунистическим стремлением к «построению социализма». Один из лозунгов, принятых на II съезде, провозглашал: «Борьба с религией – борьба за пятилетку!». Лига поддерживала международные связи, являясь частью Интернационала пролетарских свободомыслителей, а затем Всемирного союза свободомыслителей. К середине 1930-х годов коммунистический режим считал, что социализм «построен», и Лига приняла новый лозунг: «Борьба с религией – борьба за коммунизм», поскольку коммунизм, согласно марксистской идеологии, являлся следующим этапом после социализма. Лига представляла собой «формально независимую организацию, созданную Коммунистической партией для пропаганды атеизма». Она издавала газеты, журналы и другие материалы, высмеивающие религию, организовывала лекции и кинопоказы, проводила демонстрации и парады, создавала антирелигиозные музеи и координировала усилия по убеждению советских граждан в ошибочности и вредности религиозных верований и практик, призывая их принять научное, атеистическое мировоззрение.

Soviet Russian organization

The League of Militant Atheists , also Society of the Godless or Union of the Godless , was an atheistic and antireligious organization of workers and intelligentsia that developed in Soviet Russia under influence of the ideological and cultural views and policies of the Communist Party of the Soviet Union from 1925 to 1947. It consisted of party members, members of the Komsomol youth movement, those without specific political affiliation, workers and military veterans. The league embraced workers, peasants, students, and intelligentsia. It had its first affiliates at factories, plants, collective farms (kolkhozy), and educational institutions. By the beginning of 1941 it had about 3.5 million members from 100 ethnicities. It had about 96,000 offices across the country. Guided by Bolshevik principles of communist propaganda and by the Party's orders with regards to religion, the League aimed at exterminating religion in all its manifestations and forming an anti religious scientific mindset among the workers. It propagated atheism and scientific achievements, conducted so called "individual work" (a method of sending atheist tutors to meet with individual believers to attempt to make them renounce their faith); most of the peasantry was unimpressed, and even the party apparatus regarded the League as meddling and inefficient. The League's slogan was "Struggle against religion is struggle for socialism", which was meant to tie in their atheist views with the Communist drive to 'build Socialism'. One of the slogans adopted at the 2nd congress proclaimed: "Struggle against religion is struggle for the five year plan!" The League had international connections; it was part of the International of Proletarian Freethinkers and later of the Worldwide Freethinkers Union. By the mid 1930s, the Communist regime considered socialism to have been 'built', and the League adopted a new slogan: "Struggle against religion is struggle for communism", communism being the next stage after socialism according to Marxist ideology. The league was a "nominally independent organization established by the Communist Party to promote atheism". It published newspapers, journals, and other materials that lampooned religion; it sponsored lectures and films; it organized demonstrations and parades; it set up antireligious museums; and it led a concerted effort telling Soviet citizens that religious beliefs and practices were wrong and harmful, and that good citizens ought to embrace a scientific, atheistic worldview.

Авторитет в области антирелигиозной методологии

Дискуссия о том, как лучше всего искоренить религию, велась среди советского руководства до конца 1920-х и начала 1930-х годов, пока Сталин не разрешил ее, осудив крайности обеих сторон, и Ярославский последовал его примеру. Подход правых, считавших, что религия отмрет естественным путем, и подход левых, направленный на атаку на все формы религии как на классовых врагов, были осуждены как отклонения от партийной линии. Ярославский полемизировал с левыми (которые ранее критиковали его), утверждая, что если религия является лишь классовым явлением, то не будет необходимости бороться с ней, если действительно строится бесклассовое общество. Он подтвердил необходимость всесторонней атаки на религию, но не разделял левое отклонение, которое было осуждено. Лига атаковала не только религию, но и отклонения от того, что она считала правильной линией борьбы с религией в СССР, и фактически установила "правильную" линию для членов партии в этой сфере. Ранние марксистские убеждения о том, что религия исчезнет с приходом трактора (Леон Троцкий сделал такое заявление), были высмеяны Лигой. Лукачевский (LMG) отметил популярность религии среди националистической интеллигенции и утверждал, что если религия коренится только в собственности, она не может объяснить рост реновационистов. Лига взяла на себя ведущую роль в антирелигиозной кампании Коммунистической партии. Используя полномочия, предоставленные ей ЦК КПСС на съезде 1929 года, она отдавала приказы школам, университетам, Советским Вооруженным Силам, профсоюзам, комсомолу, Всесоюзной пионерской организации имени В.И. Ленина, советской прессе и другим учреждениям для проведения своей антирелигиозной кампании. Она критиковала многие государственные учреждения (включая Коммунистическую партию) за недостаточную борьбу с религиозными убеждениями и инструктировала их о том, как быть более эффективными. Народный комиссариат просвещения подвергся критике, а Главнаука, Главное управление науки и научных исследований, также была подвергнута критике. Представитель последнего пытался оправдать свое поведение перед LMG, заявив, что они сократили общее количество исторических зданий под своей защитой (в основном древние церкви и монастыри) с 7000 до 1000, уничтожив их. Лига была обеспокоена проблемой активных верующих, проникших в ее ряды и пытавшихся доказать свою лояльность режиму или даже подорвать антирелигиозную работу Лиги. Члены Лиги, подозревавшие друг друга в религиозных убеждениях, тайно обсуждали свои опасения в первые годы. Лига также должна была решить вопрос об атеистах в своих рядах, которые могли сочувствовать верующим и сомневаться в своих действиях. В ответ на это Лига приняла политику, согласно которой любой член Лиги, входящий в церковь (для проведения антирелигиозной работы, проверки силы веры или их подсчета), должен был предварительно получить одобрение местной организации, чтобы не создать впечатление, что он идет в церковь молиться. В отличие от этого, Лига в Ташкенте фактически попыталась перевести Коран на узбекский язык, чтобы больше мусульман могли его прочитать, надеясь, что когда мусульмане смогут прочитать, что на самом деле написано в Коране, они отвергнут его содержание как ложное. Все члены комсомола были обязаны вступить в Лигу, а все члены КПСС – поддерживать работу Лиги. Описывается крайний характер линии, которую следует проводить в отношении религии: все религии, как бы они ни "обновлялись" и очищались, являются системами идей, глубоко враждебными идеологии социализма. Религиозные организации на самом деле являются политическими агентами классовых группировок, враждебных пролетариату внутри страны и международной буржуазии. Особое внимание следует уделить реновационистским течениям в православии, исламе, ламаизме и других религиях. Эти течения – лишь маскировка для более эффективной борьбы против советской власти. Сравнивая древний буддизм и древнее христианство с коммунизмом, реновационисты по сути пытаются заменить коммунистическую теорию очищенной формой религии, которая, следовательно, становится более опасной. В 1932 году Сталин поручил второму пленуму Центрального совета ЛМГ принять антирелигиозный пятилетний план с целью ликвидации Церкви и ее влияния в СССР. В соответствии с доктриной государственного атеизма в Советском Союзе проводилась "государственная программа насильственного обращения в атеизм", возглавляемая ЛМГ. Многие священники были убиты и заключены в тюрьму. Тысячи церквей были закрыты, некоторые превращены в больницы.

The debate on how to best exterminate religion was argued among the Soviet leadership, until in the late 1920s and early 1930s, when it was resolved by Stalin who condemned the extremes of both sides, and Yaroslavsky followed suit. The do nothing approach of the rightists who thought religion would die away naturally and the leftist approach to attack all forms of religion as class enemies were both condemned as deviations from the party line. Yaroslavsky argued against the leftists (who had earlier criticized him) that if religion was simply a class phenomenon there would be no need to combat it if a classless society was truly being produced. He affirmed that an all sided attack on religion was needed, but did not subscribe to the leftist deviation that had been condemned. The League not only attacked religion but also attacked deviations from what it saw as the proper line to combat religion in the USSR and, in effect, set the 'proper' line to follow in this sphere for party membership. Early Marxist beliefs that religion would disappear with the coming of a tractor (Leon Trotsky had made this claim) were ridiculed by the League. The popularity of religion among nationalistic intellectuals was pointed out by Lukachevsky (LMG) and he claimed that if religion was only rooted in ownership of property, it could not explain the growth of the renovationists. The League occupied the leadership role in the antireligious campaign of the Communist Party. It employed the powers given to it by the CPSU Central Committee at the 1929 congress to dictate orders to schools, universities, the Soviet Armed Forces, the trade unions, the Komsomol, the Vladimir Lenin All Union Pioneer Organization, the Soviet press, and other institutions for the purpose of its antireligious campaign. It criticized many public institutions (including the Communist Party) for failing to adequately attack religious belief and instructed them on how to be more effective. The People's Commisariat of Education was heckled and Glavnauka, the Chief Administration for Science and Scholarship was also singled out for criticism. A spokesperson for the latter tried to justify their behaviour to the LMG by claiming that they had reduced the total number of historical buildings under its protection (mostly ancient churches and monasteries) from 7000 to 1000, by destroying them. The League concerned itself with the issue of active believers who had infiltrated its own membership and who were trying to prove their loyalty to the regime or even undermine the antireligious work of the League. League members who suspected each other of harbouring religious beliefs secretly discussed their concerns in the early years. The League also had to address the issue of atheists in its membership who may have sympathized with the religious believers and who may have had doubts about what they were doing. In answer to these, the League adopted a policy that any League member who entered a church (to conduct antireligious work by checking on the strength of believers or numbering them) had to first receive local branch approval beforehand in order so that he did not give the impression that he was going to the church to pray. In contrast the League in Tashkent actually tried to translate the Quran into Uzbek so that more Muslims could read it, in hope that when Muslims were able to read what the Quran actually said, they would reject its content as fallacious. All members of the Komsomol were obligated to join the League, and it directed all members of the CPSU to support the League's work. The extreme character of the line to be taken against religion is described: All religions, no matter how much they 'renovate' and cleanse themselves, are systems of idea profoundly hostile to the ideology of socialism Religious organizations are in reality political agencies of class groupings hostile to the proletariat inside the country and of the international bourgeoisie Special attention must be paid to the renovationist currents in Orthodoxy, Islam, Lamaism and other religions These currents are but the disguises for more effective struggle against the Soviet power. By comparing ancient Buddhism, and ancient Christianity to communism, the Renovationists are essentially trying to replace the communist theory by a cleansed form of religion, which therefore becomes more dangerous. In 1932 the Second Plenum of the LMG Central Council was ordered by Stalin to adopt an antireligious five year plan with the intention of eliminating the Church and its influence in the USSR. Under the doctrine of state atheism in the Soviet Union, there was a "government sponsored program of forced conversion to atheism" conducted by the Communists, with the LMG at the forefront of this campaign. Many priests were killed and imprisoned. Thousands of churches were closed, some turned into hospitals.

Конгресс 1929 года

В дополнение к вышеизложенному, Конгресс ЛМА 1929 года также принял ряд других постановлений, которые стали основой деятельности ЛМА (а также характера антирелигиозных преследований по всей стране) в последующее десятилетие. На своем Конгрессе 1929 года он признал некоторый рост сектантских групп, но утверждал, что это было локальным, а не общенациональным явлением. Однако, по их данным, число религиозных активистов-мирян превышало один миллион, и все религиозные общины, включая старообрядческую православную, начали использовать современные методы и привлекать молодежь. В связи с этим было принято решение об усилении борьбы с религией, хотя, как и говорил Ярославский на протяжении многих лет, по-прежнему предостерегали от крайних антирелигиозных ультралевых выпадов. На том же заседании потребовали не допускать совпадения праздников с важными церковными праздниками; эта политика была реализована в том же году. Резолюции на собрании призывали местные отделения ЛМА к полному публичному отлучению духовенства. Было предписано не приглашать священников в частные дома, прекратить пожертвования церквям раз и навсегда и оказывать давление на профсоюзы, чтобы они не выполняли никаких работ для церквей в соответствии с действующей политикой. Партия приняла это постановление годом позже. Конгресс также раскритиковал вооруженные силы за недостаточную антирелигиозную работу среди военнослужащих. Организация создала ячейки в вооруженных силах в каждом подразделении, начиная с 1927 года. Исследование, проведенное в 1925 году, показало, что 60% новобранцев были верующими на момент призыва, в то время как к концу службы верующими оставались только 28%. Эти данные могли не учитывать явление сокрытия религиозных убеждений солдатами во время службы и, следовательно, содержать некоторую неточность. Тем не менее, этот опыт сыграл роль в подходе ЛМА к борьбе с религией в армии в последующее десятилетие. Конгресс 1929 года призвал государственные учреждения рассматривать антирелигиозную пропаганду как неотъемлемую часть своей работы и регулярно выделять на нее финансирование. Конгресс отменил льготное отношение к различным сектам и объявил им беспощадную войну, но при этом содержал смягчающее положение о разграничении между рядовыми верующими и руководством, последнее из которых считалось полностью сознательными классовыми врагами государства. В резолюциях конгресса указывалось, что религиозные храмы должны закрываться только с согласия большинства трудового населения. Однако не было никаких требований о том, чтобы это большинство включало верующих, связанных с данной религиозной организацией. Это позволило в последующие годы проводить практику, когда собрание организовывалось под давлением, и верующие, посещавшие его, рисковали своим социальным статусом и часто оказывались в меньшинстве, что позволяло проголосовать за закрытие храма. ЛМА использовал разногласия между различными верующими, в том числе между православными и обновленцами, чтобы добиться того, чтобы каждая сторона проголосовала за закрытие храмов другой. Конгресс призвал к введению антирелигиозного образования в школах начиная с первого класса. Два года спустя ведущий антирелигиозный пропагандист Н. Амосов выступил с призывом к антирелигиозному воспитанию детей дошкольного возраста. Этот конгресс получил гораздо большее освещение в советской прессе, чем предыдущий, хотя его затмил проходивший одновременно конгресс немецких коммунистов.

In addition to what is stated above, the 1929 LMA Congress also issued a number of other orders that would form the basis of the LMG's activities (as well as the character of the antireligious persecution throughout the country) in the following decade. At its 1929 Congress, it admitted that there had been some growth in sectarian groups, but claimed that this was local rather than national phenomena. They said, however, that lay religious activists exceeded one million and that all of the religious communities including the old Orthodox had begun to adopt modern methods and were attracting youth. It determined therefore that the fight against religion needed to be pressed, although it still, as Yaroslavsky had said for years, warned against extreme antireligious ultra left attacks. At the same meeting it demanded that no holidays should be allowed to coincide with important Church feast days; this policy was carried out in the same year. The resolutions at the meeting called for local LMG branches to effect total public ostracism of the clergy. They ordered that priests should not be invited to private homes, donations to churches should be halted once and for all, and that trade unions should be pressured not to perform any work for the churches in compliance with the policies in force. The party would adopt this resolution a year later. The congress also criticized the armed forces for failing to conduct adequate antireligious education among servicemen in the forces. The organization had set up cells in the armed forces in each unit beginning in 1927. In a study done on a unit in 1925, it was found that 60% of recruits were religious believers at the time of recruitment, while only 28% remained believers at the end of their service. This data may have ignored the phenomena of soldiers who hid their religious convictions during their service and thus have some inaccuracy. These experiences nevertheless played a role in the LMG's approach to combatting religion in the military in the following decade. The 1929 Congress called on public institutions to treat antireligious propaganda as an inseparable part of their work and to provide regular funding for it. The congress eliminated preferential treatment for different sects and declared unrelenting war against them, but contained the moderating statement to differentiate between the rank and file believers and the leadership, the latter of which were considered fully conscientious class enemies of the state. The congress resolutions stated that religious temples should be shut only with the agreement of the majority of the working populace. There were, however, no qualifications for this majority to include religious believers associated with the given religious structure. This allowed the practice to be conducted in the following years wherein a meeting would be organized under pressure at which believers who attended would be risking their social status and would often find themselves in a minority, which would allow for a vote to close the structure. The LMG would take advantage of rifts between different believers, including that between the Orthodox and Renovationists, in order to get either side to vote for the closure of each other's religious structures. The congress called on antireligious education to be instituted from the first grade up in schools. Two years later, further calls would be made by leading antireligious propagandist N. Amosov to institute antireligious education among pre school children. This congress received much larger coverage in the Soviet press than the previous congress, although it was overshadowed by the German Communist congress that occurred at the same time.

Деятельность

В 1931 году ЛМГ заявляла, что 10% школьников страны, являвшихся членами Молодых пионеров или комсомольцев, одновременно состояли в ЛМГ. ЛМГ пережила значительный рост в период с 1929 по 1932 год, отчасти благодаря требованию к комсомольцам вступать в ее ряды. Влияние ЛМГ на комсомол отражено в программе последнего на X съезде, где утверждалось: «Комсомол терпеливо разъясняет молодежи вред суеверий и религиозных предрассудков, организуя для этого специальные кружки и лекции по антирелигиозной пропаганде». Лига выросла с 87 000 членов в 1926 году до 500 000 в 1929 году и достигла пика в 5 670 000 в 1931 году (снизившись до 5,5 миллиона в 1932 году), хотя планировала достичь 17 миллионов человек. В 1938 году численность ЛМГ сократилась до 2 миллионов, но в 1941 году вновь возросла до 3,5 миллиона. В то время в Коммунистической партии состояло 1,8 миллиона членов. Однако почти половина членов ЛМГ проживала в Москве и Ленинграде и их окрестностях, что побудило ЛМГ создавать «ячейки» по всей стране для охвата сельского населения антитеистической пропагандой. ЛМГ утверждала о значительном росте в республиках Средней Азии в 1930-х годах. Ярославский в 1932 году полагал, что кампания будет успешной, заявив:

In 1931, the LMG boasted that 10% of the nation's schoolchildren who were Young Pioneers or Komsomol members also concurrently held LMG memberships. The LMG underwent great growth between 1929 and 1932, partly as a result of the requirement of Komsomol members to join it. The LMG's hold over the Komsomol is reflected in the latter's programme at its 10th congress that state 'The Komsomol patiently explains to the youth the harmfulness of superstitions and of religious prejudices, organizing for this purpose special study circles and lectures on antireligious propaganda. The League had grown from 87,000 members in 1926 to 500,000 in 1929 and it reached a peak of 5,670,000 in 1931 (dropping to 5.5 million in 1932) (it had intended to get 17 million, however, as its target). It declined to 2 million in 1938, but rose again to 3.5 million in 1941. The Communist party at the time had 1.8 million members. Almost half of the LMG's membership, however, resided within the cities of Moscow and Leningrad and their metropolitan areas, which led to the LMG then creating 'cells' across the country in order to reach rural citizens for atheist propagation. The LMG alleged massive growth in the Central Asian republics in the 1930s. Yaroslavsky in 1932 thought that the campaign would be successful, when he said:

<blockquote>There can be no doubt that the fact that the new state of the USSR led by the communist party, with a program permeated by the spirit of militant atheism, gives the reason why this state is successfully surmounting the great difficulties that stand in its way that neither "heavenly powers" nor the exhortations of all the priests in all the world can prevent its attaining its aims it has set itself. The League printed masses of antireligious literature. The weekly Bezbozhnik reached 500,000 copies per issue in 1931. The monthly Bezbozhnik, grew from 28,000 in 1928 to 200,000 in 1931, dropped to 150,000 after 1932, climbed to 230,000 in 1938 and went down 155,000 in 1939. The Bezbozhnik u Stanka consistently ran 50,000 70,000 copies per issue, however, it changed from a monthly to a fortnightly in 1929 and continued to produce until it was closed in 1932. Yaroslavsky's scholarly monthly for the LMG central committee 'Antireligioznik' (The Antireligious) appeared in 1926, and reached 17,000 circulation in 1929 (it was a 130 page publication), 30,000 in 1930 and 27,000 in 1931. Its material was often repeated over different issues and it was more primitive in its scholarly material than it had been intended. It was reduced to 64 pages in 1940, and produced between 40,000 and 45,000 in 1940 41 before it was finally cancelled. The League also printed antireligious textbooks. An 'Antireligious Textbook for Peasants' was produced between 1927 and 1931, with a circulation of 18,000 for the first edition and 200,000 for the sixth. A similar textbook for urban people was created in 1931, followed by a universal amalgamated textbook. LMG member, I. A. Shpitsberg began publishing a scholarly journal in the late 1920s called Ateist. It was changed to Voinstvuiuschii ateizm (Militant Atheism) in 1931 and it was published by the LMG central council. In 1932 it was swallowed up by Antireligioznik. From 1928 to 1932, a journal for peasants named Derevenskii bezbozhnik (The Rural Godless) was produced. It was alleged to be so "popular" among the peasantry that it was 'read to tatters', and contradictorily it ceased publication in 1932. The supposedly popular nature of the atheist propaganda was also contradicted by cases of reported lynchings of antireligious propagandists and murder of LMG agitators. In a similar vein, in 1930, the LMG leadership advised that social surveys of believers in school classes where the majority of pupils were believers was harmful, and that such data should not, as a principle, be used. Another such anecdote can be found in the 1929 Moscow religion survey, in which 12,000 industrial workers were surveyed anonymously and only 3,000 returned the survey, of which 88.8% claimed to be atheists, and it was then declared that 90% of Moscow industrial workers were atheists. The non serial LMG literature grew from 12 million printed pages in 1927 to 800 million in 1930 (making up at least 100 million pieces of printed antireligious literature). In 1941 sixty seven books and brochures of antireligious propaganda were printed with a total circulation of 3.5 million copies. Up to 1940 there were about 2000 titles published every year. A textbook produced by the LMG in 1934 admitted the existence of sincere believers among the intellectuals; however, Yaroslavsky in 1937 claimed that all scholars and scientists who believe in God were insincere deceivers and swindlers. The League of Militant Atheists aided the Soviet government in killing clergy and committed believers. The League also made it a priority to remove religious icons from the homes of believers. Under the slogan, "the Storming of Heaven," the League of Militant Atheists pressed for "resolute action against religious peasants" leading to the mass arrest and exile of many believers, especially village priests. By 1940, "over 100 bishops, tens of thousands of Orthodox clergy, and thousands of monks and lay believers had been killed or had died in Soviet prisons and the Gulag." The LMG had reduced the number of religious communities of all faiths from 50,000 in 1930 to 30,000 by 1938 and 8,000 by 1941. The last figure includes, however, 7,000 communities in the annexed western territories (so that only 1,000 actually remained in the rest of the country).

> Несомненно, тот факт, что новое государство СССР во главе с коммунистической партией, с программой, проникнутой духом воинствующего атеизма, объясняет, почему это государство успешно преодолевает большие трудности, стоящие на его пути, и что ни «небесные силы», ни увещевания всех священников в мире не могут помешать ему достичь поставленных целей.

Лига издавала огромное количество антирелигиозной литературы. Еженедельный журнал «Безбожник» в 1931 году выходил тиражом 500 000 экземпляров. Ежемесячный журнал «Безбожник» вырос с 28 000 в 1928 году до 200 000 в 1931 году, затем снизился до 150 000 после 1932 года, до 230 000 в 1938 году и до 155 000 в 1939 году. «Безбожник у станка» стабильно выходил тиражом 50 000–70 000 экземпляров, однако в 1929 году перешел от ежемесячного выпуска к двухнедельному и продолжал издаваться до закрытия в 1932 году. Научный ежемесячник Ярославского для ЦК ЛМГ «Антирелигиозник» начал выходить в 1926 году, достигнув тиража 17 000 экземпляров в 1929 году (издание на 130 страниц), 30 000 в 1930 году и 27 000 в 1931 году. Материалы часто повторялись в разных выпусках, а научный уровень был ниже ожидаемого. В 1940 году объем журнала был сокращен до 64 страниц, и в 1940–1941 годах было выпущено от 40 000 до 45 000 экземпляров, прежде чем он был окончательно закрыт. Лига также издавала антирелигиозные учебники. «Антирелигиозный учебник для крестьян» издавался с 1927 по 1931 год тиражом 18 000 экземпляров для первого издания и 200 000 для шестого. В 1931 году был создан аналогичный учебник для городского населения, за которым последовал универсальный объединенный учебник. Член ЛМГ И. А. Шпицберг в конце 1920-х годов начал издавать научный журнал «Атеист», который в 1931 году был переименован в «Воинствующий атеизм» и издавался Центральным советом ЛМГ. В 1932 году он был объединен с «Антирелигиозником». С 1928 по 1932 год издавался журнал для крестьян «Деревенский безбожник». Утверждалось, что он был настолько «популярен» среди крестьянства, что его «читали до дыр», однако, что примечательно, он прекратил издание в 1932 году. Предполагаемой популярности атеистической пропаганды противоречили сообщения о линчевании антирелигиозных пропагандистов и убийствах агитаторов ЛМГ. В 1930 году руководство ЛМГ признало, что проведение социальных опросов среди верующих в школьных классах, где большинство учеников были верующими, вредно и что такие данные, в принципе, не следует использовать. Другой пример можно найти в московском религиозном опросе 1929 года, в котором анонимно было опрошено 12 000 промышленных рабочих, и только 3 000 ответили, из которых 88,8% заявили, что являются атеистами, после чего было объявлено, что 90% промышленных рабочих Москвы – атеисты. Объем несерийной литературы ЛМГ вырос с 12 миллионов печатных страниц в 1927 году до 800 миллионов в 1930 году (включая не менее 100 миллионов экземпляров антирелигиозной литературы). В 1941 году было напечатано шестьдесят семь книг и брошюр антирелигиозной пропаганды общим тиражом 3,5 миллиона экземпляров. До 1940 года ежегодно издавалось около 2000 наименований. Учебник, изданный ЛМГ в 1934 году, признавал существование искренних верующих среди интеллигенции, однако Ярославский в 1937 году утверждал, что все ученые и ученые, верящие в Бога, были неискренними обманщиками и мошенниками. Лига воинствующих атеистов помогала советскому правительству в убийстве духовенства и верующих. Лига также ставила своей задачей изъятие религиозных икон из домов верующих. Под лозунгом «Штурм небес» Лига воинствующих атеистов настаивала на «решительных действиях против религиозных крестьян», что привело к массовым арестам и ссылкам многих верующих, особенно сельских священников. К 1940 году «было убито или умерло в советских тюрьмах и ГУЛАГе более 100 епископов, десятки тысяч православных священнослужителей и тысячи монахов и мирян». ЛМГ сократила число религиозных общин всех конфессий с 50 000 в 1930 году до 30 000 к 1938 году и до 8 000 к 1941 году. Однако последняя цифра включает 7 000 общин в аннексированных западных территориях (так что в остальной стране осталось всего 1 000).

Распущение

Климат кампании против религии менялся в конце 1930-х и начале 1940-х годов. Режим постепенно становился более умеренным в своем подходе к религии. Он утверждал, что попыток вновь открыть церкви было крайне мало, и что это свидетельствовало об упадке религии. Он назвал тех, кто пытался открыть церкви, "бывшими кулаками" и "фальсификаторами статистики". Однако этот отчет был опровергнут собственными данными ЛМГ (основанными на переписи 1937 года), которые показали, что, возможно, половина страны по-прежнему придерживалась религиозных убеждений, даже если у них больше не было зданий для богослужений и они не могли открыто выражать свои взгляды. После этого ЛМГ была распущена. Ярославский переключился на другие занятия. В 1942 году он даже опубликовал положительную статью о православном писателе Достоевском, описывая его предполагаемую ненависть к немцам. После смерти Ярославского в 1943 году председателем организации стал Федор Олещук, который возглавлял ее до расформирования. Большинство периодических изданий ЛМГ прекратили выходить к сентябрю 1941 года. Официальная дата расформирования неизвестна, но она относится к периоду между 1941 и 1947 годами.