Введение

Ян Кристиан Сматс, OM (24 мая 1870 – 11 сентября 1950) занимал пост премьер-министра Южно-Африканского Союза с 1919 по 1924 год и с 1939 по 1948 год. Он сыграл ведущую роль в послевоенном урегулировании по окончании обеих мировых войн, внеся значительный вклад в создание Лиги Наций и Организации Объединенных Наций. Сматс был министром в правительстве Луи Боты с момента образования Южно-Африканского Союза в 1910 году до начала Первой мировой войны в 1914 году. Создание новой общеюжноафриканской партии африканеров казалось предвестником новой эры сотрудничества, но партия вскоре оказалась раздираемой разногласиями, кризисом идентичности и расколом. Распад государственного управления и надвигающаяся гражданская война были предотвращены лишь началом Первой мировой войны. В этот период Сматс еще больше укрепил свой политический союз и личную дружбу с Луи Ботой.

Начало строительства

Новой стране требовался новый премьер-министр. Сматс понимал, что не претендует на эту должность, будучи слишком молодым и вспыльчивым. С другой стороны, Бота был одним из главных кандидатов и посвятил свое время лоббированию политиков. Это вселило в Сматса некоторую надежду. Хотя Акт о Союзе был подписан, у Трансвааля оставалось еще шесть месяцев независимости, и, пока Бота сосредоточился на борьбе за власть, Сматс воспользовался этим. Благодаря огромным богатствам Трансвааля, казна переполняла. Амбиции Сматса сделать Преторию единственной столицей Южной Африки не увенчались успехом, но он позаботился о том, чтобы город не остался в стороне. Он приказал построить здание Союза, возвышающееся над Преторией. Оно должно было стать нервным центром южноафриканской администрации. Общий бюджет был установлен в размере 1,5 млн фунтов стерлингов – состояние, эквивалентное более 700 млн фунтов стерлингов в 2005 году. Тем временем новый генерал-губернатор Южной Африки, лорд Гладстон, формировал свое правительство. Общественное мнение того времени склонялось к тому, что у Гладстона было два кандидата на пост премьер-министра: Луи Бота и Джон X. Мерриман, премьер-министр Кейпской колонии. Сматс доверял своему старому союзнику Боте сформировать разумное правительство, но некоторые сомневались. Старые противники из Блумфонтейна – Стейн, Герцог и де Вет – поддержали Мерримана, опасаясь, что недружелюбный африканер будет гораздо хуже недружелюбного британца. В конечном итоге поддержка Сматса возобладала, и Гладстон назначил Боту премьер-министром. Это, в свою очередь, дало Боте полную свободу действий в формировании кабинета. Сматс считался явным фаворитом на одну из ключевых должностей, но у Боты были другие планы. Из девяти министерских портфелей Бота предложил Сматсу три ключевых поста: министра внутренних дел, министра горнодобывающей промышленности и министра обороны. Это дало Сматсу контроль практически над всеми сферами управления; Бота и Сматс теперь правили всей Южной Африкой совместно.

Новая партия

Это правительство по-прежнему было лишь созданием британской элиты, а не представительством народа. Сматс понимал, что, хотя люди в кабинете были компетентны, старая партийная структура не могла сохраниться в новую эпоху. Руководство "Het Volk" организовало встречу с представителями других партий африкаанцев, стремясь объединить их в единый политический блок. Из Капской колонии прибыл Африканер Бонд, а из Оранжевой колонии – Orangia Unie. Сматс убедил их всех объединиться с "Het Volk" под единым партийным руководством для достижения общих целей в новом парламенте. Впервые Стейн и Бота, Герцог и Сматс пришли к согласию. Как раз к первым выборам была создана Южноафриканская партия (ЮАП). На выборах в сентябре 1910 года новая партия одержала убедительную победу в парламенте Южной Африки, получив 67 из 130 мест. Еще более обнадеживающим было то, что оппозиция, Партия унионистов, в целом соглашалась со многими целями ЮАП. Партия назначила Боту лидером, а Сматса – его заместителем и утвердила правительство.

Чаепитие шляпника

Старая обида, как всегда, нанесла серьёзный урон правительству. При Боте в качестве премьер-министра, Генри Чарльзе Халле – министра финансов, и Сматсе, возглавлявшем как можно больше министерств, трансваальская элита доминировала в правительстве, что вызывало недовольство у некоторых и подрывало национальное единство. Несмотря на то, что Халль был ветераном Йоханнесбурга, его британское происхождение сделало его главной мишенью для наиболее резкой критики со стороны противников администрации. Более того, его иное происхождение означало, что у Халля были отличные от других мнения по важным экономическим вопросам. Разногласия в кабинете по поводу железных дорог дали Боте идеальный предлог избавиться от Халля. Потеря члена кабинета привела к масштабной перестановке. Сматс остался министром обороны, отказался от должностей министра по горнодобывающей промышленности и министра внутренних дел и занял пост Халля. Хотя деловые круги Южной Африки были рады более равномерному распределению ролей, они были встревожены перспективой назначения Сматса на пост министра финансов. Он не имел опыта в бизнесе или торговле, и его юридическая практика едва ли можно было назвать успешной. Возможно, что более важно, они были возмущены объединением министерств финансов и обороны – двух министерств, которые обычно враждовали друг с другом из-за финансирования и приоритетов. Боялись, что Сматс будет выделять любые необходимые ему средства, и, будучи бывшим военным, эти средства, как полагали, будут огромными. Многие депутаты приводили в пример использование казначейства Трансвааля в последние дни его существования как пример расточительности Сматса. Чтобы помешать Сматсу, Палата Ассамблеи отклонила значительную часть его финансовой политики, хотя и не отказала в утверждении бюджета. Несмотря на споры вокруг назначения Сматса, он продолжал проводить свою политику, демонстративно игнорируя критику, как он всегда делал. Упрямство Сматса стало объектом насмешек, некоторые из которых описывали Южную Африку как «демократию, с извинениями перед Яном Сматсом».

Раскол

С момента образования Южно-Африканского Союза Джеймс Герцог был нетерпеливым и неудобным министром в кабинете Боты. Несмотря на то, что он был самым влиятельным членом влиятельного круга Блумфонтейна, он занимал лишь должность министра юстиции. Герцог отказывался мириться с англофильскими влияниями в кабинете, и в эту категорию он включал Смутса. Герцогу был предъявлен ультиматум: либо подчиниться, либо уйти. Когда он отказался, Бота распустил кабинет и уволил непокорного министра. Именно этого и добивался Герцог, поскольку он стремился предстать защитником африканеров. По возвращении в Свободное государство Штейн сказал, что Герцог был "принесен в жертву за то, что он сделал для голландцев". Перед конференцией Южно-Африканской партии 1913 года в Кейптауне Герцог убедил Кристиана Де Вета поддержать его кампанию против Луи Боты и Смутса. Открывая конференцию, Де Вет предложил резолюцию, призывающую к отставке двух лидеров и замене их Штейном. Конференция была повергнута в хаос. Старые буры, во главе с Де Ветом, Штейном и Герцогом, страстно выступали за изгнание "чуждых" влияний. Однако, когда резолюция была поставлена на голосование, Бота и Смутс одержали победу, вырвав ее с большим трудом. Старые буры были возмущены и покинули конференцию. В 1914 году это ядро старых буров, вместе с несколькими неопытными политиками, такими как Даниэль Франсуа Малан и Тильман Йоханнес Рус, сформировали собственную партию, выступающую против всего, что олицетворяли Смутс и Бота. Они стали Национальной партией.

Стачка шахтеров

Помимо внутренних партийных разногласий, Сматсу пришлось сталкиваться с угрозами его авторитету и авторитету правительства со стороны населения. Социалистическое неспокойство распространилось из Европы и, усиленное расколом в африканерском руководстве и спором о дешевом азиатском труде, вызвало серьезные социальные волнения среди африканерских шахтеров. В 1913 году решение управляющего шахтой ограничить заработную плату привело к забастовке. Сматс попытался придерживаться политики нейтралитета, но конфликт быстро вышел из-под контроля, сопровождаясь взаимными обвинениями. Генерал-губернатор Гладстон потребовал прекратить бездействие Сматса и приказал ему выступить посредником. Хотя Сматс не хотел этого делать, опасаясь, что его вмешательство только ухудшит ситуацию, он неохотно подчинился приказу. Он отдал приказ арестовать лидеров профсоюзов по требованию Гладстона, но ситуация еще больше обострилась.

Йоханнесбург горит .

На 4 июля в Йоханнесбурге было запланировано массовое собрание, но в последнюю минуту Сматс отказал в разрешении на его проведение. Собрание всё же состоялось, под пристальным наблюдением полиции, и забастовка вскоре переросла в беспорядки. Сматс не предвидел столь бурной реакции и ответил отправкой армии, даже без разрешения Гладстона. Той ночью беспорядки переросли в ожесточённые столкновения с полицией и армией. Ситуация достигла критической точки у клуба Рэнд, когда разъярённая толпа отказалась расходиться, и солдаты открыли огонь. 21 демонстрант был убит, 51 ранен. Когда сообщения о происшествии у клуба Рэнд достигли Претории по телеграфу, Сматс предпринял личные действия. Он и Бота взяли автомобиль и поехали в Йоханнесбург, без сопровождения помощников или охраны. Они ехали медленно и незаметно в центр Йоханнесбурга, стараясь не привлекать внимания. Была организована встреча с забастовочным комитетом, но то, что Сматс и Бота ожидали увидеть как профессиональные переговоры, оказалось ситуацией, похожей на захват заложников – их держали под дулом пистолета, диктуя условия профсоюзов. В то время как на улицах Йоханнесбурга избивали представителей власти, по всей Южной Африке вспыхивали новые забастовки, и пистолеты буквально были направлены им в головы, Сматс и Бота были вынуждены согласиться с требованиями бастующих. Сматс и Бота передали условия владельцам шахт, находившимся на другом конце Йоханнесбурга, но по дороге обратно к лидерам профсоюзов их остановила группа вооружённых бунтовщиков. Толпа, не подозревая о роли, которую играли эти двое в качестве посредников, жаждала крови. Когда казалось, что всё кончено, Бота встал и чётко и ясно заявил о своих намерениях, сдерживая гнев и воинственный пыл. Кровожадность утихла, и им позволили проехать. Всё это время Сматс молчал. Его инстинкт подсказывал бороться, и ему приходилось держать его под контролем.

Всеобщая забастовка

Конец беспорядков в Блумфонтейне отнюдь не означал окончания гражданских волнений в Южной Африке. В первые дни 1914 года, когда национализация южноафриканских железных дорог привела к сокращениям рабочих мест, Объединенное общество железнодорожников и портовых рабочих выразило протест и объявило забастовку. Во главе с радикальным африканером, Гесселем Пуцма, железнодорожники приступили к забастовке. На посту министра финансов Сматс принял ответственность от министра железных дорог и, как обычно, отказался уступать. В ответ Пуцма обратился к Трансваальской федерации профсоюзов с просьбой о вмешательстве. 13 января они это сделали, объявив всеобщую забастовку. GTUC быстро создала эффективную организацию, с военной структурой, распространяя стрелковое оружие и издавая пропаганду, подстрекающую к свержению правительства Южной Африки. Оправившись от поражения от горняков, Сматс отказался отступать. Как министр обороны, Сматс призвал 10 000 резервистов, ввел военное положение и захватил важнейшие экономические активы: железные дороги и шахты. Кроме того, Сматс отправил пехотный отряд, вооруженный артиллерией и под командованием Кооса де ла Рея, чтобы окружить лидеров забастовки, укрывшихся в Йоханнесбурге. Де ла Рей достиг своей позиции 18 января, и, не имея средств для защиты, лидеры профсоюзов сдались. 27 января Сматс вывел девять лидеров из тюремных камер и приказал депортировать их без ордера или суда. Пароход «Умгени» должен был отплыть из Дурбана в Лондон утром 30-го числа, и Сматс был полон решимости взять на борт девять пассажиров. Капитан «Умгени» отказался подчиниться, считая это незаконным действием, за которое он будет нести ответственность. Сматс освободил капитана и его компанию от любой ответственности и взял ее на себя, позволив лидерам профсоюзов, включая Пуцму, быть депортированными без промедления. Сматс подвергся широкому осуждению со всех сторон. Суды, профсоюзы, Лейбористская партия и старые буры выразили протест, но Сматс по-прежнему мог рассчитывать на поддержку своей партии. Имея рабочее большинство, Сматс представил в парламент законопроект об амнистии и специальном ввозе нежелательных лиц, который должен был задним числом легализовать его действия и снять с Сматса и правительства любую ответственность. Несмотря на протесты двух основных оппозиционных партий, законопроект был принят. По словам самого Сматса, «необходимо было нанести сокрушительный удар по синдикализму в Южной Африке. Я нанес этот удар». Именно эта решительная атака на профсоюзное движение объединила старых буров, профсоюзы и Лейбористскую партию в единый фронт против того, что они считали предательством и тиранией.

Первая мировая война и восстание Марица

С началом Первой мировой войны Южная Африка, наряду с другими британскими доминионами, воевала на стороне Британской империи. Правительство Южной Африки согласилось на вывод британских войск, чтобы те могли присоединиться к войне в Европе, и разработало планы вторжения в немецкую колонию Юго-Западная Африка. Часть южноафриканской армии отказалась сражаться против Германии и, вместе с другими противниками правительства, подняла открытое восстание. Правительство объявило военное положение 14 октября 1914 года, и верные правительству войска под командованием генерала Луи Боты и Яна Смэтса приступили к подавлению восстания Марица. Лидеры буров-повстанцев получили относительно мягкие приговоры – от шести до семи лет тюрьмы и крупные штрафы. Через два года они были освобождены, поскольку Луи Бота осознал важность примирения. После этого участники восстания, стремившиеся к его целям, сосредоточились на работе в рамках конституционной системы и способствовали созданию Национальной партии. Восстание Марица стало настолько значимым событием, что на языке африкаанс его именуют просто как "восстание".