Клаудия Кунц: Историк нацистской Германии и роль женщин в Третьем рейхе.

Введение

Клаудия Энн Кунц – американский историк, специализирующийся на истории нацистской Германии. Критика Кунц роли женщин в эпоху нацизма с феминистской точки зрения сама по себе стала предметом широких дискуссий и исследований. Она является лауреатом премии PEN New England и финалистом Национальной книжной премии. Кунц принимала участие в подкастах «Холокост», выпускаемых Калифорнийским университетом, и «Реальные диктаторы», выпускаемых Полом МакГанном. В преддверии президентских выборов в США в 2020 году Кунц писала о рисках автократии в Соединенных Штатах для History News Network и Public Seminar при New School.

Образование

Кунц получила степень бакалавра в 1962 году в Университете Висконсина-Мэдисон, в рамках которой два семестра проходила обучение в Мюнхенском университете. После года путешествий по Азии она училась в Колумбийском университете, где в 1964 году получила степень магистра, а в 1969 году – докторскую степень в Университете Рутгерса.

Стипендия

Клаудия Кунц – заслуженный профессор, профессор семьи Пибоди в отделе истории Университета Дьюка. До прихода в Университет Дьюка в 1988 году она преподавала в Колледже Святого Креста в Ворчестере, штат Массачусетс. Впоследствии она опубликовала две книги: «Матери в Отечестве: Женщины, семья и нацистская политика» и «Нацистская совесть», в которых анализируются источники поддержки нацистской партии обычными немцами в период Веймарской республики и нацистской Германии. Ее текущая книга о стереотипах во французских СМИ (в стадии подготовки к изданию в Duke University Press) называется Between Foreign and French: Prominent French Women from Muslim Backgrounds in the Media Spotlight, 1989–2020. Кунц утверждает, что женщины, участвовавшие в деятельности сопротивления, с большей вероятностью оставались незамеченными из-за «мужских» ценностей Третьего рейха. Например, мать могла пронести незаконные листовки через контрольно-пропускной пункт в детской коляске, не вызывая подозрений. Кунц также известна своим утверждением о том, что в Третьем рейхе проявились два типа женщин: те, как Гертруд Шолц-Клинке, которые приобретали власть над находящимися под их началом женщинами в обмен на подчинение мужчинам, обладавшим властью над ними (авторитарный обмен), и женщины, нарушавшие нормы цивилизованного общества, такие как надзирательницы лагерей, например, Илзе Кох. Кунц включает в число рассматриваемых женщин как тех, кто полностью выступал против нацизма, так и «критиков отдельных вопросов» (например, стерилизации и эвтаназии), но не защищавших и не протестовавших против депортации евреев в лагеря смерти. Взгляды Кунц часто противопоставляются взглядам Жизелы Бок в полемике, которую некоторые называют Historikerinnenstreit (спор среди историков-женщин). Книга «Матери в Отечестве» объединяет архивные исследования в изучение «природы феминистской приверженности, соучастия в Холокосте и значения прошлого Германии». Нацисты обещали «эмансипацию от эмансипации», что находило отклик у немцев, опасавшихся, что гендерное равенство приведет к «социальной и семейной дезинтеграции». Рецензент New York Times отметил, что Кунц «глубоко и проницательно» изучила множество документов, чтобы зафиксировать неоднозначные результаты нацистских усилий по мобилизации женских групп – светских, протестантских и католических, – а также усилий еврейских женщин по борьбе с конфискацией имущества, остракизмом, депортацией и убийством. Кэтрин Стимпсон назвала противоречивый посыл книги «Матери в Отечестве» «мучительным», поскольку: «Если многие общества лишают женщин власти над собой, женщины все равно обладают властью. Женщины, хотя и являются «Другими» для мужчин, имеют и своих «Других». В Соединенных Штатах белые женщины владели черными рабами обоих полов, а в нацистской Германии, как показала Клаудия Кунц в своей душераздирающей книге «Матери в Отечестве», нацистские женщины жестоко обращались и убивали евреев обоих полов. И колонизаторы одновременно господствовали и проявляли снисхождение к колонизированным обоих полов».

Claudia Koonz is Peabody Family Professor emerita in the History Department at Duke University. Before coming to Duke in 1988, she taught at College of the Holy Cross in Worcester, Massachusetts, She subsequently published two books, Mothers in the Fatherland: Women, the Family and Nazi Politics and The Nazi Conscience, which analyze the sources of ordinary Germans' support for the Nazi Party during Weimar and Nazi Germany. Her current book on stereotypes in French media (forthcoming with Duke University Press) is Between Foreign and French: Prominent French Women from Muslim Backgrounds in the Media Spotlight, 1989 2020. Koonz has claimed that women involved in resistance activities were more likely to escape notice owing to the "masculine" values of the Third Reich. A mother, for example, could smuggle illegal leaflets through a checkpoint in a pram without arousing suspicion. Koonz is also known for her claim that two kinds of women asserted themselves in the Third Reich: those, like Gertrud Scholtz Klink, who gained power over women under their supervision in exchange for subservience to the men who wielded power over them (the authoritarian trade off) and the women who violated the norms of civilized society, such as camp guards like Ilse Koch. Koonz includes women who were opposed to Nazism 100% as well as "single issue" critics (of, for example, sterilization and euthanasia) but did not protect or protest the deportation of Jews to death camps. Koonz's views have often been pitted against those of Gisela Bock in a battle some have referred to as the Historikerinnenstreit (quarrel among historians of women). Mothers in the Fatherland integrates archival research into an exploration of “the nature of feminist commitment, complicity in the Holocaust, and the meaning of Germany’s past.” The Nazis promised “emancipation from emancipation,” an appeal that resonated with Germans who feared that male female equality meant “social and family disintegration.” But Koonz highlights the paradoxes produced by the Third Reich’s dependence on women’s participation (as subordinates, to be sure) in child bearing, social work, education, surveillance, health care, and compliance with race policy. A reviewer in the New York Times wrote that Koonz dug “deeply and discerningly into a variety of documents, to record the mixed results of Nazi efforts at mobilizing women’s groups, secular, Protestant and Catholic” and Jewish women’s efforts to fight against confiscation, ostracism, deportation and murder. Catherine Stimpson called the contradictory message of Mothers of the Fatherland “painful” because: “If many societies deprive women of power over themselves, women still have power to exercise. Women, though Other to men, have their Others too. In the United States white women did own black slaves of both sexes, and in Nazi Germany, as Claudia Koonz showed us in her heartbreaking book, Mothers in the Fatherland, Nazi women did brutalize and kill Jews of both sexes. And colonizers both lorded and ladied it over the colonized of both sexes.”

Нацистская совесть

Обычная научная мысль определяет нацизм через его антисемитизм, антимодернизм и антилиберализм, как это выражалось в таких изданиях, как Der Stürmer, но книга "Нацистская совесть" исследует "позитивные" ценности общности и этнической чистоты, которые привлекали обычных немцев, включая миллионы, которые никогда ранее не голосовали за нацистов до прихода к власти Адольфа Гитлера. Один из рецензентов отметил, что книга Кунц бросает нам вызов временно отложить наше понимание нацизма и попытаться понять движение так, как понимали его сами нацисты. Это позволит нам лучше понять, как убийственные расистские доктрины так легко проникли в моральную и психологическую ткань немецкого народа. Другой рецензент назвал книгу "мастерским трудом", документирующим формирование консенсуса, который развивался в "нормальные" годы Третьего рейха – 1933–1941 годы. Это было время, когда национал-социалистическая расовая политика сформировалась, или, по словам Кунц, "метастазировала" в трех сферах: в публичном образе Гитлера, в академических исследовательских центрах и в бюрократических структурах. В эти годы радикальная антисемитская база нацистов находилась под контролем самого Гитлера и сторонников "рациональной" политики в отношении евреев. Хотя обычные немцы осуждали насилие, антисемитские меры, казавшиеся "законными", оставались практически незамеченными. В конце концов, евреи составляли менее одного процента населения Германии, и к 1939 году половина из них эмигрировала. Кроме того, правительство Гитлера ликвидировало безработицу, добилось дипломатических успехов и возродило национальную гордость. Согласно другому обзору "Нацистской совести", большинство граждан "приняли новую, специфически нацистскую мораль, пропитанную языком этнического превосходства, любви к родине и общественными ценностями". Кунц предостерегает, что ностальгия по призрачному величию – мощная сила, способная сплотить недовольных граждан вокруг этнического национализма в других странах. "Исследуя, как национал-социализм мобилизовал разнообразные, но повседневные институциональные структуры для создания "сообщества моральных обязательств", она призывает нас задуматься о том, как современное общество демонизирует, отчуждает и исключает определенные социальные группы".

Conventional scholarship defines Nazism by its anti Semitism, anti modernism, and anti liberalism, as expressed in publications like Der Stürmer, but The Nazi Conscience examines the “positive” values of community and ethnic purity that attracted ordinary Germans, including millions who had never voted Nazi before Adolf Hitler's takeover. A reviewer wrote that Koonz’s book challenges us to “suspend temporarily our understanding of Nazism and to try to understand the movement as the Nazis themselves understood it. In doing so, we can better understand how murderous racist doctrines infiltrated the moral and psychological fabric of the German people so easily.”

A reviewer for The Review of Politics called The Nazi Conscience a “meticulously researched and engrossingly written book”. Another reviewer called it a "tour de force" that documents the formation of a consensus that evolved during the “normal” years of the Third Reich, 1933 1941. This was a time when National Socialist racial policy congealed, or according to Koonz, “metastasized” in three contexts: Hitler’s public persona, academic think tanks, and bureaucratic networks. During these years, the rabidly anti Semitic Nazi base was held in check by Hitler himself and the proponents of a “rational” assault against Jews. Although ordinary Germans deplored violence, anti Semitic measures that appeared “legal” were scarcely noticed. After all, fewer than one percent of all Germans were Jewish, and by 1939 half of them had emigrated. Besides, Hitler’s government ended unemployment, scored diplomatic victories, and revived national pride. Most citizens “accepted a new Nazi specific morality that was steeped in the language of ethnic superiority, love of fatherland, and community values," according to another review of The Nazi Conscience. Koonz cautioned that nostalgia for imagined glory is a potent force that could rally aggrieved citizens to ethnic nationalism elsewhere. “In examining how National Socialism mobilized diverse but quotidian institutional contexts to create a ‘community of moral obligation,’ she invites us to reflect on . the ways contemporary society demonizes, ostracizes, and excludes certain classes of people."

Последние работы

Перед президентскими выборами в США в 2020 году Кунц опубликовал статьи в History News Network и Public Seminar (Публичном семинаре) New School, предупреждая о рисках автократии в Соединенных Штатах, и проанализировал вывод войск США из Афганистана в 2021 году с исторической точки зрения.