Введение

"Воображаемые беседы" – самое известное прозаическое произведение Уолтера Савиджа Лэндора. Работа над ним началась в 1823 году, разделы постоянно перерабатывались и в конечном итоге были опубликованы в серии из пяти томов. Беседы созданы в традиции диалогов с умершими – жанра, зародившегося в античности и пережившего популярное европейское возрождение в XVII веке и позднее. Темы бесед охватывают философские, политические и моральные вопросы и призваны передать драматическое ощущение контраста между личностями и взглядами участников.

Работа

"Воображаемые беседы" были начаты, когда Ландор жил во Флоренции, и впервые публиковались по мере завершения между 1824 и 1829 годами, к тому времени они заняли три тома. Диалоги, еще не разделенные на категории, первоначально получили общее название «Разговоры литераторов и государственных деятелей». Благодаря успеху Ландор продолжал писать новые беседы, а также шлифовать и дополнять уже опубликованные. Некоторые из них впервые появились в литературных журналах, например, беседа между «Саути и Порсоном» о поэзии Уильяма Вордсворта в 1823 году, которая предшествовала первой опубликованной серии бесед в следующем году. За различными дополненными изданиями последовало издание из пяти томов, содержащее почти 150 бесед. Рассматривая эти беседы в контексте всего творчества Ландора, рецензент журнала «Афинеум» отметил, что «его прозаический стиль поэтичен по замыслу и драматичен по выражению; его беседы, как уже говорилось, – это одноактные драмы, а его драмы – лишь диалоги в стихах». Биограф Ландора, Сидни Колвин, также видел в «превосходстве английского языка Ландора, силе, достоинстве и гармонии его прозаического стиля качества, в которых он, очевидно, не имел себе равных». Однако, признавая силу этих аргументов, следует учитывать очевидную предвзятость авторской позиции, тенденцию, которая была высмеяна в сатире того времени и подтверждена последующей критикой.

Предыстория

Была высказана мысль, что Ландор писал, основываясь на собственном опыте, когда в более поздней работе он поручил Петрарке описать, как "среди главных радостей моей жизни и самых обычных моих занятий было представлять себе таких героев и героинь античности, таких поэтов и мудрецов, таких счастливых и несчастных, которые вызывали у меня наибольший интерес", чтобы вступать с ними в воображаемые беседы. Это подтверждается тем фактом, что за два десятилетия до начала работы над «Воображаемыми беседами» Ландор безуспешно представил диалог между Уильямом Гренвиллем и Эдмундом Бёрком в «Утреннюю хронику». Однако подобные диалоги были устоявшимся европейским жанром с классическими предшественниками на протяжении двух столетий к тому времени, как он приступил к написанию своих. Даже когда он работал над ними, его друг Роберт Саути трудился над своими «Колоквиями» (1829), что стало совпадением, о котором Ландор упомянул в переписке. Будучи знатоком классики, Ландор не мог не знать о предшествующем примере «Диалогов мертвых» Лукиана и их возрождающемся влиянии на европейскую литературу. Фактически, новый перевод греческого произведения Уильяма Тука вышел в 1820 году, а позже Ландор включил скептического Лукиана в дебаты с догматичным христианином Тимофеем в свои собственные «Беседы». Признавая свой долг, Генри Дафф Трейл впоследствии включил диалог между Платоном и самим Ландором (который не питал большого уважения к философу) в свою книгу «Новый Лукиан» (1884). Труд Лукиана представлял собой весёлую и сатирическую деформацию сократовского диалога, разворачивающегося в воображении среди обитателей и слуг греческого Аида. Возрождённый в эпоху Возрождения, он послужил образцом для Джованни Боккаччо, в чьём «De casibus virorum illustrium» («Падение знаменитых») члены римского императорского рода I века спорили о том, чьё поведение было наиболее позорным. Позже во Франции Бернар Ле Бовье де Фонтенель написал «Новые диалоги мертвых» (Nouveaux dialogues des morts, 1683), в которых обмен мнениями между различными классическими и более поздними личностями иллюстрировал их относительность во времени в более сжатой сократической форме, чем у Лукиана. За ним последовал Франсуа Фенелон, чьи «Диалоги мертвых» (1712) также затрагивали политические темы. Вслед за ними диалоги о мертвых распространились по всей Европе как жанр. В Англии в 1703 году появился сборник современных диалогов под названием «Английский Лукиан», задолго до появления английских переводов Фонтенеля и Фенелона, а также изящной имитации Джорджа Литтелтона в его собственных «Диалогах мертвых» (1760). Но к тому времени, когда азиатские произведения появились в «Различных беседах» Ландора, появились и другие образцы. В случае восьми разделов «Императора Китая и Цин-ти», с их юмористическими замечаниями об особенностях эпохи, увиденными глазами постороннего из другой культуры, к ним относились такие произведения, как «Письма перса из Англии к другу в Исфахане» Джорджа Литтелтона (1735) и «Письма гражданина мира к своим друзьям на Востоке» Оливера Голдсмита (1760), которые сами следовали предыдущим французским образцам. Таким образом, труд Ландора можно рассматривать как продолжение и доведение до совершенства уже существующих способов противопоставления идей и личностей в более непосредственной форме, чем формальное эссе.

Межлитературные упоминания

Алгернон Чарльз Суинберн завершил свой очерк об авторе в томе 1882 года «Энциклопедии Британника» мнением, что «самый прекрасный цветок его диалогов, вероятно, можно найти в единственном томе «Воображаемые беседы греков и римлян»; его владение страстью и пафосом можно оценить по успеху дистиллированной и концентрированной трагедии «Тиберий и Випсания», где он впервые проявляет качество, более свойственное романтическому, чем классическому воображению: тонкую, возвышенную и ужасающую силу проникнуть в темный вестибюль душевного смятения, обрушить всю мощь своей фантазии, весь огонь своего духа на затененную страсть (как называет ее Шекспир) постепенно надвигающегося безумия. Но даже если бы из всего объема его работ были исключены это и все остальные исследования древней истории или легенд, осталось бы достаточно материала для основания славы, которую время не смогло бы заметно поколебать». В разделе 92 «Веселой науки» (1882) Фридрих Ницше заявил: «Я считаю, что лишь Джакомо Леопарди, Проспер Мериме, Ральф Уолдо Эмерсон и Уолтер Сэвидж Лэндор, автор «Воображаемых бесед», достойны звания мастеров прозы». В главе 2 романа «Говардс-Энд» (1910) Маргарет Шлегел спешит утешить своего брата Тибби, заболевшего сенной лихорадкой: «Единственное, что делало жизнь стоящей, – это мысль о Уолтере Сэвидже Лэндоре, чьи «Воображаемые беседы» она обещала читать с определенными интервалами в течение дня».

В рассказе Рудьярда Киплинга «Английская школа» (1923) упоминается один мальчик, который в библиотеке нашел «книгу под названием «Воображаемые беседы», которую он не понимал, но ему показалось, что это хорошее подражание».