Введение

Группа писателей "Братья Серапионы" (или "Братство Серапионовы Братья") — группа писателей, образовавшаяся в Петрограде, РСФСР в 1921 году. Группа получила название в честь литературного объединения Die Serapionsbrüder (Братья Серапионы), в которое входил немецкий романтик Э. Т. А. Гофман и в честь которого он назвал сборник своих рассказов. В состав группы входили Николай Тихонов, Вениамин Каверин, Михаил Зощенко, Виктор Шкловский, Всеволод Иванов, Елизавета Полонская, Илья Груздев, Михаил Слонимский, Лев Лунц, Владимир Познер, Николай Никитин и Константин Федин. Группа сформировалась в период обучения на семинарах Юрия Тынянова, Евгения Замятина (его эссе 1922 года "Братья Серапионы" проливает свет на ранний стиль нескольких участников), и Корнея Чуковского, а также в Петроградском Доме Искусств. Группа была официально организована на первом собрании 1 февраля 1921 года и "пока их штаб-квартира располагалась в Доме Искусств, регулярно встречалась каждую субботу". В конечном итоге группа распалась: часть её членов переехала в Москву и стала официальными советскими писателями, а другие, такие как Зощенко, остались в Петрограде (Ленинграде) или эмигрировали из Советской России. Хонгор Уланов отмечал: "Братья Серапионы не создали литературной школы. Фактически, судя по "Манифесту" Серапионов и словам Федина, Братство даже не планировало этого делать".

Евгений Замятин и братья Серапионы

Евгений Замятин примкнул к Серапионским братьям в 1921 году, когда его назначили лектором в "Доме искусств" (Дом Искусств), где жили и учились члены этого объединения. Институт располагался в престижном здании на Невском проспекте, в бывшем дворце Санкт-Петербургского губернатора. Писатели, включая серапионов, занимали флигель дворца, выходящий на Невский проспект и примыкающий к набережной реки Мойки. Именно это место изначально вдохновило название романа "Дом на набережной". Замятин и другие писатели жили там небольшим сообществом интеллектуалов, об образе жизни и художественной атмосфере которого впоследствии рассказывали в своих мемуарах и письмах. В то время Замятин бесстрашно критиковал советскую политику Красного террора. Он уже завершил работу над романом "Мы" и сотрудничал с Максимом Горьким в качестве редактора проекта "Всемирная литература". Шкловский и Каверин описывали лекции Замятина как провокационные и стимулирующие. Однако его знаменитое высказывание о том, что "подлинную литературу могут создавать лишь безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари и скептики", было во многом неверно истолковано. Серапионские братья придерживались нейтралитета, оставались замкнутыми и со временем стали частью мейнстрима, наряду с более новаторской и экспериментальной литературой. Замятин разочаровался в преподавании и оставил эту деятельность.

Юрий Тнянов и Серапионы

Юрий Тынянов руководил изучением и публикациями братьев Серапионов с момента знакомства с ними в "Доме искусств" в Санкт-Петербурге. Он поддерживал их умеренный нонконформизм, их сдержанное сопротивление официальной советской литературе, центрированной в Москве. Иронично, но многие из них в итоге сделали карьеру в Москве, став влиятельными членами Союза советских писателей. Большинство участников группы "Серапионовы братья" постепенно перешли на позиции официального социалистического реализма.

Корней Чуковский и Серапионы

Корней Чуковский преподавал в Доме искусств вместе с Замятиным и Тыняновым. Братья Серапионы посещали большинство семинаров всех троих, хотя и не в течение долгого времени. В конечном итоге некоторые члены группы "Серапионы" перебрались в Москву вслед за Чуковским. Там они продолжили свою карьеру под его руководством и закрепились в рамках официального советского социалистического реализма. Его дочь Лидия Чуковская и Евгения Лунц, сестра Льва Лунца, были лучшими подругами в школе, пока семья Лунц не переехала в Гамбург, где Лев Лунц умер в 1924 году.

Лев Троцкий и Серапионское братство

Лев Троцкий дал краткий анализ Серапионского братства во второй главе своей книги «Литература и революция» (1924). Троцкий характеризует группу как молодую и наивную, выражая неуверенность в том, что можно будет сказать об их будущем созревании. Он пишет, что они «не могли существовать без Революции, ни как группа, ни по отдельности». Он отверг их заявленную политическую нейтральность: «Будто художник когда-либо может быть "беспристрастным", не иметь определенного отношения к общественной жизни, даже если оно не сформулировано или не выражено в политических терминах. Действительно, большинство художников формируют свое отношение к жизни и ее социальным формам в органические периоды, незаметно и постепенно, почти без участия критического мышления». Но всего через два года после основания братства он признал, что его анализ вряд ли можно считать окончательным: «Почему мы причисляем их к нашим "соратникам"? Потому что они связаны с Революцией, потому что эта связь пока еще не устоялась, потому что они очень молоды и потому что невозможно что-либо определенно сказать об их будущем».

Максим Горький и Серапионское братство

Большинство членов Братства не имели регулярного дохода и часто голодали и нуждались в одежде. Они жили в виде братской коммуны в национализированном бывшем дворце в Петрограде и использовали, в числе прочего, финансовую поддержку Максима Горького, хотя группа считала реалистический роман и стиль социалистического реализма устаревшими и поэтому ставила под сомнение произведения своего благодетеля.