Введение
В XIX веке в США был разработан ряд новых методов проведения американских избирательных кампаний. В основном эти методы были оригинальными и не копировались из Европы или других стран. Избирательные кампании также изменились в связи с общим расширением избирательного права – штаты начали отменять или снижать имущественные и налоговые требования для участия в выборах, и к началу XIX века подавляющее большинство свободных взрослых белых мужчин получили право голоса (Род-Айленд сопротивлялся до серьезного восстания в 1844 году). В период Реконструкции республиканцы в Конгрессе использовали армию для формирования бирасового электората, но после вывода войск в 1877 году афроамериканцы постепенно теряли политическое влияние в южных штатах, где доминировала одна партия. После 1890 года афроамериканцы в основном лишились права голоса на Юге. Система характеризовалась доминированием двух крупных партий на местном, региональном и национальном уровнях, которые привлекали большинство избирателей в преданную "армию" сторонников. Существовало множество небольших третьих партий, которые, как правило, были недолговечными или не имели существенного значения. Сложная система выборов федеральных, региональных и местных должностных лиц означала, что избирательные кампании были частыми и имели большое значение с точки зрения политической власти. Почти все государственные должности распределялись по принципу покровительства среди партийных работников. Эти должности считались почетными и обычно хорошо оплачивались. Лучший способ получить такую должность – работать в предвыборной кампании победившей партии, и добровольцев было много. Выборы были для американцев важным источником новостей. Выборы 1828–1832, 1854–1856 и 1894–1896 годов обычно рассматриваются как переломные.
Армейский стиль
Политические партии в XIX веке воспринимали себя как армии — дисциплинированные, иерархические боевые организации, чьей миссией была победа над четко определенным противником. В случае поражения они знали, как отступить, перегруппироваться и сразиться снова в другой день. А победа была сладка. В эпоху, когда многие, если не большинство политических лидеров, имели опыт службы в ополчении и, возможно, участвовали в настоящих сражениях, структурирование партий по милитаристскому принципу казалось вполне логичным. Чтобы вести политическую борьбу, партия должна была выстроить командную цепочку. Главы штатных и национальных избирательных кампаний обычно считались признанными лидерами. После выборов руководство переходило к комитетам штатов и округов, а иногда и к влиятельным партийным боссам на уровне штата, при этом национальный председатель обладал небольшой властью. Окружные комитеты направляли делегатов на штатные конвенции, где выдвигались кандидаты от штата. В свою очередь, окружные комитеты опирались на местные конвенции — массовые собрания, открытые для любого, идентифицирующего себя как сторонник определенной партии. В 1790-х годах Томас Джефферсон и Александр Гамильтон создавали свои партии, начиная с национальной столицы, как и виги в 1830-х годах. С другой стороны, крупные третьи партии обычно возникали на уровне штатов, включая антимасонов, республиканцев, "знающих" и популистов. Движение антимасонов породило или расширило использование многих нововведений, которые стали общепринятой практикой среди других партий, включая учредительные конвенции и партийные газеты. В отличие от демократов, которые всегда подчеркивали безоговорочную партийную лояльность избранным кандидатам, антимасонское наследие вигов включало недоверие к закулисным политическим интригам партийных боссов. Вместо этого они обращались непосредственно к народу посредством масштабных митингов, парадов и риторического подстрекательства. Кроме того, антимасоны способствовали возвышению партии вигов как основной альтернативы демократам, приняв вигами конвенции, газеты и антимасонские позиции по вопросам, таким как развитие инфраструктуры и тарифы. Теодор Рузвельт, до того как стать президентом в 1901 году, был глубоко вовлечен в политику Нью-Йорка. Он объясняет, как работала партийная машина: "Организация партии в нашем городе очень похожа на организацию армии. Есть один главный центральный босс, которому помогают несколько доверенных и способных лейтенантов; они связываются с различными окружными боссами, которых они поочередно запугивают и поддерживают. Окружной босс, в свою очередь, имеет ряд подчиненных и союзников; последние выбирают капитанов избирательных округов и т. д. и вступают в контакт с рядовыми активистами". Читам подробно исследует множество нюансов, включая массовые митинги, вспомогательные организации, женские группы, музыку, листовки и материальные объекты, такие как баннеры, парадная форма и значки.
The organization of a party in our city is really much like that of an army. There is one great central boss, assisted by some trusted and able lieutenants; these communicate with the different district bosses, whom they alternately bully and assist. The district boss in turn has a number of half subordinates, half allies, under him; these latter choose the captains of the election districts, etc., and come into contact with the common heelers. Cheatham explores in detail many of the fine points including mass rallies, auxiliary organizations, women's groups, music, pamphlets, and material objects such as banners, marching uniforms and buttons.
Вербовка партизан
К 1800 году у республиканцев Джефферсона была хорошо развитая система набора войск по всей стране, а также система переписки, которую использовали государственные и местные партийные лидеры для поддержания связи. Как жаловался бостонский федералист, «якобинцы наконец-то довели свою дисциплину до совершенства; они обучены, имеют офицеров, организованы в полки и приучены к подчинению так, как нашему ополчению еще никогда не удавалось». Федералисты начали подражать тактике своих противников, но всегда были слишком элитарны, чтобы оценить ценность движения, идущего «снизу». Демократически-республиканский партийный совет в Конгрессе выбирал кандидатов в президенты от партии, в то время как федералисты изобрели (в 1812 году) гораздо более гибкую систему национального съезда. В отличие от партийного совета, съезд представлял избирателей из каждого округа, а делегаты избирались специально для задачи отбора кандидатов. К 1830-м годам установилась норма, согласно которой участие в съезде отождествляло человека с партией и требовало от него поддержки кандидатов, выбранных на съезде. Была возможность покинуть съезд до выбора кандидатов, как это сделали южные демократы в 1860 году, а сторонники Рузвельта в 1912 году. Демократы Нью-Йорка постоянно делились на фракции «твердых» и «мягких», и виги также иногда раскалывались. Как правило, обе фракции утверждали, что их список кандидатов – единственный истинный и легитимный партийный список. Уильям Дженнингс Брайан усовершенствовал технику обращения к разным группам избирателей в 1896 году, одновременно баллотируясь как обычный демократ, серебряный республиканец и популист. Избиратели всех партий могли голосовать за него, не предавая своей партийной лояльности. Вскоре после этого большинство штатов запретили одному и тому же человеку баллотироваться по разным спискам – один человек, одна партия, одна платформа стали обычным правилом (за исключением Нью-Йорка, где третьи, четвертые и пятые партии процветали с 1830-х годов).
Мобилизация избирателей
Основной стратегией кампании была максимальная мобилизация потенциальных голосов. Чтобы привлечь новых сторонников, политики систематически обходили свои округа, обсуждая актуальные государственные и национальные вопросы и выявляя темы, вызывавшие наибольший отклик. В такой большой, сложной и многообразной стране политики обнаружили, что граждане особенно преданы своим этнорелигиозным группам. Эти группы имели свои особенности в моральных взглядах и политических потребностях. Виги и республиканцы особенно успешно завоевывали поддержку среди пиетистских и евангельских деноминаций. Во время Реконструкции (1866–1876) республиканцы доминировали на Юге, опираясь на прочную базу среди афроамериканцев, усиленную поддержкой скалавагов. Демократы пользовались большим успехом среди католиков и других приходских (литургических) общин, а также среди сторонников минимального государственного вмешательства и белых, требовавших отказа афроамериканцам в политическом и социальном равенстве. По мере того как партии вырабатывали четкие позиции по вопросам модернизации экономики и экспансии на Запад, избиратели склонялись к той или иной партии. Виги и республиканцы активно поддерживали модернизацию экономики, продвигая банки, железные дороги, фабрики и тарифы, и обещали развитый внутренний рынок в городах для сельскохозяйственной продукции. Виги всегда выступали против экспансии, как и республиканцы до 1898 года. Демократы говорили об аграрных добродетелях независимых фермеров, экспансии на Запад и соответствии сельской жизни джефферсоновским ценностям. Обе партии создавали предвыборные клубы, такие как «Пробудившиеся», где молодые люди устраивали факельные шествия в специальной униформе, неся красочные баннеры. К концу столетия партии на Среднем Западе объединяли усилия, чтобы привлечь к участию более 90 процентов имеющих право голоса в целых штатах, достигнув более 95 процентов в 1896 году в Иллинойсе, Индиане, Айове, Мичигане и Огайо. В некоторых округах явка превышала 100 процентов, не из-за фальсификаций, а потому, что партии выслеживали людей, не учтенных переписью населения. Фальсификации действительно имели место на муниципальных выборах в крупных городах, где местные активисты могли рассчитывать на ощутимые вознаграждения. За исключением некоторых эпизодов Реконструкции на Юге, на президентских выборах было мало фальсификаций, поскольку местные работники не претендовали на президентские награды. Лучший способ вызвать энтузиазм – это самому проявлять энтузиазм. Партии использовали митинги, парады, баннеры, значки и символику, чтобы продемонстрировать партийную принадлежность и продвигать идею о том, что с такой силой победа неизбежна. Проигравшая сторона обычно удивлялась и склонна была объяснять поражение сверхъестественными факторами, такими как плохая погода или предательство.
Финансирующие стороны
Кампании финансировались из внутренних источников на протяжении большей части века. Претенденты на должности выступали в качестве волонтеров-ораторов, богатые лидеры делали денежные взносы, а чиновники, назначенные по протекции, не только работали на партию, но и жертвовали от 2 до 5 процентов своей заработной платы. Проблема системы заключалась в "проклятии победителя": в случае близких выборов руководители кампаний раз за разом обещали одни и те же выгодные должности. Если они проигрывали, это не имело значения; если выигрывали – они сталкивались с невыполнимой задачей, которая гарантированно приводила к отчуждению сторонников. Авраам Линкольн, например, был одним из главных сторонников Закари Тейлора на Западе в 1848 году и в обмен хотел получить должность комиссара Генерального земельного управления США. Вместо этого ему предложили работу в Орегоне, которая, хотя и была хорошо оплачиваемой, положила бы конец его карьере в Иллинойсе. Линкольн отказался и покинул партию. После того, как реформа государственной службы вступила в силу в конце века, потребовались новые источники финансирования. Марк Ханна нашел решение в 1896 году, систематически выставляя корпорациям счета на оплату их доли в финансировании кампании.
Демократия на практике
В 1820-х годах все государственные должности были выборными или назначались выборными должностными лицами. После 1848 года многие штаты пересмотрели свои конституции, чтобы судьи избирались на определенный срок и должны были вести предвыборную кампанию, как и все остальные кандидаты. В отличие от других стран, избирались многие различные должности, а даты выборов были разнесены во времени, что практически не давало передышки от непрерывной кампании. По мере того как политики выявляли новые потенциальные группы избирателей, они стремились отменить традиционные имущественные требования для участия в выборах. Принципы республиканства, казалось, требовали, чтобы каждый имел право и возможность голосовать. Некоторые штаты разрешали иммигрантам голосовать до получения документов о гражданстве, а в других партия облегчали процесс натурализации. К середине века практически каждый взрослый белый мужчина был потенциальным – и фактически – избирателем, поскольку явка на общенациональных выборах в 1860 году достигла 81 процента. Америка резко контрастировала с Европой, где средние классы, крестьяне и рабочие должны были объединяться, чтобы добиваться избирательного права. В конце века в Америке возникли фермерские и рабочие движения, но большинство из них были беспартийными, а те, что выдвигали кандидатов, редко переживали больше одного-двух избирательных циклов.
Демократия и искусство
Джордж Калеб Бингем (1811–1879) — американский художник, чьи картины выборов 1850-х годов используются историками для объяснения сложности и деталей демократии на уровне общин. Картины много лет гастролировали по стране, и американцы платили, чтобы увидеть себя в политическом действии. Серия картин Бингема о выборах состоит из трех произведений: «Выборы в округе», «Выступление с трибуны» и «Решение народа». Бингем стремился к тому, чтобы серия была доступна не только жителям Миссури, но и всей нации. Чтобы распространить свои идеи о свободных людях и свободных институтах, он выставил свои картины в Вашингтоне и обратился к Библиотечному комитету Конгресса с просьбой о покупке, чтобы американские лидеры могли с ними ознакомиться. Когда Библиотечный комитет Конгресса отказался приобрести три картины, он передал их в Ассоциацию торговых библиотек в Сент-Луисе.
Выборы в округе
Первая картина, созданная для Серии выборов, изображает процесс голосования в штате Миссури. На картине «Выборы в округе» представлены различные люди из разных социальных слоев: юноши, играющие в игру, двое мужчин, обсуждающих происходящие выборы, и толпа мужчин, поднимающихся по лестнице, чтобы проголосовать. На баннере надпись: «Воля народа – верховный закон», кредо, которое имело большое значение для Бингема. Он верил, что люди имеют право выражать свои идеи, и считал, что потерял место в законодательном собрании в 1846 году из-за того, что не последовал воле народа. Мельница на заднем плане картины служит как местной деталью, так и отсылкой к кандидату от партии вигов, который использовал мельницу в качестве политического символа. Кедровые бочки напоминают о другом кандидате от партии вигов, который использовал их в качестве своего политического символа. В своей первой картине «Выборы в округе» Бингем изобразил двух мужчин, подбрасывающих монету под присмотром судьи. Эти двое символизируют пари, сделанное бывшим губернатором Мармадуком на исход выборов между Бингемом и его соперником Эразмом Саппингтоном. Бингем также сознательно изобразил сцену на открытом воздухе, чтобы подчеркнуть всеобщее избирательное право – одно из его убеждений. Открытость обстановки демонстрирует, что политика должна быть прозрачной, а не происходить за закрытыми дверями правительства. Идея всеобщего избирательного права соответствует пониманию Бингемом воли народа: каждый должен иметь право голоса, поскольку воля народа должна быть верховным законом. Один из критиков посчитал, что картина высмеивает американские принципы, включая такие детали, как пьяный избиратель на переднем плане. Критик утверждал, что, изображая пьянство и азартные игры как часть избирательного процесса, Бингем дискредитирует политическую систему.
Говорящий пёс
На второй картине из трилогии, "Выступление с пня", политик убеждает жителей Миссури голосовать в его пользу. На картине изображены три фигуры, выделяющиеся своей поразительно белой одеждой: "Оратор с пня", "Выдающийся гражданин" (мужчина, сидящий напротив оратора) и "Малый предприниматель" (маленький ребенок в центре картины). Перед созданием картины Бингем сделал предварительные эскизы этих трех людей, которые воплощали его представления о прошлом, настоящем и будущем американской политики. "Выдающийся гражданин", как он обозначен на эскизе Бингема, символизирует прошлое: его резкие черты и элегантная одежда указывают на нежелание идти на компромиссы в своих убеждениях и стремление работать непосредственно с народом. Его резкость контрастирует с более мягкими линиями "Оратора с пня", персонажа, олицетворяющего настоящее американской политики. "Оратор с пня" словно подчиняет себе собравшуюся толпу, уступая желаниям людей, что проявляется в изогнутой руке, протянутой к аудитории. "Малый предприниматель" представляет будущее. Этот ребенок демонстрирует растущую сосредоточенность людей на материальном благополучии, подобно его собственному, и снижение интереса к политике, что отражено в его отстраненности от окружающих дебатов. Эти три персонажа воплощают "прошлое эпохи Джефферсона, с его государственными деятелями и землевладельцами-джентльменами; настоящее эпохи Джексона, с его демагогами, партийными функционерами и доверчивыми гражданами; и материалистическое будущее, состоящее из разобщенных граждан, лишенных какой-либо общественной жизни".
Вердикт народа
Последняя картина из серии "Выборы" Бингема, "Приговор народа", завершает историю, рассказанную в этой серии. В этой картине Бингем отразил несколько политических мотивов и идей, касающихся рабства, трезвости и представительного правления. В начале 1850-х годов движение за трезвость набирало силу, и всё больше штатов отменяли запрет на алкоголь. В книге Германа Хамфри "Параллель между невоздержанностью и рабством" антирабовладельческое движение сопоставлялось с движением за трезвость. Бингем выразил свою позицию по вопросам невоздержанности и рабства, изобразив баннер с надписью: "Свобода добродетели, ограничение пороку". Этот баннер отсылал к идее трезвости, подразумевая, что для свободы людей необходимо ограничить пороки и алкоголь. Затем баннер затрагивает взгляды Бингема на рабство, используя связь между движением за трезвость и антирабовладельческим движением, чтобы показать его негативное отношение к рабству и сопоставление его с невоздержанностью.
Журнал "Пак"
Журнал Puck был политическим сатирическим журналом, который в основном поддерживал демократов и высмеивал республиканцев. Выражение "махать кровавой рубашкой" использовалось для высмеивания оппонентов, которые эмоционально призывали к мести за кровь политических мучеников. Эта фраза получила распространение благодаря вымышленному эпизоду, в котором Бенджамин Франклин Батлер из Массачусетса, якобы, во время выступления в Палате представителей США, продемонстрировал рубашку, запятнанную кровью коврового торговца, избитого Ку-клукс-кланом в период Реконструкции. Хотя Батлер действительно произнес речь с осуждением Ку-клукс-клана, он никогда не махал кровавой рубашкой.