Австралийцы итальянского происхождения: история и расселение.

Введение

Австралийские граждане итальянского происхождения

В 1840-х и 1850-х годах возросло число итальянских мигрантов крестьянского происхождения, прибывших в поисках экономических возможностей. Тем не менее, они происходили не из числа безземельных, обнищавших сельскохозяйственных рабочих, а из сельских семей, располагавших достаточными средствами для оплаты проезда в Австралию. Кроме того, в конце 1850-х годов около 2000 швейцарских итальянцев из Северной Италии мигрировали на викторианские золотые прииски. На протяжении всего XIX века число итальянцев, прибывавших в Австралию, оставалось небольшим. Путешествие было дорогостоящим и сложным, поскольку прямого судоходного сообщения между двумя странами не существовало до конца 1890-х годов. До открытия Суэцкого канала плавание занимало более двух месяцев. Итальянские мигранты, намеревавшиеся отправиться в Австралию, должны были пользоваться услугами немецких судоходных компаний, которые заходили в порты Генуи и Неаполя не чаще одного раза в месяц. Поэтому другие зарубежные направления, такие как Соединенные Штаты и страны Латинской Америки, оказались гораздо более привлекательными, что позволило быстрее сформировать миграционные потоки и привлечь гораздо большее число людей. Тем не менее, викторианская золотая лихорадка 1850-х годов привлекла в Австралию тысячи итальянцев и швейцарских итальянцев. Отток рабочей силы, вызванный золотой лихорадкой, заставил Австралию искать рабочих в Европе для освоения земель и развития сельского хозяйства как в Новом Южном Уэльсе, так и в Квинсленде. К сожалению, число итальянцев, присоединившихся к викторианским золотым приискам, неизвестно, и до 1871 года итальянцы не были учтены в австралийских переписях населения. К 1881 году, когда впервые была проведена перепись итальянских мигрантов во всех штатах, в Новом Южном Уэльсе проживало 521 итальянец (0,066% от общей численности населения), а в Виктории – 947 (0,10%), из которых треть находилась в Мельбурне, а остальные – на золотых приисках. В Квинсленде проживало 250 итальянцев, в Южной Австралии – 141, в Тасмании – 11, а в Западной Австралии – всего 10. Эти данные из австралийских источников соответствуют аналогичным данным из итальянских источников. Хотя численность итальянцев в Австралии была менее 2000 человек, она имела тенденцию к росту, поскольку их привлекала возможность поселиться в районах, пригодных для интенсивного сельскохозяйственного освоения. В связи с этим следует помнить, что в начале 1880-х годов Италия переживала серьезный экономический кризис, который вынудил сотни тысяч итальянцев искать лучшей жизни за рубежом. Более того, даже австралийские путешественники, такие как Рэндольф Бедфорд, посетивший Италию в 1870-х и 1880-х годах, признавали целесообразность увеличения притока итальянских рабочих в Австралию. Бедфорд утверждал, что итальянцы лучше приспособятся к австралийскому климату, чем «бледные» английские мигранты. Поскольку возможности трудоустройства привлекали в колонии так много британцев для работы в сельском хозяйстве, то, безусловно, итальянский крестьянин, привыкший к тяжелому труду, «бережливости и трезвости», был бы очень хорошим иммигрантом для австралийской земли. Многие итальянские иммигранты обладали обширными знаниями о средиземноморских методах ведения сельского хозяйства, которые лучше подходили для обработки суровых внутренних районов Австралии, чем североевропейские методы, использовавшиеся до их прибытия. С начала 1880-х годов, в связи с социально-экономической ситуацией в Италии и обилием возможностей для поселения в Австралии в качестве фермеров, квалифицированных или полуквалифицированных ремесленников и рабочих, число итальянцев, отправившихся в Австралию, возросло. В 1881 году в Сидней прибыло более 200 иностранных иммигрантов, среди которых значительное число составляли итальянцы из Северной Италии. Они были выжившими после неудачной попытки маркиза де Рэя основать колонию «Новая Франция» на Новой Ирландии, которая впоследствии стала частью немецкого протектората Новая Гвинея. Многие из них приобрели участки земли в районе Вудберна в районе Северных рек, который впоследствии стал известен как Новая Италия. К середине 1880-х годов около 50 участков общей площадью более чем 400 квадратных километров были заняты, а итальянское население Новой Италии увеличилось до 250 человек. В связи с этим Линг сообщил: «Земля была очень бедной и сильно заросшей лесом, и местные поселенцы обошли ее стороной. Однако итальянцы взялись за работу и благодаря большому трудолюбию и бережливости сумели расчистить часть земли и сделать ее продуктивной. Кроме того, работая на собственных участках, поселенцы занимались производством сахара, распиловкой леса, сбором семян трав и другими подсобными работами». В 1883 году между Соединенным Королевством и Италией был подписан торговый договор, предоставлявший итальянским подданным свободу въезда, передвижения и проживания, а также право приобретать и владеть собственностью и заниматься предпринимательской деятельностью. Это соглашение, безусловно, способствовало прибытию в Австралию еще большего числа итальянцев.

Through the 1840s and 1850s, the number of Italian migrants of peasant background who came for economic reasons increased. Nevertheless, they did not come from the landless, poverty stricken agricultural working class but from rural families with at least sufficient means to pay their fare to Australia. Furthermore, in the late 1850s, some 2,000 Swiss Italians of Australia from Northern Italy migrated to the Victorian goldfields. The number of Italians who arrived in Australia remained small during the whole of the nineteenth century. The voyage was costly and complex, as no direct shipping link existed between the two countries until the late 1890s. The length of the voyage was over two months before the opening of the Suez Canal. Italian migrants who intended to leave for Australia had to use German shipping lines that called at the ports of Genoa and Naples no more than once a month. Therefore, other overseas destinations such as the United States and the Latin American countries proved much more attractive, thus allowing the establishment of migration patterns more quickly and drawing far greater numbers. Nevertheless, the Victorian gold rush of the 1850s attracted thousands of Italians and Swiss Italians to Australia. The drain on the labour supply occasioned by the gold rush caused Australia to also seek workmen from Europe for land use and the development of cultivation, both in New South Wales and Queensland. Unfortunately, the number of Italians who joined the Victorian gold mines is obscure, and until 1871 Italians did not receive a special place in any Australian census figures. By 1881, the first year of census figures on Italian migrants in all States, there were 521 Italians (representing 0.066% of the total population) in New South Wales, and 947 (0.10%) in Victoria, of whom one third were in Melbourne and the rest were in the goldfields. Queensland had 250 Italians, South Australia 141, Tasmania 11 and Western Australia just 10. Such figures, from Australian sources, correspond to similar figures from Italian sources. While Italians in Australia were less than 2,000, they tended to increase, because they were attracted by the easy possibility to settle in areas capable of intense agricultural exploitation. In this regard, it must be borne in mind again that in the early 1880s Italy was facing a strong economic crisis, which was going to push a hundred thousand Italians to seek a better life abroad. In addition, even Australian travellers, like Randolph Bedford, who visited Italy in the 1870s and 1880s, admitted the convenience of having a larger intake of Italian workers into Australia. Bedford stated that Italians would adjust to the Australian climate better than the "pale" English migrant. As the job opportunities attracted so many British people to the colonies to be employed in agriculture, certainly the Italian peasant, accustomed to be a hard worker, "frugal and sober", would be a very good immigrant for the Australia soil. Many Italian immigrants had extensive knowledge of Mediterranean style farming techniques, which were better suited to cultivating Australia's harsh interior than the Northern European methods in use previous to their arrival. Since the early 1880s, due to the socioeconomic situation in Italy and the abundant opportunities to settle in Australia as farmers, skilled or semi skilled artisans and labourers, the number of Italians who left for Australia increased. In 1881, over 200 foreign immigrants, of whom a considerable number were Italians from Northern Italy, arrived in Sydney. They were the survivors from Marquis de Ray's ill fated attempt at founding a colony, Nouvelle France, in New Ireland, which later became part of Germany's New Guinea Protectorate. Many of them took up a conditional purchase farm of near Woodburn in the Northern Rivers District at what was subsequently known as New Italy. By the mid 1880s, about 50 holdings of an aggregate area of more than were under occupation, and the Italian population of New Italy has increased to 250. In this respect, Lyng reported: "The land was very poor and heavily timbered and had been passed over by local settlers. However, the Italians set to work and by great industry and thrift succeeded in clearing some of the land and making it productive. Besides, working on their own properties the settlers were engaged in the sugar industry, in timber squaring, grass seed gathering, and other miscellaneous work". In 1883, a commercial Treaty between the United Kingdom and Italy was signed, allowing Italian subjects freedom of entry, travel and residence, and the rights to acquire and own property and to carry on business activities. This Agreement certainly favoured the arrival in Australia of many more Italians.

В трудовом обществе, 18901920

1891 год был годом, когда в Квинсленд должны были прибыть более 300 крестьян из северной Италии, в качестве первого контингента, призванного заменить более 60 000 канаков, привезенных в северный Квинсленд с середины XIX века для эксплуатации на плантациях сахарного тростника. До начала 1890-х годов итальянцы были практически неизвестны – хотя и в очень небольшом количестве – в Квинсленде. В результате новой политики «Белой Австралии» канаки подвергались депортации. Хотя трудоустройство гарантировалось, заработная плата была низкой и фиксированной. Решающим фактором во всем этом вопросе было положение сахарной промышленности: требовался покорный подневольный труд, а «бережливые» итальянские крестьяне идеально подходили для такой работы. Австралийский профсоюз рабочих утверждал, что итальянцы будут работать усерднее, чем канаки, за меньшую плату и отнимать работу у австралийцев, и более 8000 жителей Квинсленда подписали петицию с требованием отменить проект. Тем не менее, прибыло больше итальянских мигрантов, и вскоре они стали ходатайствовать о приеме своих друзей и родственников, оставшихся в Италии. Они постепенно приобрели значительное количество плантаций сахарного тростника и постепенно создали процветающие итальянские общины в северном Квинсленде вокруг городов Эйр и Иннисфейл. Спустя несколько лет итальянцы вновь стали предметом общественных дискуссий в Западной Австралии. Золотая лихорадка начала 1890-х годов в Западной Австралии и последовавшие за этим трудовые споры на шахтах привлекли большое количество итальянцев, как из Виктории, так и непосредственно из Италии. Большинство из них были неквалифицированными рабочими и поэтому обычно работали на поверхности шахт, занимаясь рубкой, погрузкой и перевозкой древесины. Пайк описал ситуацию следующим образом: народные волнения были вызваны главным образом растущей безработицей; даже итальянцы начали писать домой об этом. Однако итальянцев все еще можно было легко нанять, часто в предпочтении другим рабочим, благодаря контрактной системе трудоустройства. Они отличались сравнительной покорностью, умеренностью и способностью работать в самую жаркую погоду; поэтому их искали подрядчики, некоторые из которых сами были итальянцами. Как уже отмечалось в связи с временной миграцией тосканских мигрантов, итальянцы работали усердно и большинство из них стабильно сберегали, ведя простой и скромный образ жизни, чтобы купить землю либо в гостеприимных австралийских городах, либо в итальянских общинах на родине. Они были явно «лучшими людьми для худшей работы». Начало 1890-х годов стало поворотным моментом в отношении Австралии к итальянской иммиграции. Пайк заявил: «Трудовое движение выступало против итальянской иммиграции во все сферы, и особенно в эти отрасли, поскольку она увеличивала рынок труда и усиливала конкуренцию, тем самым ставя работодателей в выгодное положение – выбирать и нанимать работников, нуждающихся в работе и готовых соглашаться на низкую заработную плату». Сахарная промышленность Квинсленда и горнодобывающая промышленность Западной Австралии – где работало большинство итальянцев – стали объектами внимания трудового движения. Как сообщает О'Коннор в своей работе о первых итальянских поселениях, когда итальянцы начали конкурировать с британцами за работу на золотых приисках Калгурли, парламент был предупрежден, что они, наряду с греками и венграми, «стали большей напастью в Соединенных Штатах, чем цветные расы». Другими словами, в 1890-е годы между Австралийской лейбористской партией и англо-кельтским австралийским рабочим классом сформировался политический и социальный альянс, направленный против итальянских иммигрантов, особенно северных и центральных итальянских рабочих, которые снижали уровень заработной платы. Даже в итальянской литературе 1890-х и начала 1900-х годов, посвященной описаниям путешествий по Австралии, есть упоминания об этих трениях. Итальянское географическое общество (Societa' Geografica Italiana) сообщило о немногих итальянских поселениях в Австралии следующее: *Nella maggior parte dei casi l'operaio (italiano) vive sotto la tenda, così chiunque non sia dedito all'ubriachezza (cosa troppo comune in questi paesi, ma non fra i nostri connazionali) può facilmente risparmiare la metà del suo salario. I nostri italiani, economi per eccellenza, risparmiano talvolta anche di più.* (В большинстве случаев итальянские рабочие живут в палатках, поэтому любой, кто не склонен к пьянству – что является слишком распространенной привычкой в этой стране, но не среди наших соотечественников – может легко сэкономить до половины своей заработной платы. Наши итальянцы, отличающиеся исключительной бережливостью, иногда экономят даже больше). Среди многочисленных наблюдений о своем путешествии по Австралии итальянский священник и писатель Джузеппе Капра отметил в 1909 году: *In questi ultimi cinquantacinque anni, in cui l'Italiano emigrò più numeroso in Australia, la sua condotta morale è superiore a quella delle altre nazionalità che qui sono rappresentate, l'inglese compreso. Amante del lavoro, del risparmio, intelligente, sobrio, è sempre ricercatissimo: l'unico contrasto che talvolta incontra è quello dell'operaio inglese, che, forte della sua origine, si fa preferire e guarda al suo concorrente con viso arcigno, temendo, senza alcun fondamento, che l'Italiano si presti a lavori per salari inferiori ai proprii.* (За последние 55 лет, когда итальянцы в большем количестве эмигрировали в Австралию, их моральное поведение превосходит поведение других национальностей, представленных здесь, включая англичан. Итальянцы любят работу, сбережения, они умны, умеренны и всегда востребованы: единственное столкновение, с которым они иногда сталкиваются, – это столкновение с английским рабочим, который, уверенный в своем происхождении, предпочитает себя и смотрит на своего конкурента с суровым выражением лица, опасаясь, без всякого основания, что итальянец возьмется за работу за заработную плату ниже своей). Трения между устоявшимся австралийским рабочим классом и новоприбывшими указывают на то, что в периоды экономических кризисов и безработицы иммиграция выступала в качестве «инструмента разделения и нападения» со стороны международного капитализма на рабочие организации. Итальянцы занимались не только сахарной промышленностью и горнодобывающей промышленностью. В Западной Австралии рыболовство было следующим по популярности занятием, за которым последовали обычные городские занятия, связанные с итальянцами крестьянского происхождения, такие как выращивание овощей на рынках, содержание ресторанов и винных магазинов, а также продажа фруктов и овощей. Как объяснил Крещани в своем всестороннем исследовании итальянских поселений в первые десятилетия XX века, небольшой размер и тип итальянских поселений также препятствовали более широкому вовлечению итальянских мигрантов в организованный труд. «Большинство итальянцев были рассеяны по сельской местности, на золотых приисках, в шахтах. Как сельскохозяйственные рабочие, сборщики фруктов, фермеры, табаководы, резчики тростника. Расстояние и отсутствие связи мешали им организовываться. Те, кто находился в городах, в основном торговцы овощами и фруктами, и рабочие, из-за полного отсутствия интереса и способности понять преимущества политической организации, держались в стороне от какой-либо активной роли в политике и от людей, которые ее пропагандировали. Кроме того, многие мигранты были сезонными рабочими, никогда не задерживались надолго в одном месте, что затрудняло их участие в общественной или политической деятельности». К началу 1900-х годов в Австралии проживало более 5000 итальянцев, занимающихся разнообразными профессиями. Согласно переписи 1911 года, 6719 жителей родились в Италии. Из них 5543 – мужчины, а 2683 – получили гражданство. Не менее 2600 проживало в Западной Австралии. Одной из наиболее важных политических задач, которые должен был рассмотреть новый парламент Австралии после его открытия в 1901 году, был вопрос об иммиграции. Позднее в том же году генеральный прокурор Альфред Дикин представил и принял закон об ограничении иммиграции 1901 года и сопутствующий закон о рабочих с островов Тихого океана. Целью было обеспечение политики «Белой Австралии» путем контроля за въездом в Австралию и – посредством последнего закона – ре...

1891 was the year in Queensland in which over 300 peasants from northern Italy were scheduled to arrive, as the first contingent to replace over 60,000 Kanakas brought to north Queensland since the mid nineteenth century as exploitable labour for the sugarcane plantations. Until the early 1890s, Italians had been practically an unknown—although very modest—quantity in Queensland. As a result of the new White Australia policy, the Kanakas were now being deported. While employment was guaranteed, wages were low and fixed. The deciding factor in the whole matter was the plight of the sugar industry: docile gang labour was essential, and the "frugal" Italian peasants were perfectly suited for such employment. The Australian Workers' Union claimed that Italians would work harder than the Kanakas for lower pay and take away work from Australians, and over 8,000 Queenslanders signed a petition requesting the project to be cancelled. Nonetheless, more Italian migrants arrived and soon nominated friends and relatives still in Italy. They slowly acquired a large number of sugar cane plantations and gradually set up thriving Italian communities in north Queensland around the towns of Ayr and Innisfail. A few years later, Italians were again the subject of public discussion in Western Australia. The gold rush of the early 1890s in Western Australia and the subsequent labour disputes at the mines had belatedly attracted Italians in large number, both from Victoria and Italy itself. Most of them were unskilled and therefore usually employed on the surface of the mines, or cutting, loading and carting wood nearby. Pyke so described the situation: Popular agitation was prompted mainly by growing unemployment; even Italians had begun to write home about it. Italians, however, could still be readily employed, often in preference to other workmen, because of the contract system of employment. They had the virtue of comparative docility and temperance and the ability to work in the hottest of weather; consequently, they were sought after by contractors, a few of whom were Italians themselves. As previously stated with respect to the temporary migration of Tuscan migrants, Italians worked hard, and most saved steadily, by a simple a primitive mode of life, to buy land either in hospitable Australian urban areas or in the Italian community of origin. They were clearly "the better men for the worse job". The early 1890s is a turning point in the Australian attitude toward Italian immigration. Pyke stated: The Labour Movement was against Italian immigration to all areas, and particularly to these industries, inasmuch as it swelled the labour market and increased competition, thereby putting employers in the enviable position of being able to pick and choose and giving employees who wanted to labour and needed work, the opportunity of paying for employment and accepting low wages. Sugarcane activities in Queensland and mining in Western Australia—where most of the Italians were employed—became the targets of the Labour movement. As O'Connor reports in his work on the first Italian settlements, when Italians began to compete with Britons for work on the Kalgoorlie goldfields, the Parliament was warned that they, along with Greeks and Hungarians, "had become a greater pest in the United States than the coloured races". In other words, during the 1890s, a political and social alliance was formed between the Australian Labour Party and the Anglo Celtic Australian working class to react to Italian immigrants, with particular reference to northern and central Italian workers who lowered the level of wages. Even in the Italian literature of the 1890s and early 1900s on travel reports and descriptions of Australia, there are notes about these frictions. The Italian Geographical Society (Societa' Geografica Italiana) reported as follows about the few Italian settlements in Australia: Nella maggior parte dei casi l'operaio (italiano) vive sotto la tenda, così chiunque non sia dedito all'ubriachezza (cosa troppo comune in questi paesi, ma non fra i nostri connazionali) può facilmente risparmiare la metà del suo salario. I nostri italiani, economi per eccellenza, risparmiano talvolta anche di più. (In the great majority of cases, Italian labourers live in tents, so, whoever does not get drunk (which is such a common habit in this country, except amongst Italians) can easily save up to half his wage. Our Italians, extremely thrifty, save even more than that). Among the many observations about his journey to Australia, the Italian priest and writer, Giuseppe Capra, notes in 1909: In questi ultimi cinquantacinque anni, in cui l'Italiano emigrò più numeroso in Australia, la sua condotta morale è superiore a quella delle altre nazionalità che qui sono rappresentate, l'inglese compreso. Amante del lavoro, del risparmio, intelligente, sobrio, è sempre ricercatissimo: l'unico contrasto che talvolta incontra è quello dell'operaio inglese, che, forte della sua origine, si fa preferire e guarda al suo concorrente con viso arcigno, temendo, senza alcun fondamento, che l'Italiano si presti a lavori per salari inferiori ai proprii. (During these recent 55 years, when Italians migrated more to Australia, their moral conduct had been superior to that of the many other nationals here represented, British included. Italians are work and savings oriented, intelligent, sober and very much sought after. The only hostility comes from the British labourers who, confident of their origin, look at their Italian competitors with a surly mood, because they are afraid—without any evidence—that Italians could work for lower wages than theirs). Frictions between the established Australian working class and the newcomers suggest that, during periods of economic crisis and unemployment, immigration acted as a "tool of division and attack" by international capitalism to working class organisations. There were Italians in occupations other than in the sugarcane industry and mining. In Western Australia, fishing was next in popularity, followed by the usual urban pursuits now associated with Italians of peasant origin, such as market gardening, the keeping of restaurants and wine shops and the sale of fruit and vegetables. As Cresciani has explained in his comprehensive study of Italian settlements in the early decades of the twentieth century, it was the small size and the type of the Italian settlement that also worked against a wider involvement of Italian migrants with organised labour. "Most Italians were scattered in the countryside, on the goldfields, in the mines. As agricultural workers, fruit pickers, farmers, tobacco growers, canecutters. The distance and the lack of communication prevented them from organising themselves. Those in the cities, mainly greengrocers, market gardeners and labourers, because of the sheer lack of interest and capacity to understand the advantages that a political organisation would bring, kept themselves aloof from any active role in politics and from the people who were advocating it. Also, many migrants were seasonal workers, never stopping for long at any one place, thus making it difficult for them to take part in social or political activities". By the early 1900s, there were over 5,000 Italians in Australia in a remarkable variety of occupations. According to the 1911 Census, there were 6,719 residents who had been born in Italy. Of these, 5,543 were males, while 2,683 had become naturalised. No less than 2,600 were in Western Australia. One of the most significant policy matters that the new Parliament of Australia had to consider after it opened in 1901 was immigration. Later that year, the Attorney General, Alfred Deakin, introduced and passed into legislation the Immigration Restriction Act 1901 and the allied Pacific Island Labourers Act. The goal was to ensure the White Australia policy by controlling entry into Australia and—by the latter—repatriating coloured labour from the Pacific Islands. The concept was meant to safeguard the social "white" purity and protect wage standards against cheap coloured labour. As the Restriction Act passed into legislation, there was some confusion as to whether Italians should be let into the country or kept out by means of the "Dictation test" provisions, as stated into the Act. The Act did not specify a translation but rather a dictation in a European language, the purpose of the test being to keep non Europeans out of Australia, as a deterrent to unwanted immigrants. Although the test was initially to be administered in English, it was then changed to any European language, "mainly through Labour insistence". Such a firmly sustained system to select entries into Australia that it remained on the statute books until 1958, when it was replaced by a system of entry permits. Nevertheless, in the early 1900s, some Italians calling at Fremantle and other Australian ports were refused admission under the provisions of the Act. These latter cases might be indicative of the fact that Western Australia shared the xenophobia of the rest of the world. The reaction was certainly associated with the so called "Awakening of Asia" and 'Yellow Peril', which were not exclusively Australian terms. As reported: "Such concepts combined to produce in Europe a suspicion that the traditional European supremacy around the globe was coming to an end. In Australia that eventually was seen as, or made to appear, a more immediate threatening". Fuelled both by the British European feeling of loss of supremacy and the fears of the Australian Labor Party in working sectors where labourers were not exclusively Anglo Celtic, anti Italian sentiments gathered momentum in the United States in the early 1900s, in the wake of Italian mass migration. Such attitudes also flourished in Australia, as it has been reported with respect to the Queensland sugar cane industry and Western Australian mines. Nevertheless, a new attempt to found an Italian colony in Western Australia took place in 1906, when the western state offered to host about 100 Italian peasant families to settle in the south western rural corner of Western Australia. A delegation of a few northern Italian farmers led by Leopoldo Zunini, an Italian career diplomat, visited most of these rural areas. Although his report on soil fertility, quality of cattle to graze, transport and accommodation for the Italian farmers was extremely positive and enthusiastic, the settlement scheme was not carried out. Again, Western Australia public opinion opposed the creation of an exclusively Italian settlement, possibly caused by a mounting anti Italian sentiment fuelled by the outlined episodes of confrontation between the Labour movement and the cheap labour cost offered by Italian migrants.

Рост общины, 1921-1945

Итальянская миграция в Австралию заметно возросла лишь после введения жестких ограничений на въезд итальянцев в Соединенные Штаты. Более двух миллионов итальянских мигрантов въехали в Соединенные Штаты с начала XX века до начала Первой мировой войны, в то время как в тот же период в Австралию прибыло всего около двенадцати тысяч итальянцев. В 1917 году, когда война все еще продолжалась, Соединенные Штаты приняли Закон об образовании, чтобы ограничить поток иммигрантов, достигший пика в годы, непосредственно предшествовавшие войне, а Канада приняла аналогичное законодательство два года спустя. В 1921 году политика Соединенных Штатов стала еще более строгой с установлением квотной системы, которая ограничила общий прием итальянских иммигрантов в год примерно 41 000 (рассчитано как 3% от числа итальянцев, проживавших в Соединенных Штатах в 1910 году). Более того, в 1924 году показатели, связанные с въездом итальянцев, были сокращены почти до нуля, поскольку они должны были представлять 2% итальянского компонента в Соединенных Штатах в 1890 году. Эти серьезные ограничения привели к тому, что часть значительного послевоенного потока мигрантов из Италии постепенно перенаправилась в Австралию. Тем не менее, представление австралийского общества об итальянских мигрантах не изменилось после того, как оно сформировалось в начале 1900-х годов. По этому поводу Макдональд писал: "Итальянская иммиграция стала крупнейшим движением небританского происхождения после того, как в 1902 году новое федеральное правительство остановило въезд меланезийцев и азиатов. Это поместило итальянцев в нижнюю часть австралийской "расовой тотемической лестницы", сразу выше других южноевропейцев и аборигенов. Объем прибытий, доля поселенцев в общей численности населения Австралии и размер итальянских поселений были незначительны по международным стандартам. Однако в Австралии вызывало тревогу основание пятидесяти итальянских домохозяйств в радиусе 8 км или трудоустройство двадцати итальянцев на работе. "Неполноценность" итальянцев обычно рассматривалась в расистском ключе, а также конкретно с точки зрения угрозы конкуренции с рабочей силой британского происхождения из-за их "примитивного" образа жизни. Такое отношение было распространено и в других англоязычных странах, как сообщил Портер о Канаде. В своем классическом исследовании итальянцев в Северном Квинсленде Дуглас предполагает другие факторы, влияющие на подобные расистские настроения, и приводит краткое изложение парламентских дебатов Содружества 1927 года: "Образ итальянца подпитывался стереотипом южанина, и особенно сицилийца. Независимо от его достоверности, он мог быть применен лишь к меньшинству новоприбывших, поскольку, по оценкам итальянского правительства, две пятых его эмигрантов в Австралию были из Венето, а еще две пятых – из регионов Пьемонт, Ломбардия и Тоскана. Лишь одна пятая часть прибыла из Сицилии и Калабрии". Хотя отношение австралийцев к итальянцам не было дружелюбным, с начала 1920-х годов итальянские мигранты начали прибывать в Австралию в заметном количестве. Если австралийская перепись 1921 года зафиксировала 8135 итальянцев, проживающих в стране, то в течение 1922–1925 годов прибыло еще 15 000 человек, и аналогичное число итальянцев достигло Австралии в период 1926–1930 годов. Наряду с ограничениями на въезд, введенными Соединенными Штатами, еще одним фактором, способствовавшим увеличению итальянской эмиграции в начале 1920-х годов, был подъем фашизма в Италии в 1922 году. Постепенно ряды мигрантов пополнились и небольшим числом политических противников фашизма, в основном крестьян из северных регионов Италии, которые выбрали Австралию в качестве места назначения. В своем исследовании итальянской миграции в Южную Австралию О'Коннор даже сообщает о присутствии в 1926 году в Аделаиде опасного анархиста "подрывного элемента" из деревни Каполивери, на тосканском острове Эльба, по имени Джакомо Ардженти. Беспокойство Бенито Муссолини по поводу высоких показателей эмиграции в середине 1920-х годов побудило фашистское правительство в 1927 году принять решение о прекращении всей миграции в зарубежные страны, за редкими исключениями, касающимися женщин и близких родственников (несовершеннолетних сыновей, незамужних дочерей любого возраста, родителей и незамужних сестер без семьи в Италии), зависящих от проживающих за рубежом. В начале 1920-х годов итальянцы обнаружили, что въехать в Австралию несложно, поскольку визовых требований не было. Закон об изменении иммиграционного законодательства 1924 года запретил въезд мигрантов без письменной гарантии, заверенной спонсором, – "Atto di richiamo" ("Уведомление о вызове"). В этом случае любой мигрант мог прибыть в Австралию бесплатно. Без спонсора требуемая сумма для посадки составляла десять фунтов до 1924 года и сорок фунтов с 1925 года. О'Коннор заявил: "В 1928 году, с увеличением числа прибывающих, было достигнуто "джентльменское соглашение" между Италией и Австралией, которое ограничивало въезд итальянцев не более чем 2% от числа прибывающих британцев, что составляло максимум 3000 итальянцев в год". Итальянский национализм выступал в качестве элемента реакции и защиты от австралийской среды. К началу 1930-х годов даже итальянская дипломатическая деятельность в Австралии – как прямое выражение фашистского правительства – стала более активной и ориентированной на привлечение все большего числа фашистских сторонников среди итальянцев. Мигрантам предлагалось вступить в фашистские политические организации Австралии, посещать фашистские собрания и, в конечном итоге, вернуться в Италию, чтобы согласиться служить в итальянских вооруженных силах как в преддверии итальянской кампании в Эфиопии (1936), так и позже, с началом Второй мировой войны. Итальянцы прибывали в Австралию стабильными потоками на протяжении 1920-х и 1930-х годов, независимо от внутренних и внешних факторов, влияющих на их отъезд или пребывание в Австралии. Условия въезда для итальянских мигрантов стали более строгими в странах, популярных для иммиграции, таких как Соединенные Штаты, а итальянские фашистские власти ужесточили контроль за отъездом мигрантов. В то же время в Австралии отношение к итальянцам оставалось враждебным по отношению к их поселениям и моделям работы. Кроме того, Австралия, как и Соединенные Штаты и большинство западных стран, пострадала от экономической депрессии 1929 года, которая вызвала серьезный спад в последующие годы. В результате были изменены и австралийские законы. Поправки к Закону об ограничении иммиграции 1932 года были более радикальными и направлены на более эффективный контроль за въездом "белых иностранцев" в Австралию. Поправка распространила систему разрешения на посадку на все категории иммигрантов, в то время как ранее она применялась только к иммигрантам с гарантией содержания. Целью было ограничить иммигрантов, конкурирующих на местном рынке труда в ущерб местным безработным. В то же время сохранялась возможность применения диктант-теста в течение пяти лет для ограничения въезда иммигранта, въезд которого нежелателен. Экономическая депрессия спровоцировала новую социальную напряженность, которая вновь переросла в расовую ненависть в 1934 году. В золотодобывающем городе Калгурли, Западная Австралия, австралиец, который высказал клеветнические замечания об итальянцах в отеле, принадлежащем итальянцу, был убит барменом. Этот инцидент вызвал возмущение многих австралийских шахтеров против итальянцев, проживающих в Калгурли, что вылилось в двухдневные беспорядки. Разъяренная толпа шахтеров разрушила и сожгла множество магазинов и частных домов итальянцев и других южноевропейцев в Боулдере и Калгурли и вынудила сотни итальянских мигрантов укрыться в окрестностях. Несмотря на осуждение этого факта в средствах массовой информации, беспорядки не изменили отношение общественности к итальянцам в целом. В 1930-х годах австралийское общество сохраняло представление о культурной неполноценности итальянцев, которое во многом было связано с долгосрочными расовыми представлениями и которое подтверждалось образом жизни мигрантов. Как заметил Бертола в своем исследовании…

Italian migration to Australia increased markedly only after heavy restrictions were placed on Italians' entry to the United States. More than two million Italian migrants entered the United States from the start of the 20th century to the outbreak of the First World War, whereas only about twelve thousand Italians had entered Australia in the same period. In 1917, while war was still on, the United States introduced a Literacy Act to curtail its immigration flow—which had reached a high number in the years immediately before the war—and Canada enacted similar legislation two years later. In 1921, United States policy became even stricter, with the establishment of a quota system that limited the total intake of Italian immigrants in any one year to about 41,000 (calculated as 3% of the number of Italians residing in the United States in 1910). Furthermore, in 1924, the figures related to the entry of Italians were cut almost to zero, as they were meant to represent the 2% of the Italian component in the United States in 1890. Such severe restrictions meant that part of the great post war stream of migrants from Italy was progressively diverted to Australia. Nevertheless, the way Italian migrants were conceived by Australian society was not going to change after its perception had formed in the early 1900s. With respect to this attitude, MacDonald wrote:
"Italian immigration became the largest non British movement after the entry of Melanesians and Asians was stopped by the new federal government in 1902. This put Italians at the bottom of the Australian "racial totem pole", just above other Southern Europeans and Aborigines. The volume of arrivals, the proportion of settlers in the total population of Australia, and the size of Italian agglomerated settlements were trivial by international standards. Yet the establishment of fifty Italian households within a radius of 5 mile (8 km) or the employment of twenty Italians on a job were cause for alarm in Australian eyes, The "inferiority" of Italians was generally seen in racist terms as well as specifically in terms of their threatening to compete with labour of British stock because of their "primitive" way of life". This attitude was also present in other English speaking countries, as Porter reported for Canada. In his classical study of Italians in North Queensland, Douglass suggests other factors affecting such racist attitudes, and reports a summary of the Commonwealth Parliamentary debate of 1927: "The image of the Italian was nourished by the stereotype of the southerner, and particularly the Sicilian. Regardless of its veracity, it could be applied to only a minority of the new arrivals since, by Italian Government estimates, fully two fifths of its emigrants to Australia were from the Veneto and another two fifths were drawn from the Piedmont, Lombardy and Tuscany regions. Only one fifth were from Sicily and Calabria". Although the Australian attitude towards Italians was not friendly, since the early 1920s Italian migrants began to arrive in Australia in notable numbers. While the Australian Census of 1921 recorded 8,135 Italians residing in the country, during the years 1922–1925 another 15,000 arrived and, again, a similar number of Italians reached Australia during the period 1926–1930. Together with the entry restrictions adopted by the United States, another factor that increased Italian emigration in the early 1920s was the rise of Fascism in Italy in 1922. Gradually, the arrays of migrants became formed also by a minor component of political opponents to Fascism, generally peasants of the northern Italian regions, who chose Australia as their destination. In his study on Italian migration to South Australia, O'Connor even reports on the presence, in 1926, in Adelaide of a dangerous anarchist "subversive" from the village of Capoliveri, in the Tuscan Island of Elba, one Giacomo Argenti. The concern of Benito Mussolini about the high emigration figures of the mid 1920s pushed the Fascist government's decision in 1927 to stop all migration to overseas countries, with rarely permitted exceptions, apart from female and minor close relatives (under age sons, unmarried daughters of any age, parents and unmarried sisters without family in Italy) dependent on residents abroad. In the early 1920s Italians had found that it was not difficult to enter Australia, as there were no visa requirements. The Amending Immigration Act of 1924 prohibited the entry of migrants unless they had a written guarantee completed by a sponsor, an Atto di richiamo ('Call notice'). In this case, any migrant could come to Australia free of charge. Without a sponsor, the required landing money was ten pounds until 1924 and forty since 1925. O'Connor stated: "In 1928, as the number of arrivals increased, a 'gentleman's agreement' between Italy and Australia limited the entry of Italians to no more than 2% of British arrivals, amounting to a maximum of 3,000 Italians per year". Italian nationalism acted as an element of reaction and defence to the Australian environment. By the early 1930s, even Italian diplomatic activity in Australia—as a direct expression of the Fascist government—became more incisive and oriented to make more and more Fascist proselytes among Italians. Migrants were invited to become members of the fascist political organisations of Australia, to come to fascist meetings and eventually to return to Italy, to consent to serve in the Italian armed forces, both in view of the Italian war campaign of Ethiopia (1936) and, later, at the outbreak of World War II. Italians had arrived in Australia in consistent numbers all through the 1920s and 1930s, regardless of the internal and external factors affecting either their departure or their stay in Australia. Entry conditions of Italian migrants became stricter in countries of more popular destinations as the United States, and Italian Fascist authorities tightened the departure of migrants. At the same time, in Australia, the attitude towards Italians had been hostile to their settlements and work patterns. In addition, Australia, like the United States and most western countries, was hit by the economic Depression of 1929, which caused a serious recession during the following years. Even Australian legislation was changed consequently. Amendments to the Immigration Restriction Act in 1932 were more drastic and aimed at more effectively controlling the entry of "white aliens" into Australia. The amendment extended the landing permit system to all categories of immigrants, while before was applicable only to immigrants with a maintenance guarantee. The goal was to limit immigrants from competing in the local labour market to the detriment of the local unemployed. At the same time, the power to apply the dictation test was still available for up to five years to restrict the landing of an immigrant whose admission was not desired. The economic depression ignited another social tension which fanned into racial hatred again in 1934. In the gold mining city of Kalgoorlie, Western Australia, an Australian who had expressed defamatory remarks about Italians in an Italian owned hotel was knocked dead by the barman. This accident sparked the resentment of many Australian miners against Italians residing in Kalgoorlie, which culminated in two days of riots. A raging crowd of miners devastated and burnt many shops and private abodes of Italians and other Southern Europeans in Boulder and Kalgoorlie and pushed hundreds of Italian migrants to shelter in the surrounding countryside. Notwithstanding the condemnation of the fact on media, the riots did not modify the attitude of public opinion toward Italians in general. In the 1930s, the Australian community maintained a perception of cultural inferiority of Italians that owed much to longer term racial conceptions and which were confirmed by the lifestyle of the migrants. As observed by Bertola in his study of the riots, racism towards Italians lay in "their apparent willingness to be used in efforts to drive down wages and conditions, and their inability to transcend the boundaries that separated them from the host culture". This was the umpteenth episode that without doubt pushed the notable number of Italians now working and residing in Australia to sympathise with Fascism and devote to the narrow circle of the Italian associations and the close relations of the family. In the late 1930s, a Fascist traveller to Australia so describes the life and work of Italians in the Western Australian mines: È la dura quotidiana fatica del lavoro e la resistenza alle lotte degli Australiani che essi debbono sostenere per il prestigio di essere Italiani di Mussolini. [ ] Gli Italiani formarono quel fronte unico di resistenza che va considerato una delle più belle vittorie del fascismo in terra straniera. Altra cosa è fare gl'Italiani in Italia altra è all'estero, dove chi ti dà da mangiare dimentica che tu lavori per lui, e solo per questo crede di essere padrone delle tue braccia e del tuo spirito. (Italians have to sustain the daily hard work and the resistance to the claims of Australians, to bear the prestige to be Italians of Mussolini. [ ] Italians formed that strong front of resistance, which can be considered one of the best victories of fascism in foreign land. One thing is to form Italians in Italy and another is abroad, where those who feed you forget that you all work for them, and just for this reason they think to be the owners of your arms and spirits). Nevertheless, the Australia Census of 1933 claimed that 26,756 (against the 8,000 of 1921) were born in Italy. Since that year, Italy born residents in Australia began to represent the first non English speaking ethnic group of the country, replacing Germans and Chinese. Notwithstanding, a very high proportion of them (20,064) were male. Many Italian male migrants, who had in fact left Italy for Australia during the late 1920s and early 1930s, were joined by wives, working age sons, daughters, brothers and sisters in the late 1930s. This pattern can be interpreted as a "defence" from both the perceived hostile Australia environment and the political turmoil of pre war Italy. Until the outbreak of World War II, there was a considerable degree of segregation between Italians and Australians. As an additional reaction, a large proportion of Italians in Australia tended to defer naturalisation (which could be granted after a period of five years of residence) until they had finally established their homes in Australia. Consequently, it is not surprising that, with the outbreak of World War II, the Australian opinion of Italian migrants naturally hardened. The entry of Italy into the war was followed by the large scale internment of Italians, especially in Queensland, South Australia and Western Australia. The concern in Queensland was that Italians would somehow join forces with an invading Japanese force and constitute a fifth column. Between 1940 and 1945, most of those who had not been naturalised before the war's outbreak were considered "enemy aliens", and therefore either interned or subjected to close watch, with respect to personal movements and area of employment. There were many cases of Italian Australians who had taken out Australian citizenship also being interned. This was particularly the case in northern Queensland.

21 век

В последние годы в Австралии наблюдается новая волна миграции из Италии, масштабы которой не встречались на протяжении полувека, поскольку тысячи людей покидают Италию из-за экономических трудностей. В 2012–2013 годах в Австралию прибыло более 20 000 итальянцев по временным визам, что превысило число прибывших в 1950–1951 годах во время предыдущего миграционного бума после Второй мировой войны. На федеральных выборах 2022 года был избран Энтони Албанезе, ставший первым премьер-министром Австралии итальянского происхождения. По состоянию на 2020 год Дэвид Крисафулли является лидером оппозиции штата Квинсленд (LNP), а Лия Финокьяро – лидером оппозиции Северной территории (CLP). Оба имеют итальянские корни.

Демография

В переписи населения 2021 года 1 108 364 человека указали итальянское происхождение (как единственное, так и в сочетании с другим происхождением), что составляет 4,4% населения Австралии. По данным переписи населения 2006 года, 162 107 (81,4%) говорят на итальянском языке дома.

Географическое распространение

Итальянцы хорошо представлены в каждом австралийском штате, территории, городе и регионе. По данным переписи 2021 года, штатами с наибольшим числом лиц, указавших итальянское происхождение, были Виктория (384 688), Новый Южный Уэльс (301 829), Квинсленд (152 571), Западная Австралия (137 255) и Южная Австралия (103 914). Большинство австралийских жителей, родившихся в Италии, сейчас сосредоточены в Мельбурне (73 799), Сиднее (44 562), Аделаиде (20 877) и Перте (18 815). В отличие от других групп, число итальянцев, проживающих в Брисбене, относительно невелико, за исключением заметного расселения итальянцев в Северном Квинсленде, как описала Хемпель в своем исследовании о послевоенном расселении итальянских иммигрантов в этом штате. Это обусловлено миграционными моделями, которые итальянцы использовали на ранних этапах своего поселения в Квинсленде в 1910-х, 1920-х и 1930-х годах, когда сахарная промышленность и возможность быстрого заработка привлекали больше "временных" мигрантов в сельскую местность. Напротив, в австралийских городах важную роль в формировании отдельных поселений или групп итальянцев играли итальянская деревня или регион происхождения. Способ распределения "подгруппы" населения по территории имеет значение, поскольку он не только многое может рассказать об образе жизни этой группы, но и важен для планирования обслуживания такого сообщества. Итальянское сообщество имеет очень характерные модели распределения, отличающие его от общей численности населения. Как сообщает Бернли в своем исследовании об адаптации итальянцев в городской Австралии, некоторые итальянские концентрации во внутренних пригородах Карлтона, традиционной "Маленькой Италии" Мельбурна, и Лейхардта, ее аналога в Сиднее, состояли из нескольких групп из географически ограниченных районов Италии. Мигранты с Липарских островов Сицилии и из нескольких общин провинции Виченца сформировали ядро итальянского сообщества Лейхардта, а сицилийцы из провинции Рагуза и коммуны Виццини составили значительный контингент в Брансуике, органе местного самоуправления Мельбурна, где сейчас проживает более 10 000 итальянцев. В меньшем масштабе, но по схожим моделям, с момента первого значительного прибытия итальянцев в 1920-х и 1930-х годах, в Аделаиде, Перте и небольших городах Виктории, Нового Южного Уэльса и Квинсленда сформировались другие крупные итальянские общины. Большинство итальянских мигрантов первого поколения прибыли в Австралию по приглашению близкого родственника или друга, в рамках цепной миграции. В частности, в Западной Австралии, как уже упоминалось, итальянцы начали прибывать в заметном количестве после открытия золота в Восточных золотоносных районах в начале 1890-х годов. Австралийская перепись 1911 года зафиксировала присутствие более 2000 итальянцев в Западной Австралии. Всего за два года до этого итальянский писатель Капра посетил штат и сообщил: "Нынешняя итальянская эмиграция в Австралию незначительна и состоит почти исключительно из рабочих на шахтах и лесорубов на западе и работников сахарного тростника в Квинсленде". Капра подробно описал профессиональное распределение итальянцев. Более двух третей всех итальянцев были заняты либо в шахтах, либо в лесозаготовительной промышленности, связанной с шахтами (около 400 и 800 соответственно), как в золотодобывающих районах Гвалии, Дей Дауна, Куолгарди и Кью, так и в лесах Карраунг и Лейксайд. Остальные итальянские рабочие в основном занимались сельским хозяйством (250) и рыболовством (150). Эта модель занятости итальянцев в Западной Австралии существенно не изменилась с более устойчивым потоком миграции в конце 1920-х и начале 1930-х годов. В течение этих двух десятилетий итальянские мигранты в Австралию продолжали прибывать из северных и центральных горных районов Италии, следуя модели "временной" миграции, которая заставляла их искать работу с потенциально быстрым вознаграждением, как могли предложить горнодобывающая и лесозаготовительная отрасли. Изменения в этих моделях, а также итальянская программа массовой миграции 1950-х и 1960-х годов уже были рассмотрены. Таким образом, различный компонент регионального происхождения итальянцев в Западной Австралии и, впоследствии, с конца 1950-х годов, более сложная географическая структура итальянских мигрантов как в городских, так и в сельских районах штата.

Italians are well represented in every Australian state, territory, town and region. At the 2021 census, states with the largest numbers of persons nominating Italian ancestry were Victoria (384,688), New South Wales (301,829), Queensland (152,571), Western Australia (137,255) and South Australia (103,914). Most Australian residents born in Italy are now concentrated in Melbourne (73,799), Sydney (44,562), Adelaide (20,877) and Perth (18,815). Unlike other groups, the number of Italians residing in Brisbane is relatively few, with the exception of a notable distribution of Italians in Northern Queensland, as Hempel has described in her research on post war settlement of Italian immigrants in this state. This circumstance is a consequence of the migration patterns followed by Italians in the earlier stage of their settlement in Queensland, during the 1910s, 1920s and 1930s, when the sugarcane industry and its related possibility of quick earnings attracted more "temporary" migrants in the countryside. Conversely, in Australian cities, the Italian village or the region of origin have been significant in the formation of separate settlements or neighbourhood groupings of Italians. The way in which a population "subgroup" is distributed across an area is of importance because not only can it tell us a great deal about the pattern of life of that group, but it is also crucial in any planning of service delivering to such a community. The Italian community has very distinctive patterns of distribution that differentiate it from the total population. As Burnley reports in his study on Italian absorption in urban Australia, some Italian concentrations in the inner suburbs of Carlton, the traditional 'Little Italy' of Melbourne, and Leichhardt, its equivalent in Sydney, were made up of several groups from geographically very circumscribed areas of Italy. Migrants from the Lipari Islands of Sicily, and from a few communities of the Province of Vicenza have formed the main Italian community core of Leichhardt, as well as Sicilians from the Province of Ragusa and the Commune of Vizzini have formed a large contingent in Brunswick, a local government authority of Melbourne now containing over 10,000 Italians. On a smaller scale, but through similar patterns, other large communities of Italians were formed, since the first notable arrival of Italians of the 1920s and 1930s, in Adelaide, Perth and in minor cities of Victoria, New South Wales and Queensland. Most first generation Italian migrants came to Australia by the nomination of a close relative or a friend, as forms of chain migration. With particular reference to Western Australia, as previously stated, Italians began to arrive in more notable number after the discovery of gold in the Eastern Goldfields, in the early 1890s. The Australian Census of 1911 records the presence of over 2,000 Italians in Western Australia. Only two years before, the Italian writer Capra had visited the state and reported:
"L'attuale emigrazione italiana in Australia e' poca cosa, e consta quasi esclusivamente di operai per le miniere e pel taglio della legna nella parte occidentale, e di lavoratori della canna da zucchero nel Queensland". (Present Italian migration to Australia is negligible, almost exclusively limited to miners and woodcutters in the western state, and sugarcane cutters in Queensland). Capra details the professional distribution of Italians. Over two thirds all Italians were employed either in mines or in the mine related woodcutting industry (respectively about 400 and 800), both in the gold districts of Gwalia, Day Down, Coolgardie and Cue, and the forests of Karrawong and Lakeside. The remaining Italian workers were mainly involved in farming (250) and fishing (150). This work pattern of Italians in Western Australia did not change much with the more consistent migration flow of the late 1920s and early 1930s. During these two decades, Italian migrants to Australia continued to come from the north and central mountain areas of Italy, thus following a pattern of "temporary" migration that pushed them to look for jobs with potential quick remuneration, as mining and woodcutting could offer. Changes in such patterns, together with the Italian mass migration program of the 1950s and 1960s, have already been examined. Hence, the different component of regional origin of Italians in Western Australia and, subsequently, since the late 1950s, a more composite geographical distribution of Italian migrants in both urban and rural areas of the state.

Происхождение

В период с 1947 по 1971 год в Австралии родилось 289 476 человек итальянского происхождения, и большинство итальянских мигрантов прибыло из Сицилии, Калабрии и Венето, поселившись в крупных городах.

Возвращение

Итальянские австралийцы демонстрируют низкий уровень реэмиграции в Италию. В декабре 2001 года Департамент иностранных дел оценил количество австралийских граждан, проживающих в Италии, в 30 000 человек. Вероятно, это в основном итальянские эмигранты, вернувшиеся в Италию и получившие австралийское гражданство, а также их дети, являющиеся итальянскими австралийцами.