Введение

Немецко-американский израильский раввин и ученый Элиезер Берковиц (8 сентября 1908 года, Надьварад, Австро-Венгрия – 20 августа 1992 года, Иерусалим) был раввином, теологом и педагогом в традиции ортодоксального иудаизма.

Жизнь

Берковиц получил раввинское образование сначала у раввина Акивы Гласнера, сына раввина Моше Шмуэля Гласнера, Дор Ревии, включая получение смхи, а затем в Раввинской семинарии Хильдесхаймера в Берлине как ученик раввина Иехиеля Вайнберга, выдающегося знатока еврейского права, и получил степень доктора философии в Берлинском университете. Он служил раввином в Берлине (1934–1939), в Лидсе (Англия) (1940–1946), в Сиднее (Австралия) (1946–1950) и в Бостоне (1950–1958). В 1958 году он стал председателем кафедры еврейской философии Еврейского теологического колледжа в Скоки. В возрасте 67 лет он и его семья иммигрировали в Израиль в 1976 году, где он преподавал и читал лекции до своей смерти в 1992 году. Берковиц написал 19 книг на английском, иврите и немецком языках и активно выступал с лекциями на этих языках. Его труды посвящены фундаментальным вопросам веры, духовности и закона в творческом взаимодействии религии и современности, с особым вниманием к халахе в Государстве Израиль и к вопросам халахи, касающимся брака и положения женщин. Его учение по сути представляет собой философию морали и истории для современного общества.

Философия

Ядром его теологии является встреча как реальная встреча Бога и человека на горе Синай. Эта встреча парадоксальна, поскольку она превосходит человеческое понимание, но при этом демонстрирует заботу Бога о человеке. Он учит, что как только человек осознает заботу Бога о себе, он способен действовать в поисках смысла, нести ответственность за свои поступки и поступать справедливо по отношению к другим. Это подразумевает соблюдение заповедей, этическое отношение к ближним и создание Государства Израиль. Из "Парадокса встречи" в книге "Бог, человек и история" (1965):

Берковиц также утверждал, что Бог должен быть действующим субъектом, независимым от человека, в отличие от пантеистических или пантеистических представлений о том, что "все есть в Боге" или "Бог есть во всем". По мнению Берковица, подобные представления полностью противоречат основам еврейской веры. Для существования каких-либо религиозных отношений необходимо, по крайней мере, разделение между человеком и Богом. Следовательно, концепции "мистического единения" должны быть категорически отвергнуты.

Философия Холокоста

После Холокоста Берковиц утверждал, что «отсутствие» Бога в нацистской Германии следует объяснить классической концепцией хестер паним, «скрытие божественного лица». Берковиц полагал, что для того, чтобы Бог сохранил Свое уважение и заботу о человечестве в целом, Ему необходимо было отстраниться и позволить людям – даже самым жестоким и злобным – осуществлять свою свободную волю. В связи с этой автономией на людей возлагается огромная ответственность. Из-за роли христианства в Холокосте Берковиц отверг межрелигиозный диалог с христианами. Тем не менее, Берковиц подчеркивал важность общей человеческой основы: «Люди должны относиться друг к другу с уважением и дорожить друг другом независимо от богословских дискуссий, библейских исследований и независимо от того, что они думают о религии друг друга. Я свободен отвергать любую религию как мистификацию, если я так считаю; но я обязан уважать достоинство каждого человека, независимо от моего мнения о его религии. Человечеству необходимо не межрелигиозное взаимопонимание, а межчеловеческое – понимание, основанное на нашей общей человечности и полностью независимое от какой-либо потребности в общих религиозных убеждениях и теологических принципах». («Иудаизм в постхристианскую эпоху», Judaism 15:1, Зима 1966, с. 82)

Теория халахи и халахические изменения, устный закон (Тора Шебеал Пех)

По мнению Берковица, халаха определяется (1) приоритетом этики в системе ценностей иудаизма, как это отражено во всем спектре еврейской священной литературы, (2) здравым смыслом, (3) мудростью разумного и достижимого в свете реальности. В книге «Не на небесах» он утверждает, что «в духовной сфере ничто не терпит принуждения». Однако, «автономия вырождается в то, что каждый поступает по-своему. Результатом становится социальный и международный упадок» (с. 83). Берковиц считает, что иудаизм и халаха неразрывно связаны, и именно халаха и наше отношение к ней сформировали иудаизм. «Через халаху Слово, данное на Синае, стало образом жизни еврейского народа на протяжении истории» (с. 84). Поэтому он видит нормативную роль халахи даже в современном мире: «Никогда не было большей потребности в творческой мудрости халахи, заключающейся в применении Торы к повседневным реалиям человеческого существования, чем сейчас» (с. 2). С этим связано видение раввина Берковица устного закона (Тора Шебеал Пех) – традиционного еврейского понимания устного объяснения Торы, данного на Синае вместе с письменной Торой. Эта устная Тора включает в себя как явные толкования определенных законов Пятикнижия, так и общие методы раввинской экзегезы. По мнению Берковица, устный закон был передан устно, чтобы обеспечить максимальную гибкость, предоставляя раввинам каждого поколения возможность решать вопросы, возникающие в новых ситуациях и обстоятельствах, и даже пересматривать решения предыдущих поколений. Когда устный закон был записан (преимущественно в Мишне и Талмуде), раввины восприняли это как катастрофическое, беспрецедентное и вызывающее споры событие, поскольку это уничтожило значительную часть гибкости, присущей его природе; запись зафиксировала решения, сделав их не подлежащими пересмотру. Это было необходимо для предотвращения забвения из-за бедствий, вызванных римским правлением и изгнанием, но это потребовало определенной цены. Кроме того, раввин Берковиц рассматривал сионизм как средство возродить в еврейском народе то, что было утрачено с записью устного закона.

Женщины в еврейском законе

Берковиц критиковал недостаток прав, которыми обладает замужняя еврейка по отношению к мужу в вопросах брака и развода. Раввин, профессор Давид Хартман, в мартовской лекции 2009 года о Берковице отметил, что Берковиц глубоко беспокоился об отношении к женщинам в еврейской жизни, законе и практике. Он подтверждал равноправие женщин и мужчин в институте еврейского брака, но никогда не выступал за отмену существующего еврейского законодательства. Берковиц призывал еврейские юридические органы проявить этическую смелость и реализовать на практике то, что уже существует в теории. Он был значительным источником вдохновения для многих традиционных еврейских женщин, стремившихся к более справедливому положению в рамках еврейского закона.