Введение
Американский правовед Джек М. Балкин (род. 13 августа 1956 года) — американский правовед. Он является профессором конституционного права и права, касающегося Первой поправки, в Йельской школе права. Балкин — основатель и директор Йельского проекта по информационному обществу (Yale Information Society Project, ISP), исследовательского центра, целью которого является "изучение влияния Интернета, телекоммуникаций и новых информационных технологий на право и общество". Он также руководит программой "Право и СМИ" при поддержке фонда "Кнайт" и Институтом Абрамса по вопросам свободы выражения мнений в Йельской школе права. Балкин ведет юридический блог Balkinization и является корреспондентом The Atlantic. Он специалист в области конституционного права и права, касающегося Первой поправки. Помимо научной деятельности, он написал книгу о мемах и культурной эволюции, а также перевёл и сопроводил комментариями древнекитайскую "Книгу Перемен", или "И Цзин".
Jack M. Balkin (born August 13, 1956) is an American legal scholar. He is the Knight Professor of Constitutional Law and the First Amendment at Yale Law School. Balkin is the founder and director of the Yale Information Society Project (ISP), a research center whose mission is "to study the implications of the Internet, telecommunications, and the new information technologies for law and society." He also directs the Knight Law and Media Program and the Abrams Institute for Free Expression at Yale Law School. Balkin publishes a legal blog, Balkinization, and is also a correspondent for The Atlantic. He is a scholar of Constitutional and First Amendment law. In addition to his work as a legal scholar, he has also written a book on memes and cultural evolution and has translated and written a commentary on the ancient Chinese Book of Changes, or I Ching.
Биография
Родился в Канзас-Сити, штат Миссури. Балкин получил степени бакалавра и доктора юриспруденции в Гарвардском университете и степень доктора философии по философии в Кембриджском университете. Он проходил стажировку у судьи Кэролин Динин Кинг в апелляционном суде пятого округа. С 1982 по 1984 год работал помощником юриста по судебным делам в нью-йоркской юридической фирме Cravath, Swaine & Moore. Преподавал в Университете Миссури в Канзас-Сити с 1984 по 1988 год и в Университете Техаса с 1988 по 1994 год. В 1994 году присоединился к преподавательскому составу Йельского университета. Также преподавал в Гарвардском университете, Нью-Йоркском университете, Тель-Авивском университете и Королевском колледже (Queen Mary College) Лондонского университета. В 2005 году был избран членом Американской академии искусств и наук, а в 2020 году – членом Американского института права.
Меметики, идеология и трансцендентность
В книге Балкина "Культурное программное обеспечение: теория идеологии" (1998) утверждалось, что идеологию можно объяснить в терминах мемов и процессов культурной эволюции. Он доказывал, что идеология является результатом "культурного программного обеспечения", то есть инструментов познания, которые становятся частью человека и формируются в процессе эволюции и распространения мемов. Одновременно с этим, Балкин утверждал, что любой идеологический и моральный анализ подразумевает наличие трансцендентного идеала истины и "трансцендентной ценности справедливости". Подобно Т. К. Сёну, он полагал, что трансцендентная идея справедливости – хотя и не достижима в совершенстве и неизбежно "неопределенна" – лежит в основе политического дискурса и политической убедительности.
Идеологический дрейф, противоположности и юридическая семиотика
Балкин ввел термин «идеологический дрейф» для описания явления, при котором идеи и концепции меняют свою политическую окраску по мере внедрения в новые социальные и политические контексты с течением времени. Вместе с Дунканом Кеннеди Балкин развивал область юридической семиотики. Юридическая семиотика демонстрирует, как в юридических аргументах используются повторяющиеся тропы или топосы, которые взаимодействуют друг с другом, а их противопоставление воспроизводится на разных уровнях детализации доктрины по мере эволюции правовых доктрин. Таким образом, Балкин утверждал, что юридический аргумент обладает самоподобной «кристаллической» или фрактальной структурой. Балкин использовал деконструкцию и смежные литературные теории, чтобы показать, что юридическое мышление структурировано посредством «вложенных оппозиций» – противоположных идей или концепций, которые со временем перетекают друг в друга или иным образом неожиданно зависят друг от друга. Хотя он опирается на литературную теорию в своих исследованиях юридической риторики, Балкин и его постоянный соавтор Санфорд Левинсон утверждают, что закон лучше всего сравнивать не с литературой, а с исполнительскими искусствами, такими как музыка и театр.
Партизанское укрепление
Балкин и Левинсон утверждают, что конституционные революции в судебной доктрине происходят посредством процесса, называемого партийным закреплением. Партия, контролирующая Белый дом, может укомплектовать федеральные суды новыми судьями и судьями Верховного суда, придерживающимися взглядов на ключевые конституционные вопросы, примерно соответствующих взглядам президента. Это смещает медианного судью в Верховном суде и меняет состав нижестоящих федеральных судов, что, в свою очередь, со временем влияет на конституционную доктрину. Если за относительно короткий период времени назначается достаточное количество новых судей, изменения происходят быстрее, что приводит к конституционной революции. Например, конституционная революция произошла после «Нового курса», поскольку Франклину Рузвельту удалось назначить восемь новых судей Верховного суда в период с 1937 по 1941 год. Теория Балкина и Левинсона контрастирует с теорией конституционных моментов Брюса Акермана, который утверждает, что конституционные революции происходят в результате осознанных актов демократической мобилизации, устанавливающих новые стандарты политической легитимности. Балкин и Левинсон рассматривают партийное закрепление как в некоторой степени демократическое, но несовершенное; оно не гарантирует ни легитимного, ни верного конституционного толкования.
Конституционное толкование
Конституционная теория Балкина, разработанная в его книге 2011 года "Живой оригинализм", сочетает в себе принципы оригинализма и живого конституционализма. Он утверждает, что при правильном понимании между этими подходами нет противоречий. Интерпретаторы должны придерживаться первоначального значения конституционного текста, но не его первоначального предполагаемого применения; следовательно, значительная часть конституционной интерпретации фактически представляет собой конституционное толкование и формирование государства всеми тремя ветвями власти. "Оригинализм рамок" Балкина рассматривает Конституцию как изначальную основу для управления, которая запускает политические процессы и делает их возможными; эта основа должна постепенно дополняться посредством конституционного толкования и формирования государства. Этот процесс расширения и развития Конституции и есть живой конституционализм.
Конституционная гниль
Балкин использует термин «конституционное разложение», чтобы описать процесс, в ходе которого демократии становятся менее восприимчивыми к воле народа и менее привержены общественному благу с течением времени. Конституционное разложение происходит из-за (1) растущего неравенства доходов и богатства; (2) усиления политической поляризации и племенного разделения; (3) утраты доверия между представителями разных партий и между обществом и устоявшимися институтами; и (4) политических катастроф, демонстрирующих некомпетентность и/или недоверие к государственным должностным лицам. Балкин утверждает, что отцы-основатели Конституции США считали, что все республики со временем приходят в упадок, и они разработали Конституцию таким образом, чтобы она могла выдерживать периоды конституционного разложения в надежде на последующее возрождение республиканских институтов. Многие особенности Конституции, включая эшелонированные сроки полномочий президента, Палаты представителей и Сената, разделение властей, федерализм и независимую судебную систему, являются формами «республиканской страховки», предназначенными для достижения этой цели. Балкин различает конституционное разложение и конституционный кризис. Конституционный кризис – это период, когда люди обоснованно полагают, что конституционные институты находятся на грани краха или уже потерпели крах. Поскольку ключевая цель конституций – сделать политику возможной, они терпят неудачу, когда люди перестают бороться за власть в рамках, установленных конституцией. Это может привести к политическому параличу, гражданской войне, восстаниям, сецессии или попыткам государственного переворота. Хотя эти две концепции – кризис и разложение – различны, Балкин утверждает, что запущенная форма конституционного разложения может спровоцировать конституционный кризис.
Конституционный кризис
Балкин и Левинсон предлагают типологию конституционных кризисов. В кризисах первого типа политические деятели публично заявляют об отказе соблюдать конституцию и не подчиняются прямым судебным предписаниям. В кризисах второго типа верность конституции приводит к катастрофическим последствиям, поскольку люди полагают, что Конституция препятствует их действиям или считают, что она не предусматривает возникновение определенной ситуации, что приводит к параличу и катастрофе. В кризисах третьего типа разногласия относительно смысла конституции настолько велики, что стороны прибегают к гражданской войне, отделению или восстанию. Балкин и Левинсон полагают, что подлинные конституционные кризисы в американской истории редки, хотя политические кризисы возникают часто. Мерилом успешности конституции является ее способность эффективно управлять и разрешать политические кризисы в рамках установленных ею правил.
Конституционные циклы
Балкин утверждает, что конституционная система Америки развивается в результате взаимодействия трех циклов: подъема и падения доминирующих политических партий, нарастания и спада политической поляризации, а также смены периодов конституционного разложения и конституционного возрождения. Балкин объясняет, что американская политика кажется особенно обостренной, поскольку Америка приближается к концу длительного политического господства Республиканской партии, находится на пике продолжительного цикла политической поляризации и переживает глубокий кризис конституционных основ. Балкин утверждает, что Америка вступила во Вторую золотую эпоху и предсказывает постепенный переход к новой прогрессивной эпохе.
Свобода слова и демократическая культура
В работе Балкина, посвященной Первой поправке, утверждается, что целью принципа свободы слова является содействие тому, что он называет демократической культурой. Идея демократической культуры шире, чем забота о демократическом обсуждении или демократическом самоуправлении, и подчеркивает индивидуальную свободу, культурное участие и взаимное влияние. Демократическая культура – это та, в которой обычные люди могут участвовать в формах культуры, которые, в свою очередь, помогают формировать их как личностей. Балкин утверждает, что свобода слова в Интернете характеризуется двумя особенностями: «обходом» медиа-посредников и «присоединением» – неисключительным присвоением культурного контента, который смешивается с другими источниками для создания новых форм культуры. Эти отличительные черты интернет-речи, по его мнению, на самом деле являются особенностями речи в целом и, следовательно, приводят к акценту на демократическом участии в культуре. Балкин утверждает, что защита свободы слова в цифровую эпоху будет все больше опираться не на судебные прецеденты, основанные на Первой поправке, а на законодательство, административное регулирование и технологический дизайн. Он утверждает, что мы отошли от традиционной дуалистической модели свободы выражения, в которой национальные государства регулировали речь своих граждан. Вместо этого цифровая речь предполагает плюралистическую модель. В плюралистической модели территориальные правительства продолжают напрямую регулировать речь. Но они также пытаются принудить или привлечь владельцев цифровой инфраструктуры к регулированию речи других. Это – «новый подход» к регулированию речи. Владельцы цифровой инфраструктуры, и особенно компании социальных сетей, теперь выступают в качестве частных регуляторов речевых сообществ, создавая и обеспечивая соблюдение различных правил и норм сообществ, которыми они управляют. Наконец, конечные пользователи, организации гражданского общества, хакеры и другие частные лица постоянно оказывают давление на компании, владеющие цифровой инфраструктурой, чтобы они регулировали речь определенным образом и не регулировали ее в других случаях. Эта треугольная борьба – а не традиционная дуалистическая модель, в которой государства регулируют речь частных лиц – определяет практическую возможность высказываться в алгоритмическом обществе.
Национальное государство надзора
В эссе 2006 года, написанном совместно с Левинсоном, и в статье 2008 года Балкин обсуждает возникновение «Национального государства слежки», которое использует сбор, систематизацию и анализ информации для управления. Национальное государство слежки – естественный побочный эффект технологического развития и потребностей в государственных услугах. Балкин утверждает, что «вопрос не в том, будет ли у нас государство слежки в будущем, а каким оно будет». Балкин различает две модели: авторитарное информационное государство и демократическое информационное государство. Авторитарные информационные государства – бережливы и ненасытны в отношении информации: они собирают как можно больше данных и сопротивляются их распространению или раскрытию своей деятельности. Демократические информационные государства – ценители и благотворители информации: они собирают только необходимое, производят информацию для граждан и делятся ею с ними, а также обеспечивают демократическую подотчетность своей деятельности. Демократические информационные государства также уничтожают собранную правительством информацию, когда она больше не требуется. На практике, значительная часть защиты частной жизни была обусловлена тем, что люди забывали о произошедшем. Но в цифровую эпоху ничто не забывается, поэтому необходимо обязательное удаление результатов правительственной слежки. По мере роста государства слежки, по мнению Балкина, необходимы новые гарантии гражданских свобод, как это было необходимо с развитием административного государства после «Нового курса» и государства национальной безопасности после Второй мировой войны. Исполнительная власть должна быть реорганизована с внутренними системами сдержек и противовесов для самоконтроля, отчётности о своей деятельности и предотвращения злоупотреблений. Наконец, необходимо использовать технологии для записи действий должностных лиц и выявления признаков злоупотреблений со стороны правительства: «Лучший способ контролировать наблюдателей – это наблюдать за ними».
Информационные фидуциары, робототехника и искусственный интеллект
Балкин ввёл термин «информационный фидуциар», чтобы описать юридические и этические обязательства цифровых предприятий и компаний социальных сетей. Он утверждает, что люди должны доверять и зависеть от определённых цифровых предприятий и компаний социальных сетей, и особенно уязвимы перед ними. Поэтому цифровая эпоха породила новый вид фидуциарных обязательств, аналогичных тем, которые закон возлагает на управляющих денежными средствами и на специалистов, таких как врачи, юристы и бухгалтеры. Балкин утверждает, что информационные фидуциары должны действовать добросовестно по отношению к своим конечным пользователям. Они должны уважать конфиденциальность конечных пользователей и не должны их манипулировать. Те, кто разрабатывает и использует роботов, агентов искусственного интеллекта и алгоритмы, также могут выступать в качестве информационных фидуциаров по отношению к своим клиентам и конечным пользователям. Кроме того, фирмы не должны заниматься «алгоритмическим вредительством»: использовать цифровые идентификаторы людей для дискриминации и манипулирования ими, а также перекладывать издержки алгоритмического принятия решений на широкую общественность. Балкин утверждает, что обязанности информационных фидуциаров и запрет на алгоритмическое вредительство являются частью новых законов робототехники. В отличие от знаменитых трёх законов робототехники Азимова, эти законы направлены не на роботов, а на людей и организации, которые их проектируют, владеют и эксплуатируют. Балкин утверждает, что технологии робототехники и искусственного интеллекта опосредуют отношения власти между различными группами людей; поэтому законодательство должно быть сосредоточено на регулировании людей, фирм и социальных групп, использующих роботов и искусственный интеллект, в той же степени, как и самих технологий.
Статьи в журналах
Верди, высокая до, 91 Tex. L. Rev. 1687 (2013) Pdf.
Pdf.