Спрингфилдский расовый погром 1908 года

Введение

Конфликт в Спрингфилде, Иллинойс

Спрингфилдский расовый погром 1908 года состоял из актов массового расового насилия, совершённых против афроамериканцев толпой, насчитывавшей около 5000 белых американцев и европейских иммигрантов в Спрингфилде, штат Иллинойс, в период с 14 по 16 августа 1908 года. Два чернокожих мужчины были арестованы по подозрению в изнасиловании, попытке изнасилования и убийстве. Предполагаемыми жертвами были две молодые белые женщины и отец одной из них. Когда толпа, намеревавшаяся линчевать этих мужчин, узнала, что шериф перевёл их из города, белые в ярости разбрелись по черным районам, убивая афроамериканцев на улицах и разрушая их дома и предприятия. Для подавления беспорядков был вызван штатский ополченцы. Считается, что погром, судебные процессы и их последствия являются одним из наиболее хорошо задокументированных примеров сложного переплетения расы, класса и системы уголовного правосудия в Соединенных Штатах. В 2008 году в репортаже NPR, посвящённом столетию расового погрома, отмечалось, что сам факт его произошедшего в северном штате, в частности в «Земле Линкольна», демонстрирует, что с афроамериканцами плохо обращались по всей стране, а не только на Юге, и описывал это событие как отражение истории расовых отношений в Америке. В результате погрома погибло по меньшей мере 17 человек: девять афроамериканцев и восемь белых, связанных с толпой, шесть из которых погибли в перестрелке или от рук ополченцев, а двое покончили жизнь самоубийством. Десятилетиями ошибочно сообщалось, что за гибель белых несло только ополчение, и что число погибших среди белых превысило число погибших афроамериканцев. Ущерб, нанесённый личному имуществу, в основном афроамериканцам, составил более 150 000 долларов (примерно 4 миллиона долларов в 2018 году), поскольку были разрушены десятки домов и предприятий, принадлежащих афроамериканцам, а также три предприятия, принадлежащих белым, подозреваемым в симпатиях к афроамериканцам. В результате погрома многие афроамериканцы покинули Спрингфилд, однако точное число тех, кто уехал навсегда, неизвестно. Хотя в последующие месяцы было вынесено более 100 обвинительных заключений, связанных с погромом, и некоторые признали себя виновными в незначительных нарушениях, только один предполагаемый участник погрома предстал перед судом и был осуждён за менее тяжкие преступления. Из двух обвиняемых афроамериканцев, которые первоначально были целью линчевания, один был в конечном итоге осуждён и повешен, а другой освобождён. В 2008 году, в преддверии 100-летия со дня погрома, город Спрингфилд установил исторические таблички и памятную статую. Погром стал катализатором для создания Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (NAACP), организованной для защиты гражданских прав афроамериканцев.

The Springfield race riot of 1908 consisted of events of mass racial violence committed against African Americans by a mob of about 5,000 white Americans and European immigrants in Springfield, Illinois, between August 14 and 16, 1908. Two black men had been arrested as suspects in a rape, and attempted rape and murder. The alleged victims were two young white women and the father of one of them. When a mob seeking to lynch the men discovered the sheriff had transferred them out of the city, the whites furiously spread out to attack black neighborhoods, murdered black citizens on the streets, and destroyed black businesses and homes. The state militia was called out to quell the rioting. The riot, trials and aftermath are said to be one of the most well documented examples of the complex intersection of race, class, and criminal justice in the United States. In 2008 an NPR report on the centenary of the race riot said that the fact of its taking place in a Northern state, specifically in "The Land of Lincoln", demonstrated that black people were mistreated across the country, not just in the South, and described the event as a proxy for the story of race in America. At least 17 people died as a result of the riot: nine black residents, and eight white residents who were associated with the mob, six of whom were killed by crossfire or state militias and two who died by suicide. It was misreported for decades that only militia were responsible for white deaths and that more whites than black people had died. Personal and property damages, suffered overwhelmingly by black people, amounted to more than $150,000 (approximately $4 million in 2018), as dozens of black homes and businesses were destroyed, as well as three white owned businesses of suspected black sympathizers. As a result of the rioting, numerous black people left Springfield, but it is unclear how many moved away permanently. Although in the following months over 100 riot related indictments were issued and some pleaded guilty to minor violations, only one alleged rioter went to trial and conviction for lesser offenses. Of the two accused black men, who were the initial focus of the lynch mob, one was eventually tried, convicted and hanged, the other was set free. Near the 100th anniversary in 2008, the City of Springfield erected historical markers and a memorial statue. The riot was a catalyst for the formation of the National Association for the Advancement of Colored People (NAACP), organized to work on civil rights for African Americans.

Предыстория

В 1908 году Спрингфилд являлся транспортным узлом, соединенным железнодорожным сообщением с другими крупными городами, такими как Индианаполис, Луисвилл и Канзас-Сити, и другими. Иллинойс часто рассматривается как микрокосм США, а Спрингфилд, население которого в то время составляло около 45 000 человек, преимущественно рабочего класса, описывался как типичное американское сообщество.

Экономика

В июле 1908 года США выходили из паники 1907 года, которая разразилась в период продолжительной экономической рецессии с мая 1907 года по июнь 1908 года. Эта рецессия привела к приостановке банками наличных расчетов, прекращению кредитования и падению фондового рынка, что вызвало значительные экономические потрясения. Промышленное производство сократилось, и этот период ознаменовался вторым по величине количеством банкротств на тот момент, при этом денежный объем увеличился почти на 50 процентов. Производство упало более чем на 10 процентов, цены на товары снизились более чем на 20 процентов, импорт сократился более чем на 25 процентов, а безработица, которая до паники составляла менее 3 процентов, выросла до 8 процентов, что привело к жесткой конкуренции за рабочие места. Для сравнения, в соседних штатах Айова и Миссури, население которых составляло 40 и 60 процентов от населения Иллинойса (5,5 миллиона человек), насчитывалось 2000 и 43 тысячи безработных мужчин соответственно. До паники в США ежегодно прибывало более миллиона иммигрантов в течение двух предыдущих лет. Однако после паники темпы прибытия начали снижаться почти на 40 процентов. Благодаря своей зависимости от шахт, железных дорог и индустрии развлечений, такой как салуны, Спрингфилд в значительной степени избежал серьезных последствий рецессии. Тем не менее, город не смог полностью избежать экономического спада в регионе, включая новую политику в отношении алкоголя, принятую в 1908 году, которая внезапно лишила работы сотрудников почти 2000 баров по всему штату, включая 20 процентов салунов в округе Сангамон. После того, как в декабре 1907 года железная дорога Illinois Central начала политику "сокращения расходов", среди железнодорожников нарастало недовольство. Например, к марту 1908 года рабочая неделя мужчин в близлежащем Клинтоне сократилась с семи до четырех дней. В том же месяце железная дорога также начала оптимизировать штатное расписание для дальнейшего сокращения расходов, что привело к понижению многих сотрудников на более низкие должности, что особенно затронуло молодых рабочих. Среди шахтеров Спрингфилда также царила неопределенность на местном и национальном уровнях. В ноябре 1907 года 4000 шахтеров в Дэнвилле объявили забастовку, когда операторы угольных шахт прекратили выплачивать зарплату наличными и начали выдавать чеки. Пять месяцев спустя, 1 апреля 1908 года, шахтеры Спрингфилда почти присоединились к 250 000 шахтеров по всей стране, которые вышли на забастовку после истечения срока действия их контрактов, а операторы угольных шахт не проявили "никакого желания" заключать новые соглашения с профсоюзом. Впоследствии 60 000 шахтеров из Иллинойса "объявили войну" операторам угольных шахт. Эти беспорядки привели к закрытию шахт в Иллинойсе на месяц, что оказало значительное негативное влияние на грузовые перевозки железных дорог, поскольку угольные вагоны простаивали в это время. Отсутствие движения угля также повлияло на дорожных рабочих, которые не могли ремонтировать дороги без угля. Примерно в то же время шахтеры в соседнем Декатуре проголосовали за забастовку, и 8 июня 1908 года около 500 шахтеров прекратили две отдельные забастовки на шахтах Поуни и Пана из-за условий труда. В конечном итоге, эти события создали в Спрингфилде рабочую силу, где большинство работников имели работу, но их заработная плата снижалась, стабильность работы была под угрозой, а уважение к работникам, казалось, уменьшалось. В окружающих округах перспективы трудоустройства были аналогичными или хуже, а структура рабочей силы была менее разнообразной.

In July 1908, the US was pulling itself out of the Panic of 1907, which occurred during a lengthy economic contraction between May 1907 and June 1908. This contraction led to suspension of cash payments by banks, a halt in lending, and a fall in the stock market, all resulting in significant economic disruption. Industrial production dropped, and the period saw the second highest volume of bankruptcies to that date, with the dollar volume increasing nearly 50 percent. Production fell over 10 percent, commodity prices dropped by more than 20 percent, imports fell by over 25 percent, and unemployment, which had been less than 3 percent prior to the panic, increased to 8 percent, resulting in fierce job competition. Comparatively, neighboring Iowa and Missouri, which had populations that were 40 percent and 60 percent of Illinois' (5.5 million), had 2,000 and 43,000 unemployed men, respectively. Prior to the Panic, over one million immigrants had arrived in the U. S. during each of the previous two years. However, after the Panic, the rate of arrival began declining by nearly 40 percent. Due to its dependence on mines, railroad, and vice industries, such as saloons, Springfield was largely insulated from much of the contraction. However, the city still could not escape the economic downturn of the region, including new alcohol policies passed in 1908 that would suddenly put the employees at nearly 2,000 bars across the state out of work, including 20 percent of the saloons across Sangamon County. There was growing unrest among railroad workers after the Illinois Central Railroad began a "retrenchment" (cost cutting) policy in December 1907. For example, men in nearby Clinton saw their work week drop from seven to four days a week by March 1908. That same month, the railroad also began streamlining positions to further cut expenses, which caused many to be "bumped down" to lower jobs, affecting younger workers. There was also uncertainty amongst Springfield's miners at the local and national level. In November 1907, 4,000 miners in Danville went on strike when coal operators stopped paying workers in cash and began issuing checks. Five months later, on April 1, 1908, Springfield's miners were nearly part of the 250,000 miners across the country who went on strike after their contracts expired and coal operators showed "no inclination" to make new contracts with the union. Illinois' 60,000 miners subsequently "declared war" against coal operators. The unrest led to the shut down of Illinois' mines for a month, which had a significant negative impact on the freight business for the railroads as coal cars sat idle during that time. The lack of coal movement also impacted road workers, who could not pave the roads without the coal. Around the same time, miners in neighboring Decatur voted to go on strike and, on June 8, 1908, roughly 500 miners called off two separate strikes, at the Pawnee and Pana mines, over work conditions. Ultimately, these events created a Springfield workforce where workers by and large had jobs, but the earning power of those jobs was being diminished, the security of those jobs was laced with uncertainty, and the respect paid to those who held those jobs was seemingly being diminished. In surrounding counties the job prospects were similar or worse and the workforce was less diverse.

Иммигранты и раса

Когда Реконструкция подошла к концу, в период с 1870 по 1890 год, в Соединенных Штатах произошел значительный прирост населения. Между 1890 и 1908 годами быстрая индустриализация и урбанизация привели в страну миллионы европейских иммигрантов. Прибывшие обычно проходили через остров Эллис, а затем направлялись в города, где уже обосновались их родственники, расширяя этнические общины по всей стране. Спрингфилд, быстрорастущий промышленный центр, был одним из таких городов. На рубеже веков население Спрингфилда составляло около 35 000 человек и продолжало расти. В 1900 году иммигрантское население, которое до 1890 года росло лишь на 0,15% в год и оставалось примерно на уровне 4500 человек, начало увеличиваться на 4% в год – прирост в 300 000%. Белые американцы становились все более негативно настроенными, испытывали страх и ксенофобию по отношению к иммигрантам, которых считали биологически неполноценными, культурно и религиозно чуждыми и в целом не соответствующими стандартам, склонными к грязи, лени и насилию. В расовой иерархии страны европейские иммигранты находились ниже белых, но выше афроамериканцев, отбиваясь от уничижительных этнических оскорблений, таких как "Ханки" (венгры), "Гвинея" (итальянцы) и "Полак" (поляки):

"Чуждый в своих мыслях, гротескный в образе жизни, бережливый и трудолюбивый поляк – заметная фигура. Медленно обучающийся даже простому английскому языку, неспособный выразить на нем какие-либо абстрактные идеи, можно лишь предполагать его внутреннюю жизнь и мировоззрение. Его роль в драме конфликтующих рас имеет, таким образом, тихий, пантомимический эффект." | New England Magazine, 1904

Такое отношение ставило перед новыми иммигрантами выбор – бороться за то, чтобы стать социально "белыми", или объединиться с политически и экономически обездоленными афроамериканцами. В атмосфере, где иммигранты слышали заявления вроде "Один белый человек равен двум или трем итальянцам", и где белые подавали иски против членов своей семьи, подозреваемых в "загрязнении" кровью афроамериканцев, иммигранты стремились стать "белыми":

"В стране, где различие между белым и черным человеком рассматривается как различие в ценности, а не только в этнической принадлежности, отрицать белизну итальянца – не комплимент." | Роберт Ф. Фоерстер, экономист, 1919

"Америка – это не плавильный котел. Это кипящий котел для этнических американцев, которые чувствуют, что их политически ухаживают и юридически вымогают как правительство, так и частные предприятия. Этнические американцы также чувствуют, что их вклад в общество не оценен по достоинству. Они возмущены тем, как смотрят свысока на рабочий класс. К сожалению, из-за старых предрассудков и новых страхов гнев направляется против других меньшинств, а не против тех, кто обладает властью." | Барбара Микульски, бывший сенатор, 1970

"По мере распространения белых рас вместе с наукой и идеологией, придающими легитимность их существованию, цвет и раса стали разъединены в случае белизны. Вместо этого 'белые' стали населяться иерархией народов, на вершине которой находилась основополагающая белая раса Америки – англосаксы, и ряд упорядоченных менее значимых белых рас. Мы иногда упускаем из виду, на какие жертвы шли белые американцы, особенно из рабочего и низшего класса, чтобы охранять границы 'белых', однако всегда понималось." | Дэвид А. Гербер, историк, 1999

Давление, чтобы стать "белыми", заставило многих иммигрантов искать способы "доказать" свою белизну. Защита и расширение концепции превосходства белых считалось убедительным доказательством. Белые, считавшие афроамериканцев "высокомерными", часто быстро и жестоко наказывали их. Например, в особенно тяжелой экономической ситуации 1908 года многие европейские иммигранты предпочли безработицу, чем брать работу, которая увековечивала стереотипы о них, или браться за "негритянскую работу", которая ассоциировала бы их с афроамериканцами. В Спрингфилде такие настроения подогревались белыми американцами, иммигрировавшими из Кентукки (через реку Огайо), из приграничной области южного Иллинойса, а также из других районов на юге, ищущими работу в шахтах и на железных дорогах. Эти южные иммигранты принесли с собой усиленную расовую вражду, связанную с сегрегированной расовой культурой региона.

Динамика рас в Спрингфилде

После Гражданской войны афроамериканцы начали мигрировать на север в поисках работы, а также в стремлении найти места, менее подверженные социальной угнетающей атмосфере, чем на юге. В годы, последовавшие за Реконструкцией, в конце XIX века, Спрингфилд, как быстрорастущий промышленный центр, стал одним из таких мест, где афроамериканцы искали убежище и процветание, и численность афроамериканского населения города росла на 4 процента в год. К началу XX века в городе проживало почти 2500 афроамериканцев, что составляло около 7 процентов от общей численности населения, равной примерно 35 000 человек. Вместе со своими детьми, рожденными в Америке в первом поколении, они составляли 40 процентов населения Спрингфилда. Около 50 процентов работали носильщиками и грузчиками, лишь 150 были заняты на шахтах. Большинство остальных были ограничены низкооплачиваемой и неквалифицированной работой (например, в городе не было белых уборщиков), но некоторые работали пожарными и полицейскими. Афроамериканцы, как правило, жили в расово сегрегированных районах "Леви" и "Бэдлендс". Риэлторы использовали ограничительные оговорки в договорах, запрещающие афроамериканцам приобретать недвижимость в других районах. Социальная напряженность росла из-за притока иммигрантов, нестабильности занятости и переезда нескольких представителей афроамериканской верхушки среднего класса в районы, населенные белыми. Белые иммигранты испытывали сильную неприязнь к афроамериканцам. Белые воспринимали социальную мобильность афроамериканцев как угрозу общественному порядку, в котором они всегда должны были занимать превосходящее положение.

Многочисленные газеты в Иллинойсе публиковали сообщения об афроамериканцах, подрывавших забастовки. Непропорциональное освещение этих случаев разжигало враждебность белых по отношению к афроамериканским рабочим. В 1898 году произошли столкновения во время так называемой битвы при Вирдене, в результате которых погибло 11 человек. Иммигранты Спрингфилда опасались конкуренции со стороны афроамериканского меньшинства города, а коренные жители города беспокоились о растущем политическом влиянии афроамериканцев. 1900 год. До Гражданской войны существовала определенная степень терпимости к сексуальным отношениям между афроамериканскими мужчинами и белыми женщинами. Однако после войны разделение рас стало необходимым для поддержания расовой иерархии белого превосходства, поскольку афроамериканские мужчины получили избирательное право после войны, предоставив им политическую власть и сделав их социальными и экономическими конкурентами белых мужчин. Во время Реконструкции сексуальность афроамериканских мужчин стала лозунгом южных политиков, осуждавших "власть чернокожих", предупреждая об опасностях расового равенства. Понятие мужественности было синонимично правам и обязанностям гражданства США. Белые начали наделять афроамериканскую мужественность сексуальным подтекстом, смешивая политическую и экономическую активность афроамериканских мужчин с сексуальной активностью (которая определялась как "агрессивная" и "преступная"), от которой белые, особенно белые женщины, нуждались в защите. В преддверии принятия Закона о Ку-клукс-клане в 1872 году белые, дававшие показания перед Конгрессом, выражали "крайнюю тревогу" по поводу сексуальных отношений между афроамериканскими мужчинами и белыми женщинами, связывая эти показания с опасениями по поводу политической и экономической независимости афроамериканских мужчин. Напротив, афроамериканские женщины, которые регулярно подвергались насилию со стороны белых мужчин, в результате чего население мулатов превысило 1 миллион человек, считались лишенными сексуальной морали, что представляло всю расу как лишенную морали и интеллекта, и поэтому им не разрешалось голосовать. Фредерик Дуглас отметил политическую связь обвинений в изнасиловании афроамериканских мужчин: "Только после того, как негры стали гражданами и избирателями, это обвинение было выдвинуто". "Это обвинение было выдвинуто, чтобы опорочить и уничтожить репутацию негра как человека и как гражданина". Самосуд и линчевание считались необходимым злом для защиты белых – политически, социально и экономически – от "беззакония" афроамериканцев. Белые женщины, как социальные и экономические бенефициары доминирующей белой расовой иерархии, не только поддерживали такое отношение к афроамериканцам, но во многих случаях активно добивались такого обращения с афроамериканцами. Такие представления положили начало эпохе террора и линчевания афроамериканских мужчин. За 43 года, прошедшие с конца Гражданской войны до нападений в Спрингфилде, случаи, когда афроамериканских мужчин называли "зверем", "угрозой", "чудовищем", "негром", "изнасилователем", "злодеем" или каким-либо другим образом "неполноценным", были напечатаны в газетах по всей стране более 200 000 раз, примерно 13 случаев в день. За 12 месяцев до начала событий в Спрингфилде такие определения появлялись в газетах по всему Иллинойсу более 500 раз, то есть более одного раза в день. Частота негативных характеристик афроамериканских мужчин усиливала у белых восприятие их самого присутствия как угрозы, восприятие, в котором чернота, порок и преступность были объединены. В 1907 году, за год до нападений в Спрингфилде, эта воспринимаемая угроза была поднята на рассмотрение на заседании Сената США, когда сенатор Бен Тиллман произнес пламенную речь, выступая за экономическую и политическую защиту белых мужчин от афроамериканских мужчин путем отмены 14-й поправки, а также за социальную защиту белых женщин от афроамериканских мужчин посредством линчевания:

Stories of black strikebreakers were carried by numerous newspapers in Illinois. The disproportionate coverage of these instances fueled white antagonism against the black workers. In 1898, labor violence broke out in what was called the Battle of Virden, resulting in 11 deaths. Springfield's immigrants were anxious about competing with the city's black minority, and the city's native whites worried about growing political power among the city's black people. 1900.]] Prior to the Civil War there had been some degree of tolerance for sexual relationships between black men and white women. However, after the war, keeping the races separate became essential in maintaining the racial hierarchy of white supremacy, because black men gained suffrage after the War, granting them political power to be social and economic competitors with white men. During Reconstruction, black male sexuality became a battle cry of Southern politicians decrying "negro domination", warning of the perils of racial equality. The idea of manhood was synonymous with the rights and responsibilities of U. S. citizenship. Whites began framing black manhood with sexual connotations, conflating the political and economic agency of black men with sexual agency (framed as "aggressive" and "transgressive"), from which whites, particularly white women, needed to be protected. In the lead up to the passage of the Ku Klux Klan Act in 1872, whites who testified before Congress exhibited "extreme anxiety" about sexual relations between black men and white women, with testimony linking to fears of black men's political and economic independence. Conversely, black women, who were routinely raped by white men, resulting in a population of over 1 million mulattos, were deemed as lacking sexual morals, casting the entire race as void of morality and intelligence, so that they should not be allowed to vote. Frederick Douglass noted the political link of black men being accused of rape: "It is only since the Negro has become a citizen and a voter that this charge has been made." "[This] charge was made to blast and ruin the Negro's character as a man and as a citizen." Vigilantism and lynching were deemed necessary evils to protect whites – politically, socially and economically – from the "lawlessness" of black people. White women, as social and economic beneficiaries of a white dominant racial hierarchy, were not only purveyors of this treatment of black people, but in many cases, actively sought such treatment against black people. Such notions commenced an era of terrorism and lynching of black men. In the 43 years from the end of the Civil War until the attacks in Springfield, instances of labeling black men as some variation of "brute", "menace", "beast", "nigger", "rapist", "fiend", or otherwise "inferior" had been printed in newspapers across the country over 200,000 times, approximately 13 instances per day. In the 12 months before the events began in Springfield, such labeling appeared in newspapers across Illinois over 500 times, more than once per day. The frequency of black men being labeled in such negative terms accentuated the perception among whites of their very presence as a threat, a perception in which blackness, vice, and crime were conflated. In 1907, the year before the attacks in Springfield, this perceived threat was addressed on the floor of the U. S. Senate when Senator Ben Tillman delivered a rousing speech advocating the economic and political protection of white men from black men by nullifying the 14th Amendment, and the social protection of white women from black men by means of lynching:

Я никогда не называл их бабуинами; я верю, что они люди, но некоторые из них настолько близки к обезьяне, что ученые до сих пор ищут недостающее звено. Мы увидели зло, заключающееся в предоставлении права голоса существам такого рода и утверждении, что один голос должен учитываться независимо от человека, стоящего за этим голосом, и от того, убьет ли этот голос мой.

Что касается линчевания за изнасилование, то это слово – неверное определение. Когда суровые и печальные белые мужчины приговаривают к смерти существо в человеческой форме, осквернившее белую женщину, возникает чувство участия в трауре на похоронах. Они отомстили за величайшее зло, самое страшное преступление во всей категории преступлений, и они сделали это не столько как акт возмездия за жертву, сколько как долг и как предупреждение о том, что ожидает любого, кто повторит это преступление. Они стремятся к защите своих близких – белые женщины на Юге находятся в состоянии осады. Какой-то скрывающийся демон, выжидавший возможности, нападает на нее: ее душат или избивают до потери сознания и насилуют, ее тело оскверняют, ее чистоту отнимают, а в ее мозге выжигают память раскаленным железом, чтобы преследовать ее днем и ночью, пока она жива.

Неудивительно, что вся округа поднимается как один человек и с суровыми лицами ищет чудовище, совершившее эту мерзость? "Чудовище", – сказал я? Почему, господин Председатель, это преступление – оскорбление чудовищ. Ни одно животное в поле не принуждает свою самку. Оно ждет приглашения. Только что-то в форме человека способно на это ужасное деяние. И должен ли такой зверь, потому что он похож на человека, апеллировать к закону? Должны ли люди хладнокровно выступать за то, чтобы ему предоставили право на справедливое судебное разбирательство и наказание в установленном порядке? Насколько я касаюсь, он вышел за рамки закона, человеческого и божественного.

У меня три дочери, но, клянусь Богом, я бы предпочел найти любую из них убитой тигром или медведем и собрать ее кости и похоронить их, зная, что она умерла в чистоте своего девичества, чем позволить ей приползти ко мне и рассказать ужасную историю о том, что ее лишили драгоценности ее женственности черным дьяволом. Дикий зверь просто подчинится инстинкту природы, и мы выследим и убьем его как можно скорее. Что мы должны делать с человеком, который превзошел чудовище и совершил поступок, более жестокий, чем смерть? Судить его? Втащить жертву в суд, потому что только она может предоставить законные доказательства, и заставить ее свидетельствовать о страшных мучениях, через которые она прошла, переживая второе распятие? Наше правило – сделать женщину свидетелем, прокурором, судьей и присяжным. Я доволен избавлением от таких существ из мира. В период после окончания Реконструкции, примерно с 1897 по 1917 год, случаи, когда афроамериканских мужчин называли различными вариациями "зверя", "угрозы", "чудовища", "негра", "изнасилователя", "злодея" или каким-либо другим образом "неполноценного", были напечатаны в газетах по всей стране более 200 000 раз, примерно 13 случаев в день.

Внутрирасовый расизм среди чернокожих

Такие взгляды на чернокожих привели к тому, что некоторые представители чернокожего сообщества – особенно со светлой кожей – попытались избежать ассоциаций с чернокожими в белом обществе. Многие сознательно или бессознательно приняли расовую иерархию, где доминировали белые, и испытывали предубеждения против других чернокожих. Это означало, что чернокожие были не только жертвами античернокожего расизма, но в некоторых случаях и его участниками. Чернокожие, разделявшие подобные предубеждения, утверждали, что ассимиляция с белыми может усилить их требования о равном отношении. Поэтому они географически и социально дистанцировались от других чернокожих, стремясь завоевать социальное признание белых, полагая, что если чернокожие будут "более достойными", "хорошо воспитаны", "более обеспечены" и так далее, то столкнутся с меньшим неприятием и расизмом. Они получали несколько лучшее обращение от белых в обмен на помощь в удержании других чернокожих "на своем месте", а также за то, что служили "символами", ограниченное присутствие которых позволяло белым опровергать обвинения в расизме. Нас мало интересует стоимость рабов, но есть один вопрос в этой связи, который вызывает у нас глубокую обеспокоенность. Мы выступаем против равенства негров. Чтобы предотвратить это, мы готовы пожертвовать последним мужчиной, даже если это приведет к тому, что женщины и дети будут страдать от нехватки еды и одежды; когда они начнут страдать и умирать, мы предпочтем умереть вместе с ними, чем допустить их уравнивание с неполноценной расой. Все, даже сама жизнь, посвящено этому делу. Альпинист Дэвид У. Сайлер, письмо губернатору Зебулону Вэнсу о бедных белых в Аппалачах, сражающихся за Конфедерацию, 3 ноября 1862 года.

"Угроза" в Спрингфилде

1908 год был годом выборов в Спрингфилде. Город страдал от разгульной политической коррупции на протяжении 20 лет, пока из Индианы не была внедрена система голосования "Пять в блоке", позволившая преступной группировке доминировать в местных делах. Любое правонарушение, совершенное афроамериканцами, считалось "виной" афроамериканской коррупции, афроамериканских салунов, избирательных прав афроамериканцев и их социального прогресса. В ответ на меняющуюся демографию многие сторонники запрета стали придерживаться идей национализма, что усилило неприязнь к иммигрантам, которые, как правило, из-за культурных различий в отношении употребления алкоголя, выступали против запрета. После ожесточенных дебатов о запрете в 1907 году Генеральная Ассамблея штата Иллинойс одобрила закон о "местном решении", который позволял местным жителям решать, будут ли их города "влажными" (разрешающими продажу алкоголя в пределах границ отдельных округов и поселений) или "сухими". В апреле 1908 года, после голосования в округе Сангамон, только два из 27 поселений округа выбрали статус "влажных" – Нью-Берлин, где располагалось четыре салуна, и Капитал-Тауншип, включавший Спрингфилд и на который приходилось более 80 процентов из почти 250 салунов округа. Однако через год, после того как Декатур стал "сухим", количество арестов за пьянство сократилось на 80 процентов, и каждый мужчина, арестованный за опьянение, приобрел алкоголь в Спрингфилде. В социальном плане безработные белые мужчины чувствовали обиду на афроамериканцев, которые имели работу или владели собственностью и, в целом, жили благополучно. Аресты за "пьянство" были особенно частыми 4 июля, что впоследствии сыграло роль в последовавших нападениях. Например, в 1907 году в Декатуре было совершено более 200 арестов за пьянство в День независимости. Праздник привел к столь большому количеству происшествий, что газета The Inter Ocean из Чикаго опубликовала "Ежегодный список пострадавших, арестованных и погибших в пожарах, произошедших во время празднования 4 июля". В 1907 году в списке было зарегистрировано более 70 травм и почти 20 арестов.

Убийство священника Балларда

В субботу, 5 июля 1908 года, примерно в 12:45 ночи, вскоре после закрытия салунов, предположительно в дом 45-летнего белого инженера по подъему на шахте, священника "Пози" Балларда, расположенного по адресу 1135 Северная Девятая улица, проник злоумышленник. Он проработал на железной дороге Чикаго, Пеории и Сент-Луиса 16 лет, последние два года работал на шахте Jones & Allen и пользовался уважением в среде шахтеров.

"Бедные земли"

"Бадлендс" был самым бедным районом Спрингфилда. Это был район площадью в четыре квартала, простиравшийся от Леви и ограниченный с юга Восточным Джефферсоном, с севера Восточным Рейнольдсом, а с запада – Девятой улицей и с востока – границей города Спрингфилд. Хотя большинство жителей района были бедны, там также проживали несколько представителей чернокожей буржуазии. Когда они направлялись к первому дому, где чернокожие мужчина и женщина искали убежища, полицейский пробился сквозь толпу и встал перед домом. Он заявил:

"Отдайте мне этих ниггеров, и вы можете сжечь весь ряд домов". Подобные действия и отсутствие применения силы для их защиты вызвали недоверие ко многим чернокожим по отношению к ополчению.