Введение
Lex Claudia, также известный как plebiscitum Claudianum или lex Claudia de nave senatoris, был римским законом, принятым в 218 году до н.э. Предложенный в начале Второй Пунической войны, закон запрещал сенаторам и их сыновьям владеть "морским судном, совершающим дальние плавания" (maritimam navem), вместимостью более 300 амфор. Он был предложен трибуном Квинтом Клавдием и поддержан сенатором Гаем Фламинием (консулом 223 и 217 гг. до н.э.). Не сохранилось никаких сохранившихся источников, относящихся ко времени принятия закона; единственным древним автором, явно обсуждающим его, является историк Ливий. Хотя Цицерон (консул 63 г. до н.э.) упоминает этот закон в своем обвинении Верреса в 70 г. до н.э., это лишь косвенное упоминание. Таким образом, древние свидетельства ограничены и относятся к периоду почти двух столетий спустя. Тем не менее, современные исследователи продолжают обсуждать цели и значение Lex Claudia.
The lex Claudia also known as the plebiscitum Claudianum or the lex Claudia de nave senatoris, was a Roman law passed in 218 BC. Proposed at the start of the Second Punic War, the law prohibited senators and their sons from owning an "ocean going ship" (maritimam navem) which had a capacity of more than 300 amphorae. It was proposed by the tribune Quintus Claudius and supported by a senator Gaius Flaminius (consul 223 BC and 217 BC). There are no surviving contemporary sources for the law; the only ancient source to explicitly discuss it being the historian Livy. While Cicero (consul 63 BC) does mention the law in his prosecution of Verres in 70 BC, this is only an indirect reference. As such, the ancient evidence is limited and only dates from nearly two centuries later. Nonetheless, modern scholarship has continued to debate the purpose and significance of the lex Claudia.
Морская экспансия III века
После расширения Рима во время Первой Пунической войны (263–241 гг. до н.э.) римский империализм в Средиземноморье ознаменовался началом экономической эксплуатации новоприобретенных провинций. Морская активность возрастала на протяжении всего III века. Принятие закона Клавдия, направленного на ограничение судоходства, является показателем этой возросшей активности. Ведь если бы морской торговой деятельности не было, то и необходимости в таком законе не возникло бы. Развитие денежного обращения и кредитных систем, а также улучшение коммуникаций благодаря дорогам, рекам и портам, привели к тому, что торговля на дальние расстояния стала значимой частью экономики империи. Импортировались продукты питания, рабы, металлы и предметы роскоши, а экспортировались преимущественно керамика, золото и серебро. Коммерческие интересы Рима расширились еще больше после того, как Сицилия и Сардиния стали провинциями по итогам Первой Пунической войны. Коммерческие суда были дороги в приобретении и содержании, поэтому инвестировать в дальние морские перевозки могли лишь представители высших сословий – сенаторы и всадники. Однако, точные обстоятельства, приведшие к принятию закона Клавдия, остаются малоизвестными.
Влияние Второй Пунической войны
Хотя закон был предложен в начале Второй Пунической войны, трудно сказать, какое влияние эта новая война могла бы оказать, если вообще какое-либо, на принятие закона. В конце концов, римляне почти постоянно воевали в течение третьего века до нашей эры. Однако, вполне возможно, что начало новой войны всё же оказало влияние. Возможно, дальнейшей целью "Лекса Клаудии" было обеспечение частных судов для использования в военных целях. На эти суда, вероятно, были рассчитаны размеры, достаточные для перевозки войск и запасов, необходимых для ведения войны. Если это так, то закон служил бы поддержке торговых амбиций всадников, ограничению влияния сенаторов и предоставлению военачальникам судов, способных перевозить войска и припасы.
Конфликт Орденов
В III веке до н.э. также, возможно, возобновились конфликты между патрициями и плебеями. Когда в 509 году до н.э. была основана Римская Республика (res publica), она предприняла попытку перераспределить баланс сил в пользу народа. Однако патрициальный класс, состоящий из элитных семей, быстро начал доминировать на политической арене в ущерб большинству – плебеям. Конфликты между патрициями и плебеями получили название Конфликта орденов. К 290 году до н.э. эти конфликты в значительной степени прекратились с введением плебейских консулов. Тем не менее, вопросы, связанные с патрициями и плебеями, периодически возникали в поздней Республике. Хотя наиболее задокументированным примером этого конфликта является период, связанный с братьями Гракхами (133/123 гг. до н.э.), возможно, что принятие закона Клавдия также может служить примером этой продолжающейся тенденции. Предложенный трибуном плебса и направленный против сенаторов, закон Клавдия можно рассматривать как попытку плебейского сословия добиться прогресса. Однако уже к 218 году до н.э. в рядах консулов и сенаторов были плебеи. Плебеи заседали в сенате и имели возможность занимать должность консула. Вероятными выгодополучателями закона Клавдия, по-видимому, был всаднический класс – богатые граждане, не входившие в сенат. Будучи состоятельными торговцами, всадники не пострадали бы от этого закона и могли продолжать заниматься торговлей. Следовательно, предложение и принятие закона Клавдия указывают на борьбу не столько между патрициями и плебеями, сколько между сенаторами и теми, кто не входил в их состав.
Причины закона
Война приносила значительную часть доходов Рима. В результате возникла потребность в военачальниках и их имуществе, включая корабли. Эти военные предприниматели обычно происходили из числа знатных людей высокого статуса, особенно офицеров высокого ранга. Риму требовалось финансирование для ведения этих войн, поэтому часто оказывалась финансовая помощь от состоятельных граждан и их личного имущества. Фактически, некоторые из этих богатых граждан имели выгодные схемы валютных спекуляций, которые помогали обеспечивать военные усилия доходами. Пример того, как личное богатство играло роль в римском управлении, относится к 217 году до н.э., спустя год после принятия lex Claudia. Сенат, контролировавший финансы Рима, отказался выплатить выкуп за пленного римского гражданина Фабия Максима. Разочарованный, но не сломленный этим, Фабий Максим выплатил выкуп из собственных средств. Этот пример, относящийся к тому же периоду, что и lex Claudia, демонстрирует, что частное богатство могло использоваться в государственных делах. Это показывает, что общественные и частные интересы были тесно переплетены. Если человек был достаточно богат, чтобы заплатить свой выкуп, то, вероятно, было достаточно состоятельных представителей элиты, располагавших достаточными средствами и имуществом для финансирования военных расходов. Деньги также требовались для выплаты жалованья солдатам. Финансовая поддержка элиты играла решающую роль в удовлетворении римских амбиций в отношении ведения войн. Они предоставляли не только деньги, но и выступали в качестве каперов и судовладельцев в Первой и Второй Пунических войнах. Они были основой, благодаря своим финансовым инвестициям, которые помогли Риму внедрить свою драгоценную металлическую валюту в империи. Lex Claudia должна была стать решением проблемы коррупции в римском управлении и предотвратить принуждение частными инвесторами к уплате дополнительных налогов простыми римскими гражданами для увеличения личной прибыли. Это также было способом предотвратить участие сенаторов в транспортировке зерна, полученного за счет налогов. Вполне возможно, что Вторая Пуническая война, а также спекуляции повлияли на принятие lex Claudia. Многие состоятельные римляне занимались как бизнесом, так и войной, и примером этого является конфликт из-за Сагунтума. Этот конфликт предвещал Вторую Пуническую войну и lex Claudia во многих отношениях. Во-первых, представители элиты извлекали прибыль от поставок продовольствия за границу для военных нужд. Во-вторых, это говорит о связи между римской войной и судоходством. Когда римляне воевали с карфагенянами в Испании и Африке за их земли, командование было передано консулам 218 года до н.э. Одному из консулов, Семпронию Лонгу, было предоставлено 160 кораблей, а другому консулу, Корнелию Сципиону – флот из 60 кораблей. Оба консула ранее приобрели богатство во время Первой Пунической войны. Более того, во время конфликта в Сагунтуме оба консула, возможно, также инвестировали свои средства в свои флоты, чтобы подготовиться к возможным будущим войнам и, следовательно, извлекали прибыль из своего судоходства – поведение, которое lex Claudia должна была запретить. Это могло быть одной из причин появления lex Claudia, особенно учитывая, что это произошло в том же году (218 г. до н.э.). Многие инвесторы также, по-видимому, играли важную роль в оказании влияния на Вторую Македонскую войну. Действительно, поскольку эти военные предприниматели, возможно, были недовольны добычей, полученной в результате Первой Пунической войны, и последовавшим мирным договором, они настаивали на новой войне.
Положения закона
Важным аспектом лекса Клаудия была его конкретность в отношении размеров и объемов перевозимых товаров. Закон устанавливал, что сенаторы не могли владеть кораблями, способными перевозить 300 амфор (или более). 300 амфор являлось пределом размера, который все еще позволял транспортировать товары с сельскохозяйственных угодий на рынки. Если исходить из того, что полная амфора весила приблизительно 38 килограммов, максимальный вес груза составлял чуть менее 11,5 тонн. Это ограничение было конкретным способом предотвращения *quaestus* (обозначающего прибыль, не полученную от сельского хозяйства). Занятие торговлей на судне в целях *quaestus* считалось недостойным для сенатора. Действительно, Ливий утверждает, что это ограничение размера укрепило неприязнь патрициев к получению прибыли от торговой деятельности. Это подразумевает, что дальняя торговля в первую очередь определялась доминированием сенаторского сословия на море. Более того, Ливий описывает лекс Клаудия как средство ослабления экономических интересов элиты. Лекс Клаудия был направлен на минимизацию отвлечения от жизни, посвященной досугу, необходимой для политической деятельности сенаторов, а также на предотвращение коррупции и конфликта интересов. Стоит отметить, что закон также ограничивал сыновей сенаторов во владении крупными судами. Этот аспект подрывал принцип наследственного преимущества элит, особенно патрициев, который был фундаментальным элементом римского общества. Сенаторы, занимавшие высшую ступень в обществе, одержимом статусом, были ограничены этим законом в отношении владения кораблями. Таким образом, теми, кто выиграл от лекса Клаудия, стал всаднический орден, который был достаточно богат, чтобы инвестировать в корабли, и не являлся сенаторами.
Принятие закона
Альтернативное название закона – plebiscitum Claudianum, а также тот факт, что Квинт Клавдий был трибуном плебса, объясняют способ принятия этого закона. Название «plebiscitum» относилось к постановлениям, принимаемым consilium plebis – плебейским собранием, которое созывалось и велось трибуном плебса. Несмотря на существовавшие ранее ограничения, принятие plebiscitum не требовало одобрения сената и было обязательным для всех граждан. Хотя plebiscita составляли значительную часть римского законодательства, они оставались способом оспаривания власти сената, и, вероятно, именно поэтому lex Claudia был принят именно таким образом, учитывая сопротивление сенаторов.
Сторонники
Известными фигурами, участвовавшими в принятии этого закона, были трибун Квинт Клавдий и сенатор Гай Фламиний. К сожалению, единственная известная информация о Квинте Клавдии заключается в том, что он провел этот закон. С другой стороны, Гай Фламиний Непос, будучи также плебеем, имел довольно выдающуюся карьеру как *novus homo*, даже достигнув должности цензора. Однако его поддержка непопулярного *lex Claudia* не была первым случаем его конфликта с Сенатом. Будучи трибуном плеба (232 г. до н.э.), он, по-видимому, активно боролся с Сенатом в попытке принять закон о предоставлении земли в *ager Gallicus* нуждающимся поселенцам. Более того, когда он был консулом, Сенат отказал Фламинию в триумфе после победы над галльскими инсубрами (223 г. до н.э.) из-за его игнорирования неблагоприятных предзнаменований, но это решение было отменено по настоянию народа. Благодаря его очевидной близости к народу, его часто изображали как демагога, а Цицерон даже считал его предшественником братьев Гракхов. С другой стороны, он мог пользоваться поддержкой плебейской элиты в Сенате, что смягчает его демагогический образ. Тем не менее, сопротивление Фламиния Сенату, вероятно, отражает возрождение борьбы орденов между патрициями и плебеями в период Римской республики. Его плебейские симпатии к народу и неприязнь к Сенату могли объяснить его мотивы в поддержке *lex Claudia* и способ ее принятия, однако это невозможно подтвердить.
Исполнение
Тот факт, что закон Клавдий устарел к концу Римской республики, по-видимому, свидетельствует о слабом правоприменении. В период республики римское право не было кодифицировано, и поэтому соблюдение законов зависело от степени их известности. Следовательно, процесс обеспечения соблюдения закона посредством судебного преследования и саморегулирования был важен для его дальнейшего применения. Таким образом, исчезновение закона Клавдия и немногочисленные упоминания о нем в древних источниках могут указывать на то, что закон не обеспечивался должным образом. Вероятнее всего, это объясняется тем, что за его исполнение отвечали патрицианские сенаторы, которые выступали против этого закона.
Реакции
Первоначальные реакции на закон установить окончательно невозможно из-за отсутствия сохранившихся свидетельств современников. Согласно Ливию, можно выделить два основных ответа. Сенаторы, как и следовало ожидать, были возмущены законом, и Фламиний вскоре после его принятия покинул Рим. Однако интересно, что элита вообще выступала против закона, поскольку традиционно патриции считали извлечение прибыли из торговли неприемлемым. Поскольку этот закон, по сути, ограничивал объем товаров, которые могли быть одновременно перевезены, он фактически соответствовал *mos maiorum* – традиционному укладу жизни. Высшие классы были связаны строгими традициями, регулирующими поведение, которое считалось недопустимым для представителей их сословия. Если источники Ливия достоверны, враждебность элиты по отношению к закону была бы довольно необычной. Возможно, в то время в сенат входило большое количество плебеев, и, следовательно, они могли не разделять эти старые ценности. Или же это пример того, как закон приобрел приоритет над *mos maiorum*. Действительно, злоупотребление гибкостью *mos maiorum* привело к увеличению использования нормативных актов в рамках законодательства вместо неформальных традиций. С этой точки зрения, *lex Claudia* был законом, который просто переосмыслил традиционное неприятие торговли со стороны патрициев, распространив его на всех сенаторов. Что касается неприязни сенаторов к закону, то сам Фламиний также был непопулярен из-за нарушений закона в начале своей карьеры. К эпохе Катона Старшего он, возможно, уже стал «мертвой буквой», однако моральное клеймо закона могло все еще сохраняться в обществе. С другой стороны, римская общественность, по-видимому, приветствовала этот закон. Ливий сообщает, что, поддерживая *lex Claudia*, Фламиний завоевал популярность и получил еще одно консульство. Хотя Цицерон указывает, что *lex Claudia* устарел к поздней Римской республике, тот факт, что он преследовал Верра за его действия на Сицилии, показывает, что поведение сенаторов во время исполнения служебных обязанностей оставалось серьезной проблемой и предметом законодательного регулирования на протяжении всего республиканского периода. Вероятно, закон устарел из-за сочетания неприязни сенаторского класса и того факта, что с ростом империи увеличивались возможности для коррупции, что делало торговлю менее значимой проблемой.
Современная историография
Хотя большинство современных историков придерживаются общего взгляда относительно цели лекса Клавдия, многие исследователи интерпретировали его неоднозначно.
Намерение Лекс Клаудии
Большинство современных ученых согласны с тем, что лекс Клаудия был создан с целью ограничить экономическую, социальную и политическую власть элитного класса, который представлял угрозу до введения закона. Как Обер, так и Фейг Вишня гармонично интерпретируют описание Лев Ливием лекса Клаудии как меру, разработанную политиками для ослабления экономических интересов элиты. Д'Армс также согласен, что закон был результатом попытки сократить богатство и господство элиты. Кроме того, Блекманн отмечает, что лекс Клаудия был учрежден для защиты от чрезмерной выгоды, получаемой военными спекулянтами от транспортировки припасов частными лицами во время войны. Историки Клод Николе и Фейг Вишня также выдвинули дополнительные предположения о намерениях закона. Николе также полагает, что лекс Клаудия запрещал сенаторам заниматься «любой деятельностью, связанной с зерном». Более того, Фейг Вишня предполагает, что лекс Клаудия мог быть направлен не только на запрет сенаторам и их сыновьям владеть морскими судами вместимостью более 300 амфор, но и на воспрепятствование растущей склонности сенаторов конкурировать за военные контракты. Однако она также признает, что этот закон мог быть реакцией на «надвигающуюся угрозу» вторжения Ганнибала в Италию в августе-сентябре 218 года до н.э. Она продолжает утверждать, что «в атмосфере неопределенности, когда беспокойство и гнев народа по поводу просчетов их лидеров после Второй Илирийской войны принесли мало добычи, а сенаторы, выступавшие против меры Клавдия, отозвали свои возражения». Тчерния ссылается на более суеверное толкование, высказанное Будевином Сирксом, который считал, что лекс Клаудия произошел от древнего религиозного табу: сенаторы должны избегать моря, поскольку оно символизирует смерть. Это отсылает к древнеримским страхам и преданиям о море, которое воспринималось как соблазнительное, но коварное место риска, зла, тревоги и «карфагенской вероломства».
Эффект Lex Claudia и его последствия
Хотя современные историки, как правило, разделяют схожий общий взгляд на цели лекса Клавдия, то, как именно он повлиял на ситуацию, остаётся предметом дискуссий. В своей работе Д’Армс отмечает, что закон является подтверждением традиционных ценностей, в особенности идеала земельной аристократии и стремления вернуть сенаторов к mos maiorum. Это отражало желание элиты сосредоточиться на приобретении земли, а не на морских предприятиях. Обер предполагает, что закон подчеркивает растущую власть правящего класса и, как следствие, опасения Римского государства, которому угрожала растущая экономическая, социальная и политическая сила тех, кто не стремился к политической карьере. В результате, как отмечает Обер, Римское государство усилило контроль над экономической деятельностью своего правящего класса, чтобы обеспечить собственное выживание, предотвращая возможную социальную и политическую девальвацию, вызванную «предпринимательством, вышедшим из-под контроля». По мнению Обера, создание лекса Клавдия способствовало дальнейшему развитию торгового права. В то время как Обер, по-видимому, уверен в воздействии закона, Д’Армс указывает на очевидные случаи уклонения от закона в Поздней Республике, однако мы не можем быть уверены в социальных механизмах, использовавшихся для этого. Кроме того, Блекманн утверждает, что закон фактически привёл к «коррупционным практикам среди представителей высших слоёв общества с целью получения прибыли». Это наблюдение разделяет Фейг Вишня, который полагал, что инцидент 215–213 гг. до н.э. был следствием применения лекса Клавдия.
Бенефициары
Хотя повествование Ливия предполагает, что экономические интересы элиты были бы ослаблены лексом Клаудия, современные исследователи, как правило, согласны с тем, что это не так. В своей работе Обер утверждает, что те, кто был достаточно богат, чтобы позволить себе большие корабли (преимущественно всаднический орден), на самом деле являлись основными выгодоприобретателями закона. В отличие от этого, Фейг Вишния в своем исследовании полагает, что случай, произошедший в 215 году до н.э., раскрывает, кто именно извлек выгоду из этого закона. Она утверждает, что в 215 году до н.э. сенату пришлось обратиться к "тем, кто увеличил свое состояние за счет государственных контрактов", чтобы финансировать испанские армии, обещая возмещение расходов. В 213 году до н.э. публиканы злоупотребили этой ситуацией, сообщая о вымышленных кораблекрушениях и требуя компенсацию от государства. По мнению Фейг Вишнии, этот случай символизирует, что главными бенефициарами лекса Клаудия были публиканы, владевшие морскими судами.
Последствия
Цицерон намекает, что с 218 года до н.э. запрет стал обыденной частью повседневной жизни сенаторов и, очевидно, сохранялся до четвертого века нашей эры. Однако Д’Армс предполагает, что к 70 году до н.э., ко времени Цицерона, лекс Клавдия мог уже устареть. Это наблюдение разделяет и Николе, который отмечает, что «к эпохе старшего Катона, дававшего ссуды под залог судна (система торгового страхования, при которой корабль служит обеспечением по кредиту для финансирования плавания, и кредитор теряет деньги в случае гибели судна), закон уже фактически не применялся, хотя моральное осуждение оставалось».