Вызовы конституционности законов США: различие между "на лице" и "в применении"

Введение

В конституционном праве США, оспорение на основании буквального текста закона (facial challenge) – это оспаривание нормативного акта, в котором истец утверждает, что данный акт всегда является неконституционным и, следовательно, недействительным. Это противопоставляется оспариванию при конкретном применении (as applied challenge), в котором утверждается, что конкретное применение закона является неконституционным. В случае успеха оспорения на основании буквального текста закона, суд признает оспариваемый закон недействительным по своему тексту, что влечет за собой его полную отмену. Это отличается от успешного оспаривания при конкретном применении, которое приведет к тому, что суд сузит обстоятельства, при которых закон может быть конституционно применен, не отменяя его. В некоторых случаях – например, в делах *Gonzales v. Carhart* или *Crawford v. Marion County Election Board*, оспорение на основании буквального текста закона было отклонено, при этом суд или судьи, выразившие особое мнение, намекали на то, что поддержанный закон может быть уязвим для оспаривания при конкретном применении. В делах, касающихся Первой поправки, другой вид оспорения на основании буквального текста закона формулируется в доктрине чрезмерной широты (overbreadth doctrine). Если закон охватывает существенно защищаемое поведение и свободу слова в отношении его законных целей, то он является чрезмерно широким и, следовательно, недействительным по своему тексту.

Лицо против применяемых вызовов

Как обсуждалось выше, одним из основных различий между двумя методами оспаривания законодательства в суде является то, что оспаривание закона по существу направлено на признание его недействительным в целом, поскольку любое его применение считается неконституционным, в то время как оспаривание по конкретному делу направлено на признание недействительным конкретного применения закона. Второе различие заключается в том, что оспаривание закона по существу может быть подано вскоре после его принятия законодательным органом, однако, как следует из названия, оспаривание по конкретному делу может быть подано только после того, как закон был применен на практике. В этом смысле оспаривание закона по существу является перспективным, ориентированным в будущее, поскольку оно направлено на предотвращение применения закона и, следовательно, нарушения чьих-либо конституционных прав, а оспаривание по конкретному делу – ретроспективным, ориентированным в прошлое, поскольку оно направлено на устранение уже произошедшего конституционного нарушения. Поскольку оспаривание закона по существу потенциально может привести к полной недействительности закона, оно считается нежелательным. Юрист Ричард Х. Фэллон-младший утверждает, что оба термина неоднозначны и не так легко различимы. Верховный суд США признал этот факт. В деле *Citizens United v. Federal Election Commission* он заявил: «Разграничение между оспариванием закона по существу и оспариванием по конкретному делу не является настолько четким, чтобы иметь автоматический эффект или всегда определять содержание исковых заявлений и разрешение дел, связанных с конституционным оспариванием». Поскольку успешное оспаривание закона по существу влечет за собой более серьезные последствия, чем оспаривание по конкретному делу, а именно – признание недействительным всего законодательства, Верховный суд США объявил оспаривание закона по существу нежелательным и, следовательно, подлежащим редкому применению. В деле *Washington State Grange v. Washington State Republican Party* Верховный суд США привел несколько причин, по которым оспаривание закона по существу не одобряется. Иски о недействительности закона по существу часто основаны на предположениях. Как следствие, они повышают риск «преждевременной интерпретации законов на основе недостаточно обоснованных доказательств». *Sabri v. United States*, 541 U.S. 600, 609 (2004) (внутренние кавычки и скобки опущены). Оспаривание закона по существу также противоречит фундаментальному принципу судебной сдержанности, согласно которому суды не должны «заранее предвидеть вопрос конституционного права, прежде чем возникнет необходимость в его разрешении», и не должны «формулировать правило конституционного права шире, чем это необходимо для конкретных обстоятельств дела». *Ashwander v. Tennessee Valley Authority*, 297 U.S. 288, 347 (1936) (мнение судьи Брандейса). Наконец, оспаривание закона по существу угрожает подорвать демократический процесс, препятствуя реализации законов, выражающих волю народа, в соответствии с Конституцией. Необходимо помнить, что «признание закона неконституционным препятствует намерениям избранных представителей народа». *Ayotte v. Planned Parenthood of Northern New Eng.*, 546 U.S. 320, 329 (2006). Ввиду спекулятивного, возможно, преждевременного и антидемократического характера судебного пересмотра оспаривания закона по существу, Верховный суд возложил более высокую бремя доказывания на тех, кто стремится обосновать такое оспаривание. В деле *U.S. v. Stevens* он заявил: «Для успеха в типичном оспаривании закона по существу [ответчик] должен был бы доказать, что «не существует ни одной ситуации, при которой [закон] был бы действительным» (*United States v. Salerno*, 481 U.S. 739, 745 (1987)), или что закон не имеет «явно законной сферы действия» (*Washington v. Glucksberg*, 521 U.S. 702, 740, прим. 7 (1997) (мнение судьи Стивенса, присоединяющегося к решению) (внутренние кавычки опущены)).

As discussed above, one primary distinction between the two methods of challenging legislation in court is that a facial challenge to a statute seeks to invalidate it in its entirety because every application is unconstitutional, whereas an as applied challenge seeks to invalidate a particular application of a statute. A second distinction between the two is that a facial challenge may be brought soon after a statute's passage in a legislature; however, an as applied challenge, as the name suggests, can only be brought once it has been enforced. In this sense, a facial challenge is prospective, or forward looking, because it seeks to prevent a law from being enforced and thus violating someone's constitutional rights, and an as applied challenge is retrospective, or backward looking, because it seeks to redress a constitutional violation that has already occurred. Since facial challenges have the potential to invalidate a statute in its entirety, they are said to be disfavored. Legal scholar Richard H. Fallon Jr. has argued that both terms are ambiguous and not as easily distinguishable from one another. Indeed, the U. S. Supreme Court has acknowledged this fact. In Citizens United v. Federal Election Commission, it stated, "the distinction between facial and as applied challenges is not so well defined that it has some automatic effect or that it must always control the pleadings and disposition in every case involving a constitutional challenge". Because a successful facial challenge carries with it greater consequences than an as applied challenge, i. e., the entire legislation is invalidated, the U. S. Supreme Court has declared facial challenges disfavored, which should, therefore, be used rarely. In Washington State Grange v. Washington State Republican Party, the U. S. Supreme Court stated several reasons for disfavoring facial challenges. Claims of facial invalidity often rest on speculation. As a consequence, they raise the risk of "premature interpretation of statutes on the basis of factually barebones records". Sabri v. United States, 541 U. S. 600, 609 (2004) (internal quotation marks and brackets omitted). Facial challenges also run contrary to the fundamental principle of judicial restraint that courts should neither "anticipate a question of constitutional law in advance of the necessity of deciding it" nor "formulate a rule of constitutional law broader than is required by the precise facts to which it is to be applied." Ashwander v. Tennessee Valley Authority, 297 U. S. 288, 347 (1936) (Brandeis, J., concurring). Finally, facial challenges threaten to short circuit the democratic process by preventing laws embodying the will of the people from being implemented in a manner consistent with the Constitution. We must keep in mind that "[a] ruling of unconstitutionality frustrates the intent of the elected representatives of the people." Ayotte v. Planned Parenthood of Northern New Eng., 546 U. S. 320, 329 (2006). Due to the speculative, possibly premature, and anti democratic nature of judicial review of a facial challenge, the Supreme Court has placed a higher burden on those wishing to establish a facial challenge. In U. S. v. Stevens, it stated, "To succeed in a typical facial attack, [the respondent] would have to establish “that no set of circumstances exists under which [the statute] would be valid”, United States v. Salerno, 481 U. S. 739, 745 (1987), or that the statute lacks any “plainly legitimate sweep", Washington v. Glucksberg, 521 U. S. 702, 740, n. 7 (1997) (Stevens, J., concurring in judgments) (internal quotation marks omitted).

Противоположное положение

Несмотря на заявления судей Верховного суда о том, что оспаривание закона в целом должно быть редким, были проведены эмпирические исследования, которые, похоже, опровергают это утверждение. В 2011 году Ричард Фэллон опубликовал статью, в которой утверждал, что Верховный суд фактически чаще, чем он заявляет, использует оспаривание закона в целом для определения его конституционности. Например, суд применил оспаривание закона в целом для признания недействительными оспариваемых законов в делах Brown v. Board of Education на основании положения о равной защите, Brandenburg v. Ohio на основании Первой поправки и United States v. Lopez на основании положения о регулировании торговли. Кроме того, в статье утверждается, что вопреки распространенному мнению, оспаривание закона в целом не основывается лишь на нескольких исключительных конституционных тестах. Как утверждается в статье, оспаривание закона в целом включает в себя важные конституционные тесты, такие как "тест рациональной обоснованности", который иногда может указывать на то, что закон недействителен по своему содержанию, поскольку не имеет разумной связи с законным государственным интересом.