Введение

Уголовный процесс над Джоном Брауном состоялся в Чарльз-Тауне, штат Вирджиния, в октябре 1859 года. Аболициониста Джона Брауна быстро привлекли к суду по обвинению в измене Содружеству Вирджинии, убийстве и подстрекательстве к восстанию рабов – все это было частью его рейда на федеральный арсенал в Харперс-Ферри, штат Вирджиния. (С 1863 года и Чарльз-Таун, и Харперс-Ферри находятся в Западной Вирджинии.) Он был признан виновным по всем пунктам обвинения, приговорен к смертной казни и казнен через повешение 2 декабря. Он стал первым человеком, казненным за измену в Соединенных Штатах. Этот процесс во многом был необычным. В истории нашей страны было крайне мало случаев, когда суд и вынесение приговора следовали так быстро за совершением преступления. Менее чем через две недели после того, как Браун нанес, по его мнению, справедливый удар по самому большому греху эпохи, он был осужден, и между его жизнью и петлей палача оставалось всего тридцать дней. На протяжении большей части процесса Браун, не имея возможности стоять, лежал на соломенном матрасе.

Предыстория

16 октября 1859 года Браун во главе (вместе с собой) 22 вооруженных людей, из которых 5 были афроамериканцами и 17 – белыми, прибыл в Харперс-Ферри, важный узел железных дорог, речного и канального сообщения. Его целью было захватить федеральный арсенал и, используя захваченное оружие, поднять восстание рабов на Юге. Браун и его люди в течение двух дней вели бой с местным ополчением и федеральными войсками, в ходе которого десять его сторонников были убиты или ранены насмерть, пятеро взяты в плен, а пятеро сумели бежать. Из трех сыновей Брауна, участвовавших в сражении, Оливер и Уотсон погибли, Уотсон скончался от ран через день. Оуэн сумел сбежать и впоследствии воевал в армии Союза.

Значение судебного разбирательства

Учитывая последствия этого процесса, можно утверждать, что это был самый важный уголовный процесс в истории страны, поскольку он был тесно связан с войной, последовавшей вскоре за ним. По словам историка Карен Уитман, «поведение Джона Брауна во время заключения под стражей и суда было настолько сильным и непоколебимым, что на суд было поставлено само рабство, а не его жертва». По мнению Брайана МакГинти, именно в ходе суда «родился исторический Браун». Если бы Браун умер до суда, его бы «признали безумцем и обрекли на забвение в истории». Роберт Макглон добавил, что «судебный процесс действительно усилил и возвысил его образ. Однако собственные усилия Брауна по созданию своего окончательного публичного образа начались задолго до рейда и завершились лишь в течение нескольких недель после его драматической речи на вынесении приговора». После ареста Браун активно переписывался. После вынесения приговора судья разрешил ему принимать посетителей, и в последний месяц своей жизни – согласно законам Вирджинии, требовавшим выждать месяц между вынесением приговора и казнью – он давал интервью журналистам и всем, кто хотел с ним поговорить. Все это было облегчено благодаря «справедливому и гуманному» надзирателю тюрьмы округа Джефферсон, капитану Джону Эвису, который «делал для своих заключенных все, что позволял ему его долг», и испытывал к Брауну «искреннее уважение». В последний раз Браун пообедал и увидел свою жену в квартире надзирателя в тюрьме, вместе с его семьей.

Большое жюри

Браун предстал перед большим жюри во вторник, 25 октября 1859 года, всего через восемь дней после его захвата в оружейной палате. Браун был доставлен в суд "в сопровождении отряда вооруженных людей. Перед зданием суда [см. иллюстрацию] были установлены пушки, и вооруженная охрана патрулировала вокруг тюрьмы". Сообщалось, что в зале не было даже места для стоя. Также 26-го прибыл М. Джонсон, федеральный маршал из Кливленда, штат Огайо, и опознал Копленда как беглеца от правосудия в Огайо.

Адвокат

Следующий вопрос был, какого адвоката должен был иметь Браун. Суд назначил двух "вирджинцев и сторонников рабства", Джона Фолкнера и Лоусона Боттса, в качестве защитников для него и других обвиняемых. Браун не принял их; он сказал судье, что послал за адвокатом, "который еще не успел добраться сюда". Браун попросил "отсрочки на два-три дня" для прибытия его защитника. Прокурор Хантер заявил, что задержка будет опасной; "на ресурсы общины оказывается чрезмерное давление". Он попросил, чтобы состояние здоровья Брауна осмотрел врач, который не обнаружил оснований для отсрочки из-за его здоровья. Остаток 26 октября был посвящен отбору присяжных. Также 26-го аболиционистка Лидия Мария Чайлд отправила Вайзу письмо для передачи Брауну и попросила разрешить ей ухаживать за ним. Уайз ответил, что она может поехать в Чарльз-Таун, что он переслал ей письмо туда, но доступ к Брауну может разрешить только суд. Чайлд продала свое пианино, чтобы собрать средства для семьи Брауна. После публикации в газетах, где ее широко читали, она также издала в виде книги свою переписку с Брауном и касающуюся его, чтобы собрать деньги. Было продано более 300 000 экземпляров. Адвокат, назначенный судом, заявил, что суд Вирджинии может судить Брауна только за действия, совершенные в Вирджинии, а не в Мэриленде или на федеральной территории (арсенале). Государственный советник заявил, что это не имеет отношения к делу. Браун, получив по телеграфу известие от адвоката из Огайо, попросил об отсрочке на один день; в этом ему было отказано. Прокурор штата заявил, что истинная цель Брауна – "дать своим сторонникам время и возможность организовать спасение".

Обвинение

Прокурором округа Джефферсон был Чарльз Р. Хардинг, "чьи ежедневные занятия [пьянством] не способствуют управлению важным делом". Он не был на одном уровне с адвокатами защиты. Он, к своему огорчению, согласился быть замененным в этих делах, как желал Уайз, личным адвокатом Уайза, Эндрю Хантером. Одна северная газета описала Хантера как "ярого сторонника рабства". Таким образом, обвинителем стал Хантер, чей офис находился в Чарльз-Тауне, хотя в письменных документах он именовал себя помощником прокурора. Он составил обвинительный акт. Ключевым свидетелем обвинения на суде был полковник Льюис Вашингтон, праправнучатый племянник Джорджа Вашингтона, которого похитили из его дома, Биалл Эйр, и держали в заложниках возле федерального арсенала. Его рабов насильственно "призывали" (забирали) в армию Брауном, но они не принимали активного участия в восстании, заявил он. Другие местные свидетели свидетельствовали о захвате федерального арсенала, появлении отрядов вирджинской милиции и перестрелке на железнодорожном мосту. Другие доказательства описывали рейд морской пехоты США на пожарный дом, где Браун и его люди забаррикадировались. Рейдом руководили полковник армии США Роберт Ли и кавалерийский офицер Дж. Э. Б. Стюарт, которые освободили заложников и положили конец противостоянию. Ли не явился на суд для дачи показаний, а вместо этого представил суду письменное заявление со своим описанием рейда морской пехоты. Особый интерес для судьи и присяжных представляли рукописные доказательства. Многие документы были найдены на ферме в Мэриленде, арендованной Джоном Брауном под именем Айзек Смит. Среди них были сотни нераспространенных копий ранее неизвестной Временной конституции для антирабовладельческого правительства. Эти документы окончательно подтвердили обвинения в государственной измене и преднамеренном убийстве, предъявленные Брауну. Обвинение завершило допрос свидетелей. Защита вызвала свидетелей, но они не явились, поскольку им не были вручены повестки. Мистер Хойт заявил, что другой адвокат Брауна прибудет тем же вечером. Оба назначенных судом адвоката затем подали в отставку, и суд был отложен до следующего дня. Последнее ходатайство защиты касалось обстоятельств гибели двух людей Джона Брауна, которые, по-видимому, были обстреляны и убиты вирджинской милицией, находясь под флагом перемирия. Вооруженное сообщество, окружавшее федеральный арсенал, не прекратило огонь, когда люди Брауна вышли на переговоры. Этот инцидент заметен при внимательном чтении опубликованных показаний, но обычно игнорируется в более популярных рассказах. Если мятежники под флагом перемирия были намеренно обстреляны, это не стало серьезной проблемой для судьи и присяжных. Заключительные аргументы защиты представил Хирам Грисуолд, адвокат из Кливленда, штат Огайо, прибывший 31 октября. Грисуолд был хорошо известен как аболиционист; он помогал беглым рабам и представлял Брауна бесплатно. В отличие от него, Чилтон не был аболиционистом и включился в дело только после того, как сторонники Брауна пообещали выплатить очень высокий гонорар в размере 1000 долларов (1000 долларов в 1859 году эквивалентны примерно <рассчитанной сумме> в последние годы). Браун, высказывая различные предложения своим адвокатам, был разочарован, поскольку по закону Вирджинии обвиняемым не разрешалось давать показания, исходя из предположения, что у них есть причины не говорить правду. Один из адвокатов Брауна подал "ходатайство об отмене приговора", но оно не было рассмотрено. "Поскольку адвокаты с обеих сторон были слишком измотаны, чтобы продолжать, ходатайство было отложено до завтра, и Браун снова был отправлен в тюрьму без вынесения приговора" (фактически в тюрьму округа Джефферсон). Приговор Брауну был вынесен 2 ноября 1859 года. В соответствии с процедурой суда Вирджинии, Брауна сначала попросили встать и сказать, есть ли причина, по которой ему не следует выносить приговор. Он встал – теперь он мог стоять без посторонней помощи – и произнес то, что его первый биограф назвал "своей последней речью". Она была полностью опубликована по крайней мере в 52 американских газетах, включая первую полосу "Нью-Йорк Таймс", "Ричмонд Диспатч" и нескольких других газет. Уильям Ллойд Гаррисон напечатал ее на листовке и продавал в офисе "The Liberator" (воспроизведено в Галерее ниже). После того, как Браун закончил свою речь, весь зал заседаний замолчал. По словам одного журналиста: "Единственной демонстрацией было хлопанье в ладоши [аплодисменты] одного человека из толпы, который не является жителем округа Джефферсон. Это было немедленно подавлено, и граждане выразили большое сожаление по этому поводу". Судья приговорил Брауна к смертной казни через повешение, которая должна была состояться через месяц, 2 декабря. Апелляция в Апелляционный суд Вирджинии (прошение о выдаче судебного приказа) не увенчалась успехом. Делегации посетили Хойта и Сеннотта, чтобы предупредить их о насилии, если они не покинут город; мэр заявил, что у него нет сил, чтобы противостоять ожидаемой толпе линчевателей в воскресенье. "Жители Чарльзтауна полностью охвачены ненавистью ко всем северным гостям". Уайз получил множество сообщений – по одному источнику, "тысячи" – с просьбой смягчить приговор Брауна. Например, мэр Нью-Йорка Фернандо Вуд, который серьезно предлагал, чтобы Нью-Йорк отделился от Союза, чтобы продолжить торговлю хлопком с Конфедерацией, и который решительно выступал против тринадцатой поправки, отменяющей рабство, написал Уайзу 2 ноября. Он выступал за заключение Брауна в тюрьму вместо казни, утверждая, что Югу выгоднее поступить великодушно по отношению к фанатику, к которому испытывают симпатию, чем казнить его. Уайз ответил, что считает, что Брауна следует повесить, и он сожалеет, что не успел быстро добраться до Харперс-Ферри, чтобы объявить военное положение и казнить мятежников через военный трибунал. Суд над Брауном был справедливым, и "невозможно было его не признать виновным". Как губернатор, он не имел отношения к смертному приговору Брауна; ему не нужно было подписывать ордер на казнь. Его единственным возможным участием была его власть помилования, и он получил "прошения, молитвы, угрозы почти из каждого свободного штата Союза", предупреждающие, что казнь Брауна превратит его в мученика. Но Уайз заявил, что как губернатор он не имеет права помиловать предателя, только Палата Бюргеров может это сделать. Что касается других обвинений, Уайз считал, что неразумно "пощадить убийцу, грабителя, предателя" из-за "общественного мнения в других местах". Он также отказался признать Брауна сумасшедшим, что спасло бы ему жизнь и поместило бы его в психиатрическую больницу; стороннику Брауна Герриту Смиту пришлось сделать это. Общественное мнение в Вирджинии однозначно требовало казни Брауна. Об Уайзе говорили как о возможном кандидате в президенты, и помилование или отсрочка казни могли положить конец его политической карьере. "Ричмонд Инкуайер", поддерживая Уайза в качестве кандидата в президенты 10 ноября, заявил, что благодаря обращению Уайза с "делом Харперс-Ферри" его "репутация выросла на сто процентов".

Планы спасения

После ряда других сообщений о планах спасения из соседних штатов, 19 ноября Хантер получил телеграмму от "Федерального маршала Джонсона из Огайо" и губернатора Огайо, в которой сообщалось, что от 600 до 1000 человек вооружаются под руководством Джона Брауна-младшего с целью повторной попытки освободить пленных. После того, как Хантер проинформировал губернатора Уайза, а Уайз телеграфировал президенту Бьюкенену, Бьюкенен отправил две артиллерийские роты из Форта Монро в Харперс-Ферри. Уайз послал "сыщиков" в Харперс-Ферри, поручив Хантеру использовать их для расследования попыток спасения из Огайо. "Я отправил одного в Оберлин, где он присоединился к группе, проспал одну ночь в одной постели с Джоном Брауном-младшим и доложил мне обо всех их действиях", – сказал Хантер. Хантер передислоцировал "войска" для блокирования прохода из Огайо в Вирджинию. Ни один из этих планов спасения не привел к значительным результатам.

Многочисленные посетители Брауна и обширная переписка

В течение месяца между его осуждением и днем казни Браун написал более 100 писем, в которых описал свое видение Америки после отмены рабства возвышенными и духовными словами. Большинство из них, а также несколько писем, адресованных ему, были немедленно опубликованы в газетах и памфлетах. Они оказали огромное влияние на ускорение аболиционистского движения и заставили рабовладельцев занять оборонительную позицию. Ранее суд запретил ему "в полной мере изложить свои мотивы и намерения в прессе", как он желал; суд "отказал во всяком доступе к репортерам". Он утверждает, что рад каждому и что проповедует, даже находясь в тюрьме, с большим успехом о чудовищности рабства. "У меня было много редких возможностей 'проповедовать праведность перед большим собранием'" []. Он написал жене, что получил так много "добрых и ободряющих писем", что не сможет ответить на все. "Я не думаю, что когда-либо чувствовал себя лучше, чем с тех пор, как оказался в заключении", – написал он 24 ноября. 28 ноября Браун написал следующее другу из Огайо, Дэниелу Р. Тильдену:

Помощь Мэри Браун и другим родственникам

19 ноября в храме Тремонт в Бостоне состоялось собрание в поддержку семей Джона Брауна и его соратников, пострадавших от гонений. Посещаемость превысила 2000 человек. Ведущим был Джон А. Эндрю; его речь и другие показания в поддержку Брауна, включая "Джон Браун и Джон А. Эндрю" (стр. 13–15), перепечатанные из газеты "Boston Traveller", были опубликованы в 1860 году в помощь его успешной предвыборной кампании на пост губернатора штата Массачусетс.

Визит Генри Клэя Пэта

Среди его посетителей был его враг, сторонник рабства, из Канзаса Генри Клей Пайт, который проделал 175 миль (282 км) от своего дома в Петербурге до Чарльз-Тауна, чтобы увидеть Брауна. Они подготовили заявление, засвидетельствованное капитаном Джоном Эвисом и двумя другими свидетелями, о событиях, произошедших в битве при Блэк Джеке.

Его жена Мэри пришла к нему в гости .

Иоанн неоднократно выражал желание, чтобы Мария не навещала его, поскольку это "усугубило бы мои страдания и ничем не могло бы мне помочь". Это потребовало бы части ее скудных средств и подвергло бы ее тому, чтобы стать "объектом всеобщего внимания на протяжении всего пути, чтобы каждый взгляд, слово и действие вызывали пересуды со стороны всякого рода людей и в прессе". Однако Мария все же добралась до Чарльз-Тауна и получила разрешение от губернатора Вирджинии Уайза навестить Брауна на несколько часов 1 декабря, хотя ей не позволили остаться с ним на ночь.

Зрители

Браун был не единственным счастливым человеком. Для тех, кто поддерживал рабство, казнь Брауна стала судьбоносным событием. Наконец, аболиционистов начали судить и наказывать должным образом. Веревка, на которой должен был быть повешен Браун, изготовленная, как говорили посетителям, из хлопка из Южной Каролины, была выставлена в офисе шерифа. Южная пресса прибыла в полном составе. Сотни людей посещали плотника, делавшего гроб Брауна, и просили дать им кусочек доски. Однако, по словам репортера, скрывшего свое имя, "чужаков было очень мало". Члены Молодой гвардии из Ричмонда ходили от дома к дому, "угощая обитателей вокальной и инструментальной музыкой". Военный оркестр, прибывший из Ричмонда, ненадолго создал атмосферу "веселья". Флейта и барабан звучали "непрерывно". Он был так заинтересован в этом зрелище, что бросил репетиции в Ричмондском театре и специально поехал в Чарльз-Таун. Чтобы получить доступ, закрытый для публики, он на один день надел форму, одолженную у Richmond Grays, а Эдмунд Руфин, плантатор и сторонник рабства, которому традиционно приписывают первый выстрел в Гражданской войне (в Форт-Самтер, куда он отправился с этой целью), поступил так же. В прессе появилось сообщение об отсутствии губернатора Уайза, а также о присутствии его сына, редактора газеты О. Дженнингса Уайза, в качестве члена ополчения, как и мэра Чарльз-Тауна (см. ниже). Потенциальному посетителю из северо-западной Пенсильвании, где Браун прожил 11 лет, в Филадельфии посоветовали не ехать, так как в "окрестностях Чарльзтауна" фактически было введено военное положение. Милиция непрерывно находилась в Чарльз-Тауне с момента ареста до казни, чтобы предотвратить вооруженное освобождение Брауна. Военные приказы на день казни состояли из 14 пунктов. Использование телеграфа было ограничено военными нуждами. В качестве дополнительной меры предосторожности "прямо перед эшафотом установили полевую пушку, заряженную картечью и шрапнелью, чтобы в случае попытки спасения разорвать тело Брауна на куски". "Внешний периметр оцепления будет располагаться почти в 1,4 километрах от эшафота, а внутренний – на таком расстоянии, чтобы ни одно слово, сказанное Джоном Брауном, не было слышно".

Тело Джона Брауна

Губернатор Уайз передал тело Джона его вдове Мэри, которая ждала его в Харперс-Ферри. Она и её сторонники отправились через Филадельфию, Трой (штат Нью-Йорк), Ратленд (штат Вермонт) на ферму Джона Брауна в Норт-Эльбе (штат Нью-Йорк), недалеко от современного поселка Лейк-Плэсид. Там 8 декабря 1859 года состоялись похороны и отпевание. Службу проводил преподобный Джошуа Янг, а Уэнделл Филлипс произнес речь.

Последствия

В сознании южан Браун был величайшей угрозой рабству, которую когда-либо видел Юг. Его казнь 2 декабря была тем, чего желало большинство белых южан, но она не принесла им облегчения от паники. "Юг был явно вне себя от ярости и ужаса". По словам Денниса Фрайя, бывшего главного историка Национального исторического парка Харперс-Ферри, "это был для Юга его Перл-Харбор, его нулевая точка". Восстание, вдохновленное Севером, якобы счастливых рабов было самым страшным кошмаром Юга, и считалось само собой разумеющимся, что другие последуют примеру Брауна. На Севере же результат был прямо противоположным. "Мы станем в тысячу раз более ярыми противниками рабства, чем когда-либо прежде осмеливались быть", – заявила одна массачусетская газета.

Встречи

На Севере, за исключением крупных городов, опасавшихся экономического эффекта отделения Юга (Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия), день казни Брауна был воспринят как день национального бедствия: звонили колокола, проводились собрания, произносились речи и проповеди, флаги приспущены до полумачты. Огромные молитвенные собрания состоялись в Конкорде, Нью-Бедфорде, Ворчестере, Плимуте и многих других городах. Церкви и храмы были полны скорбящих. Часовня Йельского колледжа была украшена траурными лентами. В Конкорде (штат Массачусетс) в ратуше состоялась церемония, для которой был установлен орган. Генри Торо и Ральф Уолдо Эмерсон были ключевыми ораторами. Были зачитаны знаменитые слова президента Томаса Джефферсона о рабстве. Была прочитана значительная часть Книги Премудрости Соломона. В Бостоне флаги были приспущены, а в государственных школах прошли мемориальные службы. Однако год спустя попытка У. Ллойда Гаррисона, Джеймса Редпата, Франклина Б. Санборна и Фредерика Дугласа почтить память о казни в храме Тремонт не удалась из-за столкновений с насилием. В Олбани, Нью-Йорк, Брауну был дан медленный салют из ста пушек. В Сиракузах (штат Нью-Йорк) мэрия была переполнена гражданами, которые слушали более трех часов речей и внесли "значительную сумму денег" на помощь его семье. Колокол мэрии прозвонил 63 раза, "каждый удар соответствовал возрасту Брауна". В Филадельфии в зале Шило состоялось собрание в знак сочувствия; 2 декабря было объявлено "Днем мучеников". В Национальном зале вечером состоялось "масштабное собрание в честь Брауна", на котором присутствовало более 4000 человек. Были зачитаны три письма, которые Браун отправил из тюрьмы, и Теодор Тилтон, чья речь была немедленно опубликована, сравнил "мученика" Брауна с библейскими фигурами и другими историческими мучениками. В Кливленде собралось 5000 человек; Мелодеон был украшен траурными лентами. На главной улице был размещен баннер с цитатой: "Я не думаю, что могу лучше почтить дело, которое люблю, чем умереть за него". Некоторые предприятия закрылись; в Акроне судебное заседание было отложено. В Милуоки, штат Висконсин, в полдень прогремел салют из ста пушек. В Монреале 2 декабря состоялись многочисленные собрания, на которых был организован сбор средств для семьи Брауна. В Порт-о-Пренсе, Гаити, были объявлены три дня траура, все флаги были приспущены, а дома и собор были украшены черным. Они собрали 2240 долларов (2240,0 в 1860 году эквивалентны приблизительно <расчетной сумме> в наши дни) для помощи его вдове Мэри, которую она не получила к июлю 1860 года; позже они отправили Мэри 1600 долларов, а вдовам Кука и Лихи, Джону Брауну-младшему, Оуэну Брауну и Осборну Андерсону по 200 долларов. Гаитяне также отправили в США 2000 мешков кофе для продажи в пользу фонда. Проспект Джона Брауна – единственная главная улица в мире, названная в его честь. Также есть проспект, названный в честь аболициониста, сенатора штата Массачусетс Чарльза Самнера. К июлю 1860 года в Соединенных Штатах было собрано 6150 долларов (~$) для помощи вдовам Брауна и другим пострадавшим от набега. В Принстоне, штат Нью-Джерси, 3 декабря студенты выступили против Брауна и сожгли чучела Уильяма Х. Сьюарда и Генри Уорда Бичера. В Бостоне 8 декабря бывшие губернаторы Массачусетса Эдвард Эверетт и Леви Линкольн-младший выступили на митинге против Джона Брауна, который заполнил зал Фанюиля до отказа. Участие бывшего президента Франклина Пирса было объявлено заранее, но он прислал письмо с сожалением.

Местные чернокожие нанесли ответный удар

Сараи всех членов жюри, признавших Брауна виновным, были сожжены рабами. 2 декабря 1859 года, в день его казни, "ферма жестокого рабовладельца, убитого в Харперс-Ферри, была сожжена, а его скот отравлен рабами". "Рабы в Мэриленде остановили идущий на запад поезд, распространив восстание в другой округ, и пятеро были арестованы за попытку организовать массовый побег на лошадях и повозках". Среди рабов округа Джефферсон наблюдалось "массовое движение за самовысвобождение". Сараи были сожжены в округе королевы Анны, штат Мэриленд, и в письмах поступали угрозы дальнейшего насилия. Джерри, раб из соседнего округа Кларк, штат Вирджиния, в январе 1860 года был осужден за подстрекательство к восстанию рабов.

Долгосрочные результаты.

Попытка Джона Брауна не имела большого эффекта, но то, как эта попытка была встречена на Севере, нанесла ущерб. Речи, выступления, проявления симпатии, одобрение, предложения о звоне колоколов, закрытии магазинов и т. д., без каких-либо публичных протестов, создали на Юге такое состояние, которое невозможно описать. Во всех наших предыдущих трудностях я никогда не испытывал ни малейшего страха за Союз. Но теперь я признаю, что мои опасения почти переросли в убеждение, что 5 декабря 1859 года мы увидим последний Конгресс нынешнего Союза. Призывы к роспуску искренни и единодушны. Это уже не только ультрас и подстрекатели. "Казнь этих заключенных до сих пор [в 1901 году] вспоминается в Вирджинии как одно из самых впечатляющих событий в истории штата. Было бы мудро, если бы губернатор Вирджинии отнесся к Брауну и его последователям как к фанатикам, лишенным полной вменяемости, но показная демонстрация мести со стороны Вирджинии лишь усилила и расширила аболиционистские настроения на Севере. Он отдал свою жизнь с такой героической преданностью своему делу, что произвел на северян гораздо большее впечатление, чем они сами осознавали". В постановке было задействовано 45 актеров, большинство из которых – жители Чарльз-Тауна. Использовались подлинные предметы старины; в частности, актера, игравшего Брауна, заковали в те же наручники, которые носил сам Браун. Большинство произнесенных фраз были почти дословно взяты из судебных протоколов. Название постановки взято из следующей строки текста: "Временами в истории появляется человек, подобный компасу, указывающему на одну звезду – человек из железа, наковальня, на которой Бог выковывает свои замыслы". В 2019 году студенты Университета Шенandoah воссоздали судебный процесс. Версия постановки будет доступна в Музее гражданской войны долины Шенandoah в Винчестере, штат Вирджиния.