Тайваньский национализм: история и современность.

Введение

Политическая идеология – националистическое движение, утверждающее, что тайваньский народ является нацией, отличной от китайского народа. Тайваньский национализм – это националистическое движение, которое утверждает, что тайваньцы составляют отдельную нацию. В силу сложного политического статуса Тайваня, он тесно связан с движением за независимость Тайваня в стремлении к самобытной идентичности, отличной от Китая. Это включает в себя изучение истории, географии и культуры с тайваньской точки зрения, поддержку коренных языков Тайваня, таких как тайваньский хоккиен, хакка и языки коренных народов, а также проведение реформ в других областях. Тайваньский национализм определялся как «антиимпериалистический», поскольку он выступал против японского империализма (или японского национализма) до 1945 года, против китайского империализма (или китайского национализма) в современную эпоху и поддерживал собственную тайваньскую идентичность, отличную от китайской.

История и развитие

Никто не может установить, когда зародилось понятие локализма. Одни утверждают, что это произошло с началом первой крупной волны эмиграции ханьцев из материкового Китая на Тайвань в середине XVI века, когда они, вероятно, стремились сохранить некоторую независимость от контроля правящего класса на своей родине. Другие считают, что эта концепция появилась лишь в 1662 году, когда Чжэнская семья основала царство Туннин со столицей в Тайнане. Большинство современных ученых из материкового Китая полагают, что корни движения локалистов уходят во времена японского правления (1895–1945 годы), когда различные группы организовывались для лоббирования имперского японского правительства с целью получения большей автономии и самоуправления для Тайваня. После прихода к власти Гоминьдана (КМТ) тайваньские группы, выступавшие за самоуправление, были разгромлены в результате инцидента 28 февраля 1947 года. КМТ рассматривал Тайвань прежде всего как плацдарм для возвращения материкового Китая и быстро пытался подавить любую потенциальную политическую оппозицию на острове. КМТ мало что делал для продвижения уникальной тайваньской идентичности; часто новоприбывшие китайцы, или «материковцы», работавшие на административных должностях, жили в районах, отделенных от тайваньцев. Другие, особенно самые бедные беженцы, подвергались презрению со стороны хокло и жили среди аборигенов. Материковцы часто изучали хоккиенский язык. Однако, поскольку мандаринский язык был установлен в качестве официального языка Китайской Республики, а тайваньскому языку было запрещено звучать в школах, материковцы, выучившие тайваньский, обнаруживали, что их новые языковые навыки угасают. Поскольку тайваньский язык или любой другой язык, кроме мандаринского, был запрещен в военных частях, многие материковцы, чьи семьи жили в военных поселениях, говорили только на мандаринском и, возможно, на своем родном языке (например, кантонском, шанхайском и т. д.). Продвижение китайского национализма на Тайване и то, что правящая группа на Тайване считалась посторонними, были названы причинами как движения за независимость Тайваня, так и локализма. В конце 1950-х и начале 1960-х годов КМТ начал период образовательной реформы, включая снятие ограничений на хоккиенский язык в школах и восстановление ранее подавленного частного образования. Однако эти частные школы были укомплектованы лояльными к режиму и зависели от государственного финансирования, что означало, что они часто предоставляли ту же программу политической и культурной индоктринации, что и государственные школы. Более того, хотя говорить на хоккиенском языке в школах или на военных базах больше не было незаконно, возможностей для его использования было мало, поскольку мандаринский язык оставался официальным языком. В 1970-х и 1980-х годах произошел сдвиг власти от КМТ к уроженцам Тайваня. Это, в сочетании с культурной либерализацией и растущей отдаленностью перспективы возвращения материкового Китая, привело к культурному и политическому движению, которое подчеркивало тайваньский взгляд на историю и культуру, а не китайский или, как до 1946 года, японский. Локализм получил решительную поддержку президента Ли Тэнхуэя. Движение бэнтухуа началось в середине 1970-х годов с растущего выражения этнического недовольства из-за неравномерного распределения политической и культурной власти между материковыми жителями и тайваньцами. Начиная с 1960-х годов, Тайвань столкнулся с проблемами быстрого промышленного развития, запустения сельской местности, трудовых споров и неравномерного распределения богатства и социальной власти. Эти изменения, в сочетании с потерей нескольких ключевых союзников, вынудили режим КМТ провести ограниченные реформы. Реформы, проведенные при Чан Цзинго, позволили усилить индигенизацию, поскольку ведущие диссиденты отреагировали на неудачи правительства. Рубенштейн (2007) приписывает Чан Цзинго начало тайванизации в качестве премьер-министра. Диссидентские группы, объединившиеся под знаменем «Тангвай», или «вне партии», призвали правительство признать реальность того, что оно является правительством только Тайваня, а не Китая. Ключевые требования «Тангвай» включали установление демократии и стремление к международному признанию в качестве суверенного государства. Тайваньцы требовали полных гражданских прав, гарантированных конституцией Китайской Республики, и равных политических прав, как у элиты материка. Тайваньская культурная элита активно продвигала развитие литературы и культурной деятельности сяньту, включая открытие тайваньской литературы, написанной во время японского колониального правления. Движение «Тангвай» возродило символы тайваньского сопротивления японскому правлению, чтобы мобилизовать тайваньцев. Противодействие китаецентрированной культурной политике КМТ привело к тому, что диссиденты создали новые национальные исторические нарративы, в центре которых оказался сам остров Тайвань. Тайваньцы предстали как часто колонизированный и часто угнетенный народ. Концепция бэнтухуа была окончательно выражена в культурной сфере в предпосылке о Тайване как о месте с уникальным обществом, культурой и историей. Этот принцип в значительной степени был принят для понимания культурного представления Тайваня и выражен в различных культурных мероприятиях, включая музыку, кино, литературу и исполнительское искусство. Давление индигенизации и растущее признание уникальной тайваньской культурной идентичности встретили сопротивление со стороны более консервативных элементов тайваньского общества. Критики утверждают, что новая перспектива создает «ложную» идентичность, основанную на этническом национализме, а не на «подлинной» китайской идентичности, которая является изначальной и неотъемлемой. Многие материковцы, живущие на Тайване, жалуются, что их собственная культура маргинализируется бэнтухуа, и первоначально выражали опасения по поводу растущей отчужденности. За последнее десятилетие эти жалобы несколько утихли, поскольку Тайвань все больше рассматривает себя как плюралистическое общество, которое принимает многие культуры и признает права всех граждан. В середине и конце 1990-х годов жесты в сторону локализма все чаще принимались представителями «пан-синих» сил, которые, поддерживая китайский национализм Чан Кайши, считали уместным или, по крайней мере, желательным проявлять большее уважение к культуре Тайваня. Политики «пан-синих» сил, такие как Джеймс Сун, бывший глава Управления по информации, который когда-то контролировал ограничение тайваньских диалектов, начали говорить на хоккиенском языке на полуформальных мероприятиях.

No one can confirm when the concept of localism has started. Some say when the first large wave of Han people emigrated from mainland China to Taiwan in the mid 16th century, they must have wanted to maintain some independence from the control of the ruling class in their original hometown. Others say that only when the Kingdom of Tungning, with its capital at Tainan, was built by the Zheng family in 1662, did this concept appear. Most Chinese contemporary scholars of mainland China believe the roots of the localist movement began during the Japanese rule (1895 to 1945), when groups organized to lobby the Imperial Japanese government for greater Taiwanese autonomy and home rule. After the Kuomintang (KMT) took over Taiwan, the Taiwan home rule groups were decimated in the wake of the February 28 Incident of 1947. The KMT viewed Taiwan primarily as a base to retake mainland China and quickly tried to subdue potential political opposition on the island. The KMT did little to promote a unique Taiwanese identity; often newly immigrated Chinese or "mainlanders" as they were called, working in administrative positions, lived in neighborhoods where they were segregated from the Taiwanese. Others, especially poorer refugees, were shunned by the Hoklo Taiwanese and lived among aborigines instead. The mainlanders often learned Hokkien. However, since Mandarin was enforced as the official language of the Republic of China and Taiwanese was not allowed to be spoken in schools, the mainlanders who learned Taiwanese found their new language skills to diminish. As Taiwanese, or any language other than Mandarin, was forbidden in the military posts, many mainlanders whose family lived in martial villages only spoke Mandarin and perhaps their home language (e. g. Cantonese, Shanghainese, etc.). The promotion of Chinese nationalism within Taiwan and the fact that the ruling group on Taiwan were considered outsiders by some were the reasons cited for both the Taiwan independence movement and localism. In the late 1950s and early 1960s, the KMT began a period of education reform, including a lift on Hokkien restrictions in schools and the restoration of previously suppressed private schooling. However, these private schools were staffed by regime loyalists and reliant upon government funding for support, meaning that they often provided the same program of political and cultural indoctrination as public schools. Furthermore, while speaking Hokkien in schools or military bases was no longer illegal, few opportunities were available for its use, as Mandarin continued to be the state approved lingua franca. In the 1970s and 1980s there was a shift in power away from the KMT to people native to Taiwan. This, combined with cultural liberalization and the increasing remoteness of the possibility of retaking mainland China, led to a cultural and political movement which emphasized a Taiwan centered view of history and culture rather than one which was China centered or even, as before 1946, Japan centered. Localism was strongly supported by President Lee Teng hui. The Bentuhua movement was sparked in the mid 1970s with the growing expression of ethnic discontent due to unequal distribution of political and cultural power between mainlanders and Taiwanese people. Beginning in the 1960s, Taiwan was enveloped by the problems of rapid industrial development, rural abandonment, labor disputes and the uneven distribution of access to wealth and social power. These changes, combined with the loss of several key allies, forced the KMT regime to institute limited reforms. The reforms permitted under Chiang Ching kuo allowed indigenization to increase as leading dissidents generated a response to the government's failures. Rubenstein (2007) credits Chiang for beginning Taiwanization as Premier. The dissident groups, united under the Tangwai, or “outside the party” banner, called for the government to accept the reality that it was only the government of Taiwan and not China. The key demands of the Tangwai involved instituting democracy and seeking international recognition as a sovereign state. Taiwanese demanded full civil rights as guaranteed under the ROC constitution and equal political rights as those experienced by the Mainlander elite. The Taiwanese cultural elite fully promoted the development of Xiang tu literature and cultural activities, including rediscovering Taiwanese nativist literature written under Japanese colonial rule. The tangwai movement revived symbols of Taiwanese resistance to Japanese rule in the effort to mobilize ethnic Taiwanese. The opposition to the KMT's China centered cultural policies resulted in dissidents crafting new national historical narratives that placed the island of Taiwan itself at the center of the island's history. The Taiwanese emerged as a frequently colonized and often oppressed people. The concept of bentuhua was finally expressed in the cultural domain in the premise of Taiwan as a place with a unique society, culture and history. This principle has been largely adopted for understanding Taiwan's cultural representation and expressed in a variety of cultural activities, including music, film and the literary and performing arts. The pressures of indigenization and the growing acceptance of a unique Taiwanese cultural identity have met opposition from more conservative elements of Taiwan society. Critics argue that the new perspective creates a “false” identity rooted in ethnic nationalism as opposed to an “authentic” Chinese identity, which is primordial and inherent. Many mainlanders living on Taiwan complain that their own culture is marginalized by bentuhua, and initially expressed fear of facing growing alienation. In the past decade these complaints have subsided somewhat as Taiwan increasingly views itself as a pluralistic society that embraces many cultures and recognizes the rights of all citizens. In the mid to late 1990s, gestures toward localism were increasingly adopted by pan blue figures who, while supporting the Chinese nationalism of Chiang Kai shek, saw it as appropriate, or at least advisable, to display more appreciation for cultures of Taiwan. Pan blue politicians such as James Soong, the former head of the Government Information Office who once oversaw the limitation of Taiwanese dialects, began speaking in Hoklo on semi formal occasions.

Тайваньская политика

Правительство Китайской Республики (Тайвань) с 2000 года предпринимает усилия по дистанцированию от Китая и отказу от более ранних попыток синизации, принимая меры по уменьшению китайского влияния в сферах, находящихся под контролем Тайваня. В то время как сторонники националистических взглядов могут рассматривать эти усилия как подчеркивание значимости тайваньской культуры, в данном разделе рассматривается точка зрения тех, кто, вероятно, поддерживает объединение всего Большого Китая в единое политическое образование.

Происхождение

В конце Второй мировой войны китайские войска Гоминьдана взяли под контроль Тайвань и вскоре приступили к усилиям по синизации населения. Тайваньская городская элита была уничтожена во время событий 28 февраля. Мандаринский китайский стал единственным языком, разрешённым в средствах массовой информации и образовании, в ущерб другим языкам Тайваня и японскому. Государственным учреждениям и корпорациям присваивались названия, включающие слова "Китай" или "китайский". В школьных уроках истории и географии основное внимание уделялось Китаю, а Тайваню – незначительное. Названия улиц в Тайбэе были изменены с первоначальных на китайские, отражающие географию Китая и идеалы Гоминьдана. С отменой военного положения в 1987 году и установлением демократии в 1990-х годах, после студенческого движения "Дикая лилия", начались усилия по возрождению тайваньской идентичности и культуры, а также по избавлению от многочисленных китайских влияний, навязанных Гоминьданом.

Образовательная и языковая кампания

В 2000 году тогдашний президент Китайской Республики Ли Тэн-хуэй начал делать заявления, такие как "Тайваньская культура не является ответвлением китайской культуры" и "Миньнаньский диалект Тайваня не является ответвлением миньнаньского диалекта Фуцзяни, а скорее – "тайваньским диалектом". Тайваньское радио и телевидение увеличили объём программ на тайваньском хоккиен. Предлагаемое законодательство предусматривало признание четырнадцати языков национальными языками Тайваня. Хотя предварительный проект учебного курса истории для обычных старших средних школ вызвал критику со стороны различных групп, президент Чэнь Шуйбянь ответил, что "стремление к истине в истории Тайваня" не равносильно десиницизации и не является актом независимости, и заявил, что не будет вмешиваться в работу по редактированию и составлению учебников истории. Предложения по пересмотру учебников истории Тайваня были осуждены в феврале 2007 года Управлением по делам Тайваня при Государственном совете Китайской Народной Республики как часть кампании по десиницизации. В июле 2007 года Министерство образования Тайваня опубликовало исследование, в котором было выявлено 5000 учебных терминов, в том числе связанных с китайской культурой, которые были признаны "неподходящими". Гоминьдан расценил это как часть кампании по цензуре учебников и десиницизации. Предложения не были приняты.

Кампания по изменению названия

В период с 2002 по 2007 год правительство Китайской Республики (КР) при Чэнь Шуйбяне предприняло шаги по пересмотру терминов "Китай", "Китайская Республика", "Тайбэй" и других, вызывающих ассоциации с китайской культурой. В 2002 году "Кампания по исправлению названий" добилась значительного прогресса в замене терминов "Китай", "Китайская Республика" или "Тайбэй" термином "Тайвань" в официальных документах, в названиях тайваньских организаций, компаний и государственных предприятий на острове, а также в названиях предприятий, расположенных за рубежом. Более того, в январе 2005 года Тайвань принял западный формат оформления правительственных документов, отрицая, что это была попытка десинонизации, и представлял эти действия как "скоординированные усилия по глобализации устаревшей бюрократии Тайваня и повышению конкурентоспособности страны". Работа в этом направлении продолжилась в марте 2006 года, когда Демократическая прогрессивная партия (ДПП) попыталась заменить принятое на Тайване обозначение года Китайской Республики григорианским календарем. Вместо того чтобы называть 2006 год "95-м годом КР" (отсчет ведется с 1912 года, когда была основана Китайская Республика, как "первый год КР"), 2006 год должен был официально именоваться просто 2006 годом – на банкнотах, удостоверениях личности, картах национального медицинского страхования, водительских правах, дипломах и свидетельствах о браке. В том же месяце название официальной почтовой службы Тайваня было изменено с Chunghwa Post Co. на The Taiwan Post Co. Название компании было возвращено 1 августа 2008 года, а надписи на почтовых марках были изменены в конце 2008 года, вскоре после того, как кандидат Гоминьдана (КМТ) Ма Ин Чжоу выиграл президентские выборы и положил конец восьмилетнему правлению ДПП. В марте 2007 года была пересмотрена вывеска посольства КР в Панаме: в ее китайском и испанском вариантах слово "Тайвань" было добавлено в скобках между словами "Китайская Республика" и "Посольство", а также была убрана национальная эмблема КР. Сторонники движения за изменение названия утверждают, что Китайской Республики больше не существует, поскольку она не включала Тайвань при основании в 1912 году, а материковый Китай сейчас контролируется Коммунистической партией Китая как Китайская Народная Республика. Кроме того, неопределенность в отношении правового статуса Тайваня, возникшая в результате мирного договора с Японией и Сан-Францисского договора после Второй мировой войны, означает, что Китайская Республика была лишь военной оккупационной властью на Тайване. Поскольку Япония отказалась от своего суверенитета над Тайванем, не передав его какой-либо конкретной стране, утверждается, что Тайвань следует считать территорией, не принадлежащей ни одной стране, чей международный статус еще предстоит определить.

Between 2002 and 2007, the ROC government under Chen Shui bian took steps to revise the terms "China", "Republic of China", "Taipei", and others that impart an association with the Chinese culture. In 2002, the "Name Rectification Campaign" made significant advances in replacing the terms "China", "Republic of China", or "Taipei" with the term "Taiwan" on official documents, in the names of Taiwan registered organizations, companies, and public enterprises on the island, and in the names of businesses stationed abroad. Moreover, in January 2005, Taiwan adopted a Westernized writing format for government documents, denied that it was an attempt at desinicization, and promoted the actions as "a concerted effort at globalizing Taiwan's ossified bureaucracies and upgrading the nation's competitive edge." Campaigning in this area continued in March 2006, where the Democratic Progressive Party sought to change the Republic of China year designation used in Taiwan to the Gregorian calendar. Instead of the year 2006 being referred to as the "95th year of the ROC"—with the 1912 founding of the Republic of China being referred to as "the first year of the ROC"—the year 2006 would be identified as 2006 in official usage such as on banknotes, IDs, national health insurance cards, driver's licenses, diplomas and wedding certificates. In that same month, the name of the official postal service of Taiwan was changed from the Chunghwa Post Co. to The Taiwan Post Co. The company's name was changed back on 1 August 2008, and the names on the postal stamps were reversed in late 2008, soon after the Kuomintang (KMT) candidate Ma Ying Jeou won back presidency and ended 8 years of the Democratic Progressive Party (DPP) rule. In March 2007, the name plate of the ROC Embassy in Panama was revised both to include the word "Taiwan" in parentheses between the words "the Republic of China" and "Embassy" in both of its Chinese and Spanish titles, and to omit the ROC national emblem. Supporters of the name change movement argue that the Republic of China no longer exists, as it did not include Taiwan when it was founded in 1912 and mainland China is now controlled by the Chinese Communist Party as the People's Republic of China. Furthermore, the ambiguity surrounding the legal status of Taiwan as a result of the Treaty of Peace with Japan and Treaty of San Francisco after World War II, means that the Republic of China was merely a military occupier of Taiwan. As Japan relinquished its sovereignty over Taiwan without passing it to a specific country, it is argued that Taiwan ought to be deemed a land belonging to no country, whose international status has yet to be defined.

Конституционная и политическая кампания

С точки зрения конституции Китайской Республики (КР), которую в настоящее время уважают и признают основные политические партии, такие как Гоминьдан (КМТ) и Демократическая прогрессивная партия (ДПП), изменение государственного статуса КР или полное определение политического статуса Тайваня потребует, в лучшем случае, внесения поправок в конституцию КР. Для принятия поправки требуется одобрение трех четвертей кворума членов Законодательного Юаня. Этот кворум требует присутствия не менее трех четвертей от общего числа членов Законодательного Юаня. После принятия Законодательным Юанем, поправки должны быть ратифицированы не менее чем пятьюдесятью процентами всех имеющих право голоса избирателей КР, независимо от явки избирателей. В октябре 2003 года президент Чэнь Шуйбянь объявил, что Тайвань будет искать новую конституцию, подходящую для тайваньского народа, которая превратит Тайвань в "нормальную страну". Объясняя, что подразумевается под "нормальной страной" в контексте десиноизации и политики "Один Китай" 1992 года, Чэнь Шуйбянь заявил:

"Тайвань – независимое суверенное государство, но многие люди не считают Тайвань страной и не решаются назвать его независимым суверенным государством, что является весьма ненормальным. Тайвань не должен попасть в ловушку, считаясь частью Китая, или стать особым регионом Китая, как Гонконг."

В феврале 2007 года Демократическая прогрессивная партия (ДПП) приняла резолюцию об установлении лиц, ответственных за массовые убийства тайваньцев во время инцидента 28 февраля 1947 года, с целью предъявления им обвинений в военных преступлениях и преступлениях против человечности. Эта инициатива также была направлена на устранение "остатков диктатуры", связанных с этим шестидесятилетним инцидентом. В материковом Китае это было воспринято как продолжение политики десиноизации, проводимой правительством Тайваня и ДПП, направленной на исключение Чжана Кайши и упоминаний о Китае из общественного пространства Тайваня. В июле 2007 года президент Чэнь Шуйбянь объявил, что он разрешит въезд на Тайвань выпускников и студентов с материкового Китая в течение оставшегося срока своих полномочий. Однако этого так и не произошло.

Влияние

Одним из явлений, возникших в результате движения локалистов, является появление субкультуры тайкэ, в которой молодые люди сознательно перенимают гардероб, язык и кухню, чтобы подчеркнуть уникальность популярной, низовой тайваньской культуры, которая в прежние времена часто рассматривалась как провинциальная и отсталая. В апреле 2002 года Коммунистическая партия Китая (КПК) отметила как активные усилия Тайваня по продвижению своей локалистской политики, так и активизацию военного сотрудничества между США и Тайванем. В ответ КПК публично напомнила своим вооружённым силам быть готовыми к достижению своей цели – "воссоединения Китая" (имея в виду включение Тайваня в состав Китайской Народной Республики) – военным путём. Кроме того, КПК обратилась к Соединённым Штатам с просьбой оказать содействие в урегулировании вопроса с Тайванем. В рамках подготовки к предстоящему визиту тогдашнего вице-президента Ху Цзиньтао в США, Соединённые Штаты предостерегли администрацию Чэнь Шуйбяня от "захода слишком далеко" в отношениях через пролив. В апреле 2005 года генеральный секретарь КПК Ху Цзиньтао и бывший вице-президент Китайской Республики (Тайваня) и тогдашний председатель партии Гоминьдан (КМТ) Лян Чан пожали друг другу руки. Это было первое за 60 лет рукопожатие между высшими руководителями КМТ и КПК, которое было воспринято как историческое событие. Комментируя рукопожатие, председатель Лян отметил, что это поворотный момент, когда КМТ и КПК будут совместно работать над установлением мирных отношений через пролив, и чётко дистанцировал КМТ от стремления к независимости Тайваня и усилий по десинилизации.

Поддержка и противодействие

В первые годы после смерти президента Чан Кайши в Тайване и за рубежом возникли значительные протесты против концепции локализации Тайваня, осуждающие её как «движение за независимость Тайваня». Основными противниками выступают уроженцы материка 1949 года или старшие поколения уроженцев материка, проживающих на Тайване, которые провели свои юношеские годы и зрелость на территории Китайской Республики до 1949 года, а также коренные тайваньцы, идентифицирующие себя с общекитайской культурной идентичностью. Среди них были такие люди, как ученые, как Цянь Му, считающийся последним видным китайским интеллектуалом, выступавшим против общепринятой точки зрения на Движение Четвёртого мая, политики, как Лянь Чань, из семьи с долгой историей активного общекитайского патриотизма, несмотря на тайваньское происхождение, и криминальные авторитеты, как Чжан Аньло, лидер печально известной Объединённой бамбуковой триады. Оппозиционные голоса впоследствии были сведены к маргиналии к середине 2000-х годов на самом Тайване. Проблемы сохраняются, особенно среди сторонников коалиции «Пан-Синий», выступающих за сохранение тесных связей с материковым Китаем, и возникают споры по таким вопросам, как преподавание истории. Тем не менее, обе основные политические силы Тайваня достигли консенсуса, и движение пользуется подавляющей поддержкой населения. Это отчасти связано с тем, что поколение уроженцев материка 1949 года постепенно уходит из жизни, а политики, поддерживающие и противостоящие движению за независимость Тайваня, осознают, что большинство нынешних жителей Тайваня, либо родившиеся на Тайване от родителей с материка, не имеющих коллективной памяти о своей исторической родине, либо являющиеся коренными тайваньцами и не ощущающими исторической связи с Китайской Республикой на материке до 1949 года, поддерживают движение. В материковом Китае правительство КНР официально придерживается нейтральной политики в отношении локализма, и его высшее руководство публично заявляет, что не считает локалистское движение нарушением политики «Одного Китая» или эквивалентом движения за независимость. Однако государственные СМИ и ученые, работающие в таких организациях, как институты изучения Тайваня при университетах или Китайская академия социальных наук (CASS), периодически публикуют результаты исследований, статьи в научных журналах или редакционные статьи, резко критикующие движение как «культурное крыло движения за независимость Тайваня» с молчаливого одобрения правительства, демонстрируя тем самым оппозицию правительства КНР локализму. В настоящее время другим значительным источником оппозиции локалистскому движению остаются китайские общины за рубежом в Юго-Восточной Азии и западном мире, которые больше отождествляют себя с исторической Китайской Республикой на материке до 1949 года или с Китайской Республикой на Тайване до локалистского движения, которая позиционировала себя как законное правительство Китая. Многие из них сами являются беженцами и диссидентами, бежавшими из материкового Китая, либо напрямую, либо через Гонконг или Тайвань, во время основания Китайской Народной Республики и последовавших за этим периодов деструктивной политики (таких как земельная реформа, кампания против правых, «Большой скачок» или «Культурная революция»), антикоммунистическими иммигрантами из Гонконга, покинувшими Гонконг в связи с передачей власти КНР в 1997 году, или уроженцами материка, проживающими на Тайване и переехавшими на Запад в ответ на локалистское движение. Напротив, нынешнее население Тайваня рассматривает этих заморских китайцев как иностранцев, подобных китайцам из Сингапура, в отличие от эпохи до локализма, когда их называли соотечественниками. КНР воспользовалась этой возможностью, чтобы наладить контакты с традиционно антикоммунистическими китайскими общинами за рубежом, в том числе посредством поддержки традиционной китайской культуры и отказа от явно коммунистических тонов в зарубежных коммуникациях. Это привело к снижению активной политической оппозиции КНР со стороны заморских китайцев по сравнению с периодом до локалистского движения на Тайване. В Гонконге тайваньские локалистские движения подтолкнули к локализации или прокитайским коммунистическим тенденциям традиционно поддерживающих Китайскую Республику людей и организации. Ярким примером является Чухайский колледж, чьи программы высшего образования были официально признаны правительством САР Гонконг в мае 2004 года и зарегистрированы как «Утверждённое учреждение послесреднего образования» с правительством САР Гонконг с июля того же года. С тех пор он был переименован в Чухайский университет (珠海學院) и больше не зарегистрирован в Министерстве образования Китайской Республики. Студенты, поступившие в 2004 году, получают дипломы от имени Гонконга, а не Тайваня.

Significant outcries surfaced both within Taiwan and abroad opposing the concept of Taiwan localization in the early years after President Chiang Ching kuo's death, denouncing it as the "independent Taiwan movement" Vocal opponents are primarily the 1949 generation Mainlanders, or older generations of Mainlanders living in Taiwan that had spent their formative years and adulthood on the pre 1949 mainland Republic of China, and native Taiwanese who identify with a pan Han Chinese cultural identity. They included people ranging from academics like Chien Mu, reputed to be the last prominent Chinese intellectual opposing the conventional wisdom take on the May Fourth Movement, politicians like Lien Chan, from a family with a long history of active pan Chinese patriotism despite being native Taiwanese, to gang mobsters like Chang An lo, a leader of the notorious United Bamboo Gang. The opposing voices were subsequently confined to the fringe in the mid 2000s Taiwan itself. Issues persist, particularly supporters of the Pan Blue coalition, which advocates retaining a strong link to mainland China, dispute over such issues as what histories to teach. Nonetheless, both of the two major political forces in Taiwan reached a consensus, and the movement has overwhelming support among the population. This is in part due to the 1949 generation Mainlanders have gradually passed on from the scene, and politicians supporting and opposing the Taiwanese independence movement both realize a majority of Taiwan's current residents, either because they are born in Taiwan to Mainlander parents with no collective memories of their ancestral homes, or they are native Taiwanese, thus feeling no historical connotations with the entire pre 1949 Republic of China on mainland China, support the movement as such. In mainland China, the PRC government has on the surface adopted a neutral policy on localism and its highest level leaders publicly proclaim it does not consider the localist movement to be either a violation of its One China Policy or equivalent to the independence movement. Nonetheless, the state owned media and academics employed by organizations such as universities' Institutes of Taiwan Studies or the Chinese Academy of Social Sciences (CASS) periodically release study results, academic journal articles, or editorials strongly criticizing the movement as "the cultural arm of Taiwanese independence movement" with the government's tacit approval, showing the PRC government's opposition towards localism. Nowadays, another source of significant opposition to the localist movement remains in the overseas Chinese communities in Southeast Asia and the Western world, who identify more with the historic pre 1949 mainland Republic of China or pre localist movement ROC on Taiwan that oriented itself as the rump legitimate government of China. A great many are themselves refugees and dissidents who fled mainland China, either directly or through Hong Kong or Taiwan, during the founding of the People's Republic of China and the subsequent periods of destructive policies (such as the Land Reform, the Anti Rightist Movement, Great Leap Forward, or the Cultural Revolution), Hong Kong anti Communist immigrants who fled Hong Kong in light of the Handover to the PRC in 1997, or Mainlanders living in Taiwan who moved to the West in response to the localist movement. Conversely, the current population of Taiwan regard these overseas Chinese as foreigners akin to Singaporean Chinese, as opposed to the pre localist era when they were labeled as fellow Chinese compatriots. The PRC has capitalized on this window of opportunity in making overtures to the traditionally anti Communist overseas Chinese communities, including gestures in supporting traditional Chinese culture and dropping explicitly Communist tones in overseas communications. This results in a decline of active political opposition to the PRC from overseas Chinese when compared with the times before the localist movement in Taiwan. In Hong Kong, Taiwanese localist movements have pushed localization or pro Chinese Communist tilts among the traditionally pro Republic of China individuals and organizations. A prominent example is Chu Hai College, whose academic degree programs were recognized officially by the Hong Kong SAR government in May 2004, and registered as an "Approved Post secondary College" with the Hong Kong SAR government since July of the same year. It has since been renamed the Chu Hai College of Higher Education (珠海學院) and no longer registered with the Republic of China's Ministry of Education. New students from 2004 have been awarded degrees in the right of Hong Kong rather than Taiwan.

Роль в внутренней политике

Несмотря на то, что в настоящее время существует широкий консенсус относительно общей идеологии локализма, между тремя основными политическими группами – сторонниками независимости Тайваня, объединения с Китаем и приверженцами китайской культуры – сохраняются острые разногласия в отношении практической политики. Сторонники независимости утверждают, что Тайвань является и должен укреплять самобытность, отличную от китайской, а в более радикальных случаях выступают за устранение китайских "следов". В то же время, некоторые считают, что Тайвань должен сформировать уникальную идентичность, которая либо включает в себя определенные элементы китайской культуры, либо существует в рамках более широкой китайской цивилизации. Сторонники объединения с Китаем призывают к политике укрепления китайской идентичности. Группы, поддерживающие объединение с Китаем и китайский национализм, подчеркивают разницу между локализмом и тем, что некоторые воспринимают как десинилизацию, и утверждают, что они не против продвижения тайваньской идентичности, а выступают против использования этой идентичности для отделения от более широкого китайского контекста. С другой стороны, некоторые аполитичные группы утверждают, что большинство политических сил используют эти вопросы лишь для привлечения поддержки на выборах.