Георгиана МакКрей: Жизнь и творчество австралийской художницы.

Введение

Австралийская художница (1804–1890)

Джорджиана Хантли МакКре (15 марта 1804 – 24 мая 1890) – английская австралийская художница и автор дневников.

Ранние годы

Родилась в Лондоне, МакКрей была внебрачной дочерью Джорджа Гордона, маркиза Хантли, сына и наследника Александра, 4-го герцога Гордона. Ее матерью была Джейн Грэм, о которой известно немного: «была ли она горничной или модисткой, певицей или актрисой, она не принадлежала к кругу лорда Хантли». Ее отец, хотя и признавал ее публично, мало участвовал в ее жизни, но финансово поддерживал ее мать. Она недолго училась в школе, так как те, кто оплачивал ее обучение, опасались католического революционного влияния, и ее отправили в Клейбрук-хаус в Фулхэме. Проучившись там всего год, ее перевели на домашнее обучение. Ее первым учителем рисования был Луи Маулеон, гражданский военнопленный на подписке, зарабатывавший на жизнь изготовлением картонных коробок и «петушков» для лондонских игрушечных лавок. В течение следующих двух лет он приходил к ней каждое утро и помогал развивать ее художественные навыки, в том числе учил, как самостоятельно изготавливать угольные карандаши.

Развитие таланта (18131821)

В 1813 году умерла любимая тетя Джорджианы, Маргарет Грэм. Она оставила своей сестре (матери Джорджианы) 400 фунтов стерлингов, которые были зарезервированы для использования Джорджианой, возможно, чтобы однажды купить собственный дом. После болезни зимой 1813 года ее отправили в новую школу-интернат в Сомерс-Таун, но лишь через год она окончательно вернулась домой. К 1814 году Джорджиана переехала в Лондон, недалеко от Реджентс-парка. Пожилой французский священник, аббат Юто, взял на себя руководство ее общим образованием до 1820 года. Теперь она «целиком посвятила себя живописи и рисованию». Ее биограф Бренда Найл предполагает, что это могло быть связано с ожиданием того, что Джорджиане придется самостоятельно зарабатывать на жизнь как художник-портретист. Однако, как женщине-художнику, ее образование и карьерные возможности были ограничены. Королевская академия не принимала женщин в качестве студенток. Она посещала студию пейзажиста Джона Варли, но ее призванием были портреты. Более того, без отца, брата или мужа, которые могли бы ее поддерживать, ей было бы трудно найти покровителей, даже обладая признанным художественным мастерством. Королевская академия разрешала женщинам-художникам выставлять свои работы на ежегодной выставке, и в возрасте 12 лет картина Джорджианы – вид церкви, написанный в 1816 году – была представлена на экспозиции, а в последующие годы там же выставлялись и другие ее работы. В 1820 году она получила серебряную медаль от Общества искусств за портрет своего деда, Александра Гордона, 4-го герцога Гордона. Год спустя она выиграла серебряную палитру Общества за портрет французской дамы.

Шотландия (1822-1830)

Примерно в это время (Джорджиана не указала конкретный год в своих мемуарах) Джейн Грэм выпала из повозки и ударилась головой. Она оставалась недееспособной до конца жизни и переехала в Маргейт, где умерла в 1838 году. Джорджиана переехала жить в замок Гордон в Шотландии, родовое имение её деда, Александра, 4-го герцога Гордона. Теперь она жила в окружении роскоши, включая галереи с картинами Холбейна, Тициана, Ван Дейка и Реабурна. Однако старый герцог умер в 1827 году, и в возрасте 23 лет она переехала жить к своему отцу (ставшему к тому времени 5-м герцогом Гордоном) и его жене Элизабет в Хантли-Лодж. Отцу пришлось разбираться с огромными долгами, оставленными Александром, а также восстанавливать сгоревшее в том же году восточное крыло замка Гордон. Когда пришло время выбирать подходящего жениха для Джорджианы – с одобрения герцогини Элизабет – было три кандидата. Эндрю МакКрей был адвокатом и дальним родственником Гордонов. Был также майор Макдональд, принадлежавший к католической семье (и обещавший перейти в протестантизм, что сделало бы его приемлемым для убежденной протестантской герцогини). Наконец, был Питер Чарльз Гордон, известный как Перико, наследник владельца Уордхауса и тоже католик. Дневник Джорджианы того времени показывает её предпочтение Перико, но герцогиня запретила этот брак из-за его религии. В 1829 году она поселилась в Эдинбурге, чтобы возобновить карьеру портретистки. «Если ей не суждено было обрести любовь и брак, возможно, она могла бы обрести славу». Её первым меценатом стал Чарльз Килпатрик Шарп. В это время она сосредоточилась на портретах женщин и детей, особенно на тогдашнем модном жанре миниатюр. К 1830 году она заработала 225 фунтов стерлингов.

Брак и дети (1830-1840)

20 января 1830 года Эндрю МакКрей сделал ей предложение, и она приняла его позднее в том же месяце. Они поженились в Шотландии в сентябре того же года. В течение первых десяти лет их брака они поочередно жили в Лондоне и Эдинбурге. Ее первый ребенок, Элизабет, родилась в 1831 году, затем Джордж в 1833 году, Уильям в 1835 году и Александр в 1836 году. Все они родились в Эдинбурге, что свидетельствует о сознательном решении подчеркнуть шотландскую идентичность своих детей. Это десятилетие также было омрачено трагедиями. Ее дочь Элизабет умерла от лихорадки в 1834 году, отец – в 1836 году, мать – в 1838 году. У них также были финансовые трудности. Юридическая карьера Эндрю МакКрея не складывалась, и они не получили ожидаемого наследства. Ее отец не успел подписать завещание, поэтому мачеха Елизавета стала ответственной за любые финансовые подарки его трем внебрачным детям. В связи с этим возникла возможность иммиграции. К этому времени многие члены семьи МакКрей, включая его брата Фаркухара, решили переехать в Австралию. В ноябре 1838 года Эндрю и Джорджиана должны были отплыть в Сидней на корабле "Royal Saxon", но рождение четвертого сына (которого назвали Фаркухаром) помешало Джорджиане отправиться с ним. Серия болезней не позволила семье МакКрей присоединиться к нему в 1839 году, а средства Джорджианы истощались. Она давала уроки и снова занялась рисованием портретов, пока Эндрю в Сиднее пытался утвердиться. В конечном итоге, после неудачной покупки земли в Новой Зеландии, он переехал в недавно основанный город Мельбурн и начал заниматься юридической практикой. Наконец, в октябре 1840 года Джорджиана и ее четверо детей сели на корабль "Argyle" в Грейвсенде, чтобы воссоединиться с мужем в его новой жизни в Австралии.

Мельбурн (18411845)

После четырехмесячного путешествия, включавшего обычные приключения, в том числе сильный шторм и рождение ребенка в море, корабль "Аргайл" пришвартовался в заливе Хобсон, недалеко от Мельбурна, 1 марта 1841 года. Недавно воссоединившаяся семья переехала в коттедж "Аргайл" на улице Литтл-Лонсдейл в Мельбурне, где высокая арендная плата – 100 фунтов стерлингов в год – отражала нехватку жилья в новом городе. Третий брат МакКрей, Александр, прибыл в Мельбурн в 1841 году и присоединился к Эндрю и Фаркуару, чтобы начать новую жизнь, хотя и сопровождавшуюся частыми ссорами между их семьями. Общительная Джорджанна быстро заводила друзей, в том числе с Софи Ла Тробе, женой правительственного суперинтенданта Чарльза Ла Тробе. Она была занята заботой о своих четырех сыновьях, которых брала на долгие прогулки, а также приемом гостей на ужинах и написанием портретов для друзей. Эндрю МакКрей взял в долг деньги, чтобы купить землю возле реки Ярра, недалеко от города, и снова занял, чтобы построить там дом. План дома был разработан Джорджанной. Они переехали туда в феврале 1842 года, и это место стало "сельской идиллией" для четырех мальчиков. Вместе с семьей поселился шотландский иммигрант Джон Маклюр, который стал наставником мальчиков. Он пользовался любовью семьи и оставался верен им в течение следующих десяти лет, переживая с ними все трудности. Уже в то время ощущался значительный экономический спад, и к 1843 году все мужчины из семьи МакКрей оказались в финансовых затруднениях. Не сумев выплатить долг, поместье "Мэйфилд" было выставлено на продажу, и МакКреям пришлось платить арендную плату за него до момента продажи. Просьба Джорджианы к герцогине Гордонской о денежной ссуде для покупки поместья осталась без ответа. Не имея средств для возвращения в Британию, что было предпочтительным вариантом для Джорджианы, следующим предложением для Эндрю стала аренда пастбища в Артурс-Сите. Рождение их седьмого ребенка (Маргарет) в июне 1844 года задержало отъезд, как и время, необходимое для строительства дома и расторжения юридического партнерства. В июне 1845 года она и Эндрю наконец отправились в путь, проплыв по заливу на маленьком паруснике "Джемина" в течение девяти часов к своему новому дому.

After a four month journey involving the usual excitements, including a severe storm and a birth at sea, the Argyle anchored in Hobson's Bay, near Melbourne on 1 March 1841. The newly reunited family moved into Argyle Cottage in Little Lonsdale Street, Melbourne, its steep rent of £100 per annum reflecting the lack of housing in the new town. A third McCrae brother, Alexander, arrived in Melbourne in 1841, joining Andrew and Farquhar to start his life afresh — albeit with a lot of quarrelling between their respective families. As a sociable person, Georgiana quickly made friends, including with Sophie La Trobe, wife of the Government Superintendent Charles La Trobe. Georgiana was kept busy looking after her four sons, whom she took on lengthy walks, as well as entertaining guests at dinner parties and painting portraits for friendship. Andrew McCrae borrowed money to buy land near the Yarra River, close to town, and borrowed some more to build a house there. The floor plan was designed by Georgiana. Called Mayfield they moved there in February 1842. It provided a ‘bush idyll’ for the four boys. Also coming to live with the family was a Scottish immigrant named John McLure to tutor the boys. He was popular with the family and remained loyal to them through their tribulations for the next decade. A significant economic downturn was already being felt at this time, and by 1843 all the McCrae men were in financial difficulty. Unable to repay the loan, Mayfield was put on the market and the McCraes were made to pay rent on the property until it was sold. A request by Georgiana to the Duchess of Gordon for a monetary advance to buy the property came to nothing. Lacking the money to return to Britain, which was Georgiana’s preference, the next option to present itself to Andrew was a pastoral lease at Arthurs Seat. The birth of their seventh child (named Margaret) in June 1844 delayed their departure, as did the time needed to construct a homestead and to dissolve his legal partnership. In June 1845, she and Andrew finally left, sailing down the bay for nine hours on the small sailing vessel Jemina to their new home.

Артурс Сиат (18451851)

Пастбище, выбранное Эндрю, не было идеальным для выпаса скота, поскольку располагалось у подножия небольшого лесистого холма. К тому же, у него изначально не было достаточно скота, чтобы аренда стала прибыльной. Однако к этому времени большая часть лучших пастбищ в округе Порт-Филипп уже была занята. (Эндрю, по-видимому, больше ценил живописную красоту, чем практические соображения). Как и в Мейфилде, дом не был достроен, когда Джорджиана переехала. Ее трое старших сыновей жили там с января вместе со своим учителем Джоном МакЛюром, ночевали в хижинах и помогали в строительстве дома. Усадьба (существующая до сих пор и принадлежащая Национальному трасту) имела планировку, разработанную Джорджианой, и была построена из местных пород дерева, включая мессмат, стрингибарк и ваттл. Следующие шесть лет в Артурс-Сите прошли в скромной жизни, а окрестности обеспечивали их достаточным количеством рыбы, дичи, овощей и пшеницы, чтобы быть почти самодостаточными. Семья продолжала принимать гостей, от Чарльза и Софи Ла Троб до случайных путешественников. Они также поддерживали дружеские отношения с местным племенем бунуронг, которое часто разбивало лагерь рядом с их усадьбой в определенное время года. Джорджиана и ее старший сын Джордж выучили много местных слов, и она написала портреты двух представителей племени – Бенбенджи и Элизы. Ее биограф отмечает, что эти портреты проникнуты сочувствием и избегают распространенных стереотипов о коренных народах того времени. Не сумев сделать аренду прибыльной, МакКреи были вынуждены покинуть Артурс-Сит в 1851 году. Это стало ударом для Джорджианы, которая вложила много времени и сил в свой дом, включая цветущий сад. «Я должна попрощаться со своим Горным домом – и оставить сад, который я создала, и деревья, которые я посадила». Коттедж, который Эндрю и Джорджиана первоначально построили у подножия Артурс-Сита, позже был переименован в McCrae Homestead после его передачи Эндрю МакКреем Национальному трасту Виктории в 1970 году. Он был выкуплен в 1961 году правнуком Джорджианы, Джорджем Гордоном МакКреем, а затем передан его сыну Эндрю.

The pasturage selected by Andrew was not ideal for cattle grazing, since it was at the base of a small forested mountain. Nor did he initially have enough cattle to make the lease a paying proposition. However, at this point much of the best pasturage in the Port Phillip district had been occupied. (Andrew also appeared to prefer scenic beauty over more practical considerations). As at Mayfield, the house was not complete when Georgiana moved in. Her three older boys had been living there since January with their tutor John McLure, sleeping in huts and assisting in the construction of the house. The homestead (still in existence and now owned by the National Trust) had a floor plan designed by Georgiana and was built with local timbers, including messmate, stringybark and wattle. The next six years at Arthur’s Seat were spent living simply, with the surrounding area providing them with enough fish, game, vegetables and wheat to be almost self sufficient. The family continued to entertain visitors, ranging on the social scale from Charles and Sophie La Trobe to passing travellers. They also had cordial relations the local Bunurong tribe, who often camped near their homestead at certain times of the year. Georgiana and oldest son George learnt many native words, and she painted two of them, Benbenjie and Eliza. Her biographer notes how these portraits are sympathetic and avoid the usual stereotypes of native people at this time. Unable to make the lease a paying proposition, the McCrae’s were forced to give up Arthurs Seat in 1851. This was a blow to Georgiana, who had invested a lot of time and effort into their home, which included a pleasure garden. ‘I must bid farewell to my Mountain Home – and forsake the garden I had formed & the trees that I planted’. The cottage that Andrew and Georgiana originally built at the foot of Arthur's Seat was later renamed McCrae Homestead following its donation by Andrew McCrae to the National Trust of Victoria in 1970. It was initially repurchased in 1961 by Georgiana's great grandson, George Gordon McCrae and then left to his son, Andrew.

Мельбурн (18511867)

Её уход из Артурского кресла привёл к разрыву в отношениях с мужем. Он стал полицейским магистратом в Альбертоне, Гиппсленд, а позже перешёл на ту же должность в Килморе. Джорджиана и её четыре маленькие дочери жили в арендованном доме на улице Ла-Троб в Мельбурне. За исключением нескольких недель в конце его жизни, она и Эндрю больше не жили вместе. Мельбурн преобразился благодаря недавнему открытию золота в различных местах Виктории (ранее район Нового Южного Уэльса, а теперь отдельная колония). Джорджиана очень ценила интеллектуалов, которые принесли в Мельбурн «ощущение живого мира искусства и литературы, которое книги и газеты из Британии не могли в полной мере передать». Среди них были пейзажисты, впоследствии ставшие знаменитыми: Николас Шевалье и Эжен фон Герард. В 1856 году она познакомилась с женщиной, столь же талантливой, как и она сама, Луизой Энн Мередит, которая была художницей, поэтессой и писательницей. Они оставались друзьями до самой смерти Джорджианы. Несмотря на художественный и интеллектуальный подъём, вызванный золотой лихорадкой в Мельбурне, МакКрей, по-видимому, мало занималась собственным живописью в течение следующих двух десятилетий, за исключением портрета Мередит и двух этюдов другой подруги, Эдит Хоуитт. В 1857 году она выставляла свои работы в Викторианском обществе изящных искусств, получив похвалу за свой талант, однако эти работы могли быть завершены десятилетиями ранее. Её биограф предположил, что стрессы жизни и брака, с его чередой переездов, могли сделать её внутренний мир «слишком хрупким для творчества». Джорджиана справлялась со своим гневом, записывая воспоминания о замке Гордон, возможно, это был её способ подтвердить свою идентичность как дочери герцога Гордона. Она также переписывала свои дневники за 1838–1845 годы, возможно, редактируя некоторые записи и добавляя новые. В это время, что весьма примечательно, она также искала совета относительно развода с Эндрю, но закон о судебном разделении был слишком строгим, чтобы это разрешить. Вместо этого, после выхода на пенсию с должности полицейского магистрата в Килморе в 1867 году, Эндрю уехал в Британию и пробыл там семь лет.

Her departure from Arthurs Seat led to a rupture in her relationship with her husband. He became a Police Magistrate in Alberton, Gippsland, and later transferred to the same post in Kilmore. Georgiana and her four young daughters lived in a rented house in La Trobe Street, Melbourne. Except for a few weeks at the end of his life, she and Andrew were not to live together again. Melbourne had been transformed by the recent discovery of gold at various locations in Victoria (once a district of New South Wales, now a separate colony). Georgiana greatly enjoyed the intellectuals who brought to Melbourne ‘the sense of the living world of art and literature which books and newspapers from Britain could not adequately convey’. This included landscape painters who would subsequently become famous: Nicholas Chevalier and Eugene von Guerard. In 1856 she met a woman as talented as her, Louisa Anne Meredith, who was a painter, poet and writer. They stayed friends until Georgiana's death. Despite the artistic and intellectual stimulus of gold rush Melbourne, McCrae seemed to have done little of her own painting for the next two decades, except for a portrait of Meredith and two studies of another friend, Edith Howitt. In 1857 she exhibited with the Victorian Society of Fine Arts, gaining praise for her talent, but these may have been works completed decades earlier. Her biographer has suggested that the stresses of her life and marriage, with its pattern of displacement, may have left her inner self ‘too fragile for creativity’. Georgiana coped with her anger by writing down her memories of Gordon Castle, perhaps her way of reaffirming her identity as the daughter of the Duke of Gordon. She also copied out her journals from 1838 to 1845, possibly editing out some of her past as well as making additions to it. At this time, somewhat remarkably, she also sought advice on divorcing Andrew, but the law on judicial separation was too narrow to allow this. Instead, on his retirement as Police Magistrate in Kilmore in 1867, Andrew left for Britain and stayed away for seven years.

Последние годы (18671890)

Джорджина жила со своим ещё неженатым сыном Джорджем на востоке Мельбурна, сначала в Коллингвуде, затем в Ричмонде. Она много писала, и это ей удавалось: это позволяло ей в полной мере использовать свои наблюдательность, талант к ёмким фразам и язвительность. Её муж вернулся в Мельбурн в апреле 1874 года, но вскоре серьёзно заболел и умер в июле того же года. Он прожил последние недели с Джорджем и Джорджианой, что говорит о некотором примирении. Однако он не оставил ни денег, ни завещания. (Эта ссылка — Эндрю Мюрисон МакКрей — фотография его в более позднем возрасте, хранящаяся в Государственной библиотеке Виктории). В последние годы жизни, попеременно живя в домах дочерей в Кью и Готорне, Джорджина иногда ездила в Кейп-Шанк, где рисовала и проводила время с Эдит Хоуит в доме, который она делила с мужем, Робертом Андерсоном. Она сохраняла ясность ума, но могла быть вспыльчивой, а также страдала от физических недугов, таких как болезненный тазобедренный сустав и плохое кровообращение. Предчувствуя скорый конец, она составила завещание 6 мая 1890 года. Она умерла 24 мая 1890 года в возрасте 86 лет в окружении почти всей семьи. Её похоронили рядом с мужем на кладбище Бороондара. Джорджиане не позволили полностью раскрыть свой талант художницы из-за обстоятельств её жизни: включая внебрачное рождение, брак не с тем человеком и ссылку в Австралию, где её неоднократно выселяли из любимых домов. Тем не менее, её дом был прибежищем для творческих людей, некоторые из которых были столь же одиноки и несчастны, как и она, и она проявила себя как женщина «с большим мужеством, сильным характером и способностями».