Введение

Польский британский писатель (1857–1924)

Джозеф Конрад (настоящее имя Юзеф Теодор Конрад Коженёвский, ; 3 декабря 1857 – 3 августа 1924) – польский британский романист и автор повестей. Тим Миддлтон пишет: «Говоря о своей двойной польской и английской принадлежности, он однажды описал себя как ‘homo duplex’ – человека двойственного». Он считается одним из величайших писателей на английском языке; хотя он не владел английским в совершенстве до двадцатых годов, он стал признанным мастером прозаического стиля, привнесшим в английскую литературу неанглийское мироощущение. Он писал романы и рассказы, многие из которых разворачиваются в морской среде, изображающие кризисы человеческой индивидуальности в мире, который он видел равнодушным, непостижимым и аморальным. Конрада одни считают литературным импрессионистом, другие – ранним модернистом, хотя в его произведениях также присутствуют элементы реализма XIX века. Его повествовательный стиль и антигероические персонажи, как, например, в романе «Лорд Джим», оказали влияние на множество авторов. По его произведениям было создано и вдохновлено множество драматических фильмов. Многие писатели и критики отмечают, что его художественные произведения, написанные преимущественно в первые два десятилетия XX века, словно предвосхитили более поздние мировые события. Писавший в эпоху расцвета Британской империи, Конрад опирался на национальный опыт своей родной Польши – на протяжении почти всей своей жизни разделённой между тремя оккупирующими империями – и на свой собственный опыт службы во французском и британском торговом флоте, чтобы создать рассказы и романы, отражающие аспекты европейского доминирующего мира, включая империализм и колониализм, и глубоко исследующие человеческую психику.

Ранние годы

Конрад родился 3 декабря 1857 года в Бердычеве (Бердычове), Украина, тогда части Российской империи; регион некогда был частью Короны Королевства Польского. Он был единственным ребенком Аполлона Корзениовского – писателя, переводчика, политического активиста и будущего революционера – и его жены Эвы Бобровской. Его крестили Юзеф Теодор Конрад Корзениовский в честь деда по материнской линии Юзефа, деда по отцовской линии Теодора и героев (оба носили имя "Конрад") двух поэм Адама Мицкевича, "Дзяды" и "Конрад Валленрод". Семья называла его "Конрадом", а не "Юзефом". Биограф Конрада Здзислав Найдер писал:

"Когда ему было два дня, 5 декабря 1857 года в Бердычове, свидетельство о рождении не было зарегистрировано, поскольку крещение было совершено только "водой". А во время его официального, документального крещения (в Житомире) пять лет спустя, он сам отсутствовал, находясь в Варшаве в ожидании ссылки в Россию вместе с родителями. Так что существует множество причин для путаницы. Об этом свидетельствуют ошибки на табличках и памятниках. Но изучение сохранившихся документов – их немного, но вполне достаточно – позволяет дать совершенно определенный ответ на вопрос об имени. 5 декабря 1857 года будущего писателя крестили тремя именами: Юзеф (в честь деда по материнской линии), Теодор (в честь деда по отцовской линии) и Конрад (безусловно, в честь героя третьей части "Дзядов" Адама Мицкевича). Эти имена, в таком порядке (в других записях они не встречаются), были указаны самим Конрадом в обширном автобиографическом письме своему другу Эдварду Гарнетту от 20 января 1900 года. Однако в официальном свидетельстве о рождении (копия которого хранится в Ягеллонской университетской библиотеке в Кракове, рукопись № 6391) указано только одно имя: Конрад. И это единственное имя использовали в письмах его родители, Эва, урожденная Бобровская, и Аполлон Корзениовский, а также все члены семьи. Он сам подписывался этим единственным именем в письмах полякам. И это единственное имя, а также фамилия "Корзениовский", фигурировали в его паспорте и других официальных документах. Например, когда "Джозеф Конрад" после долгого отсутствия посетил свою родину в 1914 году, незадолго до начала Первой мировой войны, документы, выданные ему военными властями Императорской Королевской Австро-Венгерской Монархии, называли его "Конрадом Корзениовским". Хотя подавляющее большинство жителей окрестностей были украинцами, а большинство жителей Бердычева – евреями, почти вся сельская местность принадлежала польской шляхте (дворянству), к которой принадлежала семья Конрада как носители герба Наленч. Польская литература, особенно патриотическая, пользовалась большим уважением среди польского населения. Польша была разделена между Пруссией, Австрией и Россией в 1795 году. Семья Корзениовских сыграла значительную роль в польских попытках восстановить независимость. Дед Конрада по отцу Теодор служил под командованием князя Юзефа Понятовского во время русского похода Наполеона и сформировал свой кавалерийский эскадрон во время Ноябрьского восстания 1830 года в Польше и Литве против Российской империи. Отец Конрада, Аполлон, принадлежал к "красной" политической фракции, целью которой было восстановление границ Польши до разделов, а также земельная реформа и отмена крепостного права. Последующий отказ Конрада следовать по стопам Аполлона и его выбор изгнания вместо сопротивления были источником пожизненной вины для Конрада. Из-за попыток отца заниматься сельским хозяйством и его политической деятельности семья часто переезжала. В мае 1861 года они переехали в Варшаву, где Аполлон присоединился к сопротивлению против Российской империи. Он был арестован и заключен в тюрьму в павильоне X – ужасном Десятом павильоне – Варшавской цитадели. Конрад писал: "[В] дворе этой цитадели – характерно для нашей нации – начинаются мои детские воспоминания". 9 мая 1862 года Аполлон и его семья были сосланы в Вологду, к северу от Москвы, известную плохим климатом. В январе 1863 года приговор Аполлону был смягчен, и семья была отправлена в Чернигов на северо-востоке Украины, где условия были намного лучше. Однако 18 апреля 1865 года Эва умерла от туберкулеза. Аполлон делал все возможное, чтобы обучать Конрада дома. Раннее чтение мальчика познакомило его с двумя элементами, которые позже доминировали в его жизни: в "Тружениках моря" Виктора Гюго он столкнулся со сферой деятельности, которой посвятил свою юность; Шекспир открыл для него мир английской литературы. Больше всего, однако, он читал польскую романтическую поэзию. Спустя полвека он объяснил, что "польскость в моих произведениях происходит от Мицкевича и Словацкого. Мой отец читал мне вслух "Пан Тадеуш" Мицкевича и заставлял меня читать его вслух. Я предпочитал "Конрада Валленрода" и "Гражину" Мицкевича. Позже я предпочитал Словацкого. Знаете почему Словацкого? [Он – душа всей Польши]". Осенью 1866 года юного Конрада отправили на год в Киев, к семье матери, в поместье Новофастов, для оздоровления. В декабре 1867 года Аполлон взял сына в австрийскую часть Польши, которая уже два года пользовалась значительной внутренней свободой и определенной степенью самоуправления. После пребывания во Львове и нескольких небольших населенных пунктах, 20 февраля 1869 года они переехали в Краков (до 1596 года – столица Польши), также в австрийской Польше. Через несколько месяцев, 23 мая 1869 года, Аполлон Корзениовский умер, оставив Конрада осиротевшим в возрасте одиннадцати лет. Как и мать Конрада, Аполлон тяжело болел туберкулезом. Молодой Конрад был помещен под опеку брата Эвы, Тадеуша Бобровского. Плохое здоровье Конрада и неуспеваемость в школе доставляли его дяде постоянные проблемы и большие финансовые затраты. Конрад был плохим учеником; несмотря на репетиторов, он преуспевал только в географии. В то время он, вероятно, получал только частные уроки, поскольку нет никаких доказательств того, что он регулярно посещал школу. Поскольку плохое здоровье мальчика явно имело нервную природу, врачи предполагали, что свежий воздух и физическая работа укрепят его; его дядя надеялся, что четкие обязанности и тяготы работы научат его дисциплине. Поскольку он не проявлял склонности к учебе, было необходимо, чтобы он выучил ремесло; его дядя думал, что он может работать моряком и одновременно заниматься коммерцией, сочетая морские навыки с коммерческой деятельностью. Осенью 1871 года тринадцатилетний Конрад объявил о своем намерении стать моряком. Позже он вспоминал, что в детстве читал (видимо, во французском переводе) книгу Леопольда МакКлинтока о его экспедициях 1857–59 годов на "Фокс" в поисках пропавших кораблей сэра Джона Франклина. Это была все еще эпоха исследований, в которой участвовали поляки: Павел Эдмунд Стшелецкий картографировал внутренние районы Австралии; писатель Сигизмунд Вишневский, дважды обогнувший мир, описал свой опыт в Австралии, Океании и Соединенных Штатах; Ян Кубары, ветеран восстания 1863 года, исследовал острова Тихого океана. Конрад также вспоминал, что читал книги американца Джеймса Фенимора Купера и англичанина капитана Фредерика Марриата. Одноклассник Конрада в юности вспоминал, что Конрад рассказывал фантастические истории, всегда происходящие в море, настолько реалистично, что слушатели думали, что действие происходит у них на глазах. В августе 1873 года Бобровский отправил пятнадцатилетнего Конрада во Львов к кузену, который содержал небольшой пансион для мальчиков, осиротевших в результате восстания 1863 года; там разговор велся на французском языке. Дочь владельца вспоминала:

Конрад пробыл в этом заведении чуть больше года, когда в сентябре 1874 года, по неясным причинам, его дядя вывел его из школы во Львове и вернул в Краков. 13 октября 1874 года Бобровский отправил шестнадцатилетнего Конрада в Марсель, Франция, для начала его работы в торговом море...

Торговый флот

В Марселе Конрад вел насыщенную общественную жизнь, часто выходя за рамки своего бюджета. Следы этих лет можно найти в северном корсиканском городе Лури, где установлена мемориальная доска корсиканскому моряку-торговцу Доминику Сервони, с которым Конрад подружился. Сервони послужил прототипом для некоторых персонажей Конрада, таких как главный герой романа «Ностромо» 1904 года. В 1921 году Конрад посетил Корсику с женой, отчасти в надежде найти связь со своим давно умершим другом и коллегой-моряком. В конце 1877 года морская карьера Конрада была прервана отказом русского консула предоставить необходимые документы для продолжения службы. В результате Конрад задолжал и в марте 1878 года предпринял попытку самоубийства. Он выжил и получил финансовую помощь от дяди, что позволило ему вернуться к нормальной жизни. После почти четырех лет во Франции и на французских судах Конрад поступил на службу в британский торговый флот в апреле 1878 года (вероятно, он начал изучать английский язык незадолго до этого). В течение следующих пятнадцати лет он служил под флагом Великобритании. Он работал на различных судах в качестве матроса (стюарда, ученика, боцмана), а затем третьим, вторым и первым помощником, пока, наконец, не получил звание капитана. За 19 лет, прошедшие с момента отъезда Конрада из Кракова в октябре 1874 года до подписания контракта на «Адову» в январе 1894 года, он работал на судах, включая длительные периоды в портах, в течение 10 лет и почти 8 месяцев. В море он провел чуть более 8 лет, из которых 9 месяцев – в качестве пассажира. Его единственным опытом командования был период с 1888 по 1889 год, когда он командовал барком «Отаго», следовавшим из Сиднея на Маврикий. Во время короткого захода в Индию в 1885–1886 годах 28-летний Конрад отправил пять писем Джозефу Спиридиону, поляку, на восемь лет старше его, с которым он познакомился в Кардиффе в июне 1885 года, незадолго до отплытия в Сингапур на клипере «Tilkhurst». Эти письма – первые сохранившиеся тексты Конрада на английском языке. Его английский в целом правильный, но несколько скованный и искусственный; многие фрагменты свидетельствуют о том, что его мысли формировались под влиянием польского синтаксиса и фразеологии. Более того, письма отражают заметное изменение взглядов по сравнению с теми, что прослеживаются в его более ранней переписке 1881–1883 годов. Он отказался от «надежды на будущее», от мечты «вернуться в Польшу» и от своих панславянских идей. Он остался с мучительным ощущением безнадежности польского вопроса и с принятием Англии как возможного убежища. Хотя он часто корректировал свои высказывания, чтобы в какой-то степени соответствовать взглядам адресатов, тема безнадежности в отношении перспектив польской независимости часто встречается в его переписке и произведениях до 1914 года. 1890 год ознаменовался первым возвращением Конрада в Польшу, где он посетил дядю и других родственников и знакомых. Этот визит состоялся в то время, когда он ждал возможности отправиться в Свободное государство Конго, получив предложение от Альберта Тиса, заместителя директора Société Anonyme Belge pour le Commerce du Haut Congo. Работа Конрада с бельгийской компанией на реке Конго вдохновила его на новеллу «Сердце тьмы». В этот период 1890 года в Конго Конрад подружился с Роджером Касементом, который также работал на Тиса, управляя торговым и транспортным пунктом в Матади. В 1903 году, будучи британским консулом в Боме, Касмент был назначен для расследования злоупотреблений в Конго, а затем в Амазонской Перу, и в 1911 году был посвящен в рыцари за защиту прав человека. Позже Касмент стал активным участником ирландского республиканского движения после ухода с британской консульской службы. Конрад покинул Африку в конце декабря 1890 года и прибыл в Брюссель в конце января следующего года. В ноябре он вернулся в британский торговый флот в качестве первого помощника. Когда он покинул Лондон 25 октября 1892 года на борту пассажирского клипера «Торренс», одним из пассажиров был Уильям Генри Жак, выпускник Кембриджского университета, страдавший от чахотки, который умер менее чем через год, 19 сентября 1893 года. Согласно «Личным записям» Конрада, Жак был первым читателем еще не законченной рукописи романа Конрада «Глупости Алмайера». Жак поощрял Конрада продолжать работу над романом. Конрад завершил свое последнее дальнее плавание в качестве моряка 26 июля 1893 года, когда «Торренс» пришвартовался в Лондоне и «Дж. Конрад Корземуин» – согласно выписке из судового журнала – сошел на берег. Когда «Торренс» покинул Аделаиду 13 марта 1893 года, среди пассажиров были два молодых англичанина, возвращавшихся из Австралии и Новой Зеландии: 25-летний юрист и будущий романист Джон Галсуорси и Эдвард Ланселот Сандерсон, который собирался помочь отцу управлять подготовительной школой для мальчиков в Элстри. Вероятно, они были первыми англичанами и не-моряками, с которыми Конрад подружился, и он поддерживал связь с обоими. В одной из первых литературных попыток Галсуорси, «Затишье» (1895–96), протагонист – первый помощник Арман – является прототипом Конрада. В Кейптауне, где «Торренс» стоял с 17 по 19 мая, Галсуорси покинул корабль, чтобы осмотреть местные шахты. Сандерсон продолжил свое путешествие и, по-видимому, первым установил более тесные отношения с Конрадом. Позже в том же году Конрад вновь посетил своих родственников в Польше и Украине.

Писатель

Осенью 1889 года Конрад начал писать свой первый роман, «Глупость Алмайера». Позднейшие письма Конрада друзьям-литераторам свидетельствуют о внимании, которое он уделял анализу стиля, отдельным словам и выражениям, эмоциональному тону фраз, атмосфере, создаваемой языком. В этом Конрад по-своему следовал примеру Гюстава Фlaubert, известного тем, что днями искал *le mot juste* – точное слово, чтобы передать «суть дела». Надждер высказал мнение:

«Писание на иностранном языке допускает большую смелость в решении личных, деликатных проблем, поскольку оно оставляет нетронутыми самые спонтанные, глубинные сферы психики и позволяет сохранять большую дистанцию при рассмотрении вопросов, к которым мы едва ли осмелились бы подойти на языке своего детства. Как правило, на усвоенном языке легче и ругаться, и бесстрастно анализировать». В 1894 году, в возрасте 36 лет, Конрад с неохотой оставил море, отчасти из-за плохого здоровья, отчасти из-за отсутствия судов, а главным образом потому, что он настолько увлекся писательством, что решил посвятить себя литературной карьере. «Глупость Алмайера», действие которой разворачивается на восточном побережье Борнео, была опубликована в 1895 году. Это ознаменовало его первое использование псевдонима «Джозеф Конрад»; «Конрад» был, конечно, третьим из его польских имен, но его использование в англицизированной форме «Conrad» могло быть также данью уважения патриотической поэме польского поэта-романтика Адама Мицкевича «Конрад Валленрод». Эдвард Гарнетт, молодой читатель издательства и литературный критик, которому предстояло сыграть одну из ключевых вспомогательных ролей в литературной карьере Конрада, был впечатлен рукописью, но сомневался, «достаточно ли хорош английский язык для публикации». Гарнетт показал роман своей жене Констанции Гарнетт, впоследствии известной переводчице русской литературы. Она сочла «чужеродность» Конрада положительным достоинством. Хотя Конрад имел лишь ограниченное личное знакомство с народами Морской Юго-Восточной Азии, этот регион играет важную роль в его ранних произведениях. По словам Надждера, Конрад, изгнанник и странник, осознавал трудность, в которой неоднократно признавался: отсутствие общего культурного фона с его англоязычными читателями означало, что он не мог конкурировать с авторами на английском языке, пишущими об англоязычном мире. В то же время выбор неанглийской колониальной обстановки освободил его от неловкого разделения лояльности: «Глупость Алмайера», а затем «Аванпост прогресса» (1897, действие происходит в Конго, эксплуатируемом королем Леопольдом II Бельгийским) и «Сердце тьмы» (1899, также действие происходит в Конго) содержат горькие размышления о колониализме. Малайские государства теоретически находились под сюзеренитетом голландского правительства; Конрад не писал о британских зависимостях в этом районе, которые он никогда не посещал. Он, «очевидно, был заинтригован борьбой за сохранение национальной независимости». Плодородное и разрушительное богатство тропической природы и уныние человеческой жизни в ней хорошо сочетались с пессимистическим настроением его ранних работ. Обширный анализ малайской прозы Конрада дан Робертом Хэмпсоном. «Глупость Алмайера», вместе со своим последователем «Изгнанник островов» (1896), заложили основу репутации Конрада как романтического рассказчика экзотических историй – непонимание его замысла, которое преследовало его на протяжении всей карьеры. Почти все произведения Конрада впервые публиковались в газетах и журналах: влиятельные обзоры, такие как *The Fortnightly Review* и *North American Review*; авангардные издания, такие как *Savoy*, *New Review* и *The English Review*; популярные журналы короткой прозы, такие как *The Saturday Evening Post* и *Harper's Magazine*; женские журналы, такие как *Pictorial Review* и *Romance*; газеты массового тиража, такие как *Daily Mail* и *New York Herald*; иллюстрированные газеты, такие как *The Illustrated London News* и *Illustrated Buffalo Express*. Он также писал для *The Outlook*, империалистического еженедельного журнала, в период с 1898 по 1906 год. Публикация по частям в периодических изданиях, часто написанных от выпуска к выпуску, была стандартной практикой для романистов XIX и начала XX века. Так поступали, например, Чарльз Диккенс в Англии и Болеслав Прус в Польше. Финансовый успех долгое время ускользал от Конрада, который часто просил авансы от журнальных и книжных издателей, а также ссуды у знакомых, таких как Джон Галсуорси. В конечном итоге государственная стипендия («пенсия по гражданскому списку») в размере 100 фунтов стерлингов в год, присужденная 9 августа 1910 года, несколько облегчила его финансовые трудности, и со временем коллекционеры начали приобретать его рукописи. Хотя его талант был признан английскими интеллектуалами в раннем возрасте, популярный успех пришел к нему лишь после публикации «Шанса» в 1913 году, который часто считается одним из его менее удачных романов.

Темперамент и здоровье

Конрад был замкнутым человеком, сдержанным в проявлении эмоций. Он презирал сентиментальность; его манера изображения эмоций в книгах отличалась сдержанностью, скептицизмом и иронией. По словам его дяди Бобровского, в молодости Конрад был "чрезвычайно чувствительным, надменным, замкнутым и, к тому же, вспыльчивым. Одним словом – все недостатки семьи Налеч". Конрад всю жизнь страдал от слабого здоровья, как физического, так и душевного. В рецензии на биографию Конрада в газете предположили, что книгу можно было бы озаглавить "Тридцать лет долгов, подагры, депрессии и тревоги". В 1891 году он был госпитализирован на несколько месяцев, страдая подагрой, невралгическими болями в правой руке и повторными приступами малярии. Он также жаловался на опухшие руки, "что затрудняло письмо". По совету дяди Тадеуша Бобровского он поправлял здоровье в швейцарской здравнице. Конрад испытывал фобию перед стоматологами, пренебрегал зубами, пока их не пришлось удалить. В одном письме он заметил, что каждый написанный им роман стоил ему зуба. Физические страдания Конрада, пожалуй, были менее тягостными, чем душевные. В своих письмах он часто описывал симптомы депрессии; "доказательства, – пишет Надждер, – настолько сильны, что в них почти невозможно усомниться".

Попытка самоубийства

В марте 1878 года, в конце своего марсельского периода, 20-летний Конрад предпринял попытку самоубийства, выстрелив себе в грудь из револьвера. По словам его дяди, вызванного другом, Конрад задолжал. Бобровский описал свое последующее "изучение" племянника в подробном письме Стефану Бущинскому, своему идеологическому оппоненту и другу покойного отца Конрада, Аполлона. Вероятно, степень серьезности этой попытки самоубийства никогда не будет установлена, однако она указывает на ситуативную депрессию.

Романтика и брак

В 1888 году, во время стоянки на Маврикии в Индийском океане, у Конрада возникло несколько романтических привязанностей. Одна из них была описана в его рассказе 1910 года «Улыбка Фортуны», который содержит автобиографические элементы (например, один из персонажей – тот же старший помощник Бернс, который появляется в «Линии тени»). Рассказчик, молодой капитан, неоднозначно и тайно ухаживает за Алисой Якобус, дочерью местного купца, живущего в доме, окруженном великолепным розовым садом. Исследования подтвердили, что в Порт-Луисе в то время жила 17-летняя Элис Шоу, чей отец, судовой агент, владел единственным розовым садом в городе. Больше известно о другом, более открытом увлечении Конрада. Старый друг, капитан Габриэль Реноф из французского торгового флота, познакомил его с семьей своего шурина. Старшая сестра Реноуфа была женой Луи Эдварда Шмидта, высокопоставленного чиновника колонии; с ними жили две другие сестры и два брата. Хотя остров был захвачен Великобританией в 1810 году, многие жители были потомками первоначальных французских колонистов, и превосходное знание французского языка и безупречные манеры Конрада открыли ему двери во все местные салоны. Он стал частым гостем у Шмидтов, где часто встречался с сестрами Реноф. За пару дней до отъезда из Порт-Луиса Конрад попросил одного из братьев Реноф о руке его 26-летней сестры Евгении. Однако она уже была помолвлена с кузеном, фармацевтом. Получив отказ, Конрад не стал прощаться с Реноуфом лично, но прислал ему вежливое письмо, в котором заявил, что никогда не вернется на Маврикий, и добавил, что в день свадьбы его мысли будут с ними. 24 марта 1896 года Конрад женился на англичанке Джесси Джордж. У пары было два сына, Борис и Джон. Старший, Борис, не оправдал надежд в учебе и честности. Джесси была девушкой из рабочего класса, простой и непритязательной, на 16 лет моложе Конрада. Для его друзей она была необъяснимым выбором жены и предметом довольно пренебрежительных и резких замечаний (см. мнение леди Отолин Моррелл о Джесси в книге «Впечатления»). Однако, по словам других биографов, таких как Фредерик Карл, Джесси дала Конраду то, что ему было необходимо, а именно «прямодушную, преданную и вполне компетентную» спутницу жизни. Аналогично, Джонс отмечает, что, несмотря на любые трудности, которые пережил брак, «нет никаких сомнений в том, что эти отношения поддерживали карьеру Конрада как писателя», которая могла бы быть гораздо менее успешной без нее. Супруги снимали длинную серию домов, в основном в английской провинции. Конрад, часто страдавший от депрессии, прилагал большие усилия, чтобы улучшить свое настроение; самым важным шагом было переехать в другой дом. Его частые переезды обычно были признаком поиска психологического обновления. С 1910 по 1919 год Конрад жил в доме Капел в Орлестоне, Кент, который был сдан ему в аренду лордом и леди Оливерами. Здесь он написал романы «Спасение», «Победа» и «Золотая стрела». За исключением нескольких отпусков во Франции и Италии, поездки в 1914 году в родную Польшу и в 1923 году в Соединенные Штаты, Конрад прожил остаток своей жизни в Англии.

Пребывание в Польше

Отпуск 1914 года с женой и сыновьями в Польше, по настоянию Йозефа Ретингера, совпал с началом Первой мировой войны. 28 июля 1914 года, в день объявления войны между Австро-Венгрией и Сербией, Конрад и Ретингеры прибыли в Краков (тогда в составе Австро-Венгерской империи), где Конрад посетил места, связанные с его детством. Поскольку город находился всего в нескольких милях от российской границы, существовал риск оказаться в зоне боевых действий. Когда жена Джесси и младший сын Джон заболели, Конрад решил укрыться в горном курортном городке Закопане. Они покинули Краков 2 августа. Спустя несколько дней после прибытия в Закопане они переехали в пансион «Константиновка», которым управляла двоюродная сестра Конрада, Аниэла Загорская; там часто останавливались известные люди, в том числе государственный деятель Юзеф Пилсудский и знакомый Конрада, молодой концертный пианист Артур Рубинштейн. Загорская познакомила Конрада с польскими писателями, интеллектуалами и художниками, также нашедшими убежище в Закопане, среди них – романист Стефан Жеромский и Тадеуш Налепинский, друг антрополога Бронислава Малиновского. Конрад вызвал интерес у поляков как знаменитый писатель и экзотический соотечественник из-за границы. Он очаровывал новых знакомых, особенно женщин. Однако Бронислава Длуска, сестра Мари Кюри, врач и жена коллеги-врача, известного социалистического деятеля Казимежа Длуски, открыто упрекнула Конрада в том, что он направил свой великий талант не на благо своей родины. Но тридцатидвухлетняя Аниэла Загорская (дочь хозяйки пансиона), племянница Конрада, которая в 1923–1939 годах переводила его произведения на польский язык, боготворила его, составляла ему компанию и обеспечивала книгами. Он особенно увлекался рассказами и романами Болеслава Пруса, умершего незадолго до этого и старшего его на десять лет (который также посещал Закопане), читал все, что мог достать, написанное его соотечественником, пострадавшим во время польского восстания 1863 года – «моим любимым Прусом», и считал его «лучше Диккенса» – любимого английского романиста Конрада. Конрад, которого польские знакомые отмечали за свободное владение родным языком, принимал участие в их страстных политических дискуссиях. Он прозорливо заявил, как ранее в 1914 году в Париже утверждал Юзеф Пилсудский, что для восстановления независимости Польши в этой войне Россия должна быть побеждена Центральными державами (Австро-Венгерской и Германской империями), а затем Центральные державы – Францией и Великобританией. После многих испытаний и перипетий в начале ноября 1914 года Конраду удалось вернуть свою семью в Англию. По возвращении он твердо решил приложить усилия к изменению британского общественного мнения в пользу восстановления суверенитета Польши. Джесси Конрад позднее написала в своих мемуарах: «После тех месяцев, проведенных в Польше, я стала гораздо лучше понимать своего мужа. Многие черты, которые раньше казались мне странными и непостижимыми, обрели свои истинные пропорции. Я поняла, что его темперамент – это темперамент его соотечественников».

Смерть

3 августа 1924 года Конрад умер в своем доме, Освальдс, в Бишопсборне, Кент, Англия, скорее всего, от сердечного приступа. Он был похоронен на Кентерберийском кладбище в Кентербери под искаженной версией его первоначального польского имени – "Джозеф Теадор Конрад Корзениовский". На его надгробном камне выгравированы строки из поэмы Эдмунда Спенсера "Королева фей", которые он выбрал эпиграфом к своему последнему завершенному роману "Скиталец".

Скромные похороны Конрада прошли в присутствии большого количества людей. Его старый друг Эдвард Гарнетт горько вспоминал:

Другой старый друг Конрада, Каннингхэм Грэм, писал Гарнетту: "Обри говорил мне, что если бы умер Анатоль Франс, на его похоронах был бы весь Париж". Жена Конрада Джесси умерла двенадцать лет спустя, 6 декабря 1936 года, и была похоронена рядом с ним. В 1996 году могила Конрада была признана памятником архитектуры II категории.