Договор Вайтанги: Основа истории Новой Зеландии

Введение

Договор 1840 года между британской короной и народом Новой Зеландии

Договор Вайтанги, иногда называемый Те Тирити, является документом первостепенной важности для истории Новой Зеландии, ее конституции и национального самосознания. Он сыграл значительную роль в отношении к народу маори со стороны последовательных правительств и населения Новой Зеландии в целом, что особенно проявилось с конца XX века. Договор является соглашением, а не договором в понимании международного права, и не имеет самостоятельного юридического статуса, действуя в качестве закона лишь в той мере, в которой он признается в различных законодательных актах. Впервые он был подписан 6 февраля 1840 года капитаном Уильямом Хобсоном как консулом британской короны и вождями маори (рангатира) с Северного острова Новой Зеландии. Договор был составлен в период, когда Компания Новой Зеландии, действуя от имени многочисленных поселенцев и будущих поселенцев, основывала колонию в Новой Зеландии, и когда некоторые лидеры маори обращались к британцам с просьбой о защите от французских притязаний. Его целью было учреждение британского губернатора Новой Зеландии, признание права собственности маори на их земли, леса и другое имущество, а также предоставление маори прав британских подданных. Британская корона стремилась обеспечить, чтобы после провозглашения лейтенант-губернатором Хобсоном британского суверенитета над Новой Зеландией в мае 1840 года народ маори не почувствовал, что их права были проигнорированы. После составления и перевода договор был впервые подписан лидерами маори с севера в Вайтанги. Затем копии были доставлены по всей Новой Зеландии, и в последующие месяцы договор подписали многие другие вожди. Около 530–540 представителей маори, включая не менее 13 женщин, подписали версию договора на языке маори, несмотря на предостережения некоторых лидеров маори. Английскую версию подписали лишь 39 человек. Непосредственным следствием подписания договора стало исключительное право правительства королевы Виктории на покупку земель. Всего существует девять подписанных экземпляров Договора Вайтанги, включая лист, подписанный 6 февраля 1840 года в Вайтанги. Текст договора включает преамбулу и три статьи. Он двуязычный, текст на языке маори является переводом с английского, выполненным с учетом контекста того времени. Первая статья текста на языке маори предоставляет Короне права на управление, в то время как английский текст передает "все права и полномочия суверенитета" Короне. Вторая статья текста на языке маори устанавливает, что маори сохранят полный контроль (тингатанга) над своими землями, поселениями и всеми их сокровищами, в то время как английский текст подтверждает право собственности маори на их земли и устанавливает исключительное право Короны на первоочередную покупку. Третья статья предоставляет народу маори полные права и защиту как британским подданным. Поскольку некоторые слова английского договора не имели прямых аналогов в письменном языке маори того времени, текст на языке маори не является точным переводом английского текста, особенно в отношении значения передачи и осуществления суверенитета. Эти различия привели к разногласиям в течение десятилетий после подписания, что в конечном итоге способствовало Новозеландским войнам 1845–1872 годов и продолжалось вплоть до урегулирования вопросов, связанных с Договором Вайтанги, начиная с начала 1990-х годов. Во второй половине XIX века маори в целом потеряли контроль над большей частью земель, которыми владели, иногда посредством законной продажи, но часто из-за несправедливых сделок, захвата земель поселенцами без их покупки или прямой конфискации после Новозеландских войн. В период после Новозеландских войн правительство Новой Зеландии в основном игнорировало договор, а судебное решение 1877 года объявило его "простой фикцией". Начиная с 1950-х годов, маори все чаще стали использовать договор в качестве платформы для требования дополнительных прав на суверенитет и возвращения утраченных земель, и правительства 1960-х и 1970-х годов отреагировали на эти аргументы, придав договору все более центральную роль в толковании прав на землю и отношений между народом маори и государством. В 1975 году парламент Новой Зеландии принял Закон о Договоре Вайтанги, учредив Трибунал Вайтанги в качестве постоянной комиссии по расследованию, которой поручено толковать договор, расследовать нарушения Принципов Договора Вайтанги Короной или ее представителями и предлагать способы возмещения ущерба. Закон о Дне Вайтанги 1973 года установил День Вайтанги в качестве национального праздника в память о подписании договора.

The Treaty of Waitangi , sometimes referred to as Te Tiriti, is a document of central importance to the history of New Zealand, its constitution, and its national mythos. It has played a major role in the treatment of the Māori people in New Zealand by successive governments and the wider population, something that has been especially prominent from the late 20th century. The treaty document is an agreement, not a treaty as recognised in international law, and has no independent legal status, being legally effective only to the extent it is recognised in various statutes. It was first signed on 6 February 1840 by Captain William Hobson as consul for the British Crown and by Māori chiefs (rangatira) from the North Island of New Zealand. The treaty was written at a time when the New Zealand Company, acting on behalf of large numbers of settlers and would be settlers, were establishing a colony in New Zealand, and when some Māori leaders had petitioned the British for protection against French ambitions. It was drafted with the intention of establishing a British Governor of New Zealand, recognising Māori ownership of their lands, forests and other possessions, and giving Māori the rights of British subjects. It was intended by the British Crown to ensure that when Lieutenant Governor Hobson subsequently made the declaration of British sovereignty over New Zealand in May 1840, the Māori people would not feel that their rights had been ignored. Once it had been written and translated, it was first signed by Northern Māori leaders at Waitangi. Copies were subsequently taken around New Zealand and over the following months many other chiefs signed. Around 530 to 540 Māori, at least 13 of them women, signed the Māori language version of the Treaty of Waitangi, despite some Māori leaders cautioning against it. Only 39 signed the English version. An immediate result of the treaty was that Queen Victoria's government gained the sole right to purchase land. In total there are nine signed copies of the Treaty of Waitangi, including the sheet signed on 6 February 1840 at Waitangi. The text of the treaty includes a preamble and three articles. It is bilingual, with the Māori text translated in the context of the time from the English. Article one of the Māori text grants governance rights to the Crown while the English text cedes "all rights and powers of sovereignty" to the Crown. Article two of the Māori text establishes that Māori will retain full chieftainship over their lands, villages and all their treasures while the English text establishes the continued ownership of the Māori over their lands and establishes the exclusive right of pre emption of the Crown. Article three gives Māori people full rights and protections as British subjects. As some words in the English treaty did not translate directly into the written Māori language of the time, the Māori text is not an exact translation of the English text, particularly in relation to the meaning of having and ceding sovereignty. These differences created disagreements in the decades following the signing, eventually contributing to the New Zealand Wars of 1845 to 1872 and continuing through to the Treaty of Waitangi settlements starting in the early 1990s. During the second half of the 19th century Māori generally lost control of much of the land they had owned, sometimes through legitimate sale, but often by way of unfair deals, settlers occupying land that had not been sold, or through outright confiscations in the aftermath of the New Zealand Wars. In the period following the New Zealand Wars, the New Zealand government mostly ignored the treaty, and a court judgement in 1877 declared it to be "a simple nullity". Beginning in the 1950s, Māori increasingly sought to use the treaty as a platform for claiming additional rights to sovereignty and to reclaim lost land, and governments in the 1960s and 1970s responded to these arguments, giving the treaty an increasingly central role in the interpretation of land rights and relations between Māori people and the state. In 1975 the New Zealand Parliament passed the Treaty of Waitangi Act, establishing the Waitangi Tribunal as a permanent commission of inquiry tasked with interpreting the treaty, investigating breaches of the Principles of the Treaty of Waitangi by the Crown or its agents, and suggesting means of redress. The New Zealand Day Act 1973 established Waitangi Day as a national holiday to commemorate the signing of the treaty.

История

Первый зафиксированный контакт между маори и европейцами произошел в 1642 году, когда голландский мореплаватель Абель Тасман, плывущий вдоль северо-западного побережья Южного острова, вступил в жестокое столкновение с местными маори в открытом море. В 1769 году английский мореплаватель капитан Джеймс Кук объявил Новую Зеландию владением Британии в ходе церемонии на островах Меркурия. Британское правительство не проявляло особого интереса к этому заявлению более полувека. Первое упоминание о Новой Зеландии в британском законодательстве содержится в Законе о преступлениях за границей 1817 года, в котором уточнялось, что Новая Зеландия "не входит в состав владений Его Величества". С 1815 года миссионеры приобретали обширные земельные участки в заливе Островов. В период с 1795 по 1830 год Новую Зеландию регулярно посещали суда, занимавшиеся охотой на тюленей, а затем и китобойным промыслом, в основном заходя в залив Островов за провизией и для отдыха. Многие суда прибывали из Сиднея. Торговля между Сиднеем и Новой Зеландией росла, поскольку торговцы искали древесину каури и лен. И маори, и посетители рассматривали торговлю как взаимовыгодную, и племена маори конкурировали за доступ к услугам европейцев, которые решили поселиться на островах, поскольку они привозили необходимые местным iwi (племенам) товары и знания. В то же время европейцы, проживавшие в Новой Зеландии, нуждались в защите, которую могли обеспечить вожди маори. В результате торговли экономика маори претерпела значительные изменения вплоть до 1840-х годов, перейдя от натурального хозяйства и собирательства к выращиванию товарных культур для торговли. Уильям Уилберфорс, в течение двадцати лет возглавлявший парламентскую кампанию против британской работорговли до принятия Закона о торговле рабами 1807 года, также стал одним из основателей Церковного миссионерского общества (CMS) в 1799 году вместе с другими членами Клэпхемской секты, включая Джона Венна, – стремясь улучшить обращение с коренными народами со стороны британцев. Это привело к созданию христианской миссии CMS в Новой Зеландии, где с 1814 года прибывали миряне, чтобы обучать маори строительству, земледелию и христианству, а также готовить "местных" священнослужителей. В то время язык маори не имел собственной письменной системы. Миссионеры выучили язык маори и ввели латинский алфавит. CMS, включая Томаса Кендалла; маори, включая Титоре и Хонги Хика; и Сэмюэля Ли из Кембриджского университета, разработали письменную форму языка в период с 1817 по 1830 год. В 1833 году, проживая в миссионерском доме англиканского священника в Пайхии и одновременно являясь главой новозеландской миссии CMS (позже ставшей Новозеландским церковным миссионерским обществом), преподобный Генри Уильямс, миссионер Уильям Коленсо опубликовал переводы на язык маори, включая части книг Библии – первые книги, напечатанные в Новой Зеландии. Новый Завет на языке маори 1837 года Коленсо стал первым переводом Библии на язык коренного населения, опубликованным в южном полушарии. Спрос на Новый Завет на языке маори и на последовавший за ним Молитвослов рос экспоненциально, как и число христианских лидеров маори и посещаемость общественных христианских служб, которые вскоре посещали 33 000 маори. Грамотность и понимание Библии способствовали увеличению маны (в океанской мифологии), а также социальных и экономических выгод, сокращению практики рабства и межплеменного насилия, и укреплению мира и уважения ко всем людям в обществе маори, включая женщин. В ответ британское правительство в 1832 году направило Джеймса Бусби на должность британского резидента в Новой Зеландии. В 1834 году Бусби разработал документ, известный как Декларация независимости Новой Зеландии (He Whakaputanga), который он и 35 вождей маори с севера подписали в Вайтанги 28 октября 1835 года, утвердив этих вождей в качестве представителей прото-государства под названием "Объединенные племена Новой Зеландии". Этот документ не был одобрен британским колониальным ведомством, и в Лондоне было решено разработать новую политику в отношении Новой Зеландии. С точки зрения маори Декларация независимости имела двойное значение: во-первых, она позволяла британцам установить контроль над своими непокорными подданными в Новой Зеландии; а во-вторых, она должна была на международном уровне утвердить ману и суверенитет лидеров маори. С мая по июль 1836 года офицер Королевского флота капитан Уильям Хобсон, по указанию губернатора Нового Южного Уэльса сэра Ричарда Бурка, посетил Новую Зеландию для расследования сообщений о беззаконии в поселениях. В своем отчете Хобсон рекомендовал установить британский суверенитет над Новой Зеландией небольшими участками, подобно тем, что принадлежали компании Гудзонова залива в Земле Руперта (на территории современной Канады). Отчет Хобсона был передан в Колониальное ведомство. С апреля по май 1838 года Палата лордов провела специальную комиссию по "Состоянию островов Новой Зеландии". Новозеландская ассоциация (позже Новозеландская компания), миссионеры, Джоэл Самуил Полак и Королевский флот представили свои материалы в комиссию. 15 июня 1839 года в Лондоне были изданы новые патентные письма, расширяющие территорию Нового Южного Уэльса, включив в нее всю территорию Новой Зеландии от 34° южной широты до 47° 10' южной широты и от 166° 5' восточной долготы до 179° восточной долготы. Губернатор Нового Южного Уэльса Джордж Гиппс был назначен губернатором Новой Зеландии. Это было первым четким выражением намерения Британии аннексировать Новую Зеландию. Хобсон был вызван в Колониальное ведомство вечером 14 августа 1839 года и получил инструкции о необходимых шагах для создания британской колонии. Он был назначен консулом в Новой Зеландии и получил указание провести переговоры о добровольной передаче суверенитета от маори к британской короне, как рекомендовала специальная комиссия Палаты лордов в 1837 году. Государственный секретарь по делам войны и колоний, маркиз Норманби, дал Хобсону три инструкции: получить свободное признание британского суверенитета над всей или частью Новой Зеландии со стороны маори, взять под полный контроль земельные вопросы и установить форму гражданского управления. Колониальное ведомство не предоставило проект договора. Норманби подробно писал о необходимости британского вмешательства для защиты интересов маори, но это было несколько обманчиво. В инструкциях Хобсона не было предусмотрено никакого правительства маори или участия маори в административной структуре будущей новой колонии. Его инструкции требовали от него:
вести переговоры с коренными жителями Новой Зеландии о признании власти Его Величества над всей или любой частью этих островов, которые они могут захотеть передать под власть Его Величества. Историк Клаудия Оранж утверждает, что до 1839 года Колониальное ведомство первоначально планировало "Новую Зеландию маори", в которой европейские поселенцы были бы размещены (без создания полноценной колонии), где маори могли бы сохранить право собственности и власть над большей частью земли и уступить часть земли европейским поселенцам в рамках колонии, управляемой короной. Инструкции Норманби в 1839 году показывают, что Колониальное ведомство изменило свою позицию в сторону колонизации и "Новой Зеландии поселенцев, в которой необходимо было найти место для маори", главным образом из-за давления со стороны растущего числа британских колонистов и перспективы частного предприятия в виде колонизации Новой Зеландии Новозеландской компанией вне юрисдикции британской короны. Колониальное ведомство было вынуждено ускорить свои планы из-за спешной отправки Новозеландской компанией судна "Tory" в Новую Зеландию 12 мая 1839 года для покупки земли и планов французского капитана Жана Франсуа Л'Ангуа установить французскую колонию в Акароа. После изучения документов и переписки Колониального ведомства (как частной, так и публичной) тех, кто разработал политику, приведшую к разработке договора, историк Пол Мун также утверждает, что договор не был задуман с намерением утвердить суверенитет над маори, но корона первоначально намеревалась лишь применять правила к британским подданным, проживающим в зарождающейся колонии, и эти ри...

The first recorded contact between the Māori and Europeans occurred in 1642, when the Dutch explorer, Abel Tasman, sailing along the north west coast of the South Island, had a violent offshore encounter with local Maori. In 1769 the English navigator Captain James Cook claimed New Zealand for Britain in a ceremony at the Mercury Islands. The British government showed little interest in following up on this claim for over half a century. The first mention of New Zealand in British statutes was in the Murders Abroad Act of 1817, which clarified that New Zealand was "not within His Majesty's dominions". From 1815, missionaries purchased large areas of land in the Bay of Islands. Between 1795 and 1830 a steady flow of sealing and then whaling ships visited New Zealand, mainly calling at the Bay of Islands for food supplies and recreation. Many of the ships came from Sydney. Trade between Sydney and New Zealand increased as traders sought kauri timber and flax. Trade was seen both by Māori and by visitors as mutually advantageous, and Māori tribes competed for access to the services of Europeans who had chosen to live on the islands because they brought goods and knowledge that were essential to the local iwi (tribe). At the same time, Europeans living in New Zealand needed the protection that Māori chiefs could provide. As a result of trade, the Māori economy changed drastically up to the 1840s, moving from subsistence farming and gathering to cultivating commercial trade crops. While heading the parliamentary campaign against the British slave trade for twenty years until the passage of the Slave Trade Act of 1807, William Wilberforce co championed the foundation of the Church Missionary Society (CMS) in 1799, with other members of the Clapham Sect including John Venn – determined to improve the treatment of indigenous people by the British. This led to the establishment of the CMS Christian mission in New Zealand, which saw laymen arriving from 1814 to teach building, farming and Christianity to Māori, as well as training "native" ministers. The Māori language did not then have an indigenous writing system. Missionaries learned to speak Māori, and introduced the Latin alphabet. The CMS, including Thomas Kendall; Māori, including Tītore and Hongi Hika; and Cambridge University's Samuel Lee, developed the written form of the language between 1817 and 1830. In 1833, while living in the Paihia mission house of Anglican priest and the now head of the New Zealand CMS mission (later to become the New Zealand Church Missionary Society) Rev Henry Williams, missioner William Colenso published Māori translations including parts of books of the Bible, the first books printed in New Zealand. Colenso's 1837 Māori New Testament was the first indigenous language translation of the Bible published in the southern hemisphere. Demand for the Māori New Testament, and for the Prayer Book that followed, grew exponentially, as did Christian Māori leadership and public Christian services, with 33,000 Māori soon attending regularly. Literacy and understanding the Bible increased [[Mana (Oceanian mythology) and social and economic benefits, decreased the practices of slavery and intertribal violence, and increased peace and respect for all people in Māori society, including women. In response, the British government sent James Busby in 1832 to serve as the British Resident in New Zealand. In 1834 Busby drafted a document known as the Declaration of the Independence of New Zealand ( He Whakaputanga) which he and 35 northern Māori chiefs signed at Waitangi on 28 October 1835, establishing those chiefs as representatives of a proto state under the title of the "United Tribes of New Zealand". This document was not well received by the Colonial Office in Britain, and it was decided in London that a new policy for New Zealand was needed. From a Māori perspective, The Declaration of Independence had a twofold significance: first, for the British to establish control of its lawless subjects in New Zealand; and second, to establish internationally the mana and sovereignty of Māori leaders. From May to July 1836, Royal Navy officer Captain William Hobson, under instruction from Governor of New South Wales Sir Richard Bourke, visited New Zealand to investigate claims of lawlessness in its settlements. Hobson recommended in his report that British sovereignty be established over New Zealand, in small pockets similar to those of the Hudson's Bay Company in Rupert's Land (in present day Canada). Hobson's report was forwarded to the Colonial Office. From April to May 1838, the House of Lords held a select committee into the "State of the Islands of New Zealand". The New Zealand Association (later the New Zealand Company), missionaries, Joel Samuel Polack, and the Royal Navy made submissions to the committee. On 15 June 1839, new Letters Patent were issued in London to expand the territory of New South Wales to include the entire territory of New Zealand, from latitude 34° South to 47° 10' South, and from longitude 166° 5' East to 179° East. Governor of New South Wales George Gipps was appointed Governor over New Zealand. This was the first clear expression of British intent to annex New Zealand. Hobson was called to the Colonial Office on the evening of 14 August 1839 and given instructions to take the constitutional steps needed to establish a British colony. He was appointed Consul to New Zealand and was instructed to negotiate a voluntary transfer of sovereignty from the Māori to the British Crown – as the House of Lords select committee had recommended in 1837. The Secretary of State for War and the Colonies, the Marquess of Normanby, gave Hobson three instructions: to gain freely given Māori recognition of British sovereignty over all or part of New Zealand, to assume complete control over land matters, and to establish a form of civil government. The Colonial Office did not provide a draft of the treaty. Normanby wrote at length about the need for British intervention as essential to protect Māori interests, but this was somewhat deceptive. Hobson's instructions gave no provision for Māori government of any kind nor any Māori involvement in the administrative structure of the prospective new colony. His instructions required him to:
treat with the Aborigines of New Zealand for the recognition of Her Majesty's Sovereign authority over the whole or any part of those islands which they may be willing to place under Her Majesty's dominion. The historian, Claudia Orange, argues that prior to 1839 the Colonial Office had initially planned a "Māori New Zealand" in which European settlers would be accommodated (without a full colony), where Māori might retain ownership and authority over much of the land and cede some land to European settlers as part of a colony governed by the Crown. Normanby's instructions in 1839 show that the Colonial Office had shifted their stance toward colonisation and "a settler New Zealand in which a place had to be kept for Māori", primarily due to pressure from increasing numbers of British colonists, and the prospect of a private enterprise in the form of the New Zealand Company colonising New Zealand outside of the British Crown's jurisdiction. The Colonial Office was forced to accelerate its plans because of both the New Zealand Company's hurried dispatch of the Tory to New Zealand on 12 May 1839 to purchase land, and plans by French Captain Jean François L'Anglois to establish a French colony in Akaroa. After examining Colonial Office documents and correspondence (both private and public) of those who developed the policies that led to the development of the treaty, historian Paul Moon similarly argues that the treaty was not envisioned with deliberate intent to assert sovereignty over Māori, but that the Crown originally only intended to apply rule over British subjects living in the fledgling colony, and these rights were later expanded by subsequent governors through perceived necessity. Hobson left London on 15 August 1839 and was sworn in as Lieutenant Governor of New Zealand in Sydney on 14 January 1840, finally arriving in the Bay of Islands on 29 January 1840. Meanwhile, a second New Zealand Company ship, the Cuba, had arrived in Port Nicholson on 3 January 1840 with a survey party to prepare for settlement there. The Aurora, the first ship carrying immigrants, arrived in Port Nicholson on 22 January 1840. On 30 January 1840 Hobson attended the Christ Church at Kororareka (Russell), where he publicly read a number of proclamations. The first was the Letters Patent 1839, in relation to the extension of the boundaries of New South Wales to include the islands of New Zealand. The second related to Hobson's own appointment as Lieutenant Governor of New Zealand. The third concerned land transactions (notably the issue of pre emption). CMS printer William Colenso produced a Māori circular for the United Tribes high chiefs, inviting them to meet "Rangatira Hobson" on 5 February 1840 at Busby's Waitangi home. The entire treaty was prepared in three days, in which it underwent many revisions. There were doubts even during the drafting process that the Māori chiefs would be able to understand the concept of relinquishing "sovereignty". Assuming that a treaty in English could not be understood, debated or agreed to by Māori, Hobson asked CMS head missioner Henry Williams, and his son Edward Marsh Williams, who was a scholar in Māori language and custom, to translate the document overnight on 4 February. Henry Williams was concerned with the actions of the New Zealand Company in Wellington and felt he had to agree with Hobson's request to ensure the treaty would be as favourable as possible to Māori. Williams avoided using any English words that had no expression in Māori "thereby preserving entire the spirit and tenor" of the treaty. He added a note to the copy Hobson sent to Gibbs stating, "I certify that the above is as literal a translation of the Treaty of Waitangi as the idiom of the language will allow." The translation of the treaty was reviewed by James Busby, and he proposed the substitution of the word whakaminenga for huihuinga, to describe the "Confederation" or gathering of the chiefs. This no doubt was a reference to the northern confederation of chiefs with whom Hobson preferred to negotiate, who eventually made up the vast majority of signatories to the treaty. Hobson believed that elsewhere in the country the Crown could exercise greater freedom over the rights of "first discoverers", which proved unwise as it led to future difficulties with other tribes in the South Island.

Первые подписи

Подписание договора началось во второй половине дня. Хобсон возглавил британских подписантов. Хоне Хеке был первым из вождей маори, подписавших договор в этот день. И после того, как Марупо пожал руку губернатору, он схватил его шляпу, лежавшую на столе, и сделал жест, призывая надеть её. Южный остров и остров Стюарт были объявлены открытыми (и таким образом, Новая Зеландия была учреждена как Колония Новой Зеландии, отделённая от Нового Южного Уэльса Королевской хартией, изданной 16 ноября 1840 года, вступившей в силу 3 мая 1841 года). В своей первой депеше британскому правительству Хобсон заявил, что Северный остров был уступлен с «единодушной поддержкой» (что было неверно), и в то время как Хобсон претендовал на Южный остров на основании «нецивилизованного состояния коренного населения», на самом деле у него не было оснований для такого заявления. Хобсон издал прокламацию, поскольку чувствовал, что был вынужден к этому поселенцами из Компании Новой Зеландии в Порт-Николсоне, которые сформировали независимое поселенческое правительство и ссылались на законность, полученную от местных вождей. Через два дня после прокламации, 23 мая 1840 года, Хобсон объявил это поселенческое правительство незаконным. Хобсон также не доложил британскому правительству о том, что текст договора на языке маори существенно отличался от английского (о чём он, возможно, и не знал в то время), и сообщил, что оба текста содержали 512 подписей, хотя на самом деле большинство подписей было на копиях на языке маори, которые распространялись по стране, а не на единственном английском экземпляре. Основываясь на этой информации, 2 октября 1840 года Колониальное управление одобрило прокламацию Хобсона. Они не пересмотрели своё решение, когда последующие доклады раскрыли больше деталей о недостатках переговоров по договору, и не возражали против того, что значительные территории Северного острова не были подписаны. Правительство никогда не требовало от Хобсона получения единогласного согласия от коренного населения.

Существующие экземпляры

В 1841 году документы о договоре, хранившиеся в железном ящике, чудом избежали повреждений, когда правительственные здания в Официальном заливе Окленда были уничтожены пожаром. Они пропали из виду до 1865 года, когда сотрудник Департамента по делам маори работал с ними в Веллингтоне по запросу парламента и составил неверный список подписавших. Бумаги были перевязаны и затем помещены в сейф в офисе Колониального секретаря. В 1877 году был опубликован черновой вариант договора на английском языке вместе с фотолитографическими копиями, а оригиналы вернули на хранение. В 1908 году историк и библиограф Томас Хокен, занимаясь поиском исторических документов, обнаружил документы договора в подвале Старого правительственного здания в плохом состоянии: края были повреждены водой, а часть бумаги съедена грызунами. В 2017 году в Национальной библиотеке открылась постоянная экспозиция "Хе Тоху", где были представлены документы договора вместе с Декларацией независимости и петицией о предоставлении женщинам избирательного права 1893 года.

Текст Договора, его значение и толкование

Договор, его толкование и значение можно рассматривать как противопоставление между культурой, основанной на письменности, и культурой, целиком и полностью существующей в устной форме.

Английский текст

Текст на языке маори имеет ту же общую структуру, с преамбулой и тремя статьями. Первая статья указывает, что вожди маори "передают абсолютно королеве Англии навсегда полное управление своими землями" (согласно современному переводу Хью Кавару). Поскольку в то время в языке маори не было адекватного слова для передачи понятия 'суверенитет', отсутствовавшего в маорийском обществе, переводчики вместо него использовали kawanatanga (правление или правительство). Вторая статья гарантирует всем маори "вождество над своими землями, поселениями и всеми их ценностями" (перевод), при этом 'ценности' здесь переводятся с taonga, подразумевая не только материальные блага (как в английском тексте), но и другие элементы культурного наследия. Вторая статья также гласит: "Вожди будут продавать землю королеве по цене, согласованной с владельцем земли и покупателем (последний) назначенным королевой в качестве ее агента по закупкам" (перевод), что неточно передает право первого отказа, предусмотренное в английском тексте. Третья статья предоставляет маори "те же права и обязанности гражданства, что и у жителей Англии" (перевод); примерно соответствующие английскому тексту.

Различия

Тексты на английском и маори отличаются. Поскольку некоторые слова в английском договоре не имели прямого соответствия в письменном языке маори того времени, текст на маори не является дословным переводом английского текста. Различия между этими двумя текстами затрудняют толкование договора и продолжают подрывать его действие. Наиболее существенные различия между текстами касаются интерпретации трех терминов маори: kāwanatanga («губернаторство»), которое передается Королеве в первой статье; rangatiratanga («вождество»), а не mana (упомянутого в Декларации независимости всего за пять лет до подписания договора), которое сохраняется за вождями во второй статье; и taonga (имущество или ценные вещи), право собственности и контроля над которыми гарантируется вождям, также во второй статье. Лишь немногие маори, участвовавшие в переговорах по договору, понимали понятия суверенитета или «губернаторства» в том виде, в котором они использовались европейцами XIX века, и юрист Моана Джексон заявила, что «отказ от маны или суверенитета по договору был юридически и культурно немыслим с точки зрения маори». Более того, kāwanatanga является заимствованным переводом слова «губернаторство» и не является частью языка маори. Этот термин был использован Генри Уильямсом в его переводе Декларации независимости Новой Зеландии, подписанной 35 вождями маори на севере в Вайтанги 28 октября 1835 года. В Декларации независимости Новой Зеландии было сказано «Ko te Kīngitanga ko te mana i te w[h]enua», описывая «всю суверенную власть и авторитет в стране». Однако в последнее время другие, в том числе Джудит Бинни, утверждают, что использование термина mana было бы неуместным, поскольку mana не тождественно суверенитету, и никто не может отказаться от своей маны. Английский текст признает права маори на «собственность», что подразумевает как материальные, так и, возможно, интеллектуальные права. Текст на маори, напротив, упоминает «taonga», что означает «сокровища» или «драгоценные вещи». В языке маори этот термин имеет гораздо более широкое применение, чем английское понятие юридической собственности, и с 1980-х годов суды признали, что он может охватывать нематериальные вещи, такие как язык и культура. Даже в отношении материальной собственности, такой как земля, различные культурные представления о том, какие типы земли могут находиться в частной собственности, вызывали проблемы, например, в споре о прибрежной зоне и морском дне в 2003–2004 годах. Положение о преимущественном праве покупки обычно переведено неточно. Хотя оно присутствовало в договоре с самого первого проекта, оно было переведено как hokonga, слово, которое просто означало «покупать, продавать или обменивать». Многие маори, по-видимому, полагали, что они просто предоставляют британской Королеве право первого отказа на покупку земли, после чего смогут продать ее кому угодно. Другое, менее значительное различие заключается в том, что в тексте маори используется Ingarani, что означает только Англию, в то время как в первом абзаце английского текста используется «Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии». Исходя из этих различий, многие ученые утверждают, что две версии договора являются различными документами, которые они называют «Te Tiriti o Waitangi» и «Договором Вайтанги», и что текст на маори должен иметь приоритет, поскольку именно он был подписан в Вайтанги и большинством подписавших. Трибунал Вайтанги, которому поручено рассматривать вопросы, возникающие в связи с различиями между двумя текстами, также придает дополнительный вес тексту маори при толковании договора. Всю ситуацию еще больше осложняет тот факт, что в то время письменность была новым явлением для общества маори. Как представители преимущественно устного общества, маори, присутствовавшие на подписании договора, придавали большее значение и доверяли словам Хобсона и миссионеров, чем письменному тексту договора. Хотя до сих пор ведутся научные дебаты о степени распространения грамотности в обществе маори на момент подписания, можно с уверенностью сказать, что из более чем 600 вождей, подписавших письменный документ, только 12 подписали свои имена латинским алфавитом. Многие другие подтверждали свою личность, рисуя части своей tā moko (личной татуировки на лице), а другие ставили на документе крест.

The English and Māori texts differ. As some words in the English treaty did not translate directly into the written Māori language of the time, the Māori text is not a literal translation of the English text. The differences between the two texts have made it difficult to interpret the treaty and continue to undermine its effect. The most critical difference between the texts revolves around the interpretation of three Māori words: kāwanatanga ('governorship'), which is ceded to the Queen in the first article; rangatiratanga ('chieftainship') not [[Mana (Oceanian mythology) ('leadership') (which was stated in the Declaration of Independence just five years before the treaty was signed), which is retained by the chiefs in the second; and taonga (property or valued possessions), which the chiefs are guaranteed ownership and control of, also in the second article. Few Māori involved with the treaty negotiations understood the concepts of sovereignty or "governorship", as they were used by 19th century Europeans, and lawyer Moana Jackson has stated that "ceding mana or sovereignty in a treaty was legally and culturally incomprehensible in Māori terms". Furthermore, kāwanatanga is a loan translation from "governorship" and was not part of the Māori language. The term had been used by Henry Williams in his translation of the Declaration of the Independence of New Zealand, which was signed by 35 northern Māori chiefs at Waitangi on 28 October 1835. The Declaration of Independence of New Zealand had stated "Ko te Kīngitanga ko te mana i te w[h]enua" to describe "all sovereign power and authority in the land". However, it has more recently been argued by others, including Judith Binney, that mana would not have been appropriate. This is because mana is not the same thing as sovereignty, and also because no one can give up their mana. The English language text recognises Māori rights to "properties", which seems to imply physical and perhaps intellectual property. The Māori text, on the other hand, mentions "taonga", meaning "treasures" or "precious things". In Māori usage the term applies much more broadly than the English concept of legal property, and since the 1980s courts have found that the term can encompass intangible things such as language and culture. Even where physical property such as land is concerned, differing cultural understandings as to what types of land are able to be privately owned have caused problems, as for example in the foreshore and seabed controversy of 2003–04. The pre emption clause is generally not well translated. While pre emption was present in the treaty from the very first draft, it was translated to hokonga, a word which simply meant "to buy, sell, or trade". Many Māori apparently believed that they were simply giving the British Queen first offer on land, after which they could sell it to anyone. Another, less important, difference is that Ingarani, meaning England alone, is used throughout in the Māori text, whereas "the United Kingdom of Great Britain and Ireland" is used in the first paragraph of the English. Based on these differences, there are many academics who argue that the two versions of the treaty are distinctly different documents, which they refer to as "Te Tiriti o Waitangi" and "The Treaty of Waitangi", and that the Māori text should take precedence, because it was the one that was signed at Waitangi and by the most signatories. The Waitangi Tribunal, tasked with deciding issues raised by the differences between the two texts, also gives additional weight to the Māori text in its interpretations of the treaty. The entire issue is further complicated by the fact that, at the time, writing was a novel introduction to Māori society. As members of a predominately oral society, Māori present at the signing of the treaty would have placed more value and reliance on what Hobson and the missionaries said, rather than on the written words of the treaty. Although there is still a great deal of scholarly debate surrounding the extent to which literacy had permeated Māori society at the time of the signing, what can be stated with clarity is that of the 600 plus chiefs who signed the written document only 12 signed their names in the Latin alphabet. Many others conveyed their identity by drawing parts of their [[Tā moko (personal facial tattoo), while still others marked the document with an X.

Колония Новой Зеландии

В ноябре 1840 года королева Виктория подписала королевский устав, учредивший Новую Зеландию как колонию Короны, отдельную от Нового Южного Уэльса с 3 мая 1841 года. В 1846 году парламент Соединенного Королевства принял Закон о конституции Новой Зеландии 1846 года, который предоставил колонии самоуправление, требуя от маори сдать экзамен по английскому языку для участия в новом колониальном правительстве. В том же году лорд Стэнли, британский колониальный секретарь, являвшийся набожным англиканцем, трижды премьер-министром Великобритании и руководивший принятием Закона об отмене рабства 1833 года, был спрошен губернатором Джорджем Греем о том, в какой степени он должен соблюдать условия договора. Прямой ответ от имени королевы был следующим: «Вы будете честно и добросовестно выполнять условия Договора Вайтанги, где должны были быть сохранены законы и обычаи маори, но этот пункт так и не был реализован Короной». После выборов первого парламента в 1853 году в 1856 году было установлено ответственное правительство. Руководство «делами коренного населения» оставалось исключительно в ведении губернатора, что означало, что контроль над делами маори и землями оставался вне компетенции избранного министерства. Это быстро стало предметом разногласий между губернатором и колониальным парламентом, который сохранил своего собственного «секретаря по делам коренного населения» для консультирования по «делам коренного населения». В 1861 году губернатор Грей согласился консультироваться с министрами по вопросам, касающимся коренного населения, но эта практика продолжалась лишь до его отзыва с должности в 1867 году. Преемник Грея на посту губернатора, Джордж Боуэн, взял под свой непосредственный контроль дела коренного населения до окончания своего срока в 1870 году. С тех пор избранное министерство во главе с премьер-министром контролировало политику колониального правительства в отношении земель маори.

Право преимущества

Краткосрочным эффектом договора было предотвращение продажи земли маори кому-либо, кроме Короны. Это было сделано для защиты маори от нечестных сделок по покупке земли, которые лишали коренные народы в других частях мира их земли с минимальной компенсацией. До окончательного заключения договора Новозеландская компания заключила несколько поспешных сделок о земле и отправила поселенцев из Великобритании в Новую Зеландию, надеясь, что британцы будут вынуждены признать ее земельные претензии свершившимся фактом, что ей в значительной степени удалось. Договор был, отчасти, попыткой установить систему прав собственности на землю, при которой Корона контролировала бы и осуществляла надзор за продажей земли, чтобы предотвратить злоупотребления. Первоначально это работало хорошо, поскольку губернатор и его представители имели исключительное право покупать и продавать землю у маори. Корона должна была выступать посредником в процессе, чтобы обеспечить надлежащую идентификацию истинных владельцев (что было сложно в случае земли, принадлежащей племенам) и справедливую компенсацию по меркам того времени. В частности, губернатор нес ответственность за защиту интересов маори. Договор использовался для обоснования утверждения о том, что вожди Вайкато и Таранаки были мятежниками против Короны. Преемник Фицроя, Джордж Грей, был назначен губернатором в 1845 году. Он рассматривал Протекторов как препятствие для приобретения земли и заменил их новыми чиновниками, чьей целью была не защита интересов маори, а покупка как можно большей площади земли. Грей восстановил право Короны на преимущественное право покупки, обойдя Закон о покупке земель у коренных народов 1846 года, который современники рассматривали как «первый шаг к отрицанию Договора Вайтанги». Этот указ также ужесточил государственный контроль над землями маори, запретив маори сдавать свою землю в аренду и ограничив вырубку леса и сбор льна. В 1847 году в Высоком суде (дело R v Symonds) было подтверждено право Короны на преимущественное право покупки, и Грей получил возможность пересмотреть сделки, заключенные после отказа Фицроя от этого права. Губернатор Грей приступил к покупке больших участков земли маори до начала заселения по низким ценам, а затем продавал ее поселенцам по более высоким ценам, используя разницу для развития инфраструктуры (дорог и мостов). Это также было попыткой предотвратить распространение боевых действий на другие регионы Новой Зеландии. Однако многие из присутствующих вождей критиковали действия Короны в конфликте в Таранаки. Участники конференции подтвердили договор и суверенитет Королевы и предложили создать совет коренных жителей, но это предложение не было реализовано.

The short term effect of the treaty was to prevent the sale of Māori land to anyone other than the Crown. This was intended to protect Māori from the kinds of shady land purchases which had alienated indigenous peoples in other parts of the world from their land with minimal compensation. Before the treaty had been finalised the New Zealand Company had made several hasty land deals and shipped settlers from Great Britain to New Zealand, hoping the British would be forced to accept its land claims as a fait accompli, in which it was largely successful. In part, the treaty was an attempt to establish a system of property rights for land with the Crown controlling and overseeing land sale to prevent abuse. Initially, this worked well with the Governor and his representatives having the sole right to buy and sell land from the Māori. The Crown was supposed to mediate the process to ensure that the true owners were properly identified (difficult for tribally owned land) and fairly compensated, by the standards of the time. In particular, the Governor had the responsibility to protect Māori interests. The treaty was used to justify the idea that the chiefs of Waikato and Taranaki were rebels against the Crown. FitzRoy's successor George Grey was appointed Governor in 1845. He viewed the Protectors as an impediment to land acquisition and replaced them with new officials whose goals were not to protect Māori interests, but rather to purchase as much land as possible. Grey restored the Crown's right to pre emption bypassing the Native Land Purchase Act in 1846, which contemporary writers viewed as a "first step towards a negation of the Treaty of Waitangi". This ordinance also tightened government control of Māori lands, prohibiting Māori from leasing their land and restricting the felling of timber and harvesting of flax. A high court case in 1847 (R v Symonds) upheld the Crown's right to pre emption and allowed Grey to renegotiate deals made under Fitzroy's waiving of the pre emption clause. Governor Grey set out to buy large tracts of Māori land in advance of settlement at low prices, later selling it to settlers at higher prices and using the difference to develop land access (roads and bridges). and was an attempt to prevent the spread of fighting to other regions of New Zealand. But many of the chiefs present were critical of the Crown's handling of the Taranaki conflict. Those at the conference reaffirmed the treaty and the Queen's sovereignty and suggested that a native council be established, but this did not occur.

Суд по делам родных земель

Суд по землям коренного населения (позже переименованный в Суд по землям маори) был учрежден в соответствии с Законом о землях коренного населения 1865 года, который также окончательно отменил преимущественное право короны на покупку земель. Именно через этот суд была отчуждена значительная часть земли маори, и принципы его работы подвергаются серьезной критике и сегодня. Один член племени мог заявить о праве собственности на общинные земли племени, что приводило к судебному разбирательству, в котором другие члены племени были вынуждены участвовать, иначе они лишались права на землю. Накопление судебных издержек, гонораров адвокатов, затрат на геодезические работы и расходов на поездки для участия в судебных заседаниях приводило к росту долгов, которые можно было погасить только путем продажи земли. Фактически, маори были защищены от суда до тех пор, пока один член племени не выступил против общины и не инициировал судебный процесс, который неизменно приводил к продаже земли. К концу столетия почти все земли маори наивысшего качества были проданы, и в собственности маори оставалось всего два миллиона гектаров. Хотя договор никогда не был напрямую включен в законодательство Новой Зеландии, его положения впервые были включены в конкретные законы еще в 1841 году в соответствии с Постановлением о земельных претензиях и Законом о правах коренного населения 1865 года. Однако в решении суда по делу Ви Парата против епископа Веллингтона 1877 года судья Прендергаст утверждал, что договор был "простой недействительностью" в отношении передачи суверенитета от маори к британской короне. Эта точка зрения оставалась общепринятой в юридической практике, по крайней мере, до 1970-х годов. С тех пор маори утверждают, что решение Прендергаста, а также законы, принятые впоследствии на его основе, были политически удобным и преднамеренным приемом для легитимизации захвата земли маори и других ресурсов. Несмотря на это, маори часто использовали договор для обоснования различных требований, включая большую автономию и возвращение конфискованных и несправедливо приобретенных земель.

Дом Договора и возрождение

Договор вновь привлек внимание общественности после того, как Дом Договора и прилегающая территория были приобретены генерал-губернатором, виконтом Бледисло, в начале 1930-х годов и переданы в дар нации. Посвящение территории в качестве национального заповедника в 1934 году, вероятно, стало первым крупным мероприятием, проведенным там со времен 1840-х годов. Значимость договора была дополнительно подчеркнута столетием Новой Зеландии в 1940 году. На протяжении большей части двадцатого века учебники, правительственная пропаганда и многие историки представляли договор как моральную основу колонизации, утверждая, что он обеспечил более высокие стандарты межрасовых отношений в Новой Зеландии, чем в колониях Северной Америки, Африки и Австралии. В популярных историях Новой Зеландии и о договоре часто утверждалось, что он является примером британской великодушия и, следовательно, честного соглашения. Несмотря на то, что маори продолжали оспаривать эту интерпретацию, отсутствие юридической силы договора в 1840 году и последующие его нарушения в основном игнорировались до 1970-х годов, когда эти вопросы были подняты движением протеста маори. Это движение протеста можно рассматривать как часть всемирного движения за гражданские права, возникшего в 1960-х годах. В ответ на движение протеста договор наконец получил ограниченное признание в 1975 году с принятием Закона о договоре Вайтанги 1975 года, который учредил Трибунал Вайтанги, однако изначально его полномочия были ограничены установлением фактов и вынесением рекомендаций. Закон был изменен в 1985 году, чтобы предоставить ему возможность расследовать нарушения Принципов Договора Вайтанги, начиная с 1840 года.

Закон о договоре Вайтанги 1975 года предусматривает учет намерений договора посредством Принципов Договора Вайтанги. Основная функция Трибунала Вайтанги заключается в оценке действий Короны в соответствии с намерениями сторон, подписавших Договор. Трибунал также обладает исключительными полномочиями по определению значения двух текстов Договора. Хейвард (2004) утверждает: «Выводы Трибунала выражаются в терминах договорных принципов, определяя, какие принципы применимы к конкретному делу и каким образом Корона нарушила эти принципы, если таковое имело место». Для применения Договора Вайтанги таким образом, чтобы он был актуален для Короны и маори в настоящее время, Трибунал Вайтанги и суды должны учитывать общие настроения, намерения и цели договора, а затем определять соответствующие принципы договора в каждом конкретном случае. Каждый Трибунал обязан определять принципы каждого иска в каждом конкретном случае. Закон о государственных предприятиях 1986 года содержит раздел о Принципах Договора Вайтанги. Правительство предложило передать активы из бывших государственных ведомств государственным предприятиям, но поскольку государственные предприятия по сути являлись частными компаниями, принадлежащими правительству, возник аргумент, что они могут помешать возврату активов, предоставленных маори для использования государством, маори через Трибунал Вайтанги и посредством договорных соглашений. Закон был оспорен в суде в 1987 году, и решение по делу New Zealand Maori Council v Attorney General определило «Принципы Договора» в контексте данного дела, а предлагаемая продажа государственных активов была признана нарушением этого положения. Это позволило судам рассматривать действия Короны с точки зрения соответствия договору и установило принцип, что если договор упоминается в законодательстве в явной форме, он имеет приоритет над другими его частями в случае возникновения конфликта. В 1989 году четвертое правительство Лейбористов ответило принятием «Принципов действий Короны в отношении Договора Вайтанги» — аналогичного перечня принципов, установленного в судебном деле 1987 года. Законодательство, принятое после дела о государственных предприятиях, последовало этому примеру, придав договору повышенную юридическую значимость. Примерами являются право собственности на радиочастотный спектр и защита языка маори. Партия ACT предлагает провести референдум по вопросу о Принципах Договора Вайтанги.

The Treaty of Waitangi Act 1975 provides for the intentions of the treaty to be taken into account through the principles of the Treaty of Waitangi. The Waitangi Tribunal's key function is to evaluate Crown actions against the intentions of the parties that signed the Treaty. The Tribunal also has the specific authority to determine the meaning of the two texts of the Treaty. Hayward (2004) states: "The Tribunal's findings are expressed in the currency of treaty principles which principles are applicable to the particular case, and how the Crown breached those principles, if at all". In order to apply the Treaty of Waitangi in a way that is relevant to the Crown and Māori in the present day, the Waitangi Tribunal and the courts must consider the broad sentiments, the intentions and the goals of the treaty, and then identify the relevant principles of the treaty on a case by case basis. Each Tribunal is required to determine the principles of each claim on a case by case basis. The State Owned Enterprises Act 1986 includes a section about the Principles of the Treaty of Waitangi. The government had proposed a transfer of assets from former government departments to state owned enterprises, but because the state owned enterprises were essentially private firms owned by the government, there was an argument that they would prevent assets which had been given by Māori for use by the state from being returned to Māori by the Waitangi Tribunal and through treaty settlements. The act was challenged in court in 1987, and the judgement of New Zealand Maori Council v Attorney General defined the "Principles of the Treaty" in the context of the case and the proposed sale of government assets was found to be in breach of this proviso. This allowed the courts to consider the Crown's actions in terms of compliance with the treaty and established the principle that if the treaty is mentioned in strong terms in a piece of legislation, it takes precedence over other parts of that legislation should they come into conflict. and in 1989, the Fourth Labour Government responded by adopting the "Principles for Crown Action on the Treaty of Waitangi" a similar list of principles to that established in the 1987 court case. Legislation after the State Owned Enterprises case has followed suit in giving the treaty an increased legal importance. Examples include the ownership of the radio spectrum and the protection of the Māori language. The ACT party proposes a referendum on the Principles of the Treaty of Waitangi.

Билль о правах

Некоторые утверждают, что договор должен быть более полно включен в конституцию Новой Зеландии, чтобы способствовать улучшению отношений между Короной, маори и другими новозеландцами. В Белой книге четвертого правительства Лейбористской партии о Билле о правах было предложено закрепить договор в Законе о Билле о правах Новой Зеландии 1990 года. Это предложение так и не было реализовано в законодательстве, и отношение многих маори к нему было "подозрительным, неспокойным, сомнительным или нерешительным". Многие маори опасались, что предложение может понизить статус договора и позволит избирателям (которые, согласно первоначальному Биллю о правах, могли бы отменить определенные разделы посредством референдума) полностью исключить договор из Билля о правах. Джеффри Палмер прокомментировал в 2013 году:
blockquote|Мы были вынуждены, из-за оппозиции маори, отказаться от включения Договора в Билль о правах. Это было очень жаль, и я по-прежнему выступаю за то, чтобы этот шаг был предпринят в контексте принятия закона о правах высшей силы. "Законопроект об исключении принципов Договора Вайтанги" был внесен в парламент Новой Зеландии в 2005 году как частный законопроект депутата от партии New Zealand First Дага Вуллертона. Уинстон Петерс, 13-й заместитель премьер-министра Новой Зеландии, и другие поддержали законопроект, целью которого было исключение ссылок на договор из законодательства Новой Зеландии. Законопроект не прошел второе чтение в ноябре 2007 года.

Общественное мнение

С точки зрения общественного мнения, исследование 2008 года показало, что среди 2700 опрошенных новозеландцев, имеющих право голоса, 37,4% хотели исключить договор из законодательства Новой Зеландии, 19,7% заняли нейтральную позицию, а 36,8% высказались за сохранение договора в законодательстве; кроме того, 39,7% согласились с тем, что маори заслуживают компенсации, 15,7% были нейтральны, а 41,2% не согласились. В 2017 году в том же исследовании среди 3336 опрошенных новозеландцев, имеющих право голоса, 32,99% высказались за исключение договора из законодательства Новой Зеландии, 14,45% были нейтральны, 42,58% не согласились, а 9,98% затруднились ответить. Сегодня договор по-прежнему не является частью внутреннего законодательства Новой Зеландии, однако он был включен в различные акты парламента в порядке исключения. Тем не менее, он считается основополагающим документом Новой Зеландии. Соглашения обычно включают финансовую компенсацию, официальные извинения Короны за нарушения договора и признание культурной связи группы с определенными территориями. В некоторых случаях трибунал установил, что истцы не отказались от суверенитета, и продолжаются обсуждения применимости к землям, захваченным в ходе конфликтов и приобретенным Короной посредством права первоочередного выкупа. Однако выводы трибунала не устанавливают, что Корона не обладает суверенитетом в настоящее время, поскольку Корона де-факто обладает суверенитетом в Новой Зеландии в любом случае, и трибунал не имеет полномочий выносить иное решение. Министр по делам урегулирования договоров Крис Финлейсон подчеркнул: "Трибунал не приходит к каким-либо выводам относительно суверенитета, осуществляемого Короной в Новой Зеландии. Он также не рассматривает другие события, которые считаются частью приобретения Короной суверенитета или то, как отношения по договору должны функционировать сегодня". Рекомендации трибунала не имеют обязательной силы для Короны, но часто выполняются. Так, место первоначального подписания, Дом Договора, был объявлен общественным заповедником (вместе с прилегающей территорией). В честь договора в 1935 году была выпущена памятная монета – корона Вайтанги. День Вайтанги неоднократно становился объектом протестов со стороны маори (особенно в период с 1970-х по 1990-е годы), но сегодня этот день часто используется как возможность обсудить историю и долгосрочные последствия договора. Годовщина официально отмечается в Доме Договора в Вайтанги, где договор был впервые подписан. В 1990 году почта Новой Зеландии выпустила миниатюрный лист из двух марок в честь 150-летия подписания договора. Еще один миниатюрный лист был выпущен в 2015 году в ознаменование 175-летия. На листе стоимостью 2,50 доллара были изображены фигуры Тамати Вака Нене и Уильяма Хобсона, пожимающие друг другу руки.

In terms of public opinion, a study in 2008 found that among the 2,700 voting age New Zealanders surveyed, 37.4% wanted the treaty removed from New Zealand law, 19.7% were neutral, and 36.8% wanted the treaty kept in law; additionally, 39.7% agreed Māori deserved compensation, 15.7% were neutral, and 41.2% disagreed. In 2017, the same study found that among the 3,336 voting age New Zealanders surveyed, 32.99% wanted the treaty removed from New Zealand law, 14.45% were neutral and 42.58% disagreed, and 9.98% didn't know. Today, the treaty is still not specifically part of New Zealand domestic law, but has been adopted into various acts of parliament ad hoc. It is nevertheless regarded as the founding document of New Zealand. Settlements generally include financial redress, a formal Crown apology for breaches of the treaty, and recognition of the group's cultural associations with various sites. The tribunal has, in some cases, established that the claimants had not given up sovereignty, and there are ongoing discussions with regards to the applicability of land seized in conflicts and obtained through Crown pre emption. However, the tribunal's findings do not establish that the Crown does not have sovereignty today, since the Crown has de facto sovereignty in New Zealand regardless and the tribunal has no authority to rule otherwise. Treaty Settlements minister Chris Finlayson emphasised that: "The Tribunal doesn't reach any conclusion regarding the sovereignty the Crown exercises in New Zealand. Nor does it address the other events considered part of the Crown's acquisition of sovereignty or how the Treaty relationship should operate today". Recommendations of the tribunal are not binding on the Crown, but have often been followed. when the site of the original signing, Treaty House, was made a public reserve (along with its grounds). The Waitangi crown, a 1935 commemorative coin, was issued in honour of the treaty. Waitangi Day has been the focus of protest by Māori (as was particularly the case from the 1970s through to the 1990s), but today the day is often used as an opportunity to discuss the history and lasting effects of the treaty. The anniversary is officially commemorated at the Treaty House at Waitangi, where it was first signed. New Zealand Post issued a miniature sheet of two stamps in 1990 to commemorate the 150th anniversary of the signing of the treaty. Another miniature sheet was issued in 2015 to mark the 175th anniversary. The $2.50 sheet showed the figures of Tamati Waka Nene and William Hobson shaking hands.