Джозеф Гурни Каннон: Американский политик и спикер Палаты представителей

Введение

Джозеф Гурни Каннон (7 мая 1836 – 12 ноября 1926) – американский политик из штата Иллинойс и лидер Республиканской партии. Каннон представлял отдельные округа Иллинойса в Палате представителей США в течение двадцати трех несмежных сроков с 1873 по 1923 год; на момент выхода в отставку он был самым долго служившим членом Конгресса США. С 1903 по 1911 год он занимал должность спикера Палаты представителей, став самым влиятельным спикером в истории США. Будучи спикером на протяжении большей части президентских сроков Теодора Рузвельта и Уильяма Говарда Тафта, Каннон препятствовал прогрессивной политике, продвигаемой Рузвельтом, и впоследствии от неё отказавшейся Тафтом. Восстание против власти Каннона как спикера, возглавленное Джорджем У. Норрисом, способствовало расколу в Республиканской партии на выборах 1910 и 1912 годов и привело к значительным реформам регламента Палаты представителей. Здание офисов Cannon House, старейшее здание офисов Конгресса, было названо в его честь в 1962 году.

Ранние годы

Джозеф Гёрни Каннон родился в округе Гилфорд, Северная Каролина, 7 мая 1836 года. Он был старшим из двух сыновей Гораса Франклина Кэннона, сельского врача, и Гулиельмы Кэннон (урожденной Холлингсворт). Семья Кэннонов принадлежала к обществу квакеров и, как и большинство его членов, выступала против рабства. Возмущенные этой практикой и опасаясь войны, Кэнноны были среди многих квакеров, покинувших Юг ради западных территорий. В 1840 году его семья вместе с другими квакерами из Северной Каролины переехала на запад и поселилась примерно в 30 милях к северу от Тер-Хаута, вдоль реки Уабаш. Их новым поселением стал Аннаполис, штат Индиана. 7 августа 1851 года Горас Кэннон утонул, пытаясь добраться к больному пациенту, переходя ручей. Четырнадцатилетний Джо Кэннон стал главой семьи и взял на себя управление фермой. Он работал клерком в деревенском магазине, чтобы накопить деньги, и через пять лет семья смогла выплатить ипотеку. Кэннон увлекся юриспруденцией, когда его попросили выступить свидетелем в деле о клевете в защиту друга, которого представлял Джон Палмер Ашер. Он учился у Ашера в его офисе в Тер-Хауте и использовал оставшиеся сбережения для поступления в юридическую школу при Университете Цинциннати. В 1858 году он был допущен к адвокатской практике и начал заниматься в Тер-Хауте, штат Индиана, но испытал разочарование, когда Ашер отказался предложить ему место в своем офисе. Он переехал в Шелбивилл, штат Иллинойс, но не смог привлечь клиентов и затем перебрался в Тусколу, административный центр недавно образованного округа Коулс. Выбор нового родного города был случайным: во время поездки из Шелбивилла в Чикаго в поисках клиентов у него закончились деньги. Он сел на поезд, направлявшийся в Чикаго, в Матуне, но был высажен в Тусколе после того, как не смог предъявить билет. Занимаясь юридической практикой, Кэннон стал сторонником Авраама Линкольна во время дебатов Линкольна и Дугласа в 1858 году. В 1860 году он начал свою первую избирательную кампанию на должность окружного прокурора округа Коулс, но потерпел поражение. Однако в 1861 году он был избран окружным прокурором двадцать седьмого судебного округа после реформы судебной системы штата, проведенной республиканским законодательным собранием. Кэннон оставался на этом посту до 1872 года, когда был избран в Палату представителей США.

Joseph Gurney Cannon was born in Guilford County, North Carolina on May 7, 1836. He was the elder of two sons of Horace Franklin Cannon, a country doctor, and Gulielma Cannon (née Hollingsworth). The Cannon family were Quakers and, like most members of their faith, opposed to slavery. Abhorring the practice and fearing war, the Cannons were among the many Quakers who left the South for the Western frontier. In 1840, his family moved west with other North Carolina Quakers, settling about 30 miles north of Terre Haute along the Wabash River. Their new settlement became Annapolis, Indiana. Horace Cannon drowned on August 7, 1851, as he tried to reach a sick patient by crossing a creek. Joe Cannon, aged fourteen, became head of the family and took charge of the family farm. He worked as a clerk in a country store to save money and, after five years, the family were able to pay their mortgage. Cannon became fascinated by the law when asked to testify in a slander case on behalf of a friend represented by John Palmer Usher. He studied under Usher at his Terre Haute office and used the remainder of his savings to enroll in law school at the University of Cincinnati. In 1858, he was admitted to the bar and commenced practice in Terre Haute, Indiana, but was disappointed when Usher refused to offer him a place in his office. He relocated to Shelbyville, Illinois but failed to attract clients, and from there moved on to Tuscola, county seat of the newly organized Coles County. His choice of a new hometown was involuntary; while travelling from Shelbyville to Chicago to find more clients, he ran out of money. He boarded a Chicago bound train in Mattoon but was removed from the train in Tuscola after failing to show a ticket. While building his law practice, Cannon became a follower of Abraham Lincoln during the Lincoln–Douglas debates of 1858. He launched his first campaign for the office of state's attorney for Coles County in 1860 but was defeated. However, he was elected in 1861 as state's attorney for the twenty seventh judicial district, after the Republican legislature reformed the state judicial system. Cannon remained in that position until 1872, when he was elected to the U. S. House.

Ранняя карьера в Палате

В 1872 году Каннон баллотировался в Палату представителей США как кандидат, выступавший против реформ и поддерживавший президента Улисса С. Гранта. Позже он вспоминал это время как "год реформ, начало десятилетия «реформ», которые потрясли как добродетели, так и пороки людей. Ничего не было в порядке, и никто не был в безопасности от реформаторов". Несмотря на это, Каннон был избран представлять 14-й округ штата Иллинойс, включавший близлежащий город Дэнвилл, в 43-м Конгрессе. Первоначально Каннон сосредоточился на исключительно местных вопросах. Он получил назначение в Комитет по почтовым службам и почтовым дорогам, где продвигал законопроект, предусматривающий, чтобы оплата почтовых сборов за газеты и журналы осуществлялась издателями заранее, а не подписчиками по факту получения. Несмотря на сопротивление со стороны издательской индустрии, этот законопроект был принят обеими палатами Конгресса и стал законом. Его первая речь в Палате представителей была посвящена защите этого законопроекта и бесплатной рассылке семян. На замечание Уильяма Уолтера Фелпса о том, что у Каннона «должен быть овёс в кармане», новоиспечённый представитель воскликнул: «Да! У меня в кармане овёс, а в волосах – сено, и на жителей Запада, как правило, действует то же самое. И мы надеемся, что семена, будучи хорошими, дадут хороший урожай». Этот инцидент принёс Каннону мгновенную национальную известность как защитнику фермеров, хотя он часто жаловался на то, что пресса представляла его как карикатуру, а не серьёзно рассматривала его законодательные предложения. В 1889 году Каннон баллотировался на пост спикера Палаты представителей, но занял лишь третье место, уступив Томасу Брэкету Риду и Уильяму Маккинли. Вместо этого Каннон был назначен (вместе с Ридом и Маккинли) в влиятельный Комитет по правилам. По мере развития своей карьеры Каннон завоевал репутацию человека, преданного партийным интересам, что проявилось в 51-м Конгрессе. Например, он возглавил оппозицию внутри Республиканской партии к законопроекту Лоджа о федеральных выборах, но после того, как партийная фракция одобрила законопроект одним голосом, Каннон помог спикеру Риду принять законопроект в ускоренном порядке голосованием по партийной линии. Аналогично, когда Рид представил радикальные реформы Правил Палаты представителей, Каннон активно отстаивал этот вопрос как в комитете, так и во всей Палате. В результате его усилий Каннон оказался среди многих республиканцев, лишившихся мест на выборах 1890 года. Каннон оставался вне офиса только один срок и был вновь избран в 1892 году. После неожиданного ухода Рида в 1899 году Каннон снова баллотировался на пост спикера, но потерпел поражение от Дэвида Б. Хендерсона из Айовы. Каннон наконец стал спикером в 1903 году, в начале работы 58-го Конгресса. С 1895 года и до того, как он стал спикером, Каннон возглавлял влиятельный Комитет по ассигнованиям.

In 1872, Cannon ran for the U. S. House as an anti reform candidate supportive of President Ulysses S. Grant. He later recalled it as "a reform year, the beginning of a decade of 'reform' which shook up the virtues as well as the vices of the people. Nothing was right and nobody was safe from the reformers." Despite this, Cannon was elected to represent Illinois's 14th district, which included nearby Danville, in the 43rd Congress. Initially, Cannon focused on purely local issues. He secured an appointment to the Committee on Post Offices and Post Roads, from which he promoted a bill to provide that postage on newspapers and magazines should be prepaid by publishers, rather than by the subscribers after arrival. Despite opposition from the publishing industry, the measure passed both houses of Congress and became law. His maiden speech in the House was a defense of this bill and the free mailing of seed. Upon a remark by William Walter Phelps that Cannon "must have oats in his pocket," the freshman Representative exclaimed, "Yes! I have oats in my pocket and hayseed in my hair, and the Western people generally are affected the same way. And we expect that the seed, being good, will yield a good crop." The incident gained Cannon an instant national reputation as an advocate for farmers, though he would frequently bemoan that the press treated him as a caricature, rather than giving serious consideration to his legislative proposals. In 1889, Cannon stood as a candidate for Speaker of the House, but finished a poor third behind Thomas Brackett Reed and William McKinley. Instead, Cannon was named (alongside Reed and McKinley) to the powerful Committee on Rules. As his career progressed, Cannon had gained a reputation for partisan loyalty which was made evident in the 51st Congress. For example, he led opposition within the Republican Party to the Lodge Federal Elections Bill, but after the party caucus approved the bill by one vote, Cannon aided Speaker Reed in passing the bill on an expedited process by a party line vote. Likewise, when Reed introduced dramatic reforms to the House Rules, Cannon vigorously pressed the issue both in committee and in the whole House. As a consequence of his efforts, Cannon was among the many House Republicans unseated in the 1890 elections. Cannon was out of office for only one term; he was elected again in 1892. After Reed's abrupt retirement in 1899, Cannon stood again for the Speakership but was defeated by David B. Henderson of Iowa. Cannon finally became Speaker in 1903, at the start of the 58th Congress. From 1895 until he became Speaker, Cannon chaired the powerful Appropriations Committee.

Президентство Теодора Рузвельта

В то время, когда Кэннон был избран спикером, президентом был Теодор Рузвельт, соратник-республиканец. Рузвельт незамедлительно предпринял шаги для консультаций с Кэнноном по законодательным вопросам, и они встречались несколько раз в неделю по просьбе Рузвельта. Однако, в отличие от Рузвельта, Кэннон выступал против большинства прогрессивных реформ того времени, включая охрану природы, предоставление женщинам избирательного права, рабочее движение и, особенно, снижение общего уровня тарифов. Кэннон также лично неприязненно относился к требовательному, авторитарному характеру Рузвельта, однажды заявив, что Рузвельт "не ценит Конституцию больше, чем кот – свидетельство о браке". В другой раз он сказал: "Этот человек на другом конце проспекта хочет всего, от рождения Христа до смерти дьявола". На момент избрания Кэннона спикер Палаты представителей одновременно являлся председателем Комитета по правилам, который определял, по каким правилам и ограничениям законопроекты могут обсуждаться, вноситься поправки и подвергаться голосованию, а в некоторых случаях – допускаться ли их вообще к рассмотрению. Таким образом, Кэннон фактически контролировал каждый аспект повестки дня Палаты: законопроекты попадали на рассмотрение только с его одобрения и в той форме, которую он определял, – сам Кэннон решал, могут ли и в какой степени меры обсуждаться и изменяться. Кэннон также зарезервировал за собой право назначать не только председателей различных комитетов Палаты представителей, но и всех членов этих комитетов, и, несмотря на развивающуюся систему старшинства, использовал эту власть для назначения своих союзников и протеже на руководящие должности, наказывая тех, кто выступал против его законодательства. Кэннон использовал полномочия спикера с беспрецедентной суровостью. В то время как его предшественник Томас Брэкетт Рид был известен своим значительным расширением полномочий спикера, Кэннон отличился тем, как он использовал эту власть. По словам историка Бута Муни, "смертельный рапир, которым владел Рид, уступил место дубине, которой он поначалу пользовался лишь для того, чтобы сбивать с ног демократов". Хотя Рида высмеивали как "царя", пресса относилась к "дяде Джо" Кэннону гораздо более критически в течение его первого срока в качестве спикера. Кэннон подвергался критике со стороны демократической прессы за произвольное использование своей значительной власти; однажды, по итогам голосования одним голосом, он объявил: "Голоса "за" шумят больше, но "против" победили". В другой раз представитель Корделл Халл попытался внести поправку о подоходном налоге в тарифный законопроект, но Кэннон просто проигнорировал его. Когда один из представителей был запрошен избирателем о копии правил Палаты представителей, он просто прислал фотографию спикера Кэннона. В ответ на прямую критику Кэннон заявлял, что власть, которой он обладает, предоставлена всей Палатой представителей, которая сохраняет за собой право изменять правила или отстранить его от должности спикера. В начале своего срока Кэннон в значительной степени был свободен от оппозиции внутри большинства Палаты представителей. Его гнев обычно был направлен против Сената, и на согласительных комиссиях он был энергичным защитником позиции Палаты представителей по законодательству, что принесло ему поддержку и уважение коллег. Он продолжал пользоваться общественной поддержкой президента, который в 1906 году назвал его "патриотичным американцем для каждого человека, богатого или бедного, капиталиста или рабочего, пока он является достойным американцем, и [Кэннон] заслуживает нашей поддержки, потому что он патриот". После выборов 1906 года отношения между Кэнноном и Рузвельтом начали ухудшаться. Рузвельт, который уже объявил, что не будет участвовать в предвыборной кампании 1908 года, занял более прогрессивную позицию против крупных корпораций. Новые предложения Рузвельта о принятии Закона о чистой пище и лекарствах, налоге на доходы, налоге на наследство, федеральном законе о корпорациях, участии правительства в трудовых спорах, законах, регулирующих труд женщин и детей, и регулировании железнодорожных ценных бумаг вызвали оппозицию со стороны Кэннона. Цитируя Джона Морли, Кэннон начал часто называть Рузвельта "половиной святого Павла, половиной святого Вита". Поползли слухи, что Рузвельт попытается заменить Кэннона на посту спикера, чтобы ускорить продвижение своего законодательства через Палату представителей, но Рузвельт никогда не комментировал эти слухи, и Кэннон оставался спикером на протяжении всего срока пребывания Рузвельта в должности.

At the time Cannon was elevated to Speaker, the President was Theodore Roosevelt, a fellow Republican. Roosevelt immediately took steps to consult Cannon on legislative matters and the two met several times a week at Roosevelt's request. However, unlike Roosevelt, Cannon opposed most of the progressive reform efforts of the day, including conservation, women's suffrage, the labor movement, and especially reductions in the overall tariff rate. Cannon also came to personally oppose Roosevelt's demanding, autocratic personality, once asserting that Roosevelt had "no more use for the Constitution than a tomcat has for a marriage license." On another occasion, he said, "That fellow at the other end of the Avenue wants everything from the birth of Christ to the death of the devil." At the time of Cannon's election, the Speaker of the House concurrently held the chair of the Rules Committee, which determined under what rules and restrictions bills could be debated, amended, and voted on, and, in some cases, whether they would be allowed on the floor at all. As such, Cannon effectively controlled every aspect of the House's agenda: bills reached the floor of the house only if Cannon approved of them, and then in whatever form he determined – with Cannon himself deciding whether and to what extent the measures could be debated and amended. Cannon also reserved to himself the right to appoint not only the chairs of the various House committees, but also all of the committees' members, and (despite the seniority system that had begun to develop) used that power to appoint his allies and proteges to leadership positions while punishing those who opposed his legislation. Cannon wielded the Speaker's authority with unprecedented severity. While his predecessor Thomas Brackett Reed was noted for his dramatic expansion of the Speaker's authority, Cannon distinguished himself by the manner in which he wielded that authority. According to historian Booth Mooney, "The deadly rapier wielded by Reed gave way to a bludgeon, which at first he used only to knock down Democrats." Though Reed had been lampooned as a "Czar," press treatment of "Uncle Joe" Cannon was far more critical during his first term as Speaker. Cannon was criticized by the Democratic press for the arbitrary exercise of his considerable power; on one voice vote, he ruled, "The ayes make the most noise, but the nays have it." On another occasion, Representative Cordell Hull attempted to offer an income tax amendment to a tariff bill, and Cannon simply ignored him. When one Representative was asked by a constituent for a copy of the House Rules, the Representative simply sent back a picture of Speaker Cannon. When confronted with criticisms directly, Cannon would respond that the power he exercised was granted by the whole House, which reserved the authority to amend the Rules or vote him out as Speaker. Early in his term, Cannon was largely free from opposition within the House majority. His wrath was typically reserved for the Senate, and in conference committees he was a vigorous defender of the House position on legislation, winning him support and admiration from his colleagues. He continued to enjoy the public support of the President, who praised him in 1906 as "a patriotic American for every man, rich or poor, capitalist or labor man, so long as he is a decent American, and [Cannon] is entitled to our support because he is a patriotic man." After the 1906 election, the relationship between Cannon and Roosevelt began to fray. Roosevelt, who had already announced he would not campaign in 1908, adopted a more progressive stance against major corporations. Roosevelt's new proposals for a Pure Food and Drug Act, an income tax, an inheritance tax, a federal corporation law, government involvement in labor disputes, laws regulating the labor of women and children, and regulation of railroad securities all drew opposition from Cannon. Quoting John Morley, Cannon began to frequently refer to Roosevelt as "half St. Paul, half St. Vitus." Rumors began to spread that Roosevelt would look to supplant Cannon as speaker, in order to hasten his legislative agenda through the House, but Roosevelt never addressed them, and Cannon survived as Speaker through Roosevelt's term in office.

Выборы 1908 года

Уже в 1905 году Кэннон выразил уверенность в том, что он является кандидатом на президентскую номинацию от Республиканской партии в 1908 году. В конечном итоге Рузвельту удалось направить делегатов на Республиканском национальном съезде 1908 года в поддержку Уильяма Говарда Тафта, его военного секретаря. Кэннон получил 51 из 54 делегатов от штата Иллинойс и ещё несколько от других штатов, заняв лишь четвёртое место. Тафт был легко выдвинут кандидатом на первом же туре голосования. Тем не менее, Кэннон оказал значительное влияние на съезде, разработав партийную платформу и обеспечив выдвижение консерватора Джеймса Шермана из Нью-Йорка, одного из его самых влиятельных союзников в Палате представителей, на пост вице-президента. Во время предвыборной кампании 1908 года Кэннон подвергся резкой критике со стороны прессы, которая обвиняла его в тирании и препятствовании принятию прогрессивного законодательства, предлагавшегося в течение последних тридцати лет. На одной из карикатур он был изображён как «несокрушимый подсудимый» на судебном процессе «Хищнического капитала» за его злоупотребления против «простых людей». В свою очередь, Кэннон объяснял враждебность прессы своим отказом поддержать предложение Рузвельта о разрешении беспошлинного ввоза газетной бумаги и древесной массы, а также своим первым законопроектом, который перекладывал расходы на подписку на журналы и газеты на издателей. Демократическая партия воспользовалась вопросом о реформе Палаты представителей, заявив в своей партийной платформе: «Палата представителей, находящаяся в последние годы под контролем Республиканской партии, перестала быть коллегиальным законодательным органом, реагирующим на волю большинства своих членов, и оказалась под абсолютным господством спикера, который обладает полным контролем над её заседаниями и законодательными полномочиями. Законодательная власть терпит крах, когда один человек, в лице спикера, становится могущественнее всего собрания». Уильям Дженнингс Брайан, кандидат в президенты от Демократической партии, и лидер профсоюзов Сэмюэл Гомперс посетили Иллинойс, чтобы агитировать против переизбрания Кэннона. Даже некоторые республиканцы, включая представителя от Небраски Джорджа У. Норриса, вели кампанию против «канонизма». Сам Тафт в частном порядке признал, что «огромный груз, который мне предстоит нести в этой кампании, – это канонизм». Тем не менее, Тафт и республиканцы одержали лёгкую победу на осенних выборах; Норрис, который проявил себя как внутрипартийный соперник власти Кэннона, был переизбран лишь с перевесом в 22 голоса.

As early as 1905, Cannon had expressed confidence that he was a contender for the 1908 presidential nomination. Ultimately, Roosevelt was able to maneuver the delegates at the 1908 Republican National Convention in support of William Howard Taft, his Secretary of War. Cannon received 51 of the 54 Illinois delegates and a handful from other states, finishing a distant fourth. Taft was nominated easily on the first ballot. Nevertheless, Cannon was influential at the convention, engineering the party platform and the nomination of conservative James S. Sherman of New York, one of his strongest House allies, for vice president. During the 1908 campaign, Cannon came under heavy fire from the press, which denounced him as a tyrant and obstacle to every piece of progressive legislation introduced in the prior thirty years. One cartoon depicted him as the "Unrepentant Defendant" in the court trial of "Predatory Wealth" for its victimization of "The Common People." For his part, Cannon attributed the newspaper opposition to his refusal to support Roosevelt's proposal to permit the duty free importation of newsprint and wood pulp, as well as his very first House bill which passed the cost of magazine and newspaper subscriptions to publishers. The Democratic Party seized on the issue of House reform, stating in their party platform, "The House of Representatives, as controlled in recent years by the Republican party, has ceased to be a deliberative and legislative body, responsive to the will of a majority of its members, but has come under the absolute domination of the Speaker, who has entire control of its deliberations and powers of legislation. Legislative government becomes a failure when one member, in the person of the Speaker, is more powerful than the entire body." William Jennings Bryan, the Democratic nominee for president, and labor leader Samuel Gompers each visited Illinois to campaign against Cannon's re election. Even some Republicans, including Nebraska representative George W. Norris, campaigned against "Cannonism." Taft himself privately admitted, "the great weight I have to carry in this campaign is Cannonism." Nevertheless, Taft and the Republicans won an easy victory in the fall elections; Norris, who had distinguished himself as an intra party rival to Cannon's power, won re election by only 22 votes.

1910 - восстание против правил

Когда 61-й Конгресс собрался в марте 1909 года, Рузвельт и Тафт пришли к соглашению, что отстранить Кэннона с поста спикера невозможно. Большое республиканское большинство обеспечило ему переизбрание, хотя группа из двенадцати членов, названных «мятежниками», отказалась голосовать за него. Однако новый лидер демократов в Палате представителей, Чемп Кларк, добился поименного голосования по обычно бесспорному вопросу об утверждении регламента предыдущего Конгресса. В итоге была принята поправка, поддержанная демократами и мятежниками, для пересмотра некоторых правил, включая введение календаря согласия для законопроектов, не вызывающих возражений. В ответ Кэннон лишил трех мятежников руководящих постов в комитетах и перевел других в менее влиятельные комитеты. В заявлении для прессы Кэннон сказал: «Иуда был мятежником и предал своего Учителя за тридцать сребреников. Не сомневаюсь, что иерусалимские газеты, будь они в то время, аплодировали бы ему». По мере роста власти Кэннона его отношения с Тафтом продолжали ухудшаться. Тафт не вмешивался в дела Палаты представителей, не поддерживая и не противодействуя Кэннону, но в частном порядке отметил, что хотел бы его отстранения. Кэннон также стал критически относиться к Тафту, особенно после назначения им Эдварда Дугласа Уайта, католика-демократа, на должность председателя Верховного суда. В Республиканской партии росло движение в поддержку отстранения Кэннона от должности спикера по прагматическим соображениям: Генри Кэбот Лодж посоветовал Рузвельту, что республиканцы потеряют контроль над Палатой представителей, если Кэннон останется, Тафт выразил мнение, что такое отстранение «пойдет на пользу Республиканской партии», а различные республиканские газеты предлагали ему уйти в отставку с поста спикера или даже из Конгресса. Столкнувшись с растущей оппозицией, Кэннон проявил упрямство. Он заявил: «Я однозначно заявляю, что не выйду из Конгресса, пока мои избиратели не лишат меня поддержки большинства». На одном из публичных мероприятий он расстегнул пальто и воскликнул: «Вот мистер Кэннон, Вельзевул Конгресса! Взгляните на эту благородную, мужественную фигуру, Вельзевул! Я, царь!» О мятежниках он заметил, что они «нечестны и озлоблены», обвинил их во внесении демагогических законопроектов, которые никогда не будут одобрены, а затем в том, что они говорили «невежественным слоям» своих избирателей, будто Кэннон лично заблокировал законопроект, «тем самым создавая впечатление, что спикер – это «царь» и находится под контролем «интересных групп»». 16 марта 1910 года власть Кэннона начала рушиться, когда Палата представителей проголосовала против его решения по процедурному вопросу. Эдгар Крампэкер, председатель Комитета по переписи населения, внес совместное постановление относительно предстоящей переписи. Хотя постановление не было в повестке дня, Крампэкер утверждал, что вопрос имеет конституционный приоритет, поскольку перепись предписана Конституцией, а Конституция имеет преимущественную силу над любыми правилами Палаты представителей. Кэннон поддержал эту аргументацию, но большинство членов Палаты представителей проголосовало против его решения. Отклонение решения спикера было редким явлением, и Кэннон горько заметил, что его «лицо потерли о песок». Заметив возможность, Джордж Норрис ею воспользовался. На следующий день Норрис представил подготовленное постановление о создании нового Комитета по регламенту, состоящего из пятнадцати членов, избираемых Палатой представителей. Спикер, который с 1880 года по должности являлся председателем Комитета по регламенту, был лишен права членства в нем, что ставило Комитет (и, по сути, Палату представителей) выше власти спикера и наделяло его полномочиями по пересмотру этой власти. Как и Крампэкер, Норрис утверждал, что его постановление имеет конституционный приоритет в соответствии со статьей I, разделом 5: «Каждая палата может устанавливать правила своей деятельности», и поэтому должно быть немедленно заслушано всей Палатой представителей. Используя собственное решение Кэннона против него, Норрис поставил спикера в сложное положение. Кэннон немедленно осудил постановление как «анархию под видом закона», но поспешно отошел, чтобы заручиться поддержкой против него. Его сторонники затягивали процесс с помощью проволочек, пока лояльные члены не вернулись в Капитолий, но после выходных Кэннон не смог заручиться достаточной поддержкой. 19 марта Кэннон признал постановление Норриса недействительным, ссылаясь на длинный список прецедентов, установленных предыдущими спикерами, но Палата представителей снова отменила его решение путем апелляции, голосами 182 против 163. Палата представителей немедленно проголосовала за само постановление, и оно было принято 191 голосами против 156, при поддержке 42 республиканцев и всех 149 демократов. Кэннон сохранил свой пост спикера, отклонив немедленное предложение о его вакансии, которое он легко выиграл, поскольку республиканское большинство не рискнуло допустить к власти демократического спикера. Однако его железная хватка над Палатой представителей была сломлена. Новый Комитет по регламенту, возглавляемый Джоном Далзеллом, принял ряд реформ, включая правило о вынесении вопроса на голосование, наделяющее большинство правом изымать законопроекты из комитетов, и «Среду календаря», позволяющую комитетам представлять законопроекты, которые в противном случае были бы заблокированы спикером. Несмотря на значительное ослабление власти Кэннона, перспективы республиканцев на предстоящих выборах не улучшились. Демократы выиграли контроль над Палатой представителей на промежуточных выборах 1910 года впервые с 1894 года, а сам Кэннон столкнулся с трудностями при переизбрании.

When the 61st Congress met in March 1909, Roosevelt and Taft agreed that Cannon could not be removed as Speaker. The large Republican majority carried him to another term in office, though a core of twelve "Insurgent" members refused to vote for him. However, the new Democratic floor leader, Champ Clark, forced a roll call vote on the usually uncontested vote to adopt the rules of the previous Congress. An amendment was ultimately adopted, with Democratic and Insurgent votes, to revise certain rules, including the introduction of a unanimous consent calendar for those bills which were not contested. In retaliation, Cannon removed three Insurgents from committee chairs and moved others to less significant committees. To the press, Cannon said, "Judas was an insurgent and sold his Master for thirty pieces of silver. I have no doubt he would have been applauded by the newspapers in Jerusalem had there been any in that day." As Cannon's power continued to expand, his relationship with Taft continued to decline. Taft stayed out of House business, neither aiding nor opposing Cannon, but he privately noted that it was his wish to have Cannon removed. Cannon likewise grew critical of Taft, particularly after his elevation of Edward Douglass White, a Catholic Democrat, as Chief Justice of the Supreme Court. A growing movement within the Republican Party came to support Cannon's removal as Speaker, for pragmatic reasons; Henry Cabot Lodge advised Roosevelt that the Republicans would lose the House if Cannon remained, Taft expressed that such removal would "accord with the welfare of the Republican party," and various Republican newspapers suggested his resignation as Speaker or even from Congress. In the face of growing opposition, Cannon grew defiant. He said, "I will say positively that I will not retire from Congress until my constituents fail to give me a majority." In one public meeting, he pulled open his coat and shouted, "Behold Mr. Cannon, the Beelzebub of Congress! Gaze on this noble manly formme, Beelzebub! Me, the Czar!" Of the Insurgents, he remarked that they were "dishonest and disgruntled"; he accused them of introducing demagogic bills which would never be approved, then telling the "ignorant element" of their constituents that Cannon had personally stopped the bill, "thus creating the belief that the Speaker was a 'Czar' and controlled by the 'interests.'" On March 16, 1910, Cannon's power began to crack when the House voted against his ruling on a matter of procedure. Edgar Crumpacker, chair of the Committee on the Census, introduced a joint resolution regarding the upcoming census. Though the resolution was not in the order of business, Crumpacker argued that the matter was constitutionally privileged, as the census was mandated by the Constitution, and the Constitution overrode any House rule. Cannon ruled in favor of the argument, but the House majority voted not to sustain his ruling. It was rare for the House to reject a Speaker's ruling, and Cannon bitterly remarked that his "face [had been] rubbed in the sand." Sensing an opening, George Norris took the opportunity. The next day, Norris introduced a prepared resolution to create a new Rules Committee with fifteen members, all elected by the House. The Speaker, who had been the chair of the Rules Committee ex officio since 1880, would be barred from membership, thus placing the Committee (and ostensibly the House) above the Speaker's authority, with the power to revise that authority. Like Crumpacker, Norris claimed his resolution was constitutionally privileged under Article I, Section 5: "Each House may determine the Rules of its Proceedings " and therefore should be heard immediately by the whole House. Having used Cannon's own ruling against him, Norris placed the Speaker in a double bind. Cannon immediately denounced the resolution as "anarchy under the color of law," but hurriedly withdrew to whip votes against it. His lieutenants delayed through dilatory tactics while loyal members returned to the Capitol, but after a weekend recess, Cannon proved unable to rally support to his side. On March 19, Cannon ruled Norris's resolution out of order, citing a long list of precedential rulings by prior Speakers, but the House again overruled him on appeal, by a vote of 182 to 163. The House immediately voted on the resolution itself, and it passed with 42 Republican and all 149 Democratic votes by the margin of 191 to 156. Cannon did maintain his position as Speaker by entertaining an immediate motion to vacate, which he won handily since the Republican majority would not risk a Democratic speaker replacing him. However, his iron rule of the House was broken. The new Rules Committee, chaired by John Dalzell, passed a flurry of reforms, including a discharge rule empowering a majority to remove bills from committee and a "Calendar Wednesday," allowing committees to present bills otherwise blocked from consideration by the Speaker's scheduling. Despite the dramatic reduction in Cannon's powers, Republican prospects for the upcoming election did not improve. The Democrats won control of the House in the 1910 midterm elections for the first time since 1894; Cannon himself struggled for his re election.

Позднее карьера в Доме

После того, как республиканцы стали партией меньшинства в Палате представителей, Кэннон отказался занимать пост лидера меньшинства. Он вернулся к должности старшего члена Комитета по ассигнованиям, который он возглавлял до того, как стал спикером. Если в качестве председателя он выступал за сокращение расходов, то в качестве старшего члена он представил демократическому большинству множество законопроектов о расходах. Когда восстание "инсургентов" 1910 года переросло в раскол в Республиканской партии в 1912 году, Кэннон не был переизбран. Он вернулся в 1914 году и переизбирался на всех выборах в Конгресс до 1920 года. Он критиковал президента Вудро Вильсона и вступление США в Первую мировую войну, а также был резким критиком Лиги Наций, предложенной Вильсоном. Кэннон отказался баллотироваться на выборах в Конгресс в 1922 году и ушел в отставку по окончании своего последнего срока в 1923 году; его портрет был помещен на обложку первого номера журнала Time в последний день его пребывания в должности.

Личная жизнь

Кэннон был одним из основателей масонской ложи № 332 в Тусколе, основанной 2 октября 1860 года. В 1862 году Кэннон женился на Мэри Рид, и у них родились две дочери. В 1876 году Кэннон переехал с семьей в Дэнвилл, штат Иллинойс, где и прожил до конца жизни. Родившись в семье квакеров, после ухода из Конгресса он стал методистом, однако, возможно, фактически был методистом и задолго до этого. После женитьбы на методистской церемонии, один из квакеров настоял на том, чтобы он выразил сожаление, на что Кэннон ответил: "Если ты хочешь, чтобы я встал на собрании и сказал, что сожалею о женитьбе на Мэри, я этого не сделаю. И не жалею я, и не скажу, что жалею". Кэннон умер во сне в своем доме в Дэнвилле, округ Вермильон, штат Иллинойс, 12 ноября 1926 года. Он был похоронен на кладбище Спринг-Хилл.

Наследие

Первое здание офисов для конгрессменов за пределами здания Капитолия США было названо в честь Кэннона.

Общественный имидж

Его эксцентричный стиль речи, невысокий рост и задиристый нрав были его визитной карточкой. Газеты часто высмеивали его как яркого выскочку из провинции. Несмотря на репутацию деспота в Палате представителей, Кэннон пользовался симпатией коллег и друзей в Вашингтоне, включая членов оппозиции.

Продолжительность службы

К настоящему времени Кэннон является вторым по продолжительности службы республиканским членом Палаты представителей, уступая лишь конгрессмену от Аляски Дону Янгу, а также первым членом Конгресса от любой партии, превысившим 40 лет службы (с перерывами). Его карьера в Конгрессе охватила 46 лет общего стажа, при этом 50 лет подряд, за исключением двух сроков, после которых он вернулся – рекорд, который не был побит до 1959 года. Он является самым долго служившим членом Палаты представителей от штата Иллинойс, хотя рекорд продолжительности непрерывной службы принадлежит Адольфу Дж. Сабату. Он служил в Палате представителей на протяжении срока пребывания у власти 11 президентов, что является рекордом, который он разделяет с Джоном Дингеллом и Джейми Уиттеном. К настоящему времени Кэннон занимает второе место по продолжительности непрерывного пребывания в должности спикера от Республиканской партии в истории, после другого уроженца Иллинойса, Денниса Хастерта, который превзошел его 1 июня 2006 года.