Маркус Ало́нзо Ха́нна: Бизне́смен и поли́тик США

Введение

Американский бизнесмен и политик (1837–1904)

Маркус Алонзо Ханна (24 сентября 1837 – 15 февраля 1904) – американский бизнесмен и политик-республиканец, занимавший пост сенатора от штата Огайо и являвшийся председателем Республиканского национального комитета. Друг и политический союзник президента Уильяма Маккинли, Ханна использовал свое состояние и деловую хватку для успешного управления президентскими кампаниями Маккинли в 1896 и 1900 годах. Ханна родился в Нью-Лиссабоне (ныне Лиссабон), штат Огайо, в 1837 году. В подростковом возрасте его семья переехала в растущий город Кливленд, где он вместе с Джоном Д. Рокфеллером учился в средней школе, став его другом на всю жизнь. Он был исключен из колледжа и занялся семейным торговым бизнесом. Недолго служил во время Гражданской войны в США и женился на Шарлотте Роудс. Ее отец, Дэниел Роудс, после войны взял Ханну в свое дело. Вскоре Ханна стал партнером фирмы, которая расширила свою деятельность во многих областях, особенно в сфере угля и железа. К сорока годам он стал миллионером и обратил свое внимание на политику. Несмотря на усилия Ханны, сенатор от Огайо Джон Шерман не смог получить выдвижение от Республиканской партии на пост президента в 1884 и 1888 годах. Когда Шерман стал слишком стар для участия в борьбе за выдвижение, Ханна работал над избранием Уильяма Маккинли. В 1895 году Ханна оставил свою деловую карьеру, чтобы полностью посвятить себя предвыборной кампании Маккинли. Ханна оплатил все расходы, необходимые для выдвижения Маккинли в следующем году, хотя он и так считался фаворитом. Демократы выдвинули бывшего конгрессмена от Небраски Уильяма Дженнингса Брайана, который выступал с платформой биметаллизма, или "свободного серебра". Ханна собрал беспрецедентные средства, и после того, как первоначальный общественный энтузиазм по поводу Брайана и его программы утих, Маккинли был уверенно избран. Отказавшись от должности в кабинете министров, Ханна получил назначение сенатором от Огайо после того, как Шерман был назначен госсекретарем; он был переизбран Законодательным собранием Огайо в 1898 и 1904 годах. После убийства Маккинли в 1901 году Ханна поддерживал строительство канала в Панаме, а не в других частях Центральной Америки, как предлагалось ранее. Он умер в 1904 году и запомнился своей ролью в избрании Маккинли, благодаря едким карикатурам таких художников, как Гомер Дэвенпорт, который высмеивал его как политического кукловода Маккинли.

Ранняя жизнь и карьера в бизнесе

Маркус Алонзо Ханна родился 24 сентября 1837 года в Нью-Лиссабоне (в 1895 году переименованном в Лиссабон), штат Огайо, в семье доктора Леонарда и Саманты Ханны. Отец Леонарда, Бенджамин Ханна, квакер шотландско-ирландского происхождения, был состоятельным владельцем магазина в Нью-Лиссабоне. Доктор Ханна практиковал в округе Колумбиана, где находился Нью-Лиссабон, пока не получил травму позвоночника, упав с лошади. После несчастного случая он присоединился к семейному бизнесу B., L. и T. Hanna, к тому времени крупной фирме, занимавшейся оптовой торговлей продуктами и товарами. Саманта, урождённая Конверс, и её родители переехали с востока из Вермонта, когда ей было 11 лет; её предки были англичанами, возможно, ирландцами, и французскими гугенотами. Дядя Марка, Керси Ханна, описывал Марка в детстве как "невысокого, крепкого и коренастого, с плотной фигурой". Молодой Марк посещал местную государственную школу, занятия в которой проходили в подвале пресвитерианской церкви. Он участвовал в дебатах местного общества юношей, и в дискуссии о том, у кого больше оснований для жалоб – у чернокожего или у индейца, одержал победу, выступая в защиту прав чернокожих. Члены семьи Ханны инвестировали в проект канала, чтобы соединить Новый Лиссабон, расположенный вдали от судоходных путей, с рекой Огайо. Канал оказался неудачным предприятием, и семья потеряла значительную сумму денег. Большинство членов семьи Ханны покинули Нью-Лиссабон в начале 1850-х годов. Доктор Ханна основал совместно со своим братом Робертом продуктовый бизнес в Кливленде и перевёз туда свою семью в 1852 году. В Кливленде Марк учился в нескольких государственных школах, включая Кливлендскую центральную среднюю школу, где он учился одновременно с Джоном Д. Рокфеллером и был его одноклассником. После окончания школы в 1857 году Ханна поступил в Западный резервный колледж, но был исключён за распространение шуточных программ на торжественной церемонии. Ханна занимал различные должности в семейном бизнесе, изучая его основы с самого начала.

Служба в Гражданской войне

К началу Гражданской войны он стал крупным участником бизнеса. Доктор Ханна заболел из-за осложнений после травмы позвоночника (умер 15 декабря 1862 года), и Марк Ханна, ещё до смерти отца, был принят в партнёрство. С больным отцом и многочисленными деловыми обязанностями, семья не могла позволить Марку Ханне уйти в армию Союза, поэтому он нанял добровольца вместо себя. Вместо этого он вступил в ряды Перриской лёгкой пехоты – полка Национальной гвардии, состоявшего преимущественно из молодых предпринимателей из Кливленда. В 1864 году его полк был ненадолго призван на действительную службу в качестве 150-го пехотного полка Огайо и отправлен в Форт-Стивенс для усиления гарнизона, являвшегося частью оборонительных сооружений Вашингтона. Во время службы Перриской лёгкой пехоты она приняла участие в непродолжительном бое, когда генерал Конфедерации Джубал Эрли имитировал атаку на Вашингтон. Однако Ханна, получивший звание второго лейтенанта, отсутствовал в это время, поскольку был направлен для сопровождения тела погибшего солдата в Огайо. Полк был демобилизован в августе 1864 года. После войны Ханна был избран компаньоном командорства штата Огайо Военного ордена Верного легиона Соединённых Штатов – военной организации, объединявшей офицеров армии Союза и их потомков.

Послевоенные годы

Еще до службы во время Гражданской войны Ханна влюбился в Шарлотту Августу Роудс, с которой познакомился в 1862 году, вскоре после ее возвращения из пансиона. Ее отец, Дэниел Роудс, был убежденным демократом и состоял в дальнем родстве с сенатором от Иллинойса Стивеном А. Дугласом, потерпевшим поражение кандидатом от демократов на президентских выборах 1860 года. Роудсу не нравилось, что Ханна поддержал успешного кандидата от Республиканской партии, бывшего конгрессмена из Иллинойса Авраама Линкольна. Даниэль Роудс в конце концов уступил, и Марк и Шарлотта Августа Ханна поженились 27 сентября 1864 года. 1850-е и 1860-е годы стали периодом бурного роста Кливленда, который превратился из небольшого прибрежного городка в крупного игрока в торговле на Великих озерах и соперника южного города Огайо Цинциннати. С восстановлением мира в 1865 году Ханна начал собственные предприятия. Предвидя спрос на нефтепродукты, он построил нефтеперерабатывающий завод и вложил собственные средства в быстроходный пароход Великих озер Lac La Belle. Корабль затонул, а нефтеперерабатывающий завод сгорел, и ни одно из предприятий не было застраховано. Потери почти довели Ханну до банкротства. По словам биографа Ханны Герберта Кроли, «он не получил почти ничего от первых девяти лет своей деловой жизни, кроме опыта». Его тесть, оценив потенциал Ханны, взял его в свое дело в 1867 году в качестве партнера и вскоре вышел на пенсию. Фирма Rhodes and Company (позже M. A. Hanna and Company) занималась преимущественно углем и сталью, но под руководством Ханны расширила свою деятельность во многих областях. Фирма поддерживала тесные связи с железными дорогами, особенно с Пенсильванской железной дорогой, которая перевозила большую часть ее грузов. Позже Ханна стал директором двух железных дорог, включая одну из линий, арендованных Пенсильванией. На президентских выборах 1868 года Ханна поддержал республиканца, бывшего генерала Союза Улисса С. Гранта. Наплыв инфляционных бумажных денег, выпущенных во время войны, затруднял деятельность Rhodes and Company в новой конфедерации Канады: купцы принимали один доллар бумажных денег в качестве эквивалента 35 центов золотом. Ханна надеялся, что Грант, который был избран, проведет политику, которая восстановит полную стоимость валюты. Фирма построила множество судов и приобрела доли в различных компаниях, которые, в свою очередь, использовали пароходы Rhodes. Ханна также выкупил оперный театр Кливленда, позволив ему оставаться открытым в те периоды, когда он не мог оплатить полную арендную плату. В течение первых четырех лет пребывания Гранта у власти Ханна начал активно участвовать в политике. Сначала его интересы были чисто местными: он поддерживал республиканских кандидатов на муниципальные и окружные должности в округе Куяхога. В 1869 году он был избран в Кливлендский школьный совет, но из-за частых командировок по делам смог посетить менее половины заседаний. В 1873 году, возмущенный местными скандалами и влиянием партийных боссов, он и другие республиканцы ненадолго покинули партию, чтобы поддержать демократа, баллотировавшегося на пост мэра Кливленда с программой реформ.

Намеренный королевский мастер (18801888)

В 1880 году Ханна добавил газету The Cleveland Herald к своей бизнес-империи. Эдвин Коулз, владелец республиканской газеты в Кливленде, The Cleveland Leader, был недоволен этим. В течение следующих пяти лет, пока Ханна не продал газету, Коулз яростно нападал на него в своей газете. По словам биографа Ханны Уильяма Т. Хорнера, этот эпизод положил начало негативному образу Ханны в прессе, который впоследствии был развит газетами Херста более чем через десятилетие. Газета Коулза атаковала Ханну лично, прозвав его «Марком Аврелием». Выбор этого прозвища был обусловлен лишь совпадением имен, без учета репутации императора. Это прозвище преследовало Ханну на протяжении всей его карьеры. Действующий президент Рутерфорд Хейс в 1880 году не стремился к переизбранию; после 36 туров голосования республиканцы выдвинули конгрессмена от Огайо Джеймса Гарфилда. Номинант прибыл на съезд в качестве руководителя предвыборной кампании своего земляка из Огайо, министра финансов Джона Шермана. Гарфилд выдвинулся после того, как делегаты были впечатлены его речью в поддержку Шермана. Хотя Ханна не присутствовал на съезде, он активно участвовал в осенней кампании. Промышленник помог основать клуб бизнесменов для сбора средств на личные расходы Гарфилда во время кампании. Гарфилд, проводивший кампанию «с крыльца», часто принимал политиков и других посетителей, приходивших к нему домой в Ментор. По словам Чарльза Дика, сменившего Ханну в Сенате после его смерти в 1904 году, «Мистер Ханна внес в избрание мистера Гарфилда не меньше, чем любой другой человек в стране». Согласно биографу Ханны Кроли, Ханна руководил организацией визита бывшего президента Гранта и сенатора от Нью-Йорка Роско Конклинга в штат. Кроли приписывает ему убеждение этих двух политиков, принадлежавших к фракции «Сталварты», враждебной к «Полукровкам» Гарфилда, посетить Гарфилда в Менторе. Приезд Гранта в Ментор должен был продемонстрировать единство партии. Грант вновь баллотировался в президенты в 1880 году, но его фракции не удалось добиться его выдвижения. Однако более поздний биограф Хорнер считает эту историю сомнительной, полагая, что Грант принял решение без помощи Ханны. Гарфилд выступал за реформу государственной службы, что не нравилось Ханне, который считал, что государственные должности следует использовать для вознаграждения работников кампании. Тем не менее, он решительно поддержал Гарфилда как земляка, и кандидат от Республиканской партии лишь с небольшим перевесом победил своего соратника по Гражданской войне Уинфилда Хэнкока на ноябрьских выборах. Ханна активно занимался сбором средств, объезжая штат, чтобы убедить предпринимателей вносить взносы в кампанию Гарфилда. Ханна не искал должности в администрации Гарфилда, хотя Хорнер утверждает, что его заслуги перед кампанией давали ему право на вознаграждение, и предполагает, что Ханна не делал никаких просьб к Гарфилду из-за их политических разногласий. Кратковременная администрация Гарфилда завершилась его убийством через шесть месяцев после вступления в должность. Ханна возглавил комитет, который взял на себя организацию похорон и транспортировку тела покойного президента в Кливленд, а также обеспечил его погребение на кладбище Лейк-Вью, где более чем через 20 лет должен был быть похоронен и сам Ханна. В 1884 году Ханна добился избрания делегатом на Республиканский национальный съезд в поддержку президентской кандидатуры сенатора Шермана. Президент Честер А. Артур, преемник Гарфилда, стремился к переизбранию, но ему противостояли другие республиканцы. Ханна поддержал Шермана, поскольку тот выступал за золотой стандарт, решал проблемы бизнеса и был уроженцем Огайо. Промышленнику не удалось добиться избрания на местном съезде из-за противодействия Коулза, но он был избран делегатом от Огайо на государственном съезде. На национальном съезде Ханна объединился в поддержку Шермана с другим делегатом от Огайо, бывшим судьей из Цинциннати Джозефом Б. Форекером, чей рост в государственной и национальной политике в течение следующих 20 лет был параллелен карьере Ханны. Делегация Огайо оказалась расколотой между сторонниками Шермана и сторонниками сенатора от штата Мэн Джеймса Блейна. Форкер получил национальную известность благодаря своей речи в поддержку Шермана, а Ханна работал над его выдвижением, но Блейн легко победил. С выдвижением кандидата не из Огайо, Ханна менее энергично поддерживал республиканцев, чем в 1880 году. Блейн проиграл губернатору Нью-Йорка Гроверу Кливленду, кандидату от Демократической партии. Во время первого президентства Кливленда Ханна продолжал управлять своими предприятиями и готовился к новой кампании Шермана, с которым он впервые встретился только в 1885 году. Однако после этой встречи между ними установились теплые отношения. Президент Кливленд назначил Ханну одним из директоров железнодорожной компании Union Pacific Railroad, поскольку часть совета директоров назначалась правительством. Это назначение, вероятно, было сделано по рекомендации сенатора Шермана. Работа промышленника на железной дороге была высоко оценена президентом компании Чарльзом Фрэнсисом Адамсом; знания Ханны в области угольного бизнеса привели к его назначению главой одного из комитетов совета директоров, ответственного за эту сферу. Ханна был главным советником и сборщиком средств для успешных кампаний Форкера на пост губернатора в 1885 и 1887 годах.

Ранние отношения

Неизвестно, когда Уильям Маккинли и Марк Ханна впервые встретились — ни один из них впоследствии не мог вспомнить этой встречи. В 1896 году Маккинли упомянул о дружбе с Ханной, длившейся более двадцати лет; Ханна в 1903 году, после некоторых раздумий, заявил, что познакомился с Маккинли до 1876 года. Биограф Маккинли Х. Уэйн Морган предполагает, что они могли встретиться еще в 1871 году, хотя поначалу и не произвели друг на друга особого впечатления. Безусловно, они встретились в 1876 году, когда Маккинли, будучи адвокатом, представлял интересы ряда шахтеров, объявивших забастовку после попыток владельцев снизить заработную плату. Ханна был одним из владельцев шахт, пострадавших от последовавших беспорядков. Милиция, вызванная губернатором Ратерфордом Хейсом для восстановления порядка, открыла огонь по бастующим, и 23 шахтера были арестованы и предстали перед судом в Кантоне, штат Огайо — родном городе майора Маккинли (как его часто называли, в память о службе в Гражданской войне). Маккинли был нанят для их защиты, и лишь один из них был признан виновным. Эта победа принесла Маккинли благодарность представителей рабочих кругов в обеих основных партиях, и в том же году он был избран в Конгресс. Ханна вспоминал: «Я сблизился с ним вскоре после его избрания в Конгресс, и наша дружба крепла с каждым годом». После того как вражда с Коулзом была прекращена благодаря продаже Ханной газеты Herald, ему не составило труда быть избранным делегатом округа на Республиканский национальный съезд 1888 года. Среди делегатов, избранных по штату, были губернатор Форкер и конгрессмен Маккинли. Ханна финансировал многие мероприятия кампании Шермана и считался ее руководителем. Шерман, как было принято в то время, оставался в Вашингтоне и не посещал съезд в Чикаго. В прессе широко распространились слухи о том, что губернатор Форкер, формально поддерживавший Шермана, может выдвинуть свою кандидатуру как «любимый сын» или поддержать Блейна в случае его участия в гонке. Съезд зашел в тупик: Шерман лидировал, но не смог обеспечить себе номинацию. По словам биографа Ханны Томаса Бира, Маккинли начал набирать небольшое количество голосов, хотя и не был заявлен кандидатом. Ханна убедился, что Маккинли — единственный уроженец Огайо, способный получить номинацию, и телеграммой намекнул Шерману, что ему следует отказаться в пользу конгрессмена, как единственного республиканца из Огайо, имеющего шансы на президентство. Шерман, полагая, что это его лучший шанс на избрание, отказался, решение, которое Ханна принял, продолжая поддерживать Шермана до конца. Ханна был глубоко впечатлен лояльностью Маккинли, отказавшегося начинать собственную кампанию. Форкер поддержал Блейна, но вернулся к Шерману, когда тот не стал выдвигать свою кандидатуру. В итоге номинация досталась бывшему сенатору от Индианы Бенджамину Харрисону. Ханна так и не простил Форкеру того, что он считал предательством. После 1888 года между ними возникла сильная неприязнь, и раскол разделил Республиканскую партию Огайо на две фракции, что не удалось преодолеть до смерти Ханны в 1904 году. Форкер утверждал в своих мемуарах, что разрыв произошел из-за того, что Ханна подкупил чернокожих делегатов с Юга в 1888 году. Однако издатель газеты из Огайо Дж. Б. Морроу опроверг это утверждение, заявив: «Я был на съезде в 1888 году и знаю, что сенатор Форкер [как он стал позже] вызвал большой скандал среди людей из Огайо и делегатов своей тайной работой с друзьями мистера Блейна». По словам Хорнера, с годами Форкер был более ожесточен, считая, что если бы не этот спор, президентом мог стать Форкер, а не Маккинли. Харрисон был избран президентом после кампании, в ходе которой Ханна значительно собрал средства, утешая себя мыслью, что, хотя Харрисон и был из Индианы, он, по крайней мере, родился в Огайо. Харрисон не предоставил Ханне никакого контроля над назначениями в обмен на его усилия по сбору средств. После победы Харрисона Ханна решил привести уроженца Огайо на пост президента. Учитывая, что Харрисон, скорее всего, будет кандидатом от Республиканской партии в 1892 году, первый реальный шанс появится в 1896 году. Шерману исполнится 73 года в 1896 году, и его, вероятно, сочтут слишком старым для баллотирования на пост президента. Ханна стал восхищаться Маккинли; эти два человека разделяли многие политические взгляды. Начиная с 1888 года, они выстраивали все более тесные отношения. По словам биографа Маккинли Маргарет Лич: Однако биограф Ханны Кларенс А. Стерн предположил, что, хотя промышленник восхищался лояльностью Маккинли к Шерману, главной причиной, побудившей его продвигать карьеру Маккинли, была поддержка конгрессменом высоких тарифов, которые он также одобрял. Ханна и его союзники, такие как конгрессмен Бенджамин Баттерворт, выступали против попыток Форкера получить третий срок в качестве губернатора в 1889 году. Форкер был переизбран, но проиграл на всеобщих выборах. В ноябре 1889 года Ханна отправился в Вашингтон, чтобы руководить кампанией Маккинли по избранию спикером Палаты представителей. Однако эта попытка не удалась: спикером был избран другой республиканец, Томас Б. Рид из штата Мэн. В 1890 году Маккинли не был переизбран в Конгресс. Это не рассматривалось как серьезный удар по его карьере; считалось, что он потерпел поражение из-за демократического передела избирательных округов и из-за того, что он поддерживал законопроект о тарифах, который привел к росту цен. В 1891 году Маккинли был общепризнанным кандидатом от Республиканской партии на пост губернатора. Поскольку кандидатура Маккинли не требовала его особого внимания, Ханна большую часть времени посвятил обеспечению переизбрания Шермана законодательным собранием штата Огайо (сенаторы избирались законодательными собраниями штатов до ратификации 17-й поправки в 1913 году), собирая средства для избрания республиканских кандидатов. Ханна ездил даже в такие далекие от Огайо штаты, как Нью-Йорк и Айова, собирая средства, часть из которых шла Маккинли, но большая часть — в комитет Республиканской партии штата. Победа Маккинли на выборах губернатора и победа республиканцев, получивших большинство в законодательном собрании в 1891 году, не гарантировали Шерману еще один срок, поскольку Форкер бросил ему вызов. Ханна сыграл важную роль в сохранении достаточной поддержки республиканцев, чтобы обеспечить победу Шермана на партийном собрании, обеспечив его избрание законодательным собранием. Ханна нанял детективов, чтобы найти законодателей, ушедших в бега и, предположительно, поддерживавших Форкера, и добился того, чтобы они поддержали Шермана. Стерн отмечает, что поражение Форкера «в значительной степени было результатом усилий Ханны». Победа Маккинли в обычно трудный для республиканцев год сделала его потенциальным кандидатом в президенты, а участие Ханны в победах Маккинли и Шермана утвердило его как влиятельную фигуру в политике. Президент Харрисон попытался нейтрализовать Ханну, который относился к президенту недружелюбно и, вероятно, выступит против его переизбрания, предложив ему должность казначея Республиканского национального комитета. Ханна отказался, полагая, что это сделает его обязанным администрации.

Готовлюсь к бегу

Уже в 1892 году Маккинли и Ханна начали готовиться к кампании 1896 года. Чарльз Дик вспоминал, что его попросили занять пост председателя республиканского штата: президент Харрисон оказался непопулярен даже в своей собственной партии, и с начала 1892 года о Маккинли заговорили как о потенциальном кандидате. На Республиканском национальном съезде в Миннеаполисе в 1892 году выступление Маккинли вызвало бурные аплодисменты от сторонников. Эта популярность не привела к получению голосов делегатов; сторонники Харрисона контролировали съезд на протяжении всего его проведения. Ханна, делегат от Огайо, активно продвигал кандидатуру Маккинли среди делегатов. Маккинли, никогда официально не заявлявший о своей кандидатуре, занял третье место, лишь немного отстав от Блейна, который сам отказался баллотироваться. Несмотря на успех Харрисона, после завершения съезда сторонники вынесли Маккинли из зала в его отель. По словам Моргана, многие делегаты "видели в [Маккинли] своего кандидата на 1896 год". Харрисон и его сторонники были не впечатлены поведением Маккинли, напоминая, что он прекратил разговоры о кандидатуре в 1888 году, но не сделал этого в 1892 году. Тем не менее, Ханна написал в письме: "Я не считаю, что губернатора Маккинли поставили в неловкое положение своими действиями. Положение губернатора Маккинли сегодня, в результате всего, что произошло в Миннеаполисе, максимально благоприятно для его будущего. Его манера поведения, личное обаяние и уважение завоевали сердца всех". Маккинли активно поддерживал президента Харрисона, который проиграл выборы бывшему президенту Кливленду в ноябре. По словам секретаря губернатора, Чарльза Боузеля, "[Маккинли] непременно будет выдвинут кандидатом в президенты, и сам факт поражения в этом году обеспечит ему победу в следующий раз". Среди тех, кто пострадал от финансовой паники 1893 года, был друг Маккинли из Янгстауна. В знак благодарности за кредиты, полученные в молодости, Маккинли поручился за векселя друга, не осознавая при этом полной суммы своих обязательств. Ему пришлось выплатить более 100 000 долларов, и он предложил уйти в отставку с поста губернатора и заработать эти деньги, работая адвокатом. Ханна отсутствовал в штате, когда разразился кризис, что заставило губернатора сказать: "Как бы я хотел, чтобы Марк был здесь". Состоятельные сторонники Маккинли, включая Ханну, узнав о ситуации, начали выкупать или оплачивать векселя. Маккинли неохотно принимал подарки и в конце концов согласился принимать деньги только от тех, кто ожидал лишь возврата долга. Несмотря на то, что Маккинли и его жена Ида настаивали на передаче своего имущества сторонникам в качестве доверительного управляющего, Ханна и его соратники успешно привлекли средства от предпринимателей и широкой общественности, в результате чего все имущество Маккинли было возвращено в целости и сохранности. Когда президент Маккинли умер в 1901 году, никаких претензий к его наследству не было предъявлено. Просьба Маккинли назвать подписчиков, чтобы он мог вернуть им деньги, была отклонена доверительными управляющими. Этот эпизод сделал Маккинли еще более популярным среди населения, поскольку многие американцы пострадали в трудные времена и сочувствовали губернатору Огайо. Маккинли был легко переизбран на пост губернатора в 1893 году. Несмотря на тяжелую экономическую ситуацию в Огайо, он оставался популярным и выступал с речами по всей стране в поддержку кандидатов от Республиканской партии. Он последовал общепринятой практике в Огайо и по окончании двух двухлетних сроков вернулся домой в Кантон в январе 1896 года, где его ждали торжественные мероприятия. В газете Canton Repository было написано: "Сейчас это просто мистер Маккинли из Кантона, но подождите немного". Чтобы полностью посвятить себя президентской кампании Маккинли, Ханна в 1895 году передал управление своими компаниями своему брату Леонарду. Марк Ханна был уверен, как он заявил в начале кампании Маккинли, что "ни чудо, ни смерть не помешают ему стать кандидатом от партии в 1896 году".

Выдвижение Маккинли

После ухода из бизнеса Ханна снял дом в Томасвилле, штат Джорджия, выражая неприязнь к северным зимам. В 1895 году к нему присоединились Маккинли, еще до того, как губернатор покинул свой пост, и также зимой 1896 года. Это место было вполне подходящим для неполитических каникул для Маккинли и позволяло ему встречаться со многими южными республиканцами, включая афроамериканцев. Хотя южные республиканцы редко добивались успеха на местных выборах, они избирали значительное число делегатов на национальный съезд. В 1895 году Ханна отправился на восток, чтобы встретиться с политическими боссами, такими как сенаторы Мэтью Куэй из Пенсильвании и Томас Платт из Нью-Йорка. Вернувшись в Кантон, Ханна сообщил Маккинли, что боссы гарантируют ему выдвижение в обмен на контроль над местными назначениями. Маккинли не желал идти на такую сделку, и Ханна взяла на себя обязательство добиться выдвижения бывшего губернатора без поддержки политической машины. Историк Р. Хэл Уильямс резюмировал отношения между Маккинли и Ханной:

В месяцы, предшествовавшие республиканскому съезду в июне в Сент-Луисе, Ханна создавал свою организацию, оплачивая расходы и применяя методы бизнеса к политике. Ханна встречался со многими политиками в своем доме в Кливленде. Он оплатил печать тысяч экземпляров речей Маккинли и отправлял плакаты, значки и кнопки с изображением Маккинли по всей стране. Сенатор Нью-Гэмпшира Уильям Чандлер заметил: «Если бы мистер Ханна охватил каждый округ в Соединенных Штатах так же, как он сделал это в Алабаме, Маккинли был бы выдвинут». Самым серьезным соперником Маккинли был бывший президент Гаррисон, но в феврале 1896 года Гаррисон заявил, что не будет баллотироваться на пост президента в третий раз. Восточные боссы были враждебны к Маккинли за отказ согласиться с предложением, которое они сделали Ханне, и решили искать поддержку местных кандидатов, считая, что Маккинли можно будет заставить торговаться за поддержку на съезде, если ему не будет обеспечено большинство. Боссы поддерживали кандидатов, таких как спикер Рид, сенатор Куэй и бывший вице-президент Леви П. Мортон из Нью-Йорка. Ханна потратил много денег и усилий, чтобы подорвать позиции Рида в его родной Новой Англии и на «Клубы Маккинли» в Пенсильвании, чтобы заставить Куэя тратить время и деньги на укрепление своей базы. Ключом к победе над стратегией «любимого сына» боссов был Иллинойс. Молодой бизнесмен из Чикаго и сторонник Маккинли, Чарльз Доус (который тридцать лет спустя стал вице-президентом при Кулидже), работал на окружных и штатных съездах Иллинойса, чтобы избрать делегатов, поддерживающих Маккинли. Доус и Ханна тесно сотрудничали, последний полагался на молодого предпринимателя, чтобы обеспечить поддержку его связей в бизнес-сообществе Чикаго. Несмотря на противодействие республиканской политической машины Иллинойса, Доусу и Ханне удалось обеспечить поддержку почти всех делегатов Иллинойса для Маккинли, что дало бывшему губернатору Огайо значительное преимущество перед съездом. По словам Уильямса, «уже в марте 1896 года поддержка превратилась в каток». По мере приближения съезда журналисты осознали, что Маккинли, скорее всего, станет республиканским кандидатом. Газеты, придерживавшиеся демократических взглядов, включая «Нью-Йорк Журнал» Уильяма Рэндольфа Херста, отправили репортеров в Кантон, чтобы найти компромат на Маккинли. Кандидат имел безупречную репутацию личной и политической честности, и журналисты обнаружили, что даже немногие личные враги Маккинли хорошо о нем отзывались. Финансовые трудности Маккинли в 1893 году были одним из немногих пятен на его репутации, и газеты начали предполагать, что те, кто внес большие взносы, чтобы помочь ему, будут владеть им как президентом. Нападки на некоторых соратников Маккинли, таких как чикагский издатель Х. Х. Кользаат или старый друг Маккинли со времен его адвокатской практики, судья Уильям Р. Дэй, не оказали особого влияния на избирателей; прессе больше повезло с Ханной. «Журнал» начал описывать сторонников Маккинли как «синдикат», вкладывающий деньги в покупку президента. Репортер «Журнала» Альфред Генри Льюис привлек значительное внимание, когда написал: «Ханна и другие будут перетасовывать и раздавать его, как колоду карт». В Сент-Луисе боссы снова попытались получить политические услуги в обмен на свою поддержку; не испытывая особой нужды в сделках, Ханна, получив поддержку Маккинли по телефону из Кантона, отказался. Маккинли был легко выдвинут. Чтобы сбалансировать список, Маккинли и Ханна выбрали партийного функционера из Нью-Джерси и бывшего законодателя Гаррета Хобарта, представителя востока, в качестве кандидата в вице-президенты. Съезд утвердил кандидатуру Хобарта; Ханна был избран председателем Национального комитета Республиканской партии на следующие четыре года.

Вопрос о валюте; Демократическая кандидатура

Главным вопросом, вступающим в избирательный цикл 1896 года, был вопрос о валюте. Соединенные Штаты, начиная с 1873 года, фактически находились на золотом стандарте — металл, при представлении правительству, подвергался бы анализу и чеканился в монету за небольшую плату для покрытия расходов. Серебро, напротив, хотя и добывалось в больших количествах, не могло быть представлено для обмена на монету, а должно было продаваться как товар. Золотой стандарт был непопулярен во многих сельскохозяйственных и горнодобывающих районах, поскольку количество доступного золота ограничивало денежную массу, что затрудняло фермерам получение кредитов и выплату долгов. Сторонники свободного и неограниченного чеканки серебра полагали, что это решит экономические проблемы страны, увеличив денежную массу. Сторонники золотого стандарта утверждали, что политика «свободного серебра» (иногда называемая «биметаллизмом») приведет к инфляции валюты и вызовет трудности в международной торговле со странами, придерживающимися золотого стандарта. В то время содержание драгоценного металла в серебряном долларе составляло около 0,53 доллара, и в соответствии с этими предложениями серебро такой стоимости возвращалось бы вкладчикам в виде монеты номиналом в один доллар «бесплатно», то есть без взимания платы за расходы монетного двора на анализ и чеканку. Несмотря на разногласия в стране, Маккинли и Ханна решили, что явное упоминание золотого стандарта в партийной платформе будет лучшей стратегией, чем сохранение молчания по этому вопросу. Маккинли отправил Ханну на съезд с проектом пункта, призывающего к сохранению золотого стандарта, который Ханна успешно включил в партийную платформу. Принятие этого пункта заставило некоторых республиканцев, в основном с Запада, покинуть съезд. Когда они уходили, Ханна вскочил на стул и кричал: «Уходите! Уходите! Уходите!» Маккинли ожидал, что выборы будут проходить по вопросу тарифов; он был известным сторонником протекционизма. Демократы собрались на съезде в июле в Чикаго; бывший конгрессмен от Миссури Ричард П. Бленд считался вероятным кандидатом. В ожидании своего оппонента Маккинли в частном порядке прокомментировал общенациональные дебаты о серебре, заявив своему другу из Кантона, судье Дэй, что «это денежное дело чрезмерно преувеличено. Через тридцать дней вы о нем ничего не услышите». Будущий государственный секретарь и судья Верховного суда ответил: «По моему мнению, через тридцать дней вы не услышите ни о чем другом». На третий день демократического съезда бывший представитель от Небраски Уильям Дженнингс Брайан завершил дебаты о партийной платформе. Брайан захватил съезд своей речью, получившей название «Крест из золота», в которой осуждал золотой стандарт, считая, что он непропорционально сильно вредит рабочему классу. К ужасу Уолл-стрит, демократы выдвинули конгрессмена Брайана кандидатом в президенты, к выдвижению которого вскоре присоединилась и Популистская партия. Ханна ушел в яхтенный отпуск в начале июля, прежде чем приступить к работе по всеобщим выборам; с волной народной поддержки Брайана Ханна написал: «Чикагский съезд все изменил» и вернулся к своим делам.

Защита места в Сенате

После избрания Маккинли, по словам историка Джеймса Форда Родса (который также был зятем Ханны, хотя и демократом), "Марк Ханна занимал завидное положение. Если бы это было обычным делом, ему была бы оказана свобода города Кливленда". По словам Джона Хея, который позже стал госсекретарем при Маккинли, "Какой славный результат продемонстрировал Марк Ханна в этом году! Я не знал его близко, пока мы не вступили в эту борьбу вместе, но мое уважение и восхищение им росли с каждым часом". Ханна заявил, что не примет никакой должности в администрации Маккинли, опасаясь, что это будет воспринято как награда за его политические усилия. Он давно хотел стать сенатором, говоря об этом желании еще в 1892 году. Сенатор Шерман, которому почти 74 года, столкнулся с трудными выборами в 1898 году, где ему противостояли демократы и фракция Форкера. 4 января 1897 года Маккинли предложил Шерману пост госсекретаря, который тот немедленно принял. Плохая репутация Шермана, сложившаяся до его ухода с поста в 1898 году, вызвала нападки на Ханну, намекая, что в ключевую должность в кабинете министров был назначен дряхлый старик, чтобы угодить ему. Форкер в своих мемуарах косвенно утверждал, что Шермана отодвинули, чтобы Ханна занял его место в Сенате. Обиженный Шерман написал в письме после ухода с поста секретаря: "Когда [Маккинли] настоятельно рекомендовал мне принять должность госсекретаря, я согласился с некоторым колебанием и в основном для удовлетворения желаний Марка Ханны. В результате я лишился как сенаторского, так и секретарского поста. Они лишили меня высокого поста сенатора, назначив меня на временную должность госсекретаря". Хорнер утверждает, что должность госсекретаря была самой важной невыборной должностью в правительстве, часто рассматриваемой как ступенька к президентству, и хотя Шерман больше не стремился к президентству, он осознавал престиж этой должности. По словам Родса, "Шерман был рад принять должность госсекретаря. Он обменял два года в Сенате с сомнительной перспективой на, по-видимому, четырехлетний срок пребывания в должности главы кабинета министров новой республиканской администрации, что, несомненно, было повышением". Родс предположил, что Ханна не прислушивалась к предупреждениям о психических способностях Шермана в начале 1897 года, хотя некоторые из этих историй, вероятно, рассказали нью-йоркские бизнесмены, которым он доверял. Маккинли также не поверил этим рассказам; избранный в феврале 1897 года президент назвал сообщения о психическом расстройстве Шермана "дешевыми выдумками сенсационных писателей или других злонамеренных или заблуждающихся людей". Принятие Шерманом должности госсекретаря не гарантировало Ханне право наследовать его место в Сенате. Временное назначение в Сенат должно было сделать губернатор Огайо, республиканец Аса Бушнелл; законодательный орган затем в 1898 году проведет выборы как для оставшейся части срока Шермана (заканчивающегося в марте 1899 года), так и для полного шестилетнего срока. Бушнелл принадлежал к фракции Форкера, а Форкер уже был избран сенатором законодательным органом для занятия другого места в Сенате Огайо на срок с 1897 по 1903 год. Шерман, который все еще был благодарен за назначение в Кабинет министров, использовал свое влияние в пользу Ханны, как и Маккинли. Губернатор Бушнелл не хотел назначать лидера оппозиционной фракции и уполномочил Форкера предложить место представителю Теодору Э. Бертону, который отказался от него. Родс предполагает, что трудности с получением места в Сенате для Ханны заставили Маккинли упорно настаивать на своем предложении сделать своего друга генеральным почтмейстером до середины февраля 1897 года. Бушнелл был кандидатом на переизбрание в 1897 году; без поддержки Ханны его шансы были меньше, и 21 февраля Бушнелл написал Ханне, что назначит его на место Шермана. Форкер в своих мемуарах заявил, что Ханне было предоставлено место в Сенате по желанию Маккинли. Законодательные выборы 1897 года в Огайо определяли, кто будет голосовать за кандидатуру Ханны на полный шестилетний срок, и рассматривались как референдум о первом годе Маккинли в должности - президент посетил Огайо, чтобы выступить с несколькими речами, как и Брайан. Маккинли активно действовал за кулисами, призывая республиканцев как внутри, так и за пределами Огайо поддержать сенатора. Республиканская конвенция Огайо 1897 года проголосовала за поддержку Ханны, как и окружные конвенции в 84 из 88 округов Огайо. Республиканцы победили на выборах, и подавляющее большинство победителей-республиканцев обязались голосовать за Ханну. Однако ряд республиканцев, в основном из фракции Форкера, не хотели переизбирать Ханну и сформировали союз с демократами. Когда законодательный орган собрался 3 января 1898 года, противники Ханны добились организации обеих палат законодательного органа. Оппозиционеры еще не пришли к согласию по поводу кандидата; после нескольких дней переговоров они остановились на мэре Кливленда, республиканце Роберте Маккиссоне. Мэр Кливленда был кандидатом оппозиции как на краткосрочный, так и на долгосрочный сенаторский пост и был избран на свой муниципальный пост в 1895 году, несмотря на оппозицию Ханны и делового сообщества Кливленда. В Колумбусе поползли слухи о том, что законодателей похитили либо одна, либо обе стороны, и были выдвинуты обвинения во взяточничестве. Джеймс Рудольф Гарфилд, сын покойного президента, заявил, что ему рассказал один республиканец из Кливленда, что он должен голосовать за Маккиссона, иначе его контракты на продажу городу брусчатки будут расторгнуты. По словам Хорнера,

В конце концов, "тактика Ханны - какой бы она ни была" увенчалась успехом; он был переизбран с минимальным возможным большинством.

Отношения с президентом

Марк Ханна и Уильям Маккинли продолжили свою дружбу, когда заняли свои должности в марте 1897 года. Сенатор Ханна искал резиденцию, и президент Маккинли предложил ему остаться в Исполнительном особняке (как тогда официально называли Белый дом), пока он не найдет подходящее место. По данным газеты "Нью-Йорк джорнэл" Хёрста, "сенатор, несомненно, чувствует, что если кто и имеет право чувствовать себя как дома в Белом доме, то это он". Вскоре Ханна переехал в отель "Арлингтон", расположенный недалеко от Белого дома, где занял роскошный номер. После смерти вице-президента Хобарта в ноябре 1899 года Ханна взял в аренду его дом на площади Лафайетт, напротив Пенсильванской авеню от Белого дома. Несмотря на реформу государственной службы, президенту предстояло заполнить множество должностей. В то время было принято назначать на многие низшие должности партийных работников. Ханна имел влияние на некоторые назначения Маккинли, но окончательное решение оставалось за президентом. Ханне разрешили рекомендовать кандидатов на большинство федеральных должностей в Огайо и наложить вето на кандидатуры Форэкера. Ханна также доминировал на Юге, где было мало республиканских конгрессменов, способных лоббировать президента. Он и Маккинли договорились о системе, согласно которой многих южных кандидатов рекомендовали член Республиканского национального комитета от штата и проигравший кандидат в конгресс от республиканцев по данному округу. Ханна и Маккинли предоставили мало мест тем, кто служил при Гаррисоне, поскольку отношения между двумя президентами были натянутыми. "Серебряные республиканцы", покинувшие партию на съезде или позднее, ничего не получили. Хотя Ханна считался контролирующим распределение должностей в администрации, на самом деле более влиятельными были другие люди. Друг Маккинли, Джозеф Смит, который во время губернаторства Маккинли занимал должность государственного библиотекаря Огайо, вероятно, имел большее влияние на федеральные назначения до своей смерти в 1898 году. Чарльз Доус, который должен был стать контролером валюты, как только действующий контролер покинет свой пост, также был доверенным лицом Маккинли. Джозеф Бристоу, чьи обязанности в качестве четвертого помощника генерального почтмейстера при Маккинли включали назначения покровительства, позже писал, что президент "внимательно относился к просьбам Ханны и доверял его рассудительности, но в конечном итоге всегда следовал собственному суждению". В начале 1900 года Ханна намекнул, что не хочет возглавлять предвыборную кампанию Маккинли на второй срок, сославшись на страдания от ревматизма. Несмотря на это заявление, сенатор действительно хотел руководить кампанией, но Маккинли (который, по-видимому, увидел возможность показать общественности, что он не является марионеткой Ханны) медлил с просьбой. Это стало источником огромного стресса для Ханны, который беспокоился о кампании и своих отношениях с Маккинли; сенатор потерял сознание в своем кабинете во время ожидания и, возможно, перенес сердечный приступ. В конце мая президент объявил, что Ханна возглавит его кампанию. Маргарет Лич предположила, что Маккинли был зол на Ханну по неизвестным причинам, отсюда и "нехарактерная холодность" президента. Морган, напротив, писал, что "президент использовал свое обычное косвенное давление и силу молчания. Он хотел и нуждался в Ханне, но на своих условиях".

Испанско-американская война

Даже во время второй администрации Кливленда американцы проявляли живой интерес к продолжающемуся восстанию на Кубе, тогдашней испанской колонии. Большинство американцев считали, что Куба должна быть независимой, а Испания должна покинуть Западное полушарие. Начиная с 1895 года Конгресс принял ряд резолюций, призывающих к независимости Кубы. Хотя Кливленд придерживался политики нейтралитета, его госсекретарь Ричард Олни предупредил Испанию, что терпение Соединенных Штатов не безгранично. Шерман, в то время сенатор, выступал за нейтралитет, но полагал, что США неизбежно вступят в войну из-за Кубы. Вскоре после назначения Ханны в Сенат, Маккинли созвал Конгресс на специальную сессию для рассмотрения тарифного законодательства. Несмотря на заявленную цель сессии, был внесен ряд резолюций, призывающих к независимости Кубы, силой, если потребуется. Когда пресса спросила Ханну, ожидает ли он каких-либо действий в отношении Кубы во время сессии, он ответил: "Я не знаю. Это трудно предсказать. Искра может проскочить в любой момент и спровоцировать действия". В 1897 году Маккинли сохранял нейтралитет в отношении Кубы, надеясь добиться автономии острова путем переговоров. Тем не менее, сторонники войны, особенно газеты Херста, оказывали давление на Маккинли с целью проведения более агрессивной внешней политики. 20 мая 1897 года Сенат принял резолюцию в поддержку интервенции на Кубе, 41 голосом против 14, при этом Ханна оказался в меньшинстве. По мере того, как кризис медленно нарастала в конце 1897 и начале 1898 года, Ханна стал опасаться политического ущерба, если Маккинли, вопреки общественному мнению, удержит страну от войны. "Следите за Брайаном. Все, что пойдет не так, окажется в программе демократов в 1900 году. Можете быть уверены в этом!" Тем не менее, сенатор от Огайо считал, что политика Маккинли, направленная на тихое давление на Испанию в вопросе колониальной реформы на Кубе, уже принесла результаты без войны и продолжит это делать. 15 февраля 1898 года американский военный корабль "Мэн" затонул в гавани Гаваны. Погибло более 250 офицеров и матросов. Было (и остается) неясно, был ли взрыв, приведший к затоплению "Мэйна", вызван внешним воздействием или внутренней неисправностью. Маккинли приказал провести расследование, попросив нацию воздержаться от суждений до получения результатов, но также втайне готовился к войне. Газеты Херста, с лозунгом: "Помните "Мэн" и к черту Испанию!", непрерывно призывали к войне и обвиняли Ханну в задержке. По мнению газет Херста, сенатор от Огайо был истинным хозяином в Белом доме и накладывал вето на войну, считая ее вредной для бизнеса. В марте 1898 года в редакционной статье газеты New York Journal Херста говорилось:

Пока нация ждала отчета следственной комиссии, многие сторонники войны считали Маккинли слишком робким. Ханну и президента сожгли в виде чучел в Вирджинии. Помощник министра военно-морского флота Теодор Рузвельт потряс кулаком под носом Ханны на ужине Gridiron Dinner и заявил: "Мы развяжем эту войну за свободу Кубы, несмотря на нерешительность коммерческого класса!". Тем не менее, Ханна поддерживал осторожную политику Маккинли и выступал в качестве его представителя в Сенате по вопросу войны. В отчете военно-морского флота причиной затопления "Мэйна" названо внешнее воздействие, предположительно испанская мина или бомба (современные отчеты предполагают внутренний взрыв в угольном бункере). Несмотря на растущие призывы к войне, Маккинли надеялся сохранить мир. Однако, когда стало ясно, что Соединенные Штаты не примут ничего, кроме независимости Кубы, на которую испанцы не были готовы пойти, переговоры были прерваны. 11 апреля Маккинли попросил у Конгресса полномочия обеспечить независимость Кубы, при необходимости используя силу. Ханна поддержал Маккинли в получении этих полномочий, хотя в частном порядке заявил: "Если бы Конгресс начал это, я бы сломал себе шею, чтобы остановить это". Испания разорвала дипломатические отношения 20 апреля; Конгресс объявил войну пять дней спустя, с обратной датой 21 апреля. Война завершилась полной победой американцев. Тем не менее, Ханна был обеспокоен этим конфликтом. Во время войны он сказал одному из граждан: "Помните, что мои предки были квакерами. Война – это просто чертовская неприятность". После битвы при Эль-Каней он просмотрел списки американских потерь и заявил: "О, Боже, теперь это повторится!". После войны Ханна поддержал решение Маккинли аннексировать испанские колонии, такие как Пуэрто-Рико и Гуам.

Кампания 1900 года

Вице-президент Хобарт умер в конце 1899 года. Президент Маккинли был доволен тем, что выбор кандидата в вице-президенты на 1900 год будет оставлен на предстоящий съезд Республиканской партии. Сенатор от штата Нью-Йорк Плат не любил губернатора своего штата, бывшего помощника министра военно-морского флота Теодора Рузвельта, который в течение полутора лет проводил реформистскую политику на своем посту. Плат надеялся отстранить Рузвельта от активной политической деятельности, сделав его вице-президентом. Рузвельт в любом случае был популярным кандидатом благодаря широкой огласке его службы во время испано-американской войны, и Платту не составило труда убедить делегации штатов проголосовать за Рузвельта после повторного выдвижения Маккинли. Квей был близким союзником Платта в усилиях по назначению Рузвельта вице-президентом. Ханна, считавшая Рузвельта излишне импульсивным, не хотела видеть его в списке кандидатов, но не осознала серьезности предпринимаемых усилий, пока не оказалась на съезде в Филадельфии. Поскольку многие делегаты были политическими назначенцами, Ханна надеялась убедить Маккинли использовать свое влияние для того, чтобы делегаты проголосовали за другого кандидата. Выйдя из телефонной будки, из которой безуспешно пытался добиться согласия Маккинли, сенатор Ханна заявил: «Делайте, что хотите! Я покончил! Я больше не хочу иметь ничего общего с конвентом! Я не буду руководить кампанией! Я больше не буду председателем национального комитета!» На вопрос о причине его раздражения, Ханна ответил:

По возвращении в Вашингтон после того, как съезд выдвинул Маккинли и Рузвельта, Ханна написал президенту: «Что ж, это была небольшая стычка в Филадельфии. Не совсем по моему вкусу, когда руки связаны за спиной. Однако мы справились и список кандидатов в порядке. Ваш долг перед страной – прожить следующие четыре года, начиная с марта». Демократы выдвинули Брайана кандидатом во второй раз на своем съезде. На этот раз Брайан выдвинул более широкую программу и атаковал Маккинли как империалиста за захват испанских колоний. Кандидат от Демократической партии также призвал к более активному применению антимонопольного законодательства и утверждал, что Маккинли был недостаточно строг в его обеспечении. Ханна сформулировала республиканскую кампанию четырьмя словами: «Не трогай то, что хорошо работает». На этот раз Ханне пришлось заниматься лишь небольшим объемом сбора средств: масштабная просветительская кампания не требовалась, и корпорации были готовы оказывать поддержку. Президент произнес только одну речь – официальное принятие своего выдвижения в Кантоне в июле. Рузвельт, напротив, много путешествовал по стране, выступая с речами. Он проехал 33 796 км по стране в ходе кампании, посетив 24 из 45 штатов. Ханна стала публичной фигурой и хотела участвовать в республиканской кампании в западных штатах. Однако Маккинли был не расположен к этому, поскольку Ханна в недавней речи отклонилась от позиции администрации по вопросу о трастах. Маккинли отправил генерального почтмейстера Чарльза Эмори Смита в Чикаго, где находилась Ханна, чтобы отговорить ее от поездки. Ханна быстро поняла, что Смит был послан президентом, и сказала ему: «Вернитесь в Вашингтон и скажите президенту, что Бог ненавидит трусов». Маккинли и Ханна встретились в Кантоне несколько дней спустя и уладили свои разногласия за обедом. Ханна совершила свой тур по Западу. По словам биографа Ханны Томаса Бира, тур Ханны имел большой успех, хотя многие зрители были удивлены, что она не носила костюмы, украшенные «знаком доллара». Ханна проводила большую часть времени в нью-йоркском офисе кампании, арендуя при этом коттедж на берегу моря в Эльбероне, штат Нью-Джерси. В сентябре забастовка Объединенного профсоюза горняков грозила кризисом, который мог создать проблемы для Маккинли. Ханна считала, что требования шахтеров справедливы, и убедила стороны разрешить ему выступить в качестве посредника. С помощью Ханны обе стороны пришли к соглашению. 6 ноября 1900 года избиратели переизбрали Маккинли, который получил 51,7% голосов избирателей, что немного больше, чем в 1896 году. Он получил 292 голоса выборщиков против 155 у Брайана. Маккинли завоевал шесть штатов, которые Брайан завоевал в 1896 году, сохранив при этом все штаты, которые он выиграл. Хотя большинство не было большим по более поздним меркам, по словам историка Льюиса Л. Гоулда в его исследовании президентства Маккинли, «в свете результатов выборов после Гражданской войны это был впечатляющий мандат».

Убийство Маккинли

Маккинли много путешествовал во время своего президентства, и в сентябре 1901 года отправился на Панамериканскую выставку в Буффало, штат Нью-Йорк. 6 сентября 1901 года, принимая публику в Храме музыки на территории выставки, Маккинли был застрелен анархистом Леоном Чолгошем. Ханна, вместе со многими близкими соратниками президента, поспешила к его постели. Президент, будучи раненым, спросил: "Марк здесь?". Врачи сказали ему, что сенатор Ханна присутствует, но ему не следует утомлять себя беседой. Состояние Маккинли, казалось, улучшалось, и Ханна, получив заверения от врачей, покинула Буффало, чтобы выступить на собрании Великой Армии Республики в Кливленде. Там он получил телеграмму, сообщавшую об ухудшении состояния президента, и немедленно вернулся в Буффало. Там он обнаружил Маккинли без сознания, а его больничная койка превратилась в смертную. Вечером 13 сентября Ханне разрешили увидеть умирающего президента, как и другим близким ему людям, таким как его жена и брат, Абнер Маккинли. Ханна, плача, отправилась в библиотеку дома Милберна, где лежал президент, и, ожидая конца, принялась делать необходимые распоряжения и готовить к возвращению останков своего друга в Кантон. В 2:15 утра 14 сентября президент Маккинли скончался.

Годы и смерть Рузвельта (1901-04)

Смерть Маккинли повергла Ханну в отчаяние как на личном, так и на политическом уровне. Несмотря на то, что они не были союзниками, новый президент Рузвельт обратился к Ханне, надеясь заручиться его влиянием в Сенате. Ханна заявил, что готов пойти на соглашение с Рузвельтом при двух условиях: чтобы Рузвельт продолжил политический курс Маккинли и чтобы президент перестал называть его "стариком", что крайне раздражало сенатора. Ханна предупредил Рузвельта: "Если ты этого не сделаешь, я буду называть тебя Тедди". Рузвельт, который ненавидел свое прозвище, согласился на оба условия, хотя и не полностью выполнил второе.

Участие в Панамском канале

Ханна был сторонником строительства канала через Центральную Америку, чтобы суда могли проходить между Атлантическим и Тихим океанами, минуя долгий путь вокруг мыса Горн. Сенатор считал маршрут через колумбийскую провинцию Панама предпочтительнее никарагуанского. Как он пришел к поддержке этого маршрута, остается неясным, хотя адвокат и лоббист Уильям Нельсон Кромвель позже утверждал, что лично обратил Ханну в поддержку Панамского канала в 1901 году. Это оспаривал французский промоутер канала Филипп Буно Варилья, заявив, что в конце встречи с Ханной в отеле «Арлингтон» сенатор воскликнул: «Месье Буно Варилья, вы меня убедили!». Маршрут через Никарагуа имел множество сторонников, и законопроект, предложенный конгрессменом от Айовы Уильямом Питерсом Хепберном, разрешавший строительство канала по никарагуанскому маршруту, был принят Палатой представителей. В июне 1902 года он был рассмотрен Сенатом, и 5 и 6 июня Ханна выступил с речью против законопроекта Хепберна. В своей речи он использовал огромные карты, которые были выставлены в зале Сената во время его выступления. Это была новая техника, особенно учитывая, что в своей речи он упомянул о возможности действующих вулканов на никарагуанском маршруте, а на картах действующие вулканы были обозначены красными точками, а потухшие – черными. По всей Никарагуа почти непрерывно тянулась полоса черных точек, с восемью красными; на карте Панамы не было ни одной точки. Ханна указал на многочисленные преимущества панамского маршрута: он был короче никарагуанского, требовал бы значительно меньшего объема земляных работ и имел существующие порты на обоих концах. Ханна был в плохом состоянии здоровья во время выступления; сенатор от Алабамы Джон Тайлер Морган, спонсор законопроекта Хепберна в Сенате, попытался задать Ханне вопрос, но тот ответил: «Я не хочу, чтобы меня прерывали, я очень устал». В заключение Ханна предупредил, что если США построят Никарагуанский канал, другая держава завершит Панамский маршрут. Один сенатор заявил, что он обратился в сторонники «Панамского канала Ханны». Законопроект был изменен в пользу панамского маршрута, по некоторым сведениям, отчасти потому, что Кромвель вспомнил, что на почтовых марках Никарагуа изображены вулканы, и перерыл запасы столичных торговцев марками, пока не нашел достаточно экземпляров, чтобы отправить их всем сенаторам. Палата представителей впоследствии согласилась с поправкой Сената, и законопроект, разрешающий строительство Панамского канала, был принят. США вступили в переговоры с Колумбией о правах на строительство канала; договор был подписан, но отклонен колумбийским Сенатом. В ноябре 1903 года Панама при поддержке Соединенных Штатов отделилась от Колумбии, и Буно Варилья, представитель нового правительства в Вашингтоне, подписал договор, предоставляющий США зону для строительства канала. Сенат Соединенных Штатов должен был ратифицировать договор в феврале 1904 года; дебаты начались, когда Ханна умирал. Договор был ратифицирован 23 февраля 1904 года, через восемь дней после смерти Ханны.

Переизбрание, слухи о президентской гонке и смерть

На республиканском съезде в Огайо в 1903 году Форкер внес резолюцию о поддержке кандидатуры Рузвельта на переизбрание. Обычно это было бы представлено на съезде 1904 года, но Форкер надеялся использовать резолюцию, чтобы вырвать контроль над партией Огайо у Ханны. Резолюция поставила Ханну в трудное положение: если он ее поддержит, он заявит, что не будет баллотироваться в президенты; если он выступит против, он рискует навлечь на себя гнев Рузвельта. Ханна отправил телеграмму Рузвельту, находившемуся в поездке на Запад, сообщив о своем намерении выступить против и пообещав все объяснить, когда оба окажутся в Вашингтоне. Рузвельт ответил, что, хотя он ни у кого не просил поддержки, те, кто лоялен его администрации, естественно, проголосуют за такое заявление. Ханна с неохотой поддержал резолюцию. На съезде 1903 года также была одобрена кандидатура Ханны на переизбрание в Сенат, а его друг Майрон Херрик был выдвинут на пост губернатора. Фракции Форкера была предоставлена номинация на пост вице-губернатора, которую получил Уоррен Г. Хардинг, впоследствии ставший президентом. Ханна несколько недель вел предвыборную кампанию за республиканцев в Огайо и был вознагражден убедительной победой республиканцев. В январе 1904 года Ханна был переизбран на срок 1905–1911 годов законодательным голосованием 115–25, с гораздо большим перевесом, чем получил Форкер в 1902 году. Несмотря на разногласия между ними, Рузвельт в ноябре 1903 года попросил Ханну возглавить его предвыборную кампанию. Ханна восприняла это как нескрытую попытку президента обеспечить, чтобы Ханна не выступил против него, и медленно отреагировала на просьбу. В то же время он позволил продолжать разговоры о возможной президентской кампании Ханны, хотя сам не планировал баллотироваться. Финансист Дж. П. Морган, недовольный политикой Рузвельта, предложил финансировать президентскую кампанию Ханны, когда принимал Ханну на День благодарения, однако сенатор не высказался по этому поводу. В декабре Ханна и Рузвельт провели продолжительную встречу и урегулировали многие разногласия. Рузвельт согласился, что Ханне не придется занимать пост председателя Республиканского национального комитета еще один срок. Теоретически это освободило Ханну для баллотирования в президенты, но Рузвельт видел, что Ханна измотан и не будет баллотироваться. 30 января 1904 года Ханна посетил ужин в Gridiron Club в отеле Arlington. Он не ел и не пил, и на вопрос о здоровье ответил: «Неважно». Он больше никогда не покидал свой дом в Вашингтоне, заболев брюшным тифом. С каждым днем политики ждали новостей в холле отеля Arlington, недалеко от дома Ханны; письмо от президента, в котором говорилось: «Надеюсь, ты скоро вернешься к нам, старина, таким же сильным телом и энергичным лидером, как всегда», так и не было прочитано адресатом. Несколько дней Ханна приходил в сознание и терял его; утром 15 февраля у него начался сердечный приступ. Рузвельт навестил его в 15:00, не замеченным умирающим. В 18:30 сенатор Ханна скончался, и толпа конгрессменов, правительственных чиновников и дипломатов, собравшихся в холле отеля Arlington, покинула отель, многие в слезах. Биограф Рузвельта Эдмунд Моррис отметил достижения Ханны в промышленности и политике: «Он неплохо преуспел в обеих областях; он заработал семь миллионов долларов и создал президента Соединенных Штатов».

Мнения и наследие

По словам профессора Джеральда В. Вольфа, "единственным незыблемым принципом в жизни [Ханны] была глубокая вера в уровень жизни, который капитализм принес Америке". Ханна, как и многие консервативные предприниматели того времени, полагал, что труд, бизнес и правительство должны сотрудничать для блага общества. Эти взгляды, сформировавшиеся у Ханны к 1876 году во время угольной забастовки, определили его политические убеждения, когда он перешел в эту сферу. По словам Кроли, Ханна всегда стремился поддерживать хорошие отношения со своими рабочими; биограф в подтверждение своего утверждения привел цитату из газеты Cleveland Leader от 28 апреля 1876 года: "Сегодня утром мистер Ханна из Rhodes & Co. встретился с бастующими рабочими на доках в порту Аштабула, и после обсуждения рабочие приняли предложенные условия и вернулись к работе". По словам Вольфа, после угольной забастовки Ханна "усердно старался показать на собственном примере, как можно упорядочить отношения между трудом, капиталом и управлением в интересах всех". Несмотря на его усилия по установлению гармоничных трудовых отношений, во время кампании 1896 года Дэвенпорт часто изображал Ханну с ногой на черепе с надписью "Труд". Во время выборов в законодательное собрание штата Огайо в следующем году, которые должны были определить выборщиков Ханны для его переизбрания в 1898 году, его обвинили в жестоком обращении с сотрудниками. После того, как Ханна выступил с опровержением, профсоюзы, представляющие его рабочих, подтвердили его слова. Ханна стал первым президентом Национальной гражданской федерации (NCF), которая стремилась содействовать гармоничным отношениям между бизнесом и трудом. НКФ выступала против радикальных профсоюзов; она также сопротивлялась предпринимателям, стремившимся полностью исключить регулирование. Она признавала право трудящихся объединяться для улучшения заработной платы и условий труда. В своей речи на съезде рабочих в 1903 году Ханна заявил, что усилия трудящихся по созданию профсоюзов не должны считаться более возмутительными, чем усилия предприятий по созданию отраслевых ассоциаций. Ханне иногда приписывают фразу: "Никто, занимающий государственную должность, ничем не обязан обществу". Якобы эта фраза содержится в письме Ханны генеральному прокурору штата Огайо Дэвиду К. Уотсону в 1890 году, в котором он призывал его отказаться от иска против Standard Oil Company. Эта фраза стала проблемой для Ханны во время кампании 1897 года в Огайо. Уотсон, республиканец, отрицал, что Ханна написал эту фразу, но отказался обсуждать этот вопрос с журналистами. Ранние биографы Ханны, Кроли и Бир, сочли эту предполагаемую цитату сомнительной, но поскольку они не опровергли ее авторство, ряд более поздних работ приписывают ее Ханне. Однако профессор Томас Э. Фелт, написавший статью об этой полемике, считал маловероятным, что Ханна использовал бы такую провокационную фразу по отношению к человеку, с которым он не был близок, и которая, в любом случае, неточно отражала его политические взгляды. Ханне часто приписывают изобретение современной президентской кампании. Его кампания за Маккинли в 1896 году стала прорывом благодаря своей высокой степени систематизации и централизации, а также успеху в сборе средств. Хотя Ханну изображали как первого национального политического босса, историки согласны с тем, что Маккинли доминировал в их отношениях. Тем не менее, Ханна признан за его новаторскую работу в области избирательных кампаний.

История выборов

Все выборы проводятся Генеральной Ассамблеей штата Огайо, так как законодательные собрания штатов избирали сенаторов до ратификации 17-й поправки в 1913 году.