Субкоманданте Элиса: Путь от революционной юности к Запатисте.

Введение

Субкомандес Элиса (настоящее имя Мария Глория Бенавидес Гевара; родилась в январе 1955 года) — мексиканская активистка из Монтеррея, штат Нуэво-Леон. В 1980-х и начале 1990-х годов она служила субкомандиром в Армии национального освобождения (EZLN). Она была арестована в феврале 1995 года по делу о сапатистском восстании 1994 года. В 1996 году мексиканское правительство признало арест ошибочным и оправдало её по всем обвинениям. В настоящее время она является профессором Автономного университета социальных движений (входит в состав Мексиканской сети солидарности).

Радикальные начала и ФЛН (1970-е годы)

Бенавидес училась на медицинском факультете с 1971 по 1972 год, где она столкнулась с левыми идеями, сходящимися из различных радикальных течений, в частности Juventud Comunista de México (Коммунистическая молодежь Мексики), Liga Leninista Espartaco (Лига Спартака-Ленина) и Obra Cultural Universitaria (Университетская культурная работа). По словам Гектора Эскамильи Лиры, видного партизана в Лиге коммунистов 23 сентября, одной из причин расцвета левых движений в то время было отсутствие репрессий в конце 1960-х и начале 1970-х годов. Он отмечает, что «антикоммунистический гнев вспыхнул позже, с приходом [губернатора штата Нуэво-Леон] Альфонсо Мартинеса Домингеса». Этот период политической свободы позволил юной Бенавидес вырасти в зарождающегося радикального лидера. С этого момента она была глубоко вовлечена в революционные движения Мексики, одно из которых в конечном итоге одержало победу: сапатисты. В 1970-х годах Бенавидес присоединилась к ФЛН (Национальным освободительным силам), наиболее радикальной группе в Мексике с момента её основания в 1969 году. ФЛН широко рассматривается как предшественник Запатистской армии национального освобождения (EZLN). Обе группы придерживались радикальной левой идеологии и стремились активно бороться с эксплуатацией коренного населения Мексики. Бенавидес впервые была арестована в 1974 году во время обыска в доме, в ходе которого она также потеряла мужа. После освобождения она вновь присоединилась к движению, но во время очередного военного рейда погибли её второй муж и новорожденная дочь.

Участие в деятельности сапатистов (1983-1996)

В начале 1980-х годов Бенавидес взяла на себя более значительную руководящую роль в движении. Она была среди не коренных членов ФЛН, которые основали ЭХНС 17 ноября 1983 года. Лидер ФЛН Сесар Герман Яньес Муньос собрал шесть революционеров (три коренных, три не коренных) в лагере под названием Ла Гаррапата, чтобы создать более ориентированную на действия инициативу. В интервью радио UNAM (Национальный автономный университет Мексики) в 1994 году Бенавидес прокомментировала причины, по которым она присоединилась и осталась в сапатистской армии: "Я пришла туда, потому что видела, в каких условиях живут люди. Я думала о том, как решить эту проблему, потому что не знала, есть ли соратники в горах. Но когда мне сказали, что есть группа товарищей, которые борются за народ, однажды повстанцы спустились в деревню, и тогда они объяснили мне, чего они хотят и почему сражаются". Большая часть деятельности Бенавидес после 1983 года заключалась в работе переводчиком для коренных общин в небольших деревнях штата Чьяпас, особенно в джунглях Лакандона. В то время ЭХНС направляла значительные ресурсы на социальную работу в Чьяпасе, включая программы здравоохранения и образования, которые иначе были недоступны для маргинализированного коренного населения. Все решения принимались совместно с местными советами в отдельных регионах. Эта практика соответствовала более широкой цели ЭХНС: создать, посредством своеобразного мирного надзора, условия, необходимые для непрерывного воспроизводства идентичности и суверенитета в гражданском обществе. На движение оказал сильное влияние итальянский марксистский философ Антонио Грамши, который подчеркивал необходимость формирования "коллективной воли", или "достижения культурного и социального единства, посредством которого множество разрозненных воль с неоднородными целями сплавляются в единую цель на основе равного и общего представления о мире, как в целом, так и в частности". Это первый шаг в построении альтернативного исторического блока, который, по его мнению, является ключом к свержению гегемонии и началу демонтажа угнетающего государства.

In the early 1980s, Benavides took on a more significant leadership role in the movement. She was among the non indigenous members of the FLN who founded the EZLN on November 17, 1983. FLN leader César Germán Yáñez Muñoz gathered six revolutionaries (three indigenous, three non indigenous) at a camp called La Garrapata to establish a more action based initiative. In an interview with Radio UNAM (National Autonomous University of Mexico) in 1994, Benavides commented on her reasons for joining and remaining with the Zapatista army: "I entered there because I saw the situation that people lived. So I thought about how to solve this problem, because I didn't know if there are companions in the mountains. But when they told me that there is a group of comrades who are fighting for the people, then one day the insurgent comrades came down in the village, that's when they explained to me what they wanted, why they fought." Much of Benavides' activism after 1983 involved working as a translator for indigenous groups in the small villages of Chiapas, particularly in the Lacandon Jungle. At this point in time, the EZLN was devoting considerable resources to its social work in Chiapas, including health and education programs otherwise unavailable to the marginalized indigenous population. All decisions were made in tandem with indigenous councils in the individual regions. This practice was in keeping with the EZLN's larger goal: to produce, through a sort of peaceful vigilantism, the conditions that were necessary for the continuous reproduction of identity and sovereignty in civil society The movement itself was heavily influenced by the Italian Marxist philosopher Antonio Gramsci, who emphasized the necessity of forming a "collective will," or "the attainment of a cultural social unity through which a multiplicity of dispersed wills, with heterogeneous aims, are welded together with a single aim, on the basis of an equal and common conception of the world, both general and particular." This is the first step in constructing an alternative historical bloc to the one put forth by the ruling class, which he believes is the key to inverting hegemony and beginning to dismantle an oppressive state.

Феминистские убеждения

Бенавидес была убежденным сторонником гендерного равенства. Она рассматривала движение сапатистов как уникально прогрессивное в гендерных отношениях, где мужчины и женщины сотрудничали на всех уровнях. Это резко контрастировало с доминирующими в то время социальными нормами в Мексике. Бенавидес выразила свое разочарование систематическим сексизмом, который был повсюду, за исключением территории, контролируемой сапатистами: «В армии сапатистов мужчины и женщины ладят. Там есть демократия, справедливость, есть все, с чем мы хотим жить вместе с мужчинами и делать одну и ту же работу. Именно этого мы сейчас добиваемся. Потому что как крестьянок правительство не признает. Женщина всегда внизу, а мужчина всегда начальник, но сейчас мы видим, что правительство неправо. Женщины тоже могут выполнять эту работу, они тоже могут брать на себя ответственность, они тоже могут руководить так же, как и мужчины, поэтому мы боремся за то, чтобы у женщин тоже была такая возможность». Женщины в движении сапатистов известны своей приверженностью феминистской деятельности в дополнение к борьбе против классового угнетения и эксплуатации коренных народов. Они возглавили кампанию за принятие EZLN «Женского революционного закона» – недвусмысленного провозглашения гендерного равенства для движения. С тех пор она последовательно придерживалась этой позиции. 8 февраля 1995 года мексиканская полиция совершила обыск в доме Бенавидес в Мехико и арестовала ее и Элорриагу, которая также была революционеркой. Генеральный прокурор Республики выдал официальный ордер на арест, обвинив ее в терроризме, преступном сговоре, мятеже и хранении запрещенного оружия. Защита Бенавидес получила ампаро в отношении обвинений в терроризме и преступном сговоре после того, как ее адвокат заявил, что ордер на арест «не соответствует положениям статьи 19 Конституции», поскольку было недостаточно доказательств причастности Бенавидес к конкретному восстанию. В ходе судебного разбирательства она утверждала, что ее первоначальное признание вины было получено под воздействием психологических пыток. Это стало ключевым фактором в выигрыше защиты по делу об ампаро, но еще больше усложнило вопрос о ее членстве, поскольку имеется множество источников, указывающих на то, что она действовала по собственной воле. Обвинения в мятеже и незаконном хранении оружия были оставлены в силе, но признаны незначительными, что позволило освободить Бенавидес под залог. Позже выяснилось, что инцидент в районе, послуживший предлогом для вторжения в дом Бенавидес, был сфабрикован, а документы о восстании, которые, по утверждению генерального прокурора, она хранила, оказались обычной политической литературой, которой владела значительная часть населения. 1 ноября 1996 года она была полностью оправдана. Ее арест и последовавшие за ним события широко рассматривались как политически мотивированные, особенно учитывая, что она была лишь одним из семнадцати человек, арестованных в то время в связи с восстанием 1994 года.

Benavides was a staunch believer in gender equality. She viewed the Zapatista movement as uniquely progressive in gender relations, with men and women collaborating at all levels. This stood in contrast to dominant social norms in Mexico at the time. Benavides expressed her frustration at the systematic sexism that was present everywhere but within the bounds of the Zapatista camp: "In the Zapatista army, men and women get along. There is democracy, there is justice, there is everything there [W]e live together with men and do the same work That is what we are looking for right now. Because as a peasant woman the government does not recognize us. The woman is always down and the man is always the boss, but right now we see that what the government says is not true. Women can also do the jobs, they can also take charge, they can also lead the same as men, that's why we are fighting so that women also have that opportunity to do those jobs." Women in the Zapatista movement are known for their commitment to feminist action in addition to their fight against class struggle and indigenous exploitation. They spearheaded the campaign for the EZLN to adopt a "Women's Revolutionary Law," an unequivocal proclamation of gender equality for the movement going forward. This has been her public stance since then. On February 8, 1995, the Mexican police raided Benavides' house in Mexico City and arrested her and Elorriaga, who was also a revolutionary. A formal prison order was issued by the Attorney General of the Republic accusing her of terrorism, criminal association, rebellion and possession of prohibited weapons. An amparo was granted in regards to the allegations of terrorism and criminal association after Benavides' attorney argued that the prison order "[did] not conform to the provisions of article 19 of the Constitution,"—there was insufficient evidence to prove Benavides' involvement in that specific uprising. During the proceedings, she claimed that her initial confession of guilt was induced by psychological torture. This was key to the defense's amparo win, but further complicates the discussion of her membership, because of the abundant source material that suggests she acted on her own will. The charges of rebellion and illegal weapon possession were upheld, but deemed minor enough that Benavides could be released on bail. Later, the neighborhood incident establishing the government's pretense for invading Benavides' house was found to have been fabricated, and the insurrectionist documents the Attorney General claimed she possessed were revealed to be common political literature owned by much of the population. She was acquitted of all charges on November 1, 1996. Her arrest and its aftermath were widely considered to be politically motivated, especially as she was only one of seventeen people to be arrested around that time in conjunction with the 1994 uprising.