Стела Гуангето: Памятник эпохи Когурё

Введение

Памятная стела Гогурё, возведенная в 414 году

Стела Гвангаэто – памятная стела, установленная в 414 году его сыном Чансу у гробницы Гвангаэто Великого из государства Гогурё. Этот памятник Гвангаэто Великому является самой большой в мире гравированной стелой. Она расположена рядом с гробницей Гвангаэто в современном городе Цзянь, на берегу реки Ялу в провинции Цзилинь, на северо-востоке Китая, который в то время был столицей Гогурё. Стела вырезана из цельного куска гранита, её высота составляет приблизительно 6,39 метра, а окружность – почти четыре метра. Надпись выполнена исключительно на классическом китайском языке. Стела является одним из важнейших первоисточников по истории Гогурё, предоставляя бесценные исторические сведения о правлении Гвангаэто, а также проливая свет на мифологию Гогурё. Она также стала предметом национального соперничества в Восточной Азии, проявляющегося в различных интерпретациях надписи стелы и роли Гогурё в современных исторических нарративах. Точная копия стелы Гвангаэто находится на территории Мемориала войны в Сеуле, а оттиски, сделанные в 1881 и 1883 годах, хранятся в Китае и Японии.

Восстановление

Расположение стелы в городе Цзянь, в северо-восточной китайской провинции Цзилинь, стало причиной долгого забвения. После падения Когурё в 668 году и, в меньшей степени, после падения его преемника государства Бальхэ в 926 году, регион оказался вне сферы влияния как корейской, так и китайской геополитики. Впоследствии регион перешел под контроль многочисленных маньчжурских государств, в частности, чжурчжэней и, с XVI века, маньчжуров. Когда маньчжуры завоевали Китай в 1644 году и основали династию Цин, они установили политику изоляции (fengjin 封禁), которая перекрыла доступ в обширную территорию в Маньчжурии к северу от реки Ялу, включая местонахождение стелы. Эта изоляция завершилась во второй половине XIX века, когда регион был открыт для переселения. В 1876 году правительство Цин учредило уезд Хуайжэнь (ныне Хуанжэнь-Маньчжуйский автономный уезд) для управления этим районом. Новые поселенцы в окрестностях Цзяня стали использовать множество кирпичей и обожжённой черепицы, найденных в регионе, для строительства новых домов. Любопытные надписи на некоторых из этих черепиц вскоре дошли до сведения китайских учёных и эпиграфистов. На нескольких черепицах была обнаружена надпись: "Пусть мавзолей Великого Короля будет надёжен, как гора, и крепок, как вершина". Около 1876 года местный китайский чиновник по имени Гуань Юэшань, увлекавшийся эпиграфией как любитель, начал собирать такие черепицы и обнаружил огромную каменную стелу Гвангето, скрытую под вековыми слоями грязи и растительности. Открытие вскоре привлекло внимание корейских, китайских и японских учёных, последних часто дополняли японские шпионы, путешествовавшие под прикрытием для разведки укреплений и природного ландшафта региона, предвидя будущее усиления международной конкуренции. Первоначально, из-за буйной растительности, можно было сделать лишь оттиски отдельных, разрозненных иероглифов. Чтобы открыть всю надпись, в 1882 году уездный магистрат приказал сжечь растительность, что повредило поверхность стелы. Почти вся поверхность четырёх сторон стелы оказалась покрытой китайскими иероглифами (около 1800 в общей сложности), каждый размером примерно с руку взрослого человека. Однако, из-за неровной поверхности и других факторов, первоначально не удалось сделать качественные копии, поэтому первая партия скопированных надписей представляла собой скорее "трассировки", чем "оттиски". В 1883 году молодой японский офицер по имени Сако Кагеаки (или "Сакао Кагэнобу"), путешествуя под видом гражданского травника (специалиста по китайской медицине) и собирая разведывательную информацию в Маньчжурии, узнал о недавнем открытии стелы. Он прибыл в Цзянь где-то в период с апреля по июль 1883 года и получил "трассировку" надписей на стеле, чтобы доставить её на родину. Эта копия привлекла значительное внимание японских учёных. Генеральный штаб Императорской японской армии пригласил ведущих синологов и историков расшифровать текст, а затем опубликовал их результаты в "Кайёроку" (Kaiyoroku) 会餘録, том 5 (1889). По словам одного исследователя, первые подлинные оттиски полной надписи были сделаны только в 1887 году. Именно после появления подлинных "оттисков" (а не "трассировок") китайские учёные приступили к серьёзному изучению, а первой научной работой, опубликованной китайскими исследователями, стала работа Ван Чжисюя (王志修; Ван Чжисюй), "Исследование древней стелы короля Ёнлэтайвана Когурё" (高句麗永樂太王古碑攷, 1895). Корея узнала об этом монументе только после публикации "Кайёроку" в 1889 году. Таким образом, японские учёные первыми провели детальный анализ древнего текста стелы.

The stele's location, in Ji'an in the northeastern Chinese province of Jilin, was key to its long neglect. Following the fall of Goguryeo in 668, and to a lesser extent the fall of its successor state Balhae in 926, the region drifted outside the sway of both Korean and Chinese geopolitics. Afterwards the region came under the control of numerous Manchurian states, notably the Jurchen and from the 16th century the Manchu. When the Manchu conquered China in 1644 and established the Qing dynasty, they instituted a "closure policy" (fengjin 封禁) that blocked entry into a vast area in Manchuria north of the Yalu River, including the stele's site. This seclusion came to an end in the latter half of the 19th century, when the region was opened up for resettlement. In 1876, the Qing government established the Huairen County (now Huanren Manchu Autonomous County) to govern the area. New settlers into the region around Ji'an began making use of the many bricks and baked tiles that could be found in the region to build new dwellings. The curious inscriptions on some of these tiles soon reached the ears of Chinese scholars and epigraphers. A few tiles were found inscribed "May the mausoleum of the Great King be secure like a mountain and firm like a peak". It was around 1876 that a local Chinese official named Guan Yueshan, who also dabbled as an amateur epigrapher, began collecting such tiles and discovered the mammoth stone stele of Gwanggaeto obscured under centuries of mud and overgrowth. The discovery soon attracted the attention of Korean, Chinese and Japanese scholars, the third often supplemented by Japanese spies travelling incognito to spy the region's fortifications and natural layout, prescient of a future of increased international rivalry. Initially only rubbings of sporadic individual letters could be made, due to the overgrowth. In order to uncover the entire inscription, the county magistrate in 1882 ordered the vegetation to be burnt off, causing damage to the stele's surface. Almost every inch of the stele's four sides were found to be covered with Chinese characters (nearly 1800 in total), each about the size of a grown man's hand. But rubbed copies could not initially be made due to the irregular surface and other factors, so that the early batch of copied inscriptions were actually "tracings" rather than "rubbings". In 1883, a young Japanese officer named Sakō Kageaki [ja] (or "Sakao Kagenobu") traveling disguised as a civilian kanpo (Chinese medicine) herbalist while gathering intelligence in Manchuria. While in Liaoning he apparently heard of the stele's recent discovery, traveled to Ji'an sometime during April ~ July 1883, and procured a "tracing" of the stele's inscriptions to carry back to his homeland. The inscription drew significant attention from Japanese scholarship after the advent of this copy. Imperial Japanese Army General Staff Office invited leading sinologists and historians to decode the text, later publishing their findings in Kaiyoroku 會餘録, volume 5 (1889). The first authentic rubbings of the full inscriptions were not made until 1887 according to one researcher. It was after the authentic "rubbings" (rather than "tracings") became available that Chinese scholars started studying the earnest, and the first scholarly paper produced by the Chinese was Wang Chih hsiu (王志修; Wang Zhixiu), Kao chü li Yung lo t'ai wang ku pei k'ao (高句麗永樂太王古碑攷 1895). And Korea was not aware of the monument until Kaiyoroku was published in 1889. Thus, the Japanese scholars were the ones to make the first detailed analysis of the stele's ancient text.

Надпись

Существует некоторое расхождение в количестве выгравированных иероглифов. Некоторые источники указывают, что на стеле 1802 иероглифа, а другие – 1775. Выгравированный текст можно разделить по содержанию на три части: 1) миф об основании королевства Когурё; 2) военные подвиги короля Квангето; и 3) личные записи хранителей гробницы монарха. Первая часть подробно описывает легенду об основателе Когурё и его происхождении, а вторая – военные достижения Квангето, начиная с завоевания Пэрьё (稗麗) в 395 году. Наконец, последняя часть содержит список хранителей, называемых Сумёин, которые были назначены для надзора за царской гробницей.

Миф о создании

Таким образом, надпись прослеживает родословную от легендарного основателя царства до короля, увековеченного стелой. Примечание: Текст, написанный курсивом в скобках, был восстановлен по фрагментам иероглифов, поврежденным или стертым на каменном памятнике. В древности, когда наш первый предок, король Ч'умо, заложил основы государства, он вышел из Северного Пуё как сын Небесного Императора. Его мать, дочь Хабаека, родила его, расколов яйцо и выпустив из него своего ребенка. Обладая небесной добродетелью, король Ч'умо [принял повеление матери и] совершил имперский объезд на юг. Его путь пролегал через Великую реку Омни в Пуё. Устремив взор на брод, царь сказал: "Я – Ч'умо, сын Августа Неба и дочь графа Реки. Сплетите для меня тростник, чтобы черепахи поднялись на поверхность". И едва он произнес эти слова, как [Бог реки] сплел тростник, и черепахи поднялись на поверхность, после чего он переправился через реку. На горном укреплении к западу от Чолбона в долине Пирю он основал свою столицу, где его род долгое время пользовался наследственным положением. Вследствие этого, он [торжественно] призвал Желтого Дракона спуститься и "встретить короля". Король находился на холме к востоку от Чолбона, и Желтый Дракон взял его на спину и вознесся на Небеса. Он оставил завещание своему наследнику, королю Юрю, повелев ему править в соответствии с Дао. Великий король Чурю унаследовал власть, и престол передавался [в конечном итоге] семнадцатому по счету, [который], взошедший на трон в возрасте дважды девять [то есть восемнадцать] лет, был назван королем Йоннак ("Вечное Наслаждение") (Гвангаэто Великий).

Далее в надписи содержится некролог короля и описание возведения стелы.

Теории заговора

В 1972 году корейский ученый Ли Цзиньхуэй (Yi Jin hui; romaji: Ri Jinhi) выдвинул наиболее спорную теорию интерпретации. Он утверждал, что стела была намеренно повреждена японской армией в XX веке, чтобы оправдать японское вторжение в Корею. Согласно его книгам, Сако изменил копию, а затем японский Генеральный штаб трижды отправлял группу для фальсификации стелы с использованием извести. В 1981 году корейский ученый Ли Хён Гу начал выдвигать аргумент, основанный на нерегулярности китайского стиля и грамматики, о том, что фрагмент "синмё" был изменен таким образом, что 後 стало читаться как 倭, а 不貢因破 – как 來渡海破. Таким образом, субъектом фрагмента "синмё" становится Когурё. Чжэн Тхэ Хуа поставил под сомнение другой иероглиф, утверждая, что 毎 был изменен на 海. Китайские ученые участвовали в изучении стелы с 1980-х годов. Ван Цзянькун опросил местных фермеров и пришел к выводу, что преднамеренной фальсификации не было, а известь была нанесена местными переписчиками для улучшения читаемости. Он критиковал утверждение Ли Цзиньхуэя. Он считал, что слово 倭 ("Wa") означает не страну, а пиратскую группировку, и также отрицал доминирование Японии над южной частью Кореи. Сюй Цзяньсин из Китайской академии социальных наук обнаружил самую раннюю слепок, сделанный до 1881 года. Он также заключил, что нет никаких доказательств того, что японцы повреждали какие-либо иероглифы стелы. В рамках проекта по написанию общего учебника истории Ким Тхэ Сик из университета Хонгик (Корея) опроверг японскую теорию. Однако Косаку Хамада (историк) [ja] из Университета Кюсю (Япония) представил свою интерпретацию текста стелы Гвангаэто, и ни один из них не принял теорию Ли в своих интерпретациях.

Связь с другими хрониками и археологическими документами

Опровергая интерпретацию о том, что Ва завоевал Пэкче и Силла, некоторые корейские ученые утверждают, что нелогично, что монумент, восхваляющий триумфы короля Когурё, выделяет японскую ("Ва") победу как достойную упоминания на стеле (если придерживаться японской интерпретации). Как правило, японские исследователи отмечают, что риторика надписи описывает битву Гвангето как "преодоление тяжелого положения". Юкио Такэда утверждает, что "вторжение Ва" использовалось для обозначения этого тяжелого положения при описании сражений против Пэкче. Некоторые японские ученые также полагают, что могущество Ва было в большей или меньшей степени преувеличено Когурё, чтобы подчеркнуть триумф короля, и фрагмент синмё не обязательно доказывает влияние Ва на Корейском полуострове в конце IV века. С другой стороны, они в основном отвергают корейскую интерпретацию, поскольку стела указывает, что Пэкче ранее был государством, подчиненным Когурё, до упоминания синмё, и запись о завоевании Пэкче привела бы к тавтологии в этой части стелы. Следовательно, утверждение на стеле о том, что Пэкче был вассалом Когурё до синмё, можно рассматривать как пропаганду со стороны Когурё; таким образом, завоевание Пэкче не было бы избыточным. Более того, японские исследователи произвольно объявляют корейскую интерпретацию, согласно которой Когурё завоевал Пэкче и Силла, несоответствующей предыдущей фразе "пересек море". Однако, вероятно, эта фраза указывает на битву при Гванми, морской крепости Пэкче, существовавшей до 391 года.