Тактика парусного флота: от парусных судов к броненосцам.

Введение

Морская тактика парусных судов

Тактика парусных судов – это морская тактика, использовавшаяся парусными кораблями в отличие от тактики, применяемой на галерах. Данная статья посвящена периоду примерно с 1500 по середину XIX века, после которого парусные военные корабли были заменены паровыми броненосцами.

Ранняя история

С древних времен морские войны велись примерно так же, как и на суше: с использованием холодного оружия, луков и стрел, но на плавучих деревянных платформах, а не на полях сражений. Хотя появление артиллерии стало значительным изменением, оно лишь постепенно повлияло на динамику корабельного боя. Первые корабельные орудия были небольшими чугунными пушками, устанавливаемыми на открытых палубах и в марсах, для их обслуживания часто требовалось всего один-два человека. Они предназначались для ранения, убийства или просто для ошеломления, деморализации и устрашения противника перед абордажем. По мере того как пушки становились более прочными и способными выдерживать более мощные пороховые заряды, возрастал их потенциал для нанесения критических повреждений не только экипажу, но и самому судну. Поскольку эти орудия были значительно тяжелее ранних противопехотных, их приходилось размещать ниже в корпусе корабля и вести огонь через орудийные порты, чтобы избежать потери остойчивости. В Северной Европе технология строительства кораблей с использованием клинкерной обшивки затрудняла прорезание портов в корпусе; клинкерные (или клёпанные) корабли имели значительную часть своей прочности во внешней обшивке. Решением стало постепенное внедрение кораблей карвельного типа, в которых основная несущая конструкция приходилась на внутренний скелет. Развитие движительной силы в XV веке – от одномачтовых коггов с квадратными парусами до трехмачтовых каррак с сочетанием квадратных и латинских парусов – сделало корабли более маневренными и управляемыми. Орудийные порты в корпусе кораблей появились уже в 1501 году. Согласно преданию, их изобретателем был бретонский кораблестроитель по имени Дешарж, однако, скорее всего, это была постепенная адаптация погрузочных люков в корме торговых судов, которые использовались на протяжении веков. Первоначально орудийные порты использовались для установки тяжелых так называемых кормовых орудий, направленных в корму, но вскоре они переместились на борта кораблей. Это впервые в истории позволило осуществлять координированные залпы из всех орудий, расположенных на одном борту корабля – бортовые залпы, по крайней мере, теоретически. В XVI веке орудия считались установленными в фиксированных позициях и предназначались для стрельбы поодиночке, а не согласованными залпами. Лишь в 1590-х годах английское слово "broadside" стало общеупотребительным для обозначения огня с борта корабля, а не самого борта. В течение всего XVI и вплоть до XVII века военно-морская тактика была направлена на противодействие галерам, вооруженным тяжелыми орудиями в носовой части, которые наводились путем разворота всего корабля к цели. Хотя галеры были значительно менее мореходными, чем парусные суда, и уязвимы для абордажа с кораблей, имевших более высокий борт, они представляли серьезную угрозу благодаря способности вести точный огонь тяжелыми орудиями по нижней части корпуса больших парусных кораблей и уходить от преследования парусными судами, используя весла против ветра.

Since ancient times, war at sea had been fought much as on land: with melee weapons and bows and arrows, but on floating wooden platforms rather than battlefields. Though the introduction of guns was a significant change, it only slowly changed the dynamics of ship to ship combat. The first guns on ships were small wrought iron pieces mounted on the open decks and in the fighting tops, often requiring only one or two men to handle them. They were designed to injure, kill or simply stun, shock and frighten the enemy prior to boarding. As guns were made more durable to withstand stronger gunpowder charges, they increased their potential to inflict critical damage to the vessel rather than just its crew. Since these guns were much heavier than the earlier anti personnel weapons, they had to be placed lower in the ships, and fire from gunports, to avoid ships becoming unstable. In Northern Europe the technique of building ships with clinker planking made it difficult to cut ports in the hull; clinker built (or clench built) ships had much of their structural strength in the outer hull. The solution was the gradual adoption of carvel built ships that relied on an internal skeleton structure to bear the weight of the ship. The development of propulsion during the 15th century from single masted, square rigged cogs to three masted carracks with a mix of square and lateen sails made ships nimbler and easier to manoeuvre. Gunports cut in the hull of ships had been introduced as early as 1501. According to tradition the inventor was a Breton shipwright called Descharges, but it is just as likely to have been a gradual adaptation of loading ports in the stern of merchant vessels that had already been in use for centuries. Initially, the gunports were used to mount heavy so called stern chasers pointing aft, but soon gunports migrated to the sides of ships. This made possible for the first time in history coordinated volleys from all the guns on one side of a ship, broadsides, at least in theory. Guns in the 16th century were considered to be in fixed positions and were intended to be fired independently rather than in concerted volleys. It was not until the 1590s that the word "broadside" in English was commonly used to refer to gunfire from the side of a ship rather than the ship's side itself. Naval tactics throughout the 16th century and well into the 17th century were focused on countering the oar powered galleys that were armed with forward facing heavy guns in the bow, which were aimed by turning the entire ship against its target. Though far less seaworthy than sailing vessels and highly vulnerable to boarding by ships that rode higher in the water, the galleys were a serious threat due to their ability to aim accurate heavy gunfire low in the hulls of larger sailing ships and to escape solely sail powered opponents by rowing into the wind.

Первоначальная тактика

Линия боевой тактики, позволявшая эффективно использовать бортовой огонь, не получила широкого распространения до середины XVII века, как описал английский генерал-адмирал Роберт Блейк в своих «Законах войны и морских постановлениях». Предыдущим решением было вести огонь с кормы назад, как оборонительная мера, или с носа вперед, как наступательная. Последнее достигалось лишь частично – либо за счет наклона бортовых орудий к носу или корме, насколько позволяла конструкция судна, либо путем установки орудий на кормовом ярусе и ведения огня по дуге с обеих сторон от форкастля. Оба решения были проблематичными, поскольку создавали слепую зону прямо по курсу и затрудняли поражение низких целей, таких как галеры. Современники считали наиболее эффективным способом противодействия галерам – использование других галер. Несмотря на технические новшества, морская артиллерия оставалась крайне неточной, за исключением очень близких дистанций. Сложности в стандартизации металлургии приводили к значительному «люфту» во всех орудиях, то есть диаметр ствола был примерно на 10 процентов больше диаметра снаряда. В сочетании с неэффективным порохом и трудностями точной стрельбы с движущейся платформы, морская тактика парусных кораблей в течение XVI века оставалась сосредоточенной на абордаже как средстве достижения решающей победы. Морская тактика в эпоху парусного флота определялась в первую очередь мореходными и боевыми качествами парусных военных кораблей того времени. Три фактора особенно ограничивали приказы, которые парусный адмирал мог отдать своему флоту. Первое ограничение заключалось в том, что, как и все парусные суда, парусные военные корабли не могли идти прямо против ветра. Большинство из них не могли идти ближе, чем под углом в 70 градусов к ветру. Это ограничивало маневренность флота в ближнем бою. Преимущество направления ветра, то есть нахождение выше по ветру противника, давало значительные тактические преимущества. Второе ограничение заключалось в том, что корабли того времени несли свои орудия в двух крупных батареях, по одной на каждом борту, с небольшим количеством орудий, установленных для стрельбы прямо вперед или назад. Парусный военный корабль был чрезвычайно силен на своих бортах, но очень уязвим с носа и кормы. Борта корабля строились из прочных досок, но корма, в частности, была хрупкой, с непрочной конструкцией вокруг больших окон офицерских кают. Нос и, особенно, корма корабля были уязвимы для прострела вдоль корпуса. Прострел корпуса противника огнем с носа или кормы наносил огромный ущерб, поскольку одиночный снаряд пролетал вдоль всей длины палубы, в то время как обстреливаемый корабль не мог ответить бортовым огнем. Кроме того, руль, установленный снаружи, находился на корме, и попадание в него могло сделать корабль практически неуправляемым, даже с неповрежденными мачтами и парусами. Третье ограничение заключалось в сложности связи в море. Письменная связь была практически невозможна в движущемся флоте, а передача голосом затруднена из-за шума ветра и погоды. Адмиралы были вынуждены полагаться на заранее согласованный набор сигнальных флагов, поднимаемых на флагманском корабле адмирала. В дыму боя их часто было трудно или невозможно увидеть. В XVI веке появился корабль, предназначенный для ведения войны на море – настоящий океанский военный корабль, оснащенный прямыми парусами, позволявшими лавировать против ветра, и сильно вооруженный пушками. Принятие тяжелой артиллерии потребовало установки орудий ниже, чем на вершине переднего и кормового ярусов, как это было ранее, где в позднем Средневековье размещались противопехотные орудия, из-за риска опрокидывания. Это означало, что трюм корабля, который ранее мог использоваться как торговый или военный, теперь был заполнен пушками и боеприпасами. Таким образом, корабли стали специализироваться как военные, что привело к созданию постоянного флота вместо заключения временных контрактов. В конечном итоге, корабль, предназначенный для ведения войны на море, сделал галеры устаревшими, за исключением операций вблизи берега в спокойную погоду. С развитием парусного военного корабля и появлением крупных парусных флотов, способных долго оставаться в море, возникла необходимость в новой адаптации старых принципов морской тактики. Корабль, зависящий от ветра для движения, не мог рассчитывать на таран. Парусное судно не могло идти на таран, если не шло с попутным ветром. При слабом ветре атака была бы неэффективной, и ее нельзя было бы осуществить с наветренного борта. Оно все еще могло идти на абордаж, и испанцы долгое время делали это своей основной целью – таранить борт противника носом и высаживаться на палубу. Чтобы осуществить такую атаку, они, естественно, стремились занять наветренное положение, а затем идти на сближение с противником по ветру в линию, борт к борту. Но противник, находящийся с подветренной стороны, всегда мог сорвать эту атаку, уходя от ветра и в то же время ведя бортовой огонь, чтобы повредить снасти противника.

The line of battle tactic that allowed efficient use of broadside fire was not put into general use until the mid 17th century, as was described by English General at Sea Robert Blake in his Laws of War and Ordinances of the Sea. The previous solution was to make sailing ships fire backwards from the stern, as a defensive measure, or forward from the bow, as an offensive measure. The latter was only partially achieved either by canting (angling) the side guns towards the bow or stern as far as the ship's structure would allow, or by placing guns on the sterncastle and firing them in an arc on either side of the forecastle. Both solutions were problematic since they created a blind spot dead ahead and made it especially difficult to hit low lying targets, like galleys. The method that was deemed most effective by contemporaries was to simply counter the threat of galleys with other galleys. Despite the technical innovations, naval cannon fire also remained grossly inaccurate except at very close ranges. Difficulties in achieving standardization in metallurgy meant that all guns allowed for considerable "windage", meaning that bore diameters were about 10 percent larger than their ammunition. Combined with inefficient gunpowder and the difficulties inherent in firing accurately from moving platforms meant that naval tactics for sailing ships throughout the 16th century remained focused on boarding as a means of decisive victory. Naval tactics in the Age of Sail were primarily determined by the sailing and fighting qualities of the sailing warships of the time. Three factors, in particular, constrained what a sailing admiral could order his fleet to do. The first constraint was that like all sailing vessels, sailing warships could not sail directly into the wind. Most could sail not much closer than 70 degrees off the wind. This limited the maneuverability of a fleet during battles at close quarters. Holding the weather gage, i. e. being upwind of one's opponent, conferred considerable tactical advantages. The second constraint was that the ships of the time carried their guns in two large batteries, one on each broadside, with only a few mounted to fire directly ahead or astern. The sailing warship was immensely powerful on its sides, but very weak on its bow and stern. The sides of the ship were built with strong timbers, but the stern, in particular, was fragile with a flimsy structure around the large windows of the officers' cabins. The bow and, particularly, the stern of the ship were vulnerable to raking fire. Raking another ship by firing the length of a ship from either the bow or stern caused tremendous damage, because a single shot would fly down the length of the decks, while the ship being raked could not return fire with its broadsides. Moreover, the externally mounted rudder was at the stern, and any hit there would render the ship essentially unsteerable and without the ability to maneuver, even with masts and sails intact. The third constraint was the difficulty of communicating at sea. Written communication was almost impossible in a moving fleet, while hailing was extremely difficult above the noise of wind and weather. Admirals were forced to rely on a pre arranged set of signal flags hoisted aboard the admiral's flagship. In the smoke of battle, these were often hard or impossible to see. The 16th century saw the development of the man of war, a truly ocean going warship, carrying square rigged sails that permitted tacking into the wind, and heavily armed with cannons. The adoption of heavy guns necessitated their being mounted lower down than on top of the fore and after castles as previously where anti personnel weapons had been positioned through the later Middle Ages, due to the possibility of capsizing. This meant that what had earlier been the hold of a ship that could be used either as a merchant ship or warship was now full with cannon and ammunition. Hence ships became specialised as warships, which would lead to a standing fleet instead of one based on placing temporary contracts. The man of war eventually rendered the galley obsolete except for operations close to shore in calm weather. With the development of the sailing man of war, and the beginning of the great sailing fleets capable of keeping at sea for long periods together, came the need for a new adaptation of old principles of naval tactics. A ship that depended on the wind for its motive power could not hope to ram. A sailing vessel could not ram unless it was running before a good breeze. In a light wind, the charge would be ineffective, and it could not be made at all from leeward. It could still board, and the Spanish did for long make it their main object to run their bow over an enemy's sides and invade the deck. In order to carry out this kind of attack they would naturally try to get to windward and then bear down before the wind in line abreast ship upon ship. But an opponent to leeward could always baffle this attack by edging away, and in the meantime fire with his broadside to cripple his opponent's spars.

Линия битвы

Первое зафиксированное упоминание об использовании тактики боевой линии относится к 1500 году. Инструкции, изданные в 1500 году королем Португалии Мануэлом I командиру флота, отправленного в Индийский океан, позволяют предположить, что ее применение предшествовало письменным инструкциям. Португальские флоты в заморских походах разворачивались в кильватерную линию, ведя огонь с одного борта, а затем совершая поворот для ответного огня с другого, решая сражения исключительно артиллерийским огнем. В трактате 1555 года «Искусство морской войны» португальский теоретик морского дела и кораблестроения Фернау де Оливейра отметил, что в море португальцы «воюют на расстоянии, словно из стен и крепостей». Он рекомендовал единую кильватерную линию как идеальное боевое построение. Ранняя тактика боевой линии была применена Четвертой португальской Индийской армадой в битве при Каликуте под командованием Васко да Гамы в 1502 году, близ Малабара, против мусульманского флота. Одно из самых ранних задокументированных преднамеренных применений также зафиксировано в Первой битве при Каннаноре между Третьей португальской Индийской армадой под командованием Жуана да Новы и военно-морскими силами Каликута, ранее в том же году. Это раннее использование данной стратегии также заключалось в ее применении в обеих битвах лишь одной из сторон. Развитие морской артиллерии в первой половине XVII века вскоре привело к выводу о необходимости построения флота в единую линию для максимального использования огневой мощи без помех между кораблями. Традиционно тактика боевой линии приписывается флоту Английского Содружества и, в особенности, генералу флота Роберту Блейку, который разработал «Инструкции по управлению парусами и ведению боя» в 1653 году. Одно из первых задокументированных преднамеренных применений, по всей видимости, произошло несколько раньше – 18 сентября 1639 года, в ходе действий голландского лейтенант-адмирала Мартена Тромпа против испанцев. Эта тактика использовалась обеими сторонами в англо-голландских войнах и была кодифицирована в письменных «боевых инструкциях», которые легли в основу всей тактической системы морских сражений XVII и XVIII веков.

The first recorded mention of the use of a line of battle tactic is attested from 1500. The Instructions provided in 1500 by King Manuel I of Portugal to the commander of a fleet dispatched to the Indian Ocean suggests its use predated the written instructions. Portuguese fleets overseas deployed in line ahead, firing one broadside and then putting about in order to return and discharge the other, resolving battles by gunnery alone. In a treatise of 1555, The Art of War at Sea, Portuguese theorist on naval warfare and shipbuilding, Fernão de Oliveira, recognized that at sea, the Portuguese "fight at a distance, as if from walls and fortresses ". He recommended the single line ahead as the ideal combat formation. An early line of battle tactic had been used by the Fourth Portuguese India Armada in the Battle of Calicut, under Vasco da Gama in 1502, near Malabar, against a Muslim fleet. One of the earliest recorded deliberate uses is also documented in the First Battle of Cannanore between the Third Portuguese India Armada under João da Nova and the naval forces of Calicut, earlier in the same year. This early use of this strategy also consisted in its implementation, in both battles, on only one side of the contenders. The evolution of naval cannons during the first half of the 17th century soon led to the conclusion that the fleet had to fight in a single line to make the maximum use of its firepower without one ship's getting in the way of another. The line of battle was traditionally attributed to the navy of the Commonwealth of England and especially to General at Sea Robert Blake who wrote the Sailing and Fighting Instructions of 1653. One of the first documented deliberate uses seems to be somewhat earlier in the action of 18 September 1639 by Dutch Lieutenant Admiral Maarten Tromp against the Spanish. The tactic was used by both sides in the Anglo Dutch Wars, and was codified in written 'fighting instructions'. These formed the basis of the whole tactical system of the 17th and 18th centuries in naval warfare.