Введение

Morguard Investments Ltd v De Savoye, [1990] 3 SCR 1077 является ключевым решением Верховного суда Канады в отношении приведения в исполнение решений, вынесенных судами других провинций. Суд постановил, что стандарт приведения в исполнение решения, вынесенного по умолчанию в другой провинции, отличается от стандарта для решений, вынесенных в другой стране; вместо этого Суд применяет критерий, установленный в делах Indyka v Indyka, [1969] 1 AC 33 (HL) и Moran v Pyle National (Canada) Ltd, [1975] 1 SCR 393, согласно которому должна существовать "реальная и существенная связь" между истцом и страной или территорией, осуществляющей юрисдикцию.

Предыстория

Де Савой, истец по апелляции, являлся ипотекодателем недвижимости в Альберте и проживал в Британской Колумбии. Ипотека была не выплачена, и ответчики подали иск в Альберте относительно земли, которая была заложена в той же провинции. Истец по апелляции не явился и не представил свою защиту. Ответчики получили решение ex juris по делу о взыскании заложенного имущества, а затем получили распоряжения о судебной продаже недвижимости. После этого они возбудили отдельное дело в Верховном суде Британской Колумбии для принудительного исполнения решений, вынесенных в Альберте, в отношении возникшей разницы между стоимостью имущества и суммой долга.

Выпуск

Основным вопросом, поставленным перед судом, являлась степень признания судами одной провинции решений судов другой провинции по личному иску, поданному во второй провинции, когда ответчик там не проживал.

Мотивы суда

Судья Ла Форест изложил единодушное решение суда об отклонении апелляции. Проанализировав судебную практику Англии и Соединенных Штатов, он отметил, что старые принципы общего права, основанные на территориальности, суверенитете, независимости и подчинении юрисдикции, устарели. Ла Форест утверждал, что для признания иностранных судебных решений необходим современный подход, основанный на принципе учтивости ("уважение и почтение, которые одно государство оказывает действиям другого государства, законно совершенным на его территории") и взаимности. Ограничение суверенитета государства оправдано, когда между государствами существует взаимная выгода. Он утверждал, что прежнее недоверие к судебным системам других стран устарело. Вместо этого он подчеркнул, что бизнес-сообщество действует в условиях глобальной экономики, и поэтому законодательство должно учитывать "свободное перемещение капитала, квалифицированных кадров и людей между юрисдикциями". В контексте федеративной системы Канады, учтивость должна быть еще более выраженной между провинциями, которые связаны более тесными узами, чем государства, благодаря общему гражданству и единому рынку. В связи с этим, сами эти договоренности свидетельствуют о необходимости обеспечения исполнения судебных решений, вынесенных в одной провинции, по всей стране. Но это не все. Канадская судебная система устроена таким образом, что опасения по поводу различий в качестве правосудия между провинциями не имеют под собой реальных оснований. Все судьи высших судов – которые также осуществляют надзор за другими провинциальными судами и трибуналами – назначаются и оплачиваются федеральными властями. И все они подлежат окончательному пересмотру Верховным судом Канады, который определяет, когда суды одной провинции надлежащим образом осуществляли юрисдикцию по делу, и при каких условиях суды другой провинции должны признавать такие решения. Эти различные конституционные и подконституционные механизмы и практики делают ненужным положение о "полном доверии и признании", существующее в других федерациях, таких как Соединенные Штаты и Австралия. Однако само существование этих положений указывает на то, что режим взаимного признания судебных решений по всей стране является неотъемлемой частью федерации. Для целей настоящего дела достаточно сказать, что, по моему мнению, применение основных принципов учтивости и международного частного права должно быть адаптировано к конкретным обстоятельствам, и что в федерации это подразумевает более полное и лояльное признание решений судов других субъектов федерации. Иными словами, правила учтивости или международного частного права, применяемые между провинциями, должны соответствовать федеративной структуре Конституции. Для Ла Фореста было важно определить пределы учтивости. Решение заключалось в ограничении юрисдикции случаями, когда существует "реальная и существенная связь" между делом и провинцией. Он намеренно оставил значение "реальной и существенной связи" неопределенным, заявив:

Я осознаю, конечно, что возможность быть привлеченным к ответственности за пределами провинции проживания может создать проблему для ответчика. Но это уже возможно в отношении исков in rem. В любом случае, это соображение должно быть сопоставлено с тем фактом, что истец, действующий по английским правилам, часто может столкнуться с неудобством преследования должника в другой провинции, независимо от того, насколько справедливо, эффективно или удобно преследовать иск по месту заключения договора или причинения ущерба. Мне представляется, что подход, допускающий подачу иска при наличии реальной и существенной связи с делом, обеспечивает разумный баланс между правами сторон. Он обеспечивает определенную защиту от преследования в юрисдикциях, не имеющих существенной связи с сделкой или сторонами. В мире, где даже самые привычные товары, которые мы покупаем и продаем, производятся или происходят из других мест, и где люди постоянно перемещаются между провинциями, поддерживать "теорию власти" или единое место совершения правонарушения или заключения договора для надлежащего осуществления юрисдикции просто анахронично.