甘粕正彦: Кантоский землетряс и судьба офицера Квантунской армии

Введение

Офицер японской армии (1891–1945)

Масахико Амакасу (甘粕正彦) был офицером Императорской японской армии, заключённым в тюрьму за участие в инциденте Амакасу – внесудебной казни анархистов после Великого Кантоского землетрясения 1923 года, а впоследствии ставшим главой Маньчжукской киноассоциации.

Биография

Амакасу родился в префектуре Мияги как старший сын самурая из домена Йонезава, служившего бакуфу. Кастовая система в Японии, разделявшая общество на торговцев, ремесленников, крестьян и самураев, была отменена в 1871 году в рамках реформ эпохи Мэйдзи, однако кастовые различия сохранялись еще долгое время, и представители самурайского сословия были непропорционально представлены в офицерском корпусе Императорского флота и армии вплоть до 1945 года. Амакасу получил образование в военных школах-интернатах в префектуре Миэ и Нагое, а в 1912 году поступил в Императорскую японскую армейскую академию. После окончания служил в пехоте, а затем в военной полиции в различных гарнизонах в Японии и Корее. 16 сентября 1923 года, когда Амакасу в звании лейтенанта командовал отрядом военной полиции Кенпейтай во время хаоса, последовавшего за Великим Кантоским землетрясением 1 сентября, он и его офицеры арестовали известных анархистов Сакаэ Осуги и Ноэ Ито, а также шестилетнего племянника Сакаэ, Мунеказу Тачибану. В ходе так называемого инцидента с Амакасу подозреваемых избили до смерти, а их тела бросили в колодец. Убийство столь известных анархистов, а также маленького ребенка, вызвало удивление и возмущение по всей Японии. Тем не менее, тысячи людей подписали петиции с просьбой о снисхождении к Амакасу. Убийства также привлекли внимание в Соединенных Штатах, поскольку Мунеказу Тачибана был гражданином США, родившимся в Портленде, штат Орегон. Попытки привлечь американское посольство не увенчались успехом. Один из сотрудников посольства сделал краткое заявление по этому делу: "Даже в случае, когда американский гражданин, не вызывающий сомнений, участвует в судебном процессе в иностранном суде, закон этой страны должен действовать, и мы можем только заинтересоваться тем, чтобы суд был справедливым и закон беспристрастно применялся". Амакасу и еще четверо солдат Императорской японской армии были преданы военному суду за убийства. Во время судебного разбирательства адвокаты Амакасу связали убийство с воинскими обязанностями, идеалами спонтанности, искренности и чистыми побуждениями. Они утверждали, что Сакаэ и Ноэ были предателями, а Амакасу убил их из-за непреодолимого стремления защитить страну. Что касается убийства ребенка, они утверждали, что это все еще оправдано общественным благом. Многие в зале суда сочувствовали этим аргументам, и зрители громко называли Амакасу "кокуси" (героем). Судья не вмешивался. Даже военный прокурор, не желая принимать аргументы защиты в качестве оправдания, был склонен к сочувствию. По его мнению, Амакасу лишь проявил чрезмерную резвость, и патриотизм офицера "вызывал слезы на глазах". В связи с этим он потребовал лишь 15 лет тюрьмы с каторжными работами для Амакасу и более мягких наказаний для других обвиняемых. Судья был еще более снисходителен. Амакасу был приговорен к десяти годам тюремного заключения с принудительными работами, а сержант ИЯА Кейдзиро Мори – к трем годам тюремного заключения с принудительными работами в качестве соучастника. Остальные трое были оправданы, двое – по приказу вышестоящего командования, а один – из-за недостатка доказательств. Однако в октябре 1926 года он был освобожден из тюрьмы в связи с общей амнистией, объявленной в честь восшествия Хирохито на императорский престол. После освобождения Амакасу был отправлен во Францию для обучения японской армией с июля 1927 года. Во Франции он познакомился с известным художником Цугухару Фудзитой. В 1930 году он вернулся в Японию, но почти сразу же переехал в Мукден в Маньчжурию, где работал под руководством японского шпиона Кендзи Дойхары, управляя растущим участием японской армии в производстве и контрабанде опиума в Китай. После Маньчжурского инцидента он переехал в Харбин, где участвовал в операции по переправке бывшего цинского императора Пуи из иностранной концессии в Тяньцзине в Маньчжурию, где он должен был стать марионеточным правителем нового государства Маньчжоу-го. Когда Пуи приземлился в Порт-Артуре в ноябре 1931 года, именно Амакасу встретил его на причале и сопроводил на поезд, который отвез его в отель "Ямато". В поезде Амакасу хвастался Пуи тем, что убил Ито, Осуги и Тачибану, потому что они были "врагами Императора", и что он с радостью убьет самого Пуи, если тот окажется "врагом Императора". В Маньчжоу-го Амакасу помог создать гражданскую полицию в новой столице Синьцзине, так как город Чанчунь был переименован. Во время своего пребывания в Маньчжоу-го Амакасу был известен своей жестокостью, и американский историк Луиза Янг описала Амакасу как "садиста", который получал удовольствие от пыток и убийств людей. В 1934 году, на коронации Пуи в качестве императора Маньчжоу-го, Амакасу снова играл роль надзирателя Пуи под видом режиссера съемочной группы, которая снимала коронацию. После инцидента на мосту Марко Поло в 1937 году, ознаменовавшего начало войны с Китаем, Амакасу сыграл заметную роль в подпольных операциях против Китая. В 1939 году, при поддержке Нобусукэ Киси, он был назначен главой Ассоциации кино Маньчжоу-го, которая была одним из основных инструментов пропаганды Квантунской армии для повышения общественной поддержки Маньчжоу-го и войны против правительства Гоминьдана Китая. Амакасу упорно трудился над улучшением качества производимых работ, отправившись в Германию, чтобы приобрести новейшие кинокамеры и технологии производства, и приглашая известных японских кинозвезд, режиссеров и дирижеров (таких как Такаси Асахина) посетить Маньчжоу-го и принять участие в его постановках. Его усилия сыграли важную роль в запуске карьеры Ёсико Отака, более известной в Японии как "Ри Коран". В 1940 году Амакасу снял фильм "Китайские ночи" (支那の夜; Shina no yoru), который стал самым популярным японским фильмом того года. В главной роли снялась Ёсико Ямагути, японская актриса, выросшая в Китае и свободно владеющая мандаринским диалектом, фильм рассказывал историю китайской женщины Кэй Ран, чьи родители были убиты на войне в результате японского бомбардировки, и в результате она яростно ненавидела японцев. Красивый и заботливый молодой японский офицер ВМС Тэцуо Хасэ влюбляется в нее, но она сопротивляется его ухаживаниям, пока он не ударит ее по лицу, несмотря на ее слезы и мольбы остановиться, после чего она объявляет ему о своей любви. После того, как ее ударили, чтобы она призналась в любви, она извиняется за анти-японские высказывания, и в результате истинного пан-азиатского союза они женятся и живут долго и счастливо. Фильм был и остается очень противоречивым в Китае, большинство китайцев особенно унижены сценой шлепка по лицу с намеком на то, что все, что нужно сделать, – это отшлепать китайскую женщину, чтобы она полюбила тебя. Японский историк Хотта Эри утверждала, что культурные нюансы "Shina no yoru" были упущены из виду китайской аудиторией. В Японии, как часть уловки по инфантилизации населения, Император всегда изображался как гермафродитический персонаж, будучи одновременно матерью и отцом нации, а его/ее любящие подданные – как вечные дети, неспособные много думать самостоятельно, и, следовательно, требующие, чтобы Император как родитель нации делал всю необходимую работу по мышлению за своих любящих подданных. В то же время Император как бог нес такую огромную ответственность, что ему приходилось делегировать часть своей власти простым смертным, чтобы он мог сосредоточиться на более важных вопросах. И в Императорской японской армии, и в Императорском японском флоте офицеры регулярно шлепали по лицам подчиненных при отдаче приказов, что рассматривалось не как проявление мелочной униженности, а как акт любви, когда офицеры Его Императорского Величества выступали в качестве суррогатов Императора, которому приходилось наказывать своих "детей", шлепая их по лицам все время. Хотта писала, что сцена, где японский герой шлепает китайскую женщину, пока она не признается ему в любви, была воспринята в Японии…

Amakasu was born in Miyagi Prefecture as the eldest son of a samurai of the Yonezawa Domain under the bakufu. The caste system in Japan where society was divided into merchants, artisans, peasants and samurai was abolished in 1871 as one of the Meiji era reforms, but long afterwards, caste distinctions persisted with those of the samurai caste being disproportionately over represented in the officer corps of the Imperial Navy and Army right up to 1945. Amakasu was educated in military boarding schools in Mie Prefecture and Nagoya, and entered the Imperial Japanese Army Academy in 1912. After graduation, he served in the infantry and then the military police in various postings in Japan and in Korea. On September 16, 1923, when Amakasu was a lieutenant in charge of a detachment of the Kenpeitai military police during the chaos immediately following the 1923 Great Kantō earthquake of September 1, he and his officers arrested the well known anarchists Sakae Ōsugi and Noe Itō, along with Sakae's six year old nephew, Munekazu Tachibana. In what came to be known as the Amakasu Incident, the suspects were beaten to death and their bodies thrown into a well. The killing of such high profile anarchists, along with a young child, sparked surprise and outrage throughout Japan. Nevertheless, thousands signed petitions requesting leniency on Amakasu's behalf. The murders also drew attention in the United States, since Munekazu Tachibana was a dual national with American citizenship, having been born in Portland, Oregon. Efforts to get the American Embassy involved were unsuccessful. One embassy official made a brief statement on the case. "In the case, even, of an unquestioned American citizen involved in trial in a foreign court, the law of that country must take its course, and we can only be interested in seeing that the trial is fair and the law impartially applied. "Amakasu and four other Imperial Japanese Army soldiers were court martialed for the murders. During the trial, Amakasu's lawyers tied the murder to soldierly duties, and the ideals of spontaneity, sincerity, and pure motives. They argued that Sakae and Noe were traitors, and Amakasu killed them out of an irresistible urge to protect the country. As for the murder of the child, they argued that this was still justifiable for the public good. Many in the courtroom sympathized with these arguments, with spectators loudly calling Amakasu a "kokushi" (hero). The judge did nothing to intervene. Even the military prosecutor, while unwilling to accept the defense's arguments as an excuse, was sympathetic. Believing that Amakasu had merely acted excessively, he said the officer's patriotism "brought tears into one's eyes". As such, he demanded only 15 years in prison with hard labour for Amakasu, and lesser punishments for the other defendants. The judge was even more lenient. Amakasu was sentenced to ten years in prison with hard labour, and IJA sergeant Keijiro Mori was sentenced to three years in prison with hard labour as an accomplice. The other three men were acquitted, two on the grounds of superior orders, and the other due to insufficient evidence. However, he was released from prison in October 1926, due to a general amnesty proclaimed in celebration of the ascension of Hirohito as Emperor of Japan. After his release, Amakasu was sent to France to study by the Japanese Army from July 1927. While in France, he became acquainted with the noted artist Tsuguharu Foujita. He returned to Japan in 1930, but almost immediately relocated to Mukden in Manchuria, where he worked under Japanese spymaster Kenji Doihara to manage the Japanese Army's increasing involvement in opium production and smuggling into China. After Manchurian Incident, he relocated to Harbin, where he was involved in the effort to smuggle ex Qing emperor Puyi from the foreign concession in Tianjin into Manchuria, where he would become the puppet ruler of the new state of Manchukuo. When Puyi landed in Port Arthur in November 1931, it was Amakasu who greeted him at the dock and escorted him to the train that took him to the Yamato Hotel. While on the train, Amakasu boasted to Puyi about how he had killed Itō, Ōsugi and Tachibana because they were "enemies of the Emperor", and that he would gladly kill Puyi himself if he should prove to be an "enemy of the Emperor". In Manchukuo, Amakasu helped establish the civilian police force in the new capital of Xinjing, as the city of Changchun had been renamed. During his time in Manchukuo, Amakasu was notorious for his brutality, and the American historian Louise Young described Amakasu as a "sadistic" man who enjoyed torturing and killing people. In 1934, at Puyi's coronation as Emperor of Manchukuo, Amakasu again played the role of Puyi's minder under the guise of serving as the director of the film crew that recorded the coronation. After the Marco Polo Bridge Incident in 1937, which marked the beginning of the war with China, Amakasu played a prominent role in undercover operations against China. In 1939, with the support of Nobusuke Kishi, he was named the head of Manchukuo Film Association, which was one of the main propaganda vehicles for the Kwantung Army to boost public support for Manchukuo and for the war effort against the Kuomintang government of China. Amakasu strove hard to improve the quality of the works produced, traveling to Germany to acquire the latest movie cameras and production techniques, and inviting noted Japanese movie stars, directors and conductors (such as Takashi Asahina) to visit Manchukuo and to participate in his productions. His efforts were instrumental in launching the career of Yoshiko Ōtaka, better known as "Ri Kōran" in Japanese. In 1940, Amakasu produced "China Nights"; 支那の夜; Shina no yoru, which become the most popular Japanese film of that year. Starring Yoshiko Yamaguchi, a Japanese actress who had grown up in China and was fluent enough in Mandarin Chinese, the film told the story of a Chinese woman Kei Ran whose parents had been killed in the war by a Japanese bombing raid and was violently anti Japanese as a result. A handsome and caring young Japanese naval officer Tetsuo Hase falls in love with her, but she resists his advance until he violently slaps her face, despite her tears and begging him to stop, and after which she declares her love for him. After being slapped into declaring her love, she apologizes for anti Japanese statements, and in a true Pan Asian union, the two are married and lived happily ever after. The film was and still is very controversial in China, with most Chinese feeling especially humiliated by the face slapping scene with its suggestion that all one has to do is slap around a Chinese woman to make her love one. The Japanese historian Hotta Eri argued the cultural nuances of Shina no yoru were lost on Chinese audiences. In Japan, as part of a ploy to infantize the population, the Emperor was always portrayed as a hermaphrodite figure, being both the mother and the father of nation at the same time, with his/her loving subjects as perpetual children unable to think very much for themselves, thus requiring the Emperor as the parent of the nation to do all the necessary thinking for his/her loving subjects. At the same time, the Emperor as a god had such awesome responsibilities to deal with that he had to delegate some of his power down to mere humans so he could focus on more important matters. In both the Imperial Japanese Army and Navy, officers routinely slapped the faces of the men under their command when giving orders, which was portrayed not as an exercise in petty humiliation, but as an act of love, with His Imperial Majesty's officers acting as the surrogates for the Emperor, who had to discipline his "children" by having their faces slapped all the time. Hotta wrote that the scene where the Japanese hero slaps the face of the Chinese woman until she declares her love for him was seen in Japan as a romantic gesture, as a sign he cared for her, just in the same way that officers of the Imperial Army and Navy showed the Emperor's "love" for his subjects serving in his Army and Navy by slapping their faces all the time. Yamaguchi herself in a 1987 interview stated she did not feel the controversial face slapping scene was an exercise in humiliation for her character, calling it a very romantic and moving scene. However, Hotta observed that Amakasu did project a Pan Asian message in the film, with its Chinese heroine marrying the Japanese hero, and moreover, it is clear that the Japanese hero is the dominant partner in their relationship, which was meant as a metaphor for the relationship Amakasu wanted to see between Japan and China. With the fall of Manchukuo to Soviet forces during the invasion of Manchuria in August 1945, Amakasu committed suicide by taking potassium cyanide. On the last day of his life, he wrote out a suicide note in his office and swallowed a cyanide pill.

В популярной культуре

Амакасу был изображен японским музыкантом Рюити Сакамото в фильме 1987 года «Последний император», хотя в фильме показано, как он совершает самоубийство. Амакасу также является персонажем исторического фэнтези-романа «Тейто Моногатари» Хироси Араматы. В романе он вовлечен в деятельность масонов. Амакасу фигурирует в романе Яна Бурумы «Китайский любовник», опубликованном в 2008 году. Амакасу — один из главных героев романа Кристиана Крахта «Мертвые», вышедшего в 2016 году.