Древнейший музыкальный инструмент неандертальцев

Введение

Старейший известный музыкальный инструмент

Как и многие другие находки среднего палеолита (мустьерской культуры), которые могут свидетельствовать о символическом поведении и развитых когнитивных способностях неандертальцев, эта находка вызвала резкую критику и не была принята частью научного сообщества. Находки, имеющие символическое значение, представляют первостепенный интерес в палеолитических исследованиях. Особое внимание уделяется открытиям, датируемым периодом до появления анатомически современных людей в Европе примерно 40 000 лет назад.

Место и аналогичные находки в Словении

Расположение объекта – горизонтальная пещера, протяжённая и до широкая; она расположена над рекой Идрица, недалеко от Черкно, и открыта для посещения. Исследователи, работающие на этом объекте, обнаружили более 600 археологических предметов, относящихся как минимум к десяти слоям, включая двадцать очагов и скелетные останки пещерных медведей. Согласно заявлениям музея, флейта датируется "концом среднего плейстоцена" и связана с неандертальцами, примерно 55 000 лет назад. В 1920-х и 1930-х годах профессор Сречко Бродар (отец Митжи Бродара) обнаружил десятки костей с отверстиями на другом участке в Восточных Караванках, но почти все они были уничтожены в результате воздушного налёта союзников во время Второй мировой войны в Целье, где они хранились. Среди сохранившихся наиболее известна челюсть пещерного медведя с тремя отверстиями в нижнечелюстном канале. После Второй мировой войны были найдены и другие кости с отверстиями. Эти кости также хранятся сегодня в Национальном музее истории Словении. По словам Митжи Бродара, который обнаружил многие из них, кости с отверстиями датируются только концом мустьерской и началом ориньякской культур. Кости с отверстиями, подобные тем, что найдены в пещере Поточка-зиялка, приписываются кроманьонцам – современным людям, а Митя Бродар утверждал, что они являются элементом центральноевропейской ориньякской культуры. Музыкальный инструмент неандертальца выставлен в Национальном музее Словении в Любляне.

Описание неандертальской флейты

Кость, из которой сделана неандертальская флейта, представляет собой левый диафиз бедренной кости длиной 11,4 см, принадлежавший пещерному медвежонку в возрасте от одного до двух лет. На задней стороне в центральном диафизе находятся два полных отверстия (отверстия 2 и 3 флейты). Выемка 1 (отверстие 1 флейты) расположена вблизи проксимального конца. Большая полукруглая выемка (выемка 4 флейты) находится в дистальном конце. На передней стороне другая полукруглая выемка 5 (отверстие 5 флейты) расположена вблизи дистального конца. Эта выемка расположена продольно, как и отверстие 3 на задней стороне. Отверстия 2 и 3 примерно одинакового размера. Выемки 1 и 5 одинаковы по размеру, но меньше, чем отверстия 2 и 3. Все отверстия и выемки расположены в линию и имеют схожую морфологию, за исключением большей выемки 4. Проксимальнее и дистальнее отверстия 3 часть коркового слоя кости подверглась абразии. На этом месте обнажена продольная волокнистая костная структура. Рядом с проксимальным краем отверстия 3 на абразированной поверхности коркового слоя находятся две параллельные микроскопические царапины, соответствующие следам от каменных орудий. Между мустьерским слоем, содержащим флейту, и ориньякским слоем, содержащим каменные артефакты и костяные наконечники анатомически современных людей, залегало около 2 м осадочных пород. На основании среднего возраста древесного угля, найденного в очаге, возраст флейты был первоначально оценен в 43 100 ± 700 лет назад. Позднее датирование с использованием более точного метода ESR показало, что слой, содержащий флейту, выходит за пределы диапазона датирования методом AMS 14C, и что первоначальное датирование образцов из этого слоя было ошибочным. Согласно датировке ESR, возраст флейты теперь оценивается в 50 000–60 000 лет назад.

Истоки отверстий: человеческие или хищные?

С момента открытия ключевым вопросом было то, были ли отверстия сделаны человеком или хищником, то есть является ли объект артефактом или просто естественным образом измененной костью. Флейты верхнего палеолита, изготовленные из костей конечностей млекопитающих, демонстрируют явные следы искусственного создания отверстий, которые были вырезаны или просверлены каменными инструментами. В флейтах, сделанных из тонких, хрупких костей птиц, отверстия делали путем шлифовки костной коры. Края отверстий на неандертальской флейте отличаются от краев на флейтах верхнего палеолита и не содержат типичных признаков человеческого изготовления (то есть, следов резания). Кроме того, на обоих концах неандертальской флейты обнаружены повреждения, характерные для грызения хищниками. Их исследование находки было тенденциозным и, за одним исключением, не было обнаружено скелетных останков пещерной гиены, переваренных костей или копролитов, подтверждающих ее присутствие на этом месте. Чтобы проверить гипотезу о том, что отверстия в кости были вызваны хищниками, были изготовлены металлические слепки зубных рядов пещерного медведя, волка и гиены (которая была основной причиной повреждения костей в пещерах, где она обитала). Эти слепки использовались для прокола молодых и взрослых костей бедра бурого медведя. Экспериментальные проколы показали, что два полных отверстия по форме и размеру сопоставимы только с теми, которые были вызваны клыками медведя. Однако, в отношении медвежьих укусов, их ориентация представляется проблематичной. А именно, клыки медведей имеют овальное поперечное сечение в вестибулярно-лингвальном направлении. Поскольку два полных отверстия в неандертальской флейте слегка овальны в направлении продольной оси бедренной кости, медведю при укусе пришлось бы выровнять кость в своей морде продольно по отношению к челюсти. Ему пришлось бы делать это для каждой дыры по отдельности, что крайне маловероятно. Более того, отверстия, проколотые клыками, имеют гладкие края, в то время как край отверстий на неандертальской флейте неровный и зазубренный. Результаты экспериментальных проколов показали, что отверстия на флейте не могли быть сделаны хищником. Практически невозможно для хищника проделать два или более отверстия в самой толстой и жесткой центральной части молодого бедренного сустава, не сломав его. Кроме того, хищнику, кусающему кость клыками, очень трудно сделать все отверстия в прямой линии в несколько последовательных укусов, особенно когда кость свежая и жирная. На некоторых заостренных каменных инструментах обнаружены сколы, переломы и макроскопические повреждения. Экспериментально было доказано, что тот же тип повреждений возникает, если ударить каменным инструментом деревянным молотком при долблении и проколе кости. Ответ на вопрос о том, как неандертальцы могли делать сопоставимые отверстия в костях, был дан экспериментальной археологией. Первый шаг в этом направлении был сделан экспериментальным археологом Джулиано Бастиани. Используя реплики заостренных каменных орудий, Бастиани проколол кость способом, ранее неизвестным археологам. Он использовал заостренный каменный инструмент одновременно как долото и пробойник, и ему удалось сделать отверстия в свежей бедренной кости, похожие на те, что на флейте (то есть, отверстия с неровными, зазубренными краями). Самым важным выводом его эксперимента было то, что края отверстий, сделанных таким образом, не всегда демонстрировали характерные следы, оставленные каменным инструментом. Однако отверстия, сделанные Бастиани, не имели таких выраженных воронкообразных трещин вокруг внутреннего края, как в отверстиях флейты. Отверстия, которые в этом отношении также соответствуют отверстиям флейты, были сделаны археологом Франсуа Золтаном Горусицким. Используя заостренный каменный инструмент, Горусицкий сначала сделал мелкую ямку в свежей кости, не пробивая ее насквозь. Затем он вставил костяной пробойник в ямку и ударил по нему деревянным молотком, чтобы пробить костную кору, создав отверстие, которое точно соответствовало отверстию на флейте. Отверстия, сделанные с помощью этой техники, имеют выраженный воронкообразный перелом вокруг внутреннего края и не содержат типичных следов инструмента.

Since the discovery, the key question has been whether the holes were made by a human or a carnivore, that is, whether the object is an artifact or simply naturally altered bone. Upper Palaeolithic flutes made from the limb bones of mammals show clear traces of artificial creation of holes which were carved or drilled with stone tools. In flutes made from thin, delicate bird bones, the holes were made by grinding the bone cortex. The edge of the holes on the Neanderthal flute differs from those on Upper Palaeolithic flutes and shows no conventional signs of human manufacture (i. e., cut marks). In addition, both ends of the Neanderthal flute show damage typical of gnawing by carnivores. Their investigations of the find were distinctively one sided and, with one exception, No cave hyena skeletal remains, digested bones, or coprolites were found to prove its presence at this site. To test the hypothesis that carnivores caused the holes in the bone, metal dental casts of cave bear, wolf and hyena (which was the main cause of damage to the bones in the caves where it was present) dentition were made. The casts were used to pierce juvenile and adult fresh brown bear femurs. Experimental piercing showed that the two complete holes are comparable in shape and size only to those caused by the canine teeth of a bear. As for the bear bite, however, their orientation is problematic. Namely, the canines of bears have an oval cross section in the labial lingual direction. Since the two complete holes in the Neanderthal flute are slightly oval in the direction of the longitudinal axis of the femur, the bear would have to align the bone in its snout longitudinally with its jaw when biting into it. It would have to do this for every hole individually which is highly unlikely. Furthermore, holes pierced with canine teeth have smooth edges, whereas the edge of the holes on the Neanderthal flute is irregular and serrated. The results of experimental piercing have revealed that holes on the flute could not have been produced by a carnivore. It is practically impossible for a carnivore to make two or more holes on the thickest and the rigid central part of the juvenile femur without breaking it. Moreover, it is very difficult for a carnivore that would bite the bone with canine teeth to get all the holes in a straight line in several successive bites, especially when the bone is fresh and greasy. There are broken tips, fractures and macroscopic damage presented on some pointed stone tools. It was proved experimentally that the same type of damage occurs if one hits the stone tool with a wooden hammer when chiselling and piercing the bone. The answer to the question of how Neanderthals could make comparable holes in bones was provided by experimental archaeology. The first step in this direction was made by the experimental archaeologist Giuliano Bastiani. Using replicas of pointed stone tools, Bastiani pierced the bone in a way previously unknown to archaeologists. He used the pointed stone tool simultaneously as a chisel and a punch, and succeeded in making holes in the fresh femur similar to those on the flute (i. e., holes with irregular, serrated edge). The most important conclusion of his experiment was that the edge of the holes made in this way did not always show the characteristic cut marks left by a stone tool. However, the holes made by Bastiani did not have such pronounced funnel shaped fractures around the inner edge, as found on the holes of the flute. The holes, which in this respect also correspond to those of the flute, were made by the archaeologist Francois Zoltán Horusitzky. Using a pointed stone tool, Horusitzky first made a shallow pit in a fresh bone without piercing it. He then inserted a bone punch into the pit and struck it with a wooden hammer to pierce the bone cortex, creating a hole that exactly matched that of the flute. The holes made with this technique have a pronounced funnel shaped fracture around the inner edge and show no conventional tool marks.

Анализ компьютерной томографии

Компьютерная микротомография подтвердила наличие на поверхности неандертальской флейты следов, которые могли быть оставлены каменными орудиями. Некоторые повреждения кости, ранее интерпретированные некоторыми учеными как следы зубов, оказались результатом химического выветривания. Другие предполагают, что они были изменены животными. Клаус Стефан Холдерманн, Джорди Серанджели, Филипп Г. Чейз, Эйприл Ноуэлл и итальянский тафономист, работающий во Франции, Франческо Д'Эрико, все поддержали версию о происхождении следов от хищников.

Расстояние между отверстиями, выравнивание и форма

Вероятность того, что четыре случайно расположенных отверстия окажутся в линию в узнаваемой музыкальной гамме, очень низка, согласно анализу 2000 года, проведенному канадским музыковедом Бобом Финком. В ответ на гипотезу о происхождении от хищников, выдвинутую Д’Эрико, Турк указал, что общие черты между артефактом, предположительно оставленным хищником, и другими погрызенными костями, изученными Д’Эрико, не включают выравнивание отверстий. Также нет доказательств того, что оба отверстия могли быть прокушены одновременно. Все заинтересованные тафономисты проанализировали зубные следы, чтобы выяснить, может ли какое-либо животное прокусить два или более таких отверстий за один раз. Никаких совпадений с известными животными не обнаружено. Если бы такое совпадение было найдено, это могло бы служить прямым доказательством того, что отверстия были сделаны животным. Это отметил Турк в своей книге, а также Ноуэлл и Чейз, придерживающиеся противоположной точки зрения, в своей статье, опубликованной в августовско-октябрьском выпуске журнала Current Anthropology за 1998 год. Ноуэлл писал, что отверстия в образце «почти наверняка были сделаны последовательно, а не одновременно, и расстояние между ними не имеет отношения к расстоянию между любыми двумя зубами в волчьей челюсти». Иэн Морли, несмотря на поддержку гипотезы о происхождении от хищников, отметил в своей статье за ноябрь 2006 года, что «в то время как коллекции костей пещерного медведя, изученные Д’Эрико, а также те, что обсуждались Турком, действительно демонстрируют похожие формы и поврежденные отверстия, ни одно из них не встречается в диафизе бедренной кости», как это наблюдается на предполагаемой флейте. Марсель Отте (директор Музея доистории, Университет Льежа, Бельгия) в статье за апрель 2000 года в журнале Current Anthropology указал на возможное отверстие для большого пальца на противоположной стороне кости Дивье-Бабе, которое, в сочетании с пятью отверстиями, идеально подошло бы к человеческой руке. В книге издательства MIT Press «The Origins of Music» Турк писал: «Если бы вероятность [отверстий, выстроенных в линию, напоминающих флейту] была выше (а она, конечно, не такова), вероятно, было бы обнаружено больше подобных находок, поскольку хищники в пещерах были не менее активны в отношении костей, чем люди в пещерных жилищах, а возможно, и более». В 2015 году Каюс Г. Дидрих предположил, что отверстия могли быть объяснены выемкой пятнистой гиеной. Турк провел лабораторные эксперименты, проделывая отверстия в свежих костях медведей, имитируя проколы хищников, и в каждом случае кости раскалывались. Однако в случае с костью Дивье-Бабе кость не сломалась, что не соответствует ожиданиям от действий хищников, как показали результаты Турка. Турк написал в своей книге и в своей статье в антологии MIT «Origins of Music», что на кости нет «контр-укусов», которые обычно ожидаются на противоположной стороне кости, соответствующих огромному давлению, необходимому для прокусывания центральных отверстий. В книге Турка 1997 года сообщается, что отверстия имеют схожий диаметр, достаточный для размещения кончиков пальцев, и все они круглые, а не овальные (как часто бывает при укусах хищников). Кроме того, все они имеют правильное соотношение размера отверстия к размеру канала, которое встречается в большинстве флейт, а кость – это тип (бедренная кость), обычно используемый для изготовления костных флейт. Иван Турк опубликовал в 2005 году исследование образца с использованием компьютерной томографии, в котором пришел к выводу, что «два частично сохранившихся отверстия были созданы до повреждений или до несомненного вмешательства хищника». Национальный музей Словении утверждает, что эти данные «окончательно опровергли гипотезы о том, что кость была проколота медвежьим укусом». Изготовление неандертальцами «доказано достоверно», и его значение для понимания их способностей и развития музыки и речи является неоспоримым. В 1997 году было установлено, что отверстия в кости «соответствуют четырем нотам диатонической гаммы» (до, ре, ми, фа) на основе расстояния между этими четырьмя отверстиями. Расстояние между отверстиями на современной диатонической флейте уникально и не равномерно распределено. По сути, как сказал Финк, они подобны простому отпечатку пальца. Отверстия в кости Дивье-Бабе очень близко соответствовали серии отверстий в нотах минорной гаммы. Ноуэлл и Чейз написали в «Studies In Music Archaeology III», что молодая медвежья кость была слишком короткой, чтобы играть эти четыре отверстия в унисон с любой диатонической серией тонов и полутонов. (Финк предположил, что к кости мог быть первоначально присоединен мундштук, прежде чем она была сломана.) Ноуэлл, вместе с археологом Филипом Чейзом, сразу же усомнился, как только увидел фотографии кости в Интернете. Кость Дивье-Бабе имеет некоторое сходство с десятками более молодых, неоспоримых костных флейт из европейских палеолитических памятников. Но, по словам Ноуэлла, эти очевидные флейты длиннее, имеют больше отверстий и демонстрируют явные следы инструментов, оставленные при их изготовлении. На медвежьей кости таких следов нет. Финк предположил, что расстояние между отверстиями флейты соответствует стандартной диатонической гамме. Ноуэлл и Чейз объединились с более музыкально подкованным коллегой, чтобы показать, что медвежья кость должна быть вдвое длиннее, чем ее естественная длина, чтобы соответствовать диатонической гамме. Димкароски создал более 100 деревянных и костных реплик флейты и экспериментировал с ними. Реплики были изготовлены из бедренных костей молодых бурых медведей, предоставленных Ассоциацией охотников Словении, а также из костей телят, коз, свиней, косуль и благородных оленей. В конечном итоге он сосредоточился на игре реплики, изготовленной из бедренной кости молодого пещерного медведя из пещеры Дивье-Бабе I, чтобы максимально приблизиться к размерам оригинала.

The probability that four randomly placed holes would appear in line in a recognizable musical scale is very low according to a 2000 analysis made by Canadian musicologist Bob Fink. Responding to the D'Errico carnivore origin hypothesis, Turk pointed out that the features "common" between the carnivore origin artifact and other chewed bones studied by D'Errico do not include the alignment of the holes. There is also no evidence that the two holes could have been bitten at the same time. The tooth spans were analyzed by all taphonomists concerned to see if any animals could bite two or more such holes at once. No match could be found to any known animals. If a match had been found, it could have been cited as prima facie evidence that the holes were animal made. This was noted by Turk in his book and was also noted from the opposing hypothesis holders Nowell and Chase in their article in the August/October 1998 issue of Current Anthropology. Nowell wrote that holes in the specimen "were almost certainly made sequentially rather than simultaneously and that the distance between them has nothing to do with the distance between any two teeth in a wolf's jaw." Iain Morley, despite holding the carnivore origin hypothesis, observed in his November 2006 article that "[w]hilst the collections of cave bear bones examined by D'Errico as well as those discussed by Turk do show similar shaped and damaged holes none of these occur in the diaphysis of a femur," as is found on the reputed flute. Marcel Otte (director of the Museum of Prehistory, University of Liege, Belgium) pointed out in an April 2000 article in Current Anthropology that there is a possible thumb hole on the opposite side of the Divje Babe bone, which, making five holes, would perfectly fit a human hand. Turk wrote in the MIT Press book The Origins of Music: "If this probability [of having lined up holes looking like a flute] were greater (and of course it isn't), it is likely that there would have been more such finds, since carnivores in cave dens were at least as active on bones, if not more so, than people in cave dwellings ". In 2015 Cajus G. Diedrich suggested the holes could be explained by scavenging from spotted hyena. Turk conducted laboratory experiments which pierced holes in fresh bear bones in the manner of carnivore punctures, and in every case, the bones split. Yet in the Divje Babe instance, the bone did not break, a fact not matching expectations of carnivore action, as Turk's results showed. Turk wrote, in his book and in his article in MIT's Origins of Music anthology, the bone shows no "counter bites" that one would normally expect on the other side of the bone matching the immense pressure necessary for a bite to make the center holes. Turk's 1997 book reported that the holes have similar diameters which would accommodate fingertips, and all are circular instead of oval (as carnivore bites often are). Furthermore, all are in the proper ratio of bore size to hole size found in most flutes, and the bone is the kind (femur) usually used for bone flutes. An examination of the specimen using computed tomography was published in 2005 by Ivan Turk, in which he concluded that "the two partially preserved holes were formerly created before the damage or before the indisputable intervention of a carnivore." The National Museum of Slovenia argues that this evidence has "finally refuted hypotheses that the bone was perforated because of a bear bite". The manufacture by Neanderthals "is reliably proven" and its significance in the understanding of their capabilities and the development of music and speech is secure. in 1997, that the bone's holes were "consistent with four notes of the diatonic scale" (do, re, mi, fa) based on the spacing of those four holes. The spacing of the holes on a modern diatonic (minor scale) flute are unique, and not evenly spaced. In essence, Fink said, they are like a simple fingerprint. The Divje Babe bone's holes matched those spacings very closely to a series of note holes in a minor scale. Nowell and Chase wrote in Studies In Music Archaeology III that the juvenile bear bone was too short to play those four holes in tune to any diatonic series of tones and half tones. (Fink had suggested there may have originally been a mouthpiece extension added to the bone before it was broken.) quote|[Nowell] along with archeologist Philip Chase, had serious doubts as soon as they saw photos of the bone on the Internet The Divje Babe bone bears some resemblance to the dozens of younger, uncontested bone flutes from European Upper Paleolithic [UP] sites. But, says Nowell, these obvious flutes are longer, have more holes, and exhibit telltale tool marks left from their manufacture. No such marks occur on the bear bone. Fink proposed that the spacing of the flute's holes matches music's standard diatonic scale. Nowell and Chase teamed with a more musically inclined colleague to show that the bear bone would need to be twice its natural total length to conform to a diatonic scale Dimkaroski created over 100 wooden and bone replicas of the flute and experimented with them. The replicas were made from femurs of juvenile brown bears provided by the Hunters Association of Slovenia, but also calf, goat, pig, roe and red deer bones. In the end, he concentrated on playing a replica made on a femur of a juvenile cave bear from Divje Babe I Cave, to come as close as possible to the dimensions of the original.

Музыкальная проверка

Дополнительный аргумент в пользу тезиса о том, что пронзенная бедренная кость из Divje babe I является намеренно изготовленным музыкальным инструментом, исходит из экспериментальных музыкальных исследований, проведенных на реконструированном инструменте. В сохраненном состоянии находка не пригодна для извлечения музыки, как и другие обнаруженные духовые инструменты верхнего палеолита, традиционно называемые флейтами или трубами. Неандертальская флейта была изучена несколькими музыкальными исследователями. В 2014 году профессиональный музыкант Любен Димкароски экспериментально исследовал флейту, независимо от предыдущих работ. Димкароски, игравший на реконструированной реплике, ориентировал инструмент иначе, чем другие, и использовал проксимальный конец бедренной кости в качестве мундштука. На передней проксимальной части сохранился прямой, заостренный край, который ранее не принимался во внимание исследователями. Этот искусственно модифицированный край, возможно, является остатком кромки для выдувания воздуха. При такой ориентации инструмента была прояснена роль отверстия 5 – единственного отверстия на передней стороне. В исходной ориентации расположение этого отверстия было слишком близко к мундштуку и, следовательно, нефункционально. Теперь отверстие 5 стало полезным в качестве отверстия для ладони. Реконструированный инструмент имеет три игровых отверстия (отверстия 1–3) на задней стороне и отверстие для ладони (отверстие 5) на передней стороне бедренной кости. Отверстие на дистальном конце выполняет функцию резонатора или заглушки. С помощью пальца правой руки выемка на задней дистальной стороне может быть использована как дополнительное отверстие. Отверстие позволяет играть с открытым или закрытым резонатором, что дополнительно расширяет тональный диапазон. Неандертальская флейта играется обеими руками, при этом отверстие 5 используется для удвоения длины воздушного столба. Это решение не используется в современных духовых инструментах и означает, что нет необходимости удваивать длину инструмента или добавлять большее количество отверстий. Таким образом, неандертальская флейта и способ игры на ней не имеют аналогов среди современных музыкальных инструментов. Димкароски пришел к выводу, что четыре отверстия, их размер и расстояние между ними, вместе с выемкой на дистальном конце и кромкой для выдувания воздуха, образуют систему, обеспечивающую широкий спектр звучания и мелодического движения, и что такая система не могла возникнуть случайно, а была намеренно создана. Любое изменение в системе – будь то изменение длины инструмента, добавление или удаление отверстий, или отсутствие заостренной кромки для выдувания воздуха – приводит к ухудшению музыкальной выразительности. Франсуа Золтан Горусицкий пришел к тем же выводам, вычислив тональность инструмента. По словам Димкароски, название «флейта» не подходит для такого инструмента, который можно рассматривать как предшественника современных духовых инструментов. Поскольку этот инструмент и способ игры на нем не сопоставимы с современными духовыми инструментами, он назвал его TIDLDIBAB. Название является составным словом, образованным из инициалов археолога, которому приписывают открытие инструмента (Тюрк Иван), музыканта и создателя его реплик (Димкароски Любен) и места археологической находки (Дивье Бэб).

An additional argument for the thesis that the pierced femur from Divje babe I is an intentionally made musical instrument comes from experimental musical research on a reconstructed instrument. In its preserved state, the find is not suitable for playing music as are none of the other discovered Upper Palaeolithic wind instruments, traditionally called flutes or pipes. The Neanderthal flute has been studied by several musical researchers. In 2014, professional musician Ljuben Dimkaroski studied the flute experimentally, independently of previous research. Dimkaroski, who played on a reconstructed replica, oriented the instrument differently than the others and used the proximal part of the femur as a mouthpiece. On the anterior proximal part a straight cut sharpened edge is preserved, which was not considered by previous researchers. This artificially modified edge may actually be a remnant of the blowing edge of the mouthpiece. With this orientation of the instrument, the role of Hole 5, the single hole on the anterior side, was clarified. In the primary orientation, the location of this hole was too close to the mouthpiece and thus was dysfunctional. Hole 5 now became useful as a palm hole. The reconstructed instrument has three finger holes (Holes 1–3) on the posterior side and a palm hole (Hole 5) on the anterior side of the femur. An opening on the distal part is in the function of bell or closure. With a finger of the right hand, the notch on the posterior distal side may be formed into an additional hole. The opening provides the possibility of playing on an open or closed bell, which additionally enriches the tonal range. The Neanderthal flute is played two handed with Hole 5 being used to extend the air column to twice its length. This is a solution not used by modern wind instruments and means that there is no need for doubling the length of the instrument or adding a higher number of holes. As such, the Neanderthal flute and method of playing on it have no suitable comparison in contemporary musical instruments. Dimkaroski came to conclusion that the four holes, their size and the distance between them, together with the distal end notch and the blowing edge of the mouthpiece comprise a system that enables a wide variety of sonority and melodic movement, and that such a system could not have emerged accidentally but was intentionally created. Any change in the system, whether changing the length of the instrument, adding or removing holes or an absence of sharpened blowing edge, evokes poorer musical expression as a consequence. Francois Zoltán Horusitzky reached the same conclusions by calculating the instrument's tonality. According to Dimkaroski, the name "flute" is not appropriate for such an instrument, which could be considered a precursor of modern wind instruments. Since the instrument and the way it is played are not comparable to modern wind instruments, he named it TIDLDIBAB. The name is a composite word made up of the initials of the archaeologist who is credited with the discovery of the instrument (Turk Ivan), the musician and maker of its replicas (Dimkaroski Ljuben) and the name of its archaeological find spot (Divje Babe).