Введение

В Древней Греции метик (древнегреч. μέτοικος, métoikos: от μετά, metá, означающего «изменение», и οἶκος, oîkos — «дом, жилище») был жителем Афин и некоторых других городов, являвшимся гражданином другого полиса. Они обладали статусом, примерно соответствующим современному виду на жительство, позволявшим им неограниченно проживать без политических прав.

Происхождение

История иностранной миграции в Афины восходит к архаическому периоду. Солону приписывают предложение афинского гражданства иностранцам, которые бы переехали в его город для занятия ремеслом. Однако в эпоху Солона статуса метика не существовало. Большинство ученых связывают возникновение статуса метика с реформами Клисфена в 508 году до н.э. Первое известное употребление слова "метоик" встречается в пьесе Эсхила "Персы", впервые поставленной в 472 году до н.э. В то же время Уотсон утверждает, что правовой статус метика сформировался не ранее 451 года до н.э. – года принятия Периклом закона о гражданстве.

Метики в классических Афинах

Одной из оценок населения Аттики в начале Пелопоннесской войны в 431 г. до н.э. показало, что численность мужского населения метиков составляла около 25 000 человек, примерно треть от общей численности. Большинство метиков, вероятно, прибывали в Афины из соседних городов в поисках экономических возможностей или спасаясь от преследований, хотя есть сведения об иммигрантах из негреческих земель, таких как Фракия и Лидия. В других греческих городах (полисах) иностранных жителей было немного, за исключением космополитического Коринфа, о юридическом статусе жителей которого нам ничего не известно. В Спарте и Крите, как правило, с немногими исключениями, иностранцам не разрешалось оставаться (ксениласия). Также сообщается о прибытии иммигрантов ко дворам тиранов и царей в Фессалии, Сиракузах и Македонии, чей статус определялся правителем. В силу этих обстоятельств юридический термин «метик» наиболее тесно связан с классическими Афинами. В Афинах, крупнейшем городе греческого мира того времени, они составляли примерно половину свободного населения. Этот статус применялся к двум основным группам людей — иммигрантам и бывшим рабам. Поскольку рабы почти всегда были иностранного происхождения, их можно рассматривать как невольных иммигрантов, почти исключительно из негрекоязычных областей, в то время как свободные метики обычно были греческого происхождения. В основном они прибывали из материковой Греции, а не из отдаленных частей греческого мира. Метики занимали более низкое социальное положение, главным образом из-за культурных, а не экономических ограничений. Некоторые были бедными ремесленниками и бывшими рабами, в то время как другие были одними из самых богатых жителей города. Поскольку гражданство передавалось по наследству, а не определялось местом рождения, метик мог быть как иммигрантом, так и потомком иммигранта. Независимо от того, сколько поколений семьи проживало в городе, метики не становились гражданами, если город не решал даровать им гражданство в качестве подарка. Это случалось редко. С культурной точки зрения такой житель мог быть полностью «местным» и неотличим от гражданина. Они не принимали участия в политической жизни, но могли быть полностью интегрированы в социальную и экономическую жизнь города. В городской сцене, открывающей «Государство» Платона — диалог происходит в доме метика — статус говорящих как гражданина или метика никогда не упоминается. Метики обычно несли бремя гражданства, не имея при этом никаких его привилегий. Как и граждане, они должны были нести военную службу и, если были достаточно состоятельны, платить специальные взносы (эйсфора) и выполнять общественные повинности («литургии», например, оплачивать военный корабль или финансировать трагический хор), которые вносили богатые афиняне. Гражданство в Афинах давало право на получение многочисленных государственных выплат, таких как оплата заседателей и собраний, что могло быть значительным для работающих людей. В чрезвычайных ситуациях город мог распределять продовольствие среди граждан. Ни одно из этих прав не было доступно метикам. Им не разрешалось владеть недвижимостью в Аттике, будь то ферма или дом, если только не было предоставлено специальное разрешение. Они также не могли заключать контракты с государством на работу в серебряных рудниках, поскольку считалось, что богатства, находящиеся в недрах земли, принадлежат политическому сообществу. Метики облагались налогом, называемым метоикионом, в размере двенадцати драхм в год для мужчин-метиков и их домохозяйств и шести драхм для независимых женщин-метиков. Помимо метоикиона, неафиняне, желающие торговать на агоре, включая метиков, похоже, облагались еще одним налогом, известным как ксеника. Хотя метикам запрещалось посещать собрание и освобождались от службы в суде присяжных, они имели такой же доступ к судам, как и граждане. Они могли как преследовать других, так и сами подвергаться преследованиям. Многие иммигранты приезжали в Афины для ведения бизнеса и были, по сути, необходимы для афинской экономики. Это было бы серьезным препятствием, если бы они не могли разрешать коммерческие споры в соответствии с законом. В то же время они не имели здесь тех же прав, что и граждане. В отличие от граждан, метиков можно было подвергнуть судебным пыткам, а наказание за их убийство было не таким суровым, как за убийство гражданина. Метики также могли быть порабощены за различные преступления. Это могли быть как нарушения их статусных обязательств, такие как неуплата налога метоикион или отсутствие гражданина-покровителя, так и «осквернения» гражданского тела, например, брак с гражданином или заявление о том, что они сами являются гражданами. Неизвестно, как долго иностранец мог оставаться в Афинах, не считаясь метиком. В некоторых других греческих городах этот срок составлял месяц, и, возможно, в Афинах он был таким же. Все метики должны были быть зарегистрированы в деме (местной общине), где они проживали. Они должны были назначить гражданина в качестве своего покровителя или опекуна (простат, буквально «тот, кто стоит за»). Афиняне относились к этому последнему требованию очень серьезно. Метик без покровителя был уязвим для специального судебного преследования. В случае признания виновным его имущество конфисковывалось, а сам он продавался в рабство. Для освобожденного раба покровителем автоматически становился его бывший хозяин. Эта система возлагала некоторые дополнительные обязанности на метика, но ребенок метика, бывшего раба, очевидно, имел тот же статус, что и свободнорожденный метик. Гражданство метикам предоставлялось очень редко. Более распространенным был особый статус «равных прав» (изотелия), который освобождал их от обычных обязательств. Метики, независимо от статуса, могли участвовать в большинстве религиозных обрядов; лишь немногие были зарезервированы для граждан. Граница между статусом метика и гражданина не всегда была четкой. На улице не было никаких внешних признаков, отличающих гражданина от метика или раба. Иногда фактический статус человека становился предметом споров. Хотя местные списки граждан велись, если право человека на гражданство оспаривалось, решающими были показания соседей и общины. (В речи Лисия 23, судебной речи, человек, считавшийся метиком, заявляет, что он гражданин, но в ходе расследования — не путем обращения к официальным записям, а путем вопросов, заданных на сырном рынке — выясняется, что он, возможно, является беглым рабом, что подтверждает враждебный рассказ.) Метики, чьи семьи жили в Афинах на протяжении поколений, могли соблазниться «сойти за» граждан. Несколько раз проводились чистки списков граждан, в результате чего люди, жившие как граждане, становились метиками. В типично афинском стиле человек, так пониженный в статусе, мог оспорить решение в суде. Однако, если суд признавал бывшего гражданина метиком, он опускался еще на одну ступень и продавался в рабство. Изучая статус метиков, легко прийти к выводу, что они были угнетенным меньшинством. Но в целом те, кто были греками и свободнорожденными, по крайней мере, выбрали приехать в Афины, привлеченные процветанием большого, динамичного, космополитического города и возможностями, недоступными им на родине. Метики оставались гражданами своих городов рождения, которые, как и Афины, придерживались исключительного взгляда на гражданство, распространенного в древнегреческих городах. Большое негражданское сообщество Афин позволяло бывшим рабам-метикам ассимилироваться так, как это было невозможно в более консервативных и однородных городах в других местах. Их участие в военной службе, налогообложении (для богатых Афин — вопрос публичного представления и гордости) и культе должно было дать им ощущение причастности к городу и их ценности для него. Однако, примечательно, что афиняне, как правило, называли метиков по имени и дему их проживания (та же демократическая схема, используемая для граждан), в то время как на своих надгробиях свободнорожденные метики, умершие в Афинах, предпочитали указывать города, из которых они пришли и гражданами которых они все еще оставались.

Последствия

Термин "метик" начал утрачивать свой особый правовой статус в IV веке до н.э., когда метикам было разрешено выступать в суде без покровителя, и окончательно исчез в эллинистических Афинах, когда покупка гражданства стала весьма распространенной практикой. Перепись населения, проведенная Деметрием Фалером около 317 г. до н.э., показала 21 000 граждан, 10 000 метиков и 400 000 рабов (Афиней, VI, с. 272 B). В греко-римском мире свободных людей (не граждан), проживающих на территории полиса, называли паройками (см. этимологию слова "приход"), а в Малой Азии – катойками.

Современное французское использование

Во французском языке слово «métèque» вновь стало использоваться как ксенофобский термин для обозначения иммигрантов во Франции. Это значение получило распространение в конце XIX века благодаря националистическому писателю Шарлю Моррасу, который причислил метиков к четырем основным компонентам предательской «Анти-Франции» – вместе с протестантами, евреями и масонами. Это уничижительное значение сохраняется в современном французском языке и в некоторой степени было присвоено французами иммигрантского происхождения. В 1969 году греко-французский певец Жорж Мустаки записал песню «Le Métèque», которую впоследствии перепели несколько исполнителей иммигрантского происхождения.