Введение

Диго (вадиго на суахили) — этническая и языковая группа банту, проживающая вблизи побережья Индийского океана между Момбасой на юге Кении и северной Тангой в Танзании. По оценкам 1994 года, численность населения диго составляла 305 000 человек, из которых 217 000 этнических диго проживают в Кении и 88 000 (оценка 1987 года) — в Танзании. Почти все диго — мусульмане и говорят на языке диго, называемом чидиго, который относится к языкам банту.

Происхождение

Миджикенда, чье ім'я означає "дев'ять кая" або "дев'ять міст", складаються з дев'яти народів, зокрема диго. Народи міджикенда мають багато спільних культурних рис і говорять взаємозрозумілими мовами. Вони вирішили використовувати назву Міджикенда, коли наприкінці 1940-х років у прибережній Кенії сформували кооперативну політичну організацію, відому як Союз Міджикенда. Диго проживають на рівнинах кенійського узбережжя та у внутрішніх хребтах на південь від Момбаси, а також у Танзанії на північ від Танги, починаючи з п'ятнадцятого та шістнадцятого століть. Диго в Танзанії є корінними мешканцями районів Мкінга та Танга в регіоні Танга і є основною культурною групою там.

История

Вплоть до XX века диго поддерживали процветающую торговлю с соседними суахили во время колониальной эпохи. Благодаря растущему экономическому влиянию Занзибара и тесным связям народа диго с городами суахили во второй половине XIX века, люди получили возможность накапливать богатство и власть, часто посредством родственных связей и покровительства. Ранее диго доминировали в торговле между побережьем и внутренними районами, но со временем уступили эту роль суахили и арабам, входившим в расширяющийся Занзибарский султанат. Позднее эта экономическая зависимость от Занзибара была ослаблена колониализмом. В XIX веке дети, как правило, не наследовали от отца, а от матери, бабушки, дяди по материнской линии (мжомба) или от их фуко. Вместо этого люди приобретали права на землю посредством использования, расчистки и социальных связей, сложившихся со временем – таких как долг (рахани), родство или покровительство. В это время эти обычаи наследования подвергались систематическим обходам матрилинейных способов наследования. Для диго британские опасения по поводу расовой и этнической сегрегации привели к парадоксальному разделению на «коренных жителей» и «мусульман». Британцы рассматривали диго как «коренных жителей», а не как «мусульман», поскольку, будучи «коренными жителями», они подчинялись окружному суду и местным советам коренных жителей, в то время как мусульмане прибрежной зоны управлялись мусульманским правом и ливали и мудирами. Сами термины «мусульманин» и «коренной житель» не соответствовали какой-либо конкретной группе людей или способу использования закона и земли. Используя обе категории при земельных спорах, это искусственное разделение на «коренных жителей» и «мусульман» создавало площадку для диалога и оспаривания колониальной власти. Хотя небольшое число диго в районе Квале и прибрежных городах суахили на побережье исповедовали ислам на протяжении поколений, большинство диго приняли ислам лишь в 1920-х годах. В отличие от других миджикенда, диго полностью приняли ислам. Миджикенда, переехавшие в города суахили вместо того, чтобы оставаться в сельской местности, сформировали тенденцию к городской исламизации. Диго-миджикенда, начиная с 1890-х годов, южнее Момбасы, оставались жить в своих родных деревнях, сосредотачивая свою социальную и религиозную жизнь как мусульмане в городе. В течение последних двух десятилетий XIX века численность мусульман диго постепенно увеличивалась. В то время как другие народы миджикенда также принимали ислам, это обычно было индивидуальным решением, связанным с переселением в суахили. Диго по-прежнему являются единственной группой миджикенда, в которой большинство составляют мусульмане. Обращение оказало глубокое влияние на общество диго. Первоначально различия между обращенными в ислам диго и теми, кто не принял ислам, смягчались тем, что мусульмане участвовали в религиозных церемониях и жертвоприношениях диго дома и соблюдали общие исламские практики вне дома. Поддержание этой гибкости стало затруднительным с возведением мечетей и коранических школ в районе Квале, поскольку публичные проявления веры теперь совершались как дома, так и среди верующих. Даже самые фундаментальные аспекты повседневной жизни, такие как одежда, питание и похоронные обряды, претерпели изменения. Ранее дружественные семейные связи были разорваны правилами, касающимися питания, при этом дичь и свинина были наиболее важными вопросами. Произошло глубокое изменение представлений о природе человека и его отношениях с Богом. Например, уродства, ранее считавшиеся следствием греха или злом сами по себе, стали рассматриваться как проявление разнообразия творения Божьего. В 1920-х годах земля стала важным фактором в обращении диго в ислам, особенно для женщин. Большинство исследований исламизации диго сосредоточено на мужчинах и обсуждает причины обращения, такие как образ жизни, колониализм, сопротивление колониализму, торговля и работа. Они задокументировали обращение мужчин, предполагая, что обращение женщин имело аналогичные причины. Эти факторы, несомненно, оказывали влияние и на женщин, но из-за того, как по-разному они влияли на женщин, они не имели такого же значения или эффективности. Женщины изначально сопротивлялись обращению, и окружной комиссар Дандас в 1920 году даже заявил, что мало диго-женщин являются мусульманками. Однако обращение мужчин диго оказало значительное влияние на религиозную жизнь женщин. Вамахиу утверждает, что поскольку «обращение женщин происходило в основном через брак» и было обусловлено соображениями наследования и статуса, женщины имели больше шансов понести материальные потери. Считается, что многие женщины обратились в ислам, когда мужчины начали применять исламское право к спорам о наследовании, чтобы обеспечить свои права на наследство в соответствии с этой системой, поскольку в противном случае эти права перешли бы к ближайшему мусульманскому родственнику умершего. Эти женщины также защищали права своих детей, поскольку исламское право не признавало браки с немусульманами и считало потомство от таких союзов незаконнорожденным и не имеющим права на наследство. Официально ребенок, племянник или племянница не могли наследовать, если они не были мусульманами. И матрилинейные, и патрилинейные системы наследования были затронуты, поскольку земля передавалась ближайшему мусульманскому родственнику. Из-за неравномерного числа обращений мужчин и женщин Главный кади (исламский религиозный авторитет) решил установить право на наследство для незаконнорожденных мусульманских детей. Ребенок рисковал не получить наследство ни от матрилинейных, ни от патрилинейных мусульманских родственников, если его не считали мусульманином. Благодаря участию в мусульманском обществе женщины стали более экономически зависимы от мужчин, особенно от своих мужей. Внутри домохозяйств изменились роли мужчин и женщин, предоставив мужьям больше ответственности за своих жен и детей, а женам – меньше автономии по отношению к своим мужьям. Различные типы брака, которые общество диго принимало и продолжает признавать, служат свидетельством этих изменений в семье. Хотя в обществе диго существует три различных типа брака – «диго-свадьба», «брак посредством скота» и «суахили или мусульманская свадьба», большинство женщин теперь вступают в брак на мусульманской свадьбе. Мусульманские браки стали рассматриваться как придающие женщинам наивысший престиж, одновременно помещая женщину в систему прав, свобод, обязанностей, ограничений и зависимости на прибрежной границе. После обращения в ислам в обществе диго сформировались новые представления о том, что значит иметь статус, сопоставимый со статусом близлежащих исламских общин. В столичных районах побережья Кении, где ислам давно доминирует в обществе, суахили-ислам пользуется властью и роскошью. Одежда, несельскохозяйственная работа, свободное время и финансовая зависимость от супругов для замужних женщин – вот некоторые из новых концепций статуса. В других частях Кении урбанизация и христианизация также являются факторами перехода к экономической зависимости от супругов. Статус особенно важен в стратифицированных обществах с историей рабства. Социальные воспоминания о рабстве и стигма, связанная с рабским происхождением, служат для повышения статуса. Статус женщин диго определяется вопросами класса, которые отражаются в таких идеалах, как наличие свободного времени (а не денег в целом), но особенно свободы от сельскохозяйственной работы. Важно также иметь возможность позволить себе новую одежду (два куска ткани, один носится как внешняя юбка, а другой – как головной платок или вуаль) два раза в месяц, поскольку следование моде престижно. Возможность выполнять социальные обязанности, такие как посещение свадеб и похорон, независимо от расстояния или затрат времени, также является важным аспектом статуса. Поскольку социальные обязательства варьируются и занимают много времени, статус приобретается за счет гибкого графика работы, неработы или зависимости от…

Родственность

Эти родственные связи – обычное явление в организации социальных отношений между людьми. Когда два представителя народа диго встречаются впервые, часто задают вопрос: "К какому роду ты принадлежишь?". В ответе на этот вопрос упоминают либо мбари, либо фуко. Женщины считаются ключевыми для обеспечения преемственности, поскольку мужчины рассматриваются как тупиковая ветвь в распространении фуко. По мнению диго, рождение дочерей обогащает фуко. Род, к которому принадлежит человек – мбари – возможно, прослеживается лишь до дедов. Это меньшая единица, чем фуко, которая включает в себя основателя фуко и всех предков. Однако, в отличие от фуко, которое формируется по материнской линии, восходящей к прародительницам, мбари в основном патрилинейный и принадлежит деду. Различие между родством фуко и мбари, влияющее на членство и социальную преемственность, существенно и часто объясняется через призму наследования земли. Несмотря на то, что наследование является источником семейных конфликтов, оно создает социальные связи и обязательства, способствующие формированию смыслов. Я утверждаю, что чувство социальной преемственности, передаваемое через материальную связь фуко, связывает идентичность диго с владением землей. Помимо материальной ценности, наследование имущества становится предпочтительным способом проявления этой социальной преемственности, когда оспаривается право собственности на землю фуко (землю клана). Это демонстрируется путем отслеживания использования наследования как важнейшего символа в определении значения земли и социальных взаимодействий. Конфликты и споры вокруг наследования представляют собой столкновение смыслов и идентичностей, поскольку имеют значение как в материальном, так и в символическом плане.

Сельское хозяйство

Экономика народа диго долгое время базировалась преимущественно на сельском хозяйстве, несмотря на то, что сама земля не отличалась особым плодородием. Значение кая изменилось, когда диго рассеялись из кая (городов и деревень) в суб-кая и, в конечном итоге, в отдельные домохозяйства на прибрежных равнинах. Кая продолжали служить местами для окончательного разрешения споров, а также религиозными и церемониальными центрами, но утратили часть своей важности для общества диго. 16 На прибрежных равнинах землю использовали, давали ей отдохнуть под паром и снова использовали различные люди, в то время как кокосовые пальмы оставались исключительной собственностью отдельных лиц или кланов. Одна женщина вспоминает земледелие в колониальную эпоху в районе Квале, в районе Кинондо, следующим образом: земля принадлежала всем, и хотя не было установленного порядка или метода посадки деревьев, люди хорошо знали их виды. Однолетние культуры сеяли на определенных участках. Размер участка, выделяемого каждому, сравнивали с двумя руками, широко расставленными в пальцах. Каждый год, пока земля не истощалась, этот участок засеивали. Затем община переходила на незанятые земли или земли, которые восстанавливали плодородие после периода залежи. Новые ряды соединялись друг с другом. Люди переезжали на новое место и жили рядом со своими прежними соседями. Они могли встретить новых соседей, возвращаясь на первоначальный участок и обрабатывая землю, которая когда-то принадлежала другому человеку. Не имело значения, кто владел землей раньше. Мужчины коллективно принимали решение о переселении на новую территорию. Никто не мог решить этот вопрос в одиночку. Распределение участков также осуществлялось мужчинами. Прежде чем переезжать, мужчины обращались к божествам, чтобы узнать, есть ли добрый знак. После выбора места они отправлялись в кая, приносили жертвы духам, сообщали им о своем решении и просили Бога о благоприятных знаках для полей. Они молились Богу и духам о благословении. Мужчины проводили межевание, прежде чем отправиться к морю отдохнуть. Женщины занимались непосредственно сельскохозяйственными работами. Важны были сами деревья, а не почва, на которой они росли. Помнили, кому принадлежат определенные кокосовые пальмы, но не кто последний засевал землю под паром. Однако, с изменением социальных и политических отношений, земля постепенно стала важнее деревьев в колониальный период. Помимо того, что расчистка земли стала признаком владения, а право собственности сохранялось после периода залежи, земля постепенно приобрела самостоятельную ценность, которую можно было использовать для торговли.

Наследие

В дополнение к дзумбе (земля отца) и конхо (земля матери), которые обычно являются приобретенным имуществом, диго также признают mash amba ya mafuko (клановые фермы, матрилинейные) и mashamba ya mbari (фермы по линии отцов, патрилинейные), являющиеся унаследованным имуществом. Отличительной чертой этих земельных владений было то, что в прошлом существовало два различных типа землевладения. Если три брата от одной матери выходили в лес, чтобы расчистить его и завести ферму (шамбу), и все трое братьев происходили из одного фуко, то их племянники и племянницы по материнской линии, или ава, получали наследство. Право собственности на эту территорию принадлежало фуко. Поскольку они не происходили из этого фуко, ни один из детей этих трех братьев не унаследовал бы ее. Если же человек отправлялся в одиночку и расчищал лес для создания фермы, это был другой тип собственности. Он расчищал землю, оставляя небольшой участок для каждой из своих жен и часть для себя. Таким образом, он владел фермой, и каждой жене выделялся небольшой участок земли. Земля жены называлась конхо, а земля мужа – дзумбе. Женщины обладали полным контролем и свободой в отношении своей конхо. Они полностью контролировали эту землю и могли возделывать и собирать урожай по своему усмотрению. Дзумбе же находилось под полным контролем мужа. Он принимал все решения, но все вместе работали на этой земле. Дети жены получали конхо по наследству, а племянники и племянницы мужа – дзумбе. Мужья не оставляли своим женам наследства. Родственные связи с землей различаются в зависимости от пола (определяемого членством в клане) и времени (определяемого близостью родственников к клану). Несмотря на то, что мужчины наследуют фуко своей матери, их дети не наследуют его и не имеют права на землю клана (mashamba ya mafuko). Когда земля, связанная с социальными родственными отношениями, такая как земля фуко, находится в собственности у женщин или передается по материнской линии от брата матери детям сестры, она воспроизводит эти социальные связи. Мужчина диго средних лет по имени Касим рассказал, как земля его бабушки первоначально передавалась по материнской линии от брата его матери ребенку его сестры, прежде чем остаться под контролем женщин фуко. Несмотря на то, что у ее мжомбы было пять сыновей, бабушка Касима получила землю от брата своей матери. Несмотря на то, что у нее было два сына и одна дочь, она передала свою землю дочерям своей дочери. Таким образом, именно женщины семьи передавали землю. Большинство научных исследований утверждают, что наследование у диго происходит по материнской линии и что исторически земля передавалась только от брата матери сыну сестры. Однако, согласно устным источникам, судебным записям и предыдущим исследованиям, оценки передачи земли диго, ориентированные на мужчин, являются неполными и не отражают в полной мере разнообразие и объем земельных владений диго. До колониальной эпохи владение землей не было исключительно общинным или частным. В девятнадцатом веке дети обоих полов обычно не наследовали от отца, а от матери, бабушки, дяди по материнской линии (мжомба) или от своего фуко. Вместо этого люди приобретали права на землю посредством использования, расчистки и социальных связей, которые развивались с течением времени, таких как долг (рахани), родство или покровительство. В это время эти обычаи наследования также подвергались систематическим попыткам обойти матрилинейные способы наследования. В девятнадцатом веке дети обоих полов обычно не наследовали от отца, а от матери, бабушки, дяди по материнской линии (мжомба) или от своего фуко. Вместо этого люди приобретали права на землю посредством использования, расчистки и социальных связей, которые развивались с течением времени, таких как долг (рахани), родство или покровительство. В это время эти обычаи наследования также подвергались систематическим попыткам обойти матрилинейные способы наследования.