Земельное право англосаксов: Букленд и фолкленд.

Введение

Тип владения землей по англосаксонскому праву

Букленд был типом владения землей по англосаксонскому праву и относился к земле, закрепленной хартией. Земля, удерживаемая без хартии, была известна как фолкленд. Различие в значении между этими терминами является следствием англосаксонского земельного права. Понятие букленда возникло в седьмом веке и относилось к земле, которую можно было отчуждать (то есть распоряжаться ею) по своему усмотрению. Со временем оно эволюционировало, приобретая черты собственности в современном понимании. Фолкленд – это земля, удерживаемая на основании древнего, неписаного народного закона или обычая, и согласно этому обычаю она не могла быть отчуждена (то есть изъята) от родственной общины владельца, за исключением особых обстоятельств. Никаких подобных притязаний со стороны родственной общины к букленду предъявить было нельзя. Определение этих древних народных законов и обычаев, а также определение самого слова "фолкленд", долгое время является предметом споров. Модель, предложенная историком Патриком Вормальдом, представленная в приведенном выше определении, позволяет элегантно обойти эти разногласия. Связанным понятием была лонланд – земля, предоставляемая временно, без утраты прав собственности. Такая земля могла предоставляться на определенный срок, на время жизни человека или должностному лицу на период исполнения его обязанностей (например, в качестве королевской милости). Как фолкленд, так и букленд могли в то или иное время становиться лонландом.

Исторический фон

Согласно древним законам и обычаям, фолкленд был единственным способом владения землей в англосаксонской Англии и относился к земле, которой владел один человек как представитель родственной группы. Земля могла быть навсегда передана за пределы родственной группы, или «отчуждена», но только с согласия короля и витенагемота. В противном случае земля могла передаваться только внутри родственной группы, например, по наследству. Однако точная природа этих неписаных древних обычаев не вполне ясна и могла включать в себя различные типы землевладения, такие как родственные владения, предназначенные для сохранения внутри рода, или владения короля, которые должны были быть пожалованы в качестве награды за службу, или владения народа в целом («фолк»), которые должны были быть пожалованы от их имени королем, или любая их комбинация. Понятие «букленд» вошло в англосаксонское право в седьмом веке под влиянием позднего римского вульгарного права и относилось к земле, пожалованной на вечные времена хартией, и после этого могла передаваться от кого угодно кому угодно по желанию. Это было единственным практическим отличием от «фокленда». Изменение закона с добавлением этого понятия было связано с христианизацией англосаксонской Англии в седьмом веке. Поскольку ни Церковь, ни ее духовенство не могли быть вписаны в существующие законы о землевладении, англосаксонское право добавило выдачу хартий как средство их поддержки. Изначально это было постоянное предоставление земли землевладельцам, строящим религиозные учреждения, с условием, что владелец должен поддерживать дороги и мосты и предоставлять людей для фьорда. Хотя есть свидетельства, что это не была первая хартия, написанная в англосаксонской Англии, самая ранняя сохранившаяся подлинная хартия, выданная в пользу аббата и монастыря в Рекульвере, в Кенте, была выдана королем Хлотхером Кентским в мае 679 года. Преимущество владения необремененным «буклендом» по сравнению с «фоклендом», должно было быть очевидно мирянам, как жаловался Беда в письме архиепископу Йоркскому Эгберту в 731 году, относительно обширных земельных участков, приобретенных «мнимыми монахами», чьи распущенные интересы были далеки от христианских. Первоначально церковная земля, находящаяся под букправлением, была освобождена от налогов и изъята из trimodia necessitas, то есть от содержания мостов и укреплений на земле, а также от военной службы, или фьорда. Эти иммунитеты были отменены для церковной земли к концу VIII века, возможно, в ответ на ситуацию, на которую жаловался Беда. По мере развития англосаксонского права религиозное требование ослабло и в конечном итоге было отброшено, так что букленд стал напоминать полную собственность в современном понимании, поскольку владелец мог передать его при жизни тем же способом, каким он его получил, по bōc или книге, а также распорядиться им по завещанию.

By ancient law and custom, folkland was the only means of holding land in Anglo Saxon England, and referred to land held by a single person as the representative of a kinship group. Land could be permanently transferred outside of the kinship group, or "alienated", but only with the agreement of the king and the witanagemot. Failing that, land could be transferred only within the kinship group, for example through inheritance. However, the exact nature of these unwritten ancient customs is not clearly understood, and might include several different types of land tenure, such as kinship holdings intended to remain within the kinship, or holdings of the king to be granted as rewards for service, or holdings of the people as a whole (the "folk") to be granted in their name by the king, or any combination of these. The concept of bookland entered Anglo Saxon law in the seventh century via the influence of the late late Roman Vulgar Law, and referred to land that was granted in perpetuity by a charter, and thereafter could be conveyed from anyone to anyone else at will. This was its only practical distinction from "folkland". The altering of the law to add this concept had its origins in the christianisation of Anglo Saxon England in the seventh century. As neither the Church nor its clergy could be fitted into the existing laws of land tenure, Anglo Saxon law added the granting of charters as a means of supporting them. It had been intended as a permanent grant of land for landowners building religious establishments, with the stipulation that the holder must perform road and bridge upkeep and supply men for the fyrd. Though there is evidence that this was not the first charter to be written in Anglo Saxon England, the earliest surviving genuine charter, in favour of the abbot and monastery at Reculver, in Kent, was granted by King Hlothere of Kent in May 679. The desirability of possessing unencumbered "bookland" in preference to "folkland" must have been immediately apparent to the laity, as Bede complained in a letter to Archbishop Ecgbert of York in 731, regarding the vast tracts of land acquired by "pretended monks" whose licentious interests were anything but Christian. To begin with, church land under bookright was exempt from taxation and immune from the trimodia necessitas, that is, the upkeep of bridges and fortifications on the land, and the provision of military service, or fyrd. These immunities were removed from church land by the end of the 8th century, perhaps in response to the situation of which Bede complains. As Anglo Saxon law evolved, the religious requirement atrophied and was finally discarded, so that bookland resembled full ownership in the modern sense, in that the owner could grant it in his lifetime, in the same manner as he had received it, by bōc or book, and also dispose of it by will.

Конец англосаксонского права

Природа англосаксонского землевладения была существенно изменена норманнским завоеванием Англии в 1066 году, поскольку вся земля тогда находилась в собственности короля под норманнским феодальным контролем. Главные вассалы короля держали свои земли в обмен на предоставление вооруженных людей для службы королю. Однако изменения в характере землевладения не были абсолютными. Военная служба была обязанностью землевладельцев и до 1066 года, и некоторые англосаксонские законы и обычаи продолжали применяться после завоевания. В «Книге Страшного суда» не упоминаются фольклорные или книжные земли, но часто указывается форма владения на январь 1066 года (TRE), хотя и используется различная терминология. Энн Уильямс отождествляет землю, находящуюся в владении "свободно" (libere), с книжной землей. Законы, регулирующие землевладение, продолжали развиваться после завоевания, и к донормандскому праву и обычаям возврата не произошло. Таким образом, различие между фольклорной и книжной землей представляет исторический интерес, но не имеет существенного современного значения. Однако наследие донормандских англосаксонских королевств, безусловно, интересно тем, кто имеет англосаксонские корни, и исследователям, стремящимся реконструировать историю и установить полное юридическое происхождение современного английского права. Поскольку сохранилось немного древних документов, исторические реконструкции неизбежно носят предположительный характер и допускают множество разногласий. Это объясняет тавтологичность определения: оно представляет собой попытку быть точным, избегая при этом любых продолжающихся споров относительно древнего англосаксонского права и обычаев.

Споры о народной земле

Точный смысл термина «фолкленд» был предметом значительных споров. Однако определение «букленда» оказалось менее неопределенным, поскольку его возникновение относится к периоду зафиксированной истории, и в исторических документах имеется множество примеров. Отбросив любые предшествующие предположения, идею о том, что фолкленд представлял собой землю, принадлежащую всему народу, выдвинул Джон Аллен в своем исследовании 1830 года «Запрос о возвышении и росте королевской прерогативы в Англии». Он утверждал, что земля являлась собственностью народа в целом, могла сдаваться в аренду по взаимному согласию и возвращалась под контроль народа по истечении срока предоставления. Это стало общепринятым мнением среди основных историков, которые затем развивали аргументы и теории, основываясь на истинности этого положения. В короткой статье, опубликованной в журнале «The English Historical Review» в 1893 году, Пол Виноградов утверждал, что фолкленд относился к земле, управляемой народным правом или обычаем. Именно это право удерживало землю в рамках семьи или родственной группы, и фолкленд не был землей, принадлежащей народу коллективно. Он утверждал, что такая земля находилась в ведении единственного представителя родственной группы, и ее нельзя было отчуждать (то есть передавать) от этой группы без специального разрешения. Затем Виноградов продемонстрировал, что его утверждение последовательно подтверждается историческими данными и нигде им не противоречит, отметив, что ни «общепринятое мнение», ни его производные не соответствуют критерию исторической согласованности. Хотя идея о фолкленде как общинной земле народа была фактически отвергнута некоторыми, другие продолжали придерживаться своих убеждений. Утверждение Виноградова не осталось без возражений, даже со стороны тех, кто в целом соглашался с его аргументами. Некоторые, такие как Фредерик Мэтленд, выразили частичную или осторожную поддержку, в то время как другие отвергли его утверждение и предложили собственные определения. Более поздняя работа, посвященная непосредственно этим спорам, – это исследование Эрика Джона 1960 года «Землевладение в ранней Англии». Он категорически отвергает прежнюю точку зрения, согласно которой букленд развился, чтобы вывести землю из семейной линии, и утверждает, что он, напротив, развился специально для того, чтобы сохранить ее в семье, полагая, что власть короля над фолклендом оставалась слишком сильной и что его благосклонность слишком сильно зависела от лояльности подданного. Эпизод из «Беовульфа» используется для иллюстрации того, что подданный, который вызывал недовольство короля, рисковал лишиться своего фокленда. Букленд, напротив, предоставлял владельцу более определенные права наследования, независимые от королевского влияния. Поскольку в сохранившихся документах содержится всего три явных упоминания о фолкленде, можно исключить лишь немногие правдоподобные определения, при условии, что они соответствуют критерию исторической согласованности. Тавтологическое определение обходит спор: согласовано, что вся земля, которая не является буклендом, является фолклендом. Росс Фейт описывает фолкленд как «противоположность или антитезу букленду».

The exact meaning of the term folkland has been the subject of considerable controversy. However, the definition of bookland has suffered from less uncertainty, as its inception is within recorded history, with numerous examples available in the records. Ignoring any prior conjectures, the idea that folkland was land owned by the entire folk was introduced by John Allen in his 1830 Inquiry into the Rise and Growth of the Royal Prerogative in England. He asserted that the land was the property of the people as a whole, to be let out at will, and returned to the people's control when the grant had expired. This became the accepted view of mainstream historians, who then developed arguments and theories based on the correctness of the proposition. In a short article in The English Historical Review of 1893, Paul Vinogradoff asserted that folkland referred to land governed by folklaw or custom. It was this law that kept land within a family or kinship group, and folkland was not land collectively owned by the folk. He said that such land was held by a single representative of a kinship group, and that such land could not be alienated from (i. e., transferred from) the kinship group without special permission. Vinogradoff then proceeded to show that his assertion was everywhere consistent with the historical record and nowhere inconsistent, pointing out along the way that neither the "accepted view" nor its derivatives satisfied the criterion of historical consistency. While the idea of folkland as the common land of the folk was effectively put to rest for some, others persisted in their beliefs. Vinogradoff's own assertion did not go unchallenged, even by those who agreed with the thrust of his argument. Some, such as Frederic Maitland, gave partial or cautious support, while others rejected the assertion and offered their own definitions. A more recent text dealing explicitly with these controversies is Eric John's 1960 work, Land Tenure in Early England. He emphatically denies the previously held view that bookland evolved to take the land out of the family line, and in fact developed specifically to keep it within the family, claiming that the king's power over folkland remained too powerful and that his favour depended too much on a subject's good behaviour towards him. An episode from Beowulf is employed to indicate that a subject who displeased the king was likely to have his folkland removed. Bookland, by contrast, provided the holder more definite powers of bequest removed from royal influence. As there are only three explicit references to folkland in surviving documents, few plausible definitions can be ruled out, so long as they satisfy the criterion of historical consistency. The tautological definition sidesteps the controversy: it is agreed that all land that is not bookland is folkland. Ros Faith describes folkland as "the counterpart or antithesis of bookland".