Введение

История налоговой и бюджетной политики от англосаксонской эпохи до начала XX века. История английской финансовой системы представляет собой наиболее известный пример непрерывного финансового развития как в отношении институтов, так и методов. Хотя периоды значительных потрясений происходили со времени нормандского завоевания до начала XX века, связь между ними почти не прерывалась. Вероятно, наиболее революционные изменения произошли в XVII веке в результате Гражданской войны и, позднее, Славной революции 1688 года; однако даже тогда не произошло настоящего разрыва в преемственности. Первоначальные финансовые институты ранней Англии были сосредоточены вокруг королевского двора. Иными словами, королевская власть была важнее национальной экономики. Основными элементами королевского дохода, постепенно приобретавшими большую регулярность и последовательность, были доходы, собираемые королевскими чиновниками, рента, точнее, поступления сельскохозяйственной продукции и специальные сборы в чрезвычайных ситуациях. Однако свидетельств того, что современные правительства признают финансовой организацией, практически нет до XI века. Влияние Нормандии, оказавшее столь сильное воздействие на английских правителей в этот период, способствовало созданию учета доходов, а также центральной казны. После Славной революции контроль над финансами все больше переходил к парламенту, а вместе с уменьшением значения земельной ренты как источника дохода, начиная примерно со времени Войны Алой и Белой розы, появились различные формы налогообложения.

Систематизация финансов

С объединением Англии и Нормандии под властью Вильгельма Завоевателя идея упорядоченных административных методов закрепилась и приобрела особое значение в финансовой сфере. Систематизирующий дух, столь характерный для норманнских и ангевинских королей, породил великое учреждение казначейства с его судебными и административными отделами и сложной системой учета и контроля. Но и до этого «Книга Страшного суда», ныне признанная имеющей чисто фискальную цель (как выразился Мэтленд, налоговая книга, книга о гельде), свидетельствует о стремлении к тщательному учету всех источников дохода. Очевидно, что Вильгельм I заложил основы политики, которой следовали его преемники, несмотря на серьезные трудности периода анархии во время правления Стефана. Неоднозначный вопрос об истинном происхождении специальных механизмов, использовавшихся казначейством, строго говоря, не имеет значения для финансового исследователя, который может считать, что система, какой она предстает в XII веке, за исключением нескольких древнеанглийских аналогий, является продуктом, уникальным для представлений о налоговой организации, сформированных нормандской проницательностью. Действительно, ее важность заключается в том, как прочно институт держался вместе, сосредотачиваясь на доходах и расходах королевства. Картина, представленная в «Диалоге о казначействе» (ок. 1176 г.), изображает всеобъемлющую систему, обеспечивавшую поступление королевских доходов посредством тщательной проверки счетов и использования процедур, адаптированных к условиям того времени. Именно благодаря описанию финансовых институтов можно установить формы доходов, принадлежащих короне. Таким образом, изобретательность, проявленная в административном аппарате казначейства, была направлена на увеличение королевских ресурсов, в чем были глубоко вовлечены все политически активные церковнослужители и юристы. История английской налоговой системы представляет собой наиболее известный пример непрерывного финансового развития как в плане институтов, так и методов. Хотя периоды больших потрясений происходили со времени нормандского завоевания до начала XX века, связь между ними почти не прерывалась. Вероятно, наиболее радикальные изменения произошли в XVII веке в результате Гражданской войны и, позднее, Славной революции 1688 года, хотя даже тогда не произошло реального разрыва в преемственности.

Королевская и феодальная прерогатива

Чтобы понять характер английских финансов в Средние века, необходимо постоянно помнить об отождествлении короля с государством. Хотя феодализм, в одном из аспектов, являлся мощным инструментом для разделения политической власти, особая форма, в которой Завоеватель внедрил его в Англии, тем не менее, позволила установить фискальные права короны более строго, чем это было возможно в предшествующих условиях. Во-первых, королевская собственность стала управляться более эффективно, поскольку каждое королевское поместье было подчинено новой системе учета. Во-вторых, различные притязания и повинности короля приобрели более выраженный феодальный характер, получив тем самым более четкое юридическое определение, и, в-третьих, высшие судебные инстанции способствовали увеличению доходов от судебных пошлин, а прежде всего, возросший авторитет государства сделал случайные поступления (поскольку таковыми они и были) от торговли более прибыльными.

Прямые налоги

Почти в начале эпохи парламентского налогообложения один из старейших источников дохода иссяк, поскольку общественное мнение вынудило короля Эдуарда I в 1290 году издать Эдикт об изгнании, требовавший от евреев покинуть королевство. Однако, вероятно, из-за притеснений, которым они подвергались, еврейские ростовщики постепенно стали менее выгодными для королевской казны. Очевидно, общие ресурсы королевства настолько возросли, что их вклад потерял прежнюю значимость. Первыми проявлениями парламентского влияния на фискальную систему стали отмена откупов в городах и сокращение ската. Налоги на движимое имущество стали оцениваться более систематически: вместо применения различных ставок, варьировавшихся от одной четверти до одной сороковой в зависимости от категории товара, налог взимался по фиксированным ставкам – одна пятнадцатая часть в графствах и одна десятая часть в городах (налог «пятнадцатая и десятая»). Для каждого графства назначались комиссары для обеспечения более точной оценки и снабжались специальными инструкциями относительно налогооблагаемого и освобожденного от налога имущества. Этот налог действовал с 1290 по 1334 год, хотя применяемые пропорции менялись со временем (например, в 1297 году парламент предоставил королю восьмую и пятую части, а в 1322 году – десятую и шестую). Более широкое влияние оказал растущий национальный экономический подъем, который привел к увеличению активности короля как администратора и, как следствие, к росту потребности государства в доходах. Хотя конституционно предполагалось, что король должен жить на собственные доходы, ход событий делал это все более невозможным. Таким образом, налогообложение, особенно на движимое имущество, из неопределенного и косвенного стало определенным и прямым, постепенно вытесняя прежние формы. В средневековых условиях сбор общего налога на имущество представлял серьезные трудности, поскольку, что неудивительно, каждая местная и городская администрация стремилась занизить оценки. Англия в XIV веке еще не была готова к системе, которую было трудно сделать эффективной даже в более развитых обществах. Поэтому, начиная с 1334 года, был принят следующий метод распределения: пятнадцатая и десятая части принимались за основу для определения фиксированной суммы, исходя из оценки древнего землевладения. Поскольку это давало в общей сложности от 38 000 до 39 000 фунтов стерлингов, пятнадцатая и десятая часть фактически стали означать сумму примерно в 39 000 фунтов стерлингов, которая должна была быть распределена между графствами, городами и боро в соответствии с их прежними выплатами. Это соглашение, которое оставалось в силе на протяжении веков и повлияло на все последующие прямые налоги, обладало значительными преимуществами – определенностью и гибкостью. Жители каждого конкретного города знали общую сумму своих обязательств и могли распределить ее между собой наиболее удобным способом. С точки зрения королевской власти, это соглашение также было удовлетворительным, поскольку пятнадцатую и десятую части можно было увеличивать (например, в 1352 году были утверждены три десятых и пятнадцатых части на три года), и это обеспечивало стабильный доход для нужд королевства. Кроме того, возможность регулировать политику короны путем предоставления или отказа в субсидиях была, естественно, привлекательна для парламента. Таким образом, все слои населения поддержали систему, установленную в 1334 году, незадолго до начала Столетней войны, в ходе которой она оказалась особенно полезной.

Налог на сбор

Сходный с вышеуказанным – по своей природе прямого налога – был налог на подушную повинность, или налог на капитацию. Финансовое давление в конце правления Эдуарда III (1377 год) привело к введению налога в размере четырех пенсов с каждого жителя королевства, при этом нищие и лица младше четырнадцати лет освобождались от уплаты. Этот «тальяж гротов», который, по-видимому, был введен по аналогии с уплатой за очаги для пенса Святого Петра, был заменен прогрессивными подушными налогами 1379 и 1380 годов. Первый варьировался от десяти марок (£6 13s. 4d.), взимаемых с королевских герцогов и виконтов, до шести марок с графов, епископов и аббатов, трех марок с баронов и, наконец, грота или четырех пенсов со всех остальных лиц старше шестнадцати лет. Налог оказался неэффективным, собрав лишь половину от предполагаемой суммы в 50 000 фунтов стерлингов. Действительно, налог 1380 года имел более узкие пределы – от двадцати шиллингов до четырех пенсов (или шестьдесят гротов до трех), с оговоркой, что сильные должны помогать слабым. Однако этот налог запомнился прежде всего как возможная истинная причина Великого крестьянского восстания 1381 года. Эта неудачная связь предопределила судьбу подушного налога как фискальной меры. Он был отменен, за исключением одного случая, почти на триста лет, и его эпизодическое применение в XVII веке не привело к его постоянному возрождению. В целом, пятнадцатый и десятый налог лучше подходил для нужд английских финансов, чем подушный налог. Механизм сбора для первого уже был налажен, в то время как для второго требовались специальные агенты, которые собирали налог даже с самых бедных слоев населения. Фактически, эпизод с подушными налогами можно рассматривать как, к счастью, неудачную попытку облегчить положение состоятельных классов за счет крестьян и бедных горожан. Неудача в этом отношении способствовала сохранению системы прямого налогообложения, разработанной в 1334 году.

Косвенные налоги

Параллельно с развитием прямого налогообложения, но значительно отставая, шло развитие косвенного налогообложения. Как уже упоминалось, право взимать пошлины с товаров, ввозимых или вывозимых из английских портов, с самых ранних времен принадлежало королю. Не имеет значения для финансов, было ли это право изначально обусловлено защитой, оказываемой торговцам, и, таким образом, являлось своего рода страхованием, или результатом королевской прерогативы преимущественного приобретения. Установлено, что взималась присажка вина – одна бочка из десяти, а также одна пятнадцатая или одна десятая часть других товаров. Попытки ввести дополнительные пошлины были запрещены статьей 41 Великой хартии вольностей, которая признавала древние и справедливые обычаи. Одним из первых проявлений парламентского влияния стало установление пошлин на шерсть, шерстяные мешки и кожу первым парламентом Эдуарда I. После попыток короля собрать повышенные пошлины, Подтверждение хартии (1297) запретило любые увеличения сумм, установленных в 1275 году, которые с тех пор стали известны как древние обычаи. Предпринята была еще одна попытка получить более высокую ставку пошлин путем договоренности с торговцами. Иностранные торговцы согласились с королевскими предложениями, которые включали пошлины на вино, шерсть, шкуры и воск, а также общий налог в размере 11/4% на весь импорт и экспорт. Таким образом, в дополнение к старому обычаю половины марки (6 с. 8 д.) за мешок шерсти и за каждые триста шерстяных палок, а также одной марке (13 с. 4 д.) за каждый груз кожи, иностранные торговцы платили дополнительную пошлину (или надбавку) в размере 50%, а также 2 шиллинга за тонну вина, так называемый баттлерж. Привилегии, закрепленные в Carta Mercatoria (1303), вероятно, были предоставлены при условии принятия этих повышенных сборов. Однако английские купцы успешно сопротивлялись им, так что старая присажка вина осталась неизменной, по крайней мере для них. Несмотря на парламентскую оппозицию, основанную на том, что это являлось нарушением Великой хартии, новые обычаи оставались в силе. После приостановки в 1311 году они были возобновлены в 1322 году, подтверждены королевской властью в 1328 году и, наконец, санкционированы парламентом в Статуте о степле (1353). Таким образом, они стали частью постоянных доходов короны от портов и, вместе с другими, более старыми, таможенными сборами, легли в основу дальнейшего развития. Подобно тому, как старые прямые налоги дополнялись и затем поглощались общим налогообложением движимого имущества, так и таможенные пошлины в строгом смысле сопровождались субсидиями или парламентскими грантами. Одним из главных источников английского богатства в XIV веке был экспорт особо тонкой шерсти. Таким образом, политические обстоятельства времени Эдуарда III предполагали ее использование как в целях политики, так и для получения доходов. Иногда, чтобы повлиять на города Фландрии, экспорт шерсти был полностью запрещен; в других случаях взимались различные экспортные пошлины не только на шерсть, но и на шкуры и кожу. В первые годы правления эти пошлины устанавливались по соглашению с торговыми классами. Эти субсидии были впервые введены в 1340 году и с тех пор предоставлялись, несмотря на частые жалобы. Так, в 1348 году парламент возражал против экспортной пошлины в размере 2 фунта стерлингов за мешок шерсти, поскольку это фактически был налог на землевладельцев, которые, как следствие, получали более низкие цены за свою шерсть. Торги между королем и купцами были запрещены и, следовательно, были поставлены под парламентский контроль уставами, принятыми в 1362 и 1371 годах. В 1347 году, помимо специальных пошлин на шерсть, налоги на вино и общие товары были увеличены по соглашению на 2 шиллинга за тонну для первого и 21/2% для второго. Действительно, между 1371 и 1376 годами они были установлены в качестве грантов под названиями Tunnage и Poundage, а более старые сборы остались нетронутыми.

Духовенство

Духовенство занимало особое положение, поскольку по-прежнему настаивало на привилегии самообложения, в связи с чем десятины, налагаемые на его имущество, утверждались не Парламентом, а созывом духовенства. В ряде случаев король устанавливал значительно более высокие сборы (например, в размере трети в 1296 году), однако такое налогообложение стало менее эффективным в XIV веке. Тем не менее, к концу правления Ричарда II переход от феодализма к парламентской конституции был практически завершен. В финансовом отношении наиболее важными изменениями были: исчезновение или сокращение незначительных феодальных повинностей. Тот факт, что это произошло относительно рано, имеет особое значение для развития Англии. Королевский домен, хотя и не понес еще тех потерь, которые принесли последующие раздачи, также утратил часть своей ценности. В качестве компенсации, прямые налоги на имущество стали надежным способом удовлетворения растущих потребностей администрации, порядок взимания был унифицирован, а неудачные эксперименты, такие как подушная подать, были отменены. Рост импортных и экспортных пошлин, собираемых по старым и новым таможенным тарифам, а также субсидии обеспечили значительную часть необходимых средств. Фактически, чуть более чем за триста лет и без применения насилия, структура государственных доходов полностью изменилась как в относительном значении отдельных составляющих, так и в организации.

Другие формы налогообложения

Эпоха Ланкастеров, охватывающая две трети XV века (1399–1471), примечательна введением новых форм прямого налогообложения. Стандартный налог, пятнадцатый и десятый, не справлялся с меняющимися условиями, поскольку с упадком городов приходилось предоставлять все большие льготы, достигавшие более 15% (£6000), что, вместе с другими вычетами, снижало поступления от пятнадцатых и десятых до £31 000. В дополнение к этому в 1404 году был введен земельный налог в размере 5%, затрагивающий только крупных землевладельцев, а в 1411 году к менее обеспеченным применялась более низкая ставка в 12/3%. Налог на дома появился в 1428 году, также экспериментировали с налогами на рыцарские повинности и другие вольные владения. В 1435 и 1450 годах применялся прогрессивный подоходный налог. Минимальная ставка, 2½%, применялась к доходам менее £100 (или менее £20 в налоге 1450 года), повышаясь до 10% при более высоких доходах, что свидетельствовало о необходимости увеличения доходов. В то время эти методы демонстрировали тенденцию к заимствованию иностранных моделей, особенно французских и итальянских. Что касается косвенного налогообложения, то первоначально поступления, казалось, сокращались, поэтому предоставлялись субсидии на определенные фиксированные сроки, хотя победа при Азенкуре обеспечила Генриху V пожизненное содержание. Однако после восшествия на престол Эдуарда IV десятина была буквально принята и утверждена (1472) парламентом как специальное военное обеспечение. Тем не менее, она не смогла собрать необходимые средства, что вынудило короля вернуться к более старым формам предоставлений. Дополнительные налоги на иностранцев взимались как при правителях Ланкастеров, так и при Йорках, но с небольшим успехом. Наиболее оригинальным вкладом правления Эдуарда IV в фискальную политику были "добровольные взносы" – выплаты богатыми подданными сумм, запрашиваемых королем. Формально добровольные, они фактически были обязательными и впоследствии стали одним из главных поводов для недовольства, с которым пришлось бороться парламенту. Более широкие финансовые вопросы ознаменовали период Тюдоров, когда наступила эпоха национальных монархий, что потребовало содержания более крупных вооруженных сил и флота, а также более дорогостоящих административных механизмов. Как внешняя, так и фискальная политика подвергались влиянию комплекса идей, развившихся в меркантилизм, в то время как состояние финансов отражало личные качества монарха, особенно в XVI веке, что приводило к заметным контрастам. Например, Генрих VII довел свое стремление пополнить королевскую казну, истощенную Войной Роз, до установления "фискального террора" путем жесткого принуждения к феодальным повинностям, а не обращений за парламентской помощью, и создания системы "Финансов палаты", управляемой сотрудниками его Тайной палаты, что отражало функционирование медленного и неэффективного казначейства. За ним последовала расточительность Генриха VIII, в то время как финансовая политика Елизаветы сильно отличалась от их политики. Кроме того, стремление к активной внешней политике, надежда на поощрение отечественной промышленности и чувство возмездия против торговых правил других стран мешали строгой цели прежних времен – получению максимально возможных доходов. Вся государственная экономика рассматривалась как существующая исключительно для укрепления национальной мощи. Именно эта более сложная политика, наряду с новыми влияниями, такими как открытие Америки, Ренессанс и Реформация, придает особый интерес финансовым проблемам XVI века. Первым источником государственных доходов в распоряжении суверена были королевские земли. Хотя со временем они уменьшались за счет предоставлений родственникам и любимцам короля, они одновременно пополнялись за счет возвратов и конфискаций. Однако в целом к концу XIV века считалось, что убытки и прибыли были сбалансированы. Королевские земли, однако, были неэластичным источником дохода, и их значительное обеднение, начавшееся в XV веке при королях Ланкастеров (в частности, Генрихе VI), было вызвано давлением расходов, расточительством и массовым разграблением чиновников. Эдуард IV не смог воспользоваться многочисленными конфискованными имениями, возвращенными короне во время Войны Роз XV века, поэтому основная возможность для обогащения была предоставлена роспуском монастырей и гильдий при Генрихе VIII. В результате большая часть имущества, перешедшего в королевскую собственность, была частично передана знати и чиновникам, а остальное было распределено во время правления их детей. Таким образом, уменьшающаяся важность земли и ренты для государственных доходов продолжалась. Аналогичным образом, феодальные повинности также стали подчиненными, несмотря на периодические попытки строгого их принудительного исполнения. Степень личной монархии, осуществляемой Тюдорами, зависящая от народной поддержки, следовательно, имела тенденцию поощрять сбор платежей, отличных от налогообложения. Аналогичным образом был ограничен и старый правовой принцип поставки, окончательно отмененный в 1660 году. В XVI веке получение дополнительных доходов от королевских земель и королевской прерогативы было использовано в полной мере. Однако теперь они были гораздо менее прибыльными, и преобладающие политические и социальные условия все больше указывали на необходимость того, чтобы прямое налогообложение стало основным источником поступлений. Среди многочисленных призывов к увеличению доходов основными были необходимость поддержания постоянно расширяющегося государственного аппарата и рост цен, вызванный увеличением предложения драгоценных металлов, последствия которого распространились и на XVII век. Одна форма прямого налогообложения осталась со времен Эдуарда III. Пятнадцатые и десятые продолжали утверждаться, в то время как попытки ввести новые методы не увенчались успехом. В 1488 году военное предоставление, разработанное по образцу несостоявшегося налога 1472 года, принесло лишь немного более трети от расчетной суммы (£27 000 из £75 000), неудовлетворительный результат, который помешал дальнейшим экспериментам во время правления Генриха VII. Внешняя политика Генриха VIII, особенно его французская экспедиция с ее огромными расходами, объясняет прогрессивный подушный налог 1513 года, который, несмотря на ожидания, принес еще меньше, чем налог 1488 года (£50 000 вместо £160 000). Но эти неудачи проложили путь для более эффективной формы прямого сбора, общего налога (1514) на землю и товары, который поначалу был скромным: 2½%. Однако вскоре он был повышен до 4 шиллинга на фунт земли и 2 шиллинга 8 пенсов на фунт товаров, шкала, очевидно, разработанная с учетом более старого пятнадцатого и десятого, который впоследствии стал подчиненным. Субсидия стала установленным способом предоставления как при Тюдорах, так и при Стюартах, хотя со временем она претерпела изменения, аналогичные изменениям своего предшественника. В соответствии с налоговыми законами были приняты сложные положения об ее оценке и сборе для обеспечения максимальной отдачи. Однако старые привычки оказались слишком сильными, и субсидия "скатилась в ту же колею, что и пятнадцатый и десятый, на практике становясь предоставлением примерно того же размера, что и доход от предыдущей субсидии" (Дауэлл). В результате каждая субсидия в середине XVI века составляла примерно £100 000, но к концу века снизилась до £80 000. Параллельное голосование духовенства на соборе (которое после 1533 года подтверждалось парламентом) составляло £20 000. Обычно парламент голосовал за ряд пятнадцатых и десятых плюс субсидии, например, первый парламент Елизаветы проголосовал ей за два пятнадцатых и десятых плюс субсидию, или, принимая обычные значения, £160 000. Во время войны, такой как попытка вторжения испанской Армады, голосование увеличивалось за счет предоставления дополнительных пятнадцатых, десятых и субсидий. История субсидии поучительна в отношении ее тенденции к неэластичности с течением времени, приближаясь к фиксированной сумме. Таким образом, она последовала по пути средневекового налогообложения, сформировав – хотя и непреднамеренно – модель для последующих налогов на землю и имущество. При Тюдорах портовые сборы – субсидии на шерсть, шкуры и кожу, плюс тоннаж в 3 шиллинга,...

Гражданская война и Содружество

Новое начало в английской финансовой истории произошло во время Гражданской войны и периода Содружества, когда большинство феодальных систем было упразднено. Таким образом, этот период, вместе с Интеррегнумом (1649–1660), можно рассматривать как рубеж, ознаменовавший новую эпоху. В начале конфликта обе стороны были вынуждены полагаться на добровольные взносы. Серебряные изделия и драгоценности переплавлялись, а необходимые товары поставлялись сторонниками короля и парламента соответственно. Однако, несмотря на утверждение субсидий и подушной подати, взимание импортных пошлин давалось с трудом, что потребовало разработки новых методов сбора. Поэтому, в отличие от неэффективного управления прежними субсидиями, прямое налогообложение с этого момента стало оцениваться ежемесячно по ставке, периодически пересматриваемой, и собираться в соответствии со строгими правилами, что делало его более систематичным и справедливым, чем прежде. Несмотря на свое происхождение, эта система оценки стала образцом для последующего налога на имущество. Общий доход от нее за весь период превысил 32 миллиона фунтов стерлингов, что подтверждает ее значимость. Незначительные ухищрения, например, недельный налог на продукты питания, свидетельствуют о различных парламентских трудностях, но в остальном были несущественны. Благодаря контролю над морем и главными портами, Парламент также смог распоряжаться таможенными доходами, пересмотрев пошлины, отменив субсидию на шерсть и скорректировав общие таможенные сборы с помощью новой тарифной книги. В 1656 году был принят более широкий тариф, и были введены различные ограничения в соответствии с меркантилистскими идеями того времени, освободив от налогов французские вина, шелк и шерсть с 1649 по 1656 год. Гораздо более революционным в своих последствиях стало введение акциза, или внутренних налогов на товары – шаг, на который ранее колебались Елизавета, Яков I и Карл I. Начавшись (в 1643 году) с налогов на эль, пиво и спиртные напитки, он вскоре был расширен на мясо, соль и различные текстильные изделия. В 1647 году мясо и соль были освобождены от налогов, и налогообложение окончательно утвердилось под управлением комиссаров, назначенных для этой цели. Были предоставлены полномочия разрешать сбор налогов откупщикам, а в 1657 году ставки акциза и таможенных сборов достигли 1 100 000 фунтов стерлингов. Конфискация церковных и роялистских земель, феодальные повинности и специальные сборы помогли собрать в общей сложности 83 миллиона фунтов стерлингов за девятнадцать лет революции. Еще одним изменением стало перемещение казначейства в Оксфорд, однако реальный финансовый механизм остался в распоряжении парламентских комитетов, руководивших делами. При Кромвеле казначейство было восстановлено (в 1654 году) в форме, соответствующей этим финансовым изменениям, а должность казначея была передана в руки комиссаров.