Введение
Традиционное название для некоторых людей, ищущих заработок.
Собиратель тряпья и костей (британский английский) или тряпковщик, старьёвщик, торговец металлоломом (американский английский), также называемый костоправом, костовыборщиком, шифонье, собирателем тряпок, мешкотаскателем или то́ттером, собирает ненужные предметы домашнего обихода и продаёт их торговцам. Обрывки ткани и бумаги можно было перерабатывать в картон, разбитое стекло – переплавлять и использовать повторно, а даже шкуры мёртвых кошек и собак шли на изготовление одежды. Традиционно эта работа выполнялась пешком, а собранные материалы (включая тряпки, кости и различные металлы на переработку) хранились в небольшом мешке, перекинутом через плечо. Некоторые собиратели использовали тележку, которую иногда тянули лошадь или пони. В XIX веке люди, занимавшиеся сбором тряпья и костей, обычно жили в крайней бедности, сводя концы с концами за счёт того, что собирали ежедневно. Условия труда для собирателей тряпья и костей улучшились после Второй мировой войны, но эта торговля пришла в упадок во второй половине XX века. Однако в XXI веке, отчасти из-за резкого роста цен на металлолом, сбор в стиле "тряпье и кости" продолжается, особенно в развивающихся странах.
19 век
В Великобритании в XIX веке люди, занимавшиеся сбором тряпья и костей, собирали ненужные тряпки, кости, металл и другие отходы в городах, где они жили. В отчете Генри Мэйхью 1851 года «Лондонский труд и лондонские бедняки» (London Labour and the London Poor) указывается, что в Лондоне от 800 до 1000 «костяников и тряпочников» жили в пансионах, мансардах и «скромно обставленных комнатах в самых бедных районах». Костяника и сборщика тряпья можно было сразу узнать по жирному мешку, который он носил на спине. Обычно у него в руке была палка, снабженная шипом или крюком, чтобы легче переворачивать кучи пепла или грязи, выбрасываемые из домов, и выяснять, содержит ли мусор что-нибудь, что можно продать в лавке тряпья и бутылок или морских товаров. Но в Лондоне они продавали тряпки местным торговцам. Белое тряпье могло стоить от двух до трех пенсов за фунт, в зависимости от состояния (все тряпки должны были быть сухими, прежде чем их можно было продать). Цветное тряпье стоило около двух пенсов за фунт. Кости стоили примерно столько же. Латунь, медь и олово оценивались примерно в четыре-пять пенсов за фунт. В обычный день сборщик тряпья и костей мог рассчитывать заработать около шести пенсов. В XIX и начале XX века сборщики тряпья не перерабатывали материалы самостоятельно. Они просто собирали все, что могли найти, и передавали это «главному тряпочнику» (обычно бывшему сборщику тряпья), который, в свою очередь, продавал это – как правило, по весу – богатым инвесторам, располагавшим средствами для переработки материалов во что-то более прибыльное. В Западном Райдинге Йоркшира сборщики тряпья и костей собирали отходы шерсти и тряпья у домовладельцев, чтобы продать их на фабриках по производству «шэдди». «Шэдди» – ткань из переработанной шерсти – впервые была изготовлена (и, вероятно, изобретена) Бенджамином Лоу в Батли, Западный Йоркшир, в 1813 году. Процесс заключался в измельчении шерстяных тряпок в волокнистую массу и смешивании их со свежей шерстью. Племянники Лоу позже разработали аналогичный процесс с использованием войлока или плотно сплетенной шерстяной ткани, продукт в этом случае назывался «манго». Сэмюэл Парр был первым производителем манго в 1834 году. Он использовал старые пальто и брюки, обрезки от портных, измельченные для получения более коротких волокон, чем в шэдди. В процессе подготовки шэдди тряпки сортировались, а любые швы или части тряпок, которые не подходили, оставляли гнить, а затем продавали фермерам в качестве удобрения для посевов или использовали для набивки матрасов и подушек. Оставшиеся шерстяные тряпки отправляли на шэдди-фабрики для переработки. В течение нескольких десятилетий грузы тряпок поступали даже из континентальной Европы. К 1860-м годам производство шэдди и манго стало огромной отраслью в Западном Йоркшире, особенно в районах Батли, Дьюсбери и Осетт. Хотя это была работа для самых низших слоев рабочего класса, сбор тряпья считался честным занятием, скорее похожим на работу уличного уборщика, чем на попрошайничество. В Париже сборщики тряпья регулировались законом и могли работать только ночью. Они должны были возвращать необычно ценные предметы либо их владельцам, либо властям. Когда в 1884 году Эжен Пубель ввел мусорные баки, французские газеты раскритиковали его за вмешательство в средства к существованию сборщиков тряпья.
These bone grubbers, as they were sometimes known, would typically spend nine or ten hours per day searching the streets of London for anything of value, before returning to their lodgings to sort whatever they had found. but in London they sold rag to the local traders. White rag could fetch two to three pence per pound, depending on condition (all rag had to be dry before it could be sold). Coloured rag was worth about two pence per pound. Bones, worth about the same, Brass, copper and pewter were valued at about four to five pence per pound. In a typical day, a rag and bone man might expect to earn about sixpence. The ragpickers in the 19th and early 20th century did not recycle the materials themselves. They would simply collect whatever they could find and turn it over to a "master ragpicker" (usually a former ragpicker) who would, in turn, sell it—generally by weight—to wealthy investors with the means to convert the materials into something more profitable. In the West Riding of Yorkshire, rag and bone men would collect waste woollen and rag products from householders to sell on to the Shoddy factories. 'Shoddy', cloth made from recycled wool, was first manufactured (and probably invented) by Benjamin Law in Batley, West Yorkshire, in 1813. The process involved grinding woollen rags into a fibrous mass and mixing this with some fresh wool. Law’s nephews later came up with a similar process involving felt or hard spun woollen cloth, the product in this case being called ‘mungo’. Samuel Parr was the first producer of mungo in 1834. He used old coats and trousers, tailors clippings, ground up to produce shorter fibres than shoddy. In the shoddy preparation process, the rags were sorted, and any seams, or parts of the rag not suitable, were left to rot and then sold onto to farmers to manure crops, or they were used for bedding or stuffing. The remaining wool rags were then sent to the shoddy mills for processing. For several decades shipments of rags even arrived from continental Europe. Shoddy and mungo manufacture was, by the 1860s, a huge industry in West Yorkshire, particularly in and around the Batley, Dewsbury and Ossett areas. Although it was solely a job for the lowest of the working classes, ragpicking was considered an honest occupation, more on the level of street sweeper than of a beggar. In Paris, ragpickers were regulated by law and could operate only at night. They were required to return unusually valuable items either to the items' owners or to the authorities. When Eugène Poubelle introduced the rubbish bin in 1884, he was criticised by French newspapers for meddling with the ragpickers' livelihood.
20 век
В 1954 году в газете The Manchester Guardian сообщалось, что некоторые мужчины могли зарабатывать до 25 фунтов стерлингов (примерно эквивалент £ сейчас) в день, собирая тряпье. Большинство использовали ручные тележки, а не мешки, а некоторые – пони с тележкой, предлагая в обмен на собранное точильные камни. В 1958 году репортер "Манчестер Гардиан" сопровождал торговца тряпьем и костями Джона Бибби во время его обходов по Чорлтону и Стретфорду, недалеко от Манчестера. За груз его тележки, состоявший из тряпья, меха, обуви, автозапчастей, дивана и другой мебели, Бибби получил около 2 фунтов стерлингов. Производство ветоши и мунго в Западном Йоркшире продолжалось в 1950-х годах, и торговец тряпьем устанавливал тележку на местных улицах, взвешивая шерсть или тряпье, которые приносили женщины, и выплачивая им деньги. К середине 1960-х годов торговля тряпьем и костями в целом пришла в упадок: в 1950-х годах в Манчестере и Солфорде насчитывалось около 60 торговцев тряпьем, но к 1978 году их число сократилось примерно до 12, многие перешли в торговлю металлоломом. Местные торговцы винили в упадке своей отрасли несколько факторов, включая демографические изменения. В 1965 году в газетном репортаже было указано, что в Лондоне осталось лишь "несколько сотен" торговцев тряпьем и костями, возможно, из-за конкуренции со стороны более специализированных профессий, таких как дворники, и давления застройщиков, стремящихся строить на территории, принадлежащей торговцам тряпьем. В 1980-х годах голливудская звезда Кирк Дуглас упомянул в интервью с Джонни Карсоном, что его отец был торговцем тряпьем в Нью-Йорке, и "современная молодежь даже не знает, кто такой торговец тряпьем". Популярная телевизионная комедия BBC 1960-х и 70-х годов "Степто и сын" помогла сохранить образ торговца тряпьем и костями в британском фольклоре, но к 1980-м годам они практически исчезли. Однако в последние годы рост цен на металлолом способствовал их возвращению, хотя большинство из них теперь используют фургоны вместо лошадей и тележек и объявляют о своем присутствии с помощью мегафона, что вызывает жалобы у некоторых жителей на шумовое загрязнение.
21 век
В развивающихся странах, таких как Мумбаи (Индия), сбор отходов по-прежнему широко распространен, предоставляя самым бедным слоям населения, живущим вблизи свалок и пунктов переработки, возможность зарабатывать на жизнь. В 2015 году министр окружающей среды Индии учредил национальную награду для признания вклада сборщиков отходов. Награда, включающая денежный приз в размере 1,5 миллиона рупий, присуждается трем лучшим сборщикам и трем ассоциациям, занимающимся внедрением передовых практик. Сбор отходов оказывает положительное влияние на городскую среду при слабой инфраструктуре управления отходами. Экономическая деятельность, связанная со сбором отходов в Индии, оценивается примерно в 32 миллиарда рупий. В Индии также был зафиксирован уровень переработки ПЭТ-бутылок, близкий к 90%, что, вероятно, связано со сбором отходов, учитывая недостаток систем управления твердыми отходами и слаборазвитую культуру сбора и переработки отходов в стране.
Культурное влияние
В "Флорах зла" (1888) Шарля Бодлера есть стихотворение, в котором персонаж тряпщика играет заметную роль, под названием "Le Vin de chiffonniers" ("Вино тряпщиков"). В сборнике Фрэнсиса Салтуса "Тени и идеалы" (1890) включено стихотворение о тряпочниках под названием "Старый тряпочник Парижа". Действие рассказа Брэма Стокера "Похороны крыс" (1896) происходит среди шифониров в парижском районе Монруж в 1850 году. Участок многоквартирных домов возле Чатем-сквер, Манхэттен, стал известен как Двор тряпщиков, поскольку большинство его жителей занимались этим ремеслом. В 1879 году Уильям Аллен Роджерс нарисовал заваленный тряпьем двор для Harper's Weekly в рамках серии гравюр, посвященных жизни в центре города. В романе Виктора Гюго "Отверженные" (1862) персонаж Варгулем – сборщик тряпья. Он считает себя счастливым, потому что, в отличие от многих на улицах Парижа, у него есть профессия. "Original Rags" – музыкальный попурри 1899 года для фортепиано, ранний пример жанра рагтайм, который содержит отсылку к сбору тряпья, а также является игрой слов. "Rag and Bone" – песня американской гаражной рок-группы The White Stripes, рассказанная от лица двух сборщиков тряпья и костей. "The Ragpicker's Dream" – песня и альбом композитора и гитариста Марка Кнопфлера, выпущенный в 2002 году. "Picking Rags" – песня певца и музыканта Джорджа "Мохо" Бьюфорда из его альбома State of the Blues Harp 1998 года. В сегменте из телевизионной специальной программы CBS News Special Report 1967 года "The Tenement" показана работа местного сборщика тряпья в Чикаго. В комедийном телесериале BBC "Степто и сын" (1962–1974) рассказывается о вымышленных персонажах, занимающихся сбором тряпья и костей.