Введение

Криминологическая теория

В криминологии теория социального контроля предполагает, что использование процессов социализации и социального научения формирует самоконтроль и снижает склонность к поведению, признанному антисоциальным. Она берет начало в функционалистских теориях преступности и была разработана Иваном Найем (1958), который выделил три типа контроля:
Прямой: посредством угрозы или применения наказания за неправильное поведение, а также вознаграждения за послушание со стороны родителей, семьи и авторитетных лиц. Косвенный: посредством идентификации с лицами, оказывающими влияние на поведение, например, из-за того, что их девиантное поведение может причинить боль и разочарование родителям и другим людям, с которыми поддерживаются близкие отношения. Внутренний: посредством воздержания от девиантного поведения благодаря совести или суперэго.

Определение

Теория социального контроля утверждает, что отношения, приверженности, ценности, нормы и убеждения людей сдерживают их от нарушения закона. Следовательно, если моральные принципы интернализированы, а люди связаны со своим окружением и заинтересованы в его благополучии, они добровольно ограничивают свою склонность к девиантному поведению. Теория направлена на понимание способов снижения вероятности развития преступности у индивидов. Она не рассматривает мотивационные аспекты, а лишь констатирует, что люди могут выбирать широкий спектр деятельности, если этот спектр не ограничен процессами социализации и социального научения. Теория берет начало из хоббсовского взгляда на человеческую природу, представленного в «Левиафане», а именно, что все выборы ограничены неявными социальными контрактами, соглашениями и договоренностями между людьми. Таким образом, мораль формируется в процессе построения социального порядка, определяя издержки и последствия определенных выборов и квалифицируя некоторые из них как зло, аморальные и/или незаконные. Социальный контроль играет ключевую роль в создании более продуктивного и гармоничного общества. Он способствует развитию личности и прогрессу сообщества. Например, районы с высоким уровнем преступности чаще всего характеризуются высокой степенью бедности, мобильности населения и расово-этнической неоднородностью. Наличие этих факторов определяет уровень социального контроля в сообществе, особенно в отношении размещения инфраструктуры. Более высокий уровень социального контроля в сообществе может привести к его большей организованности и, как следствие, к улучшению возможностей для его жителей.

Альберт Райс

Другая ранняя версия теории была предложена Рейсом (1951), который определял делинквентность как «поведение, являющееся следствием ослабления личного и социального контроля». Личный контроль определялся как «способность индивида воздерживаться от удовлетворения потребностей способами, противоречащими нормам и правилам общества», а социальный контроль – как «способность социальных групп или институтов обеспечивать действенность норм и правил». Версия Рейса не определяла источники этих «способностей» и конкретные механизмы контроля, ведущие к конформности, однако он утверждал, что неспособность первичных групп, таких как семья, обеспечивать поддержку не делинквентных ролей и ценностей, имеет решающее значение для объяснения делинквентности. Райс также много писал о применении своей работы к криминологии.

Джексон Тоби

Джексон Тоби (1957) утверждал, что "невовлеченный в общественную жизнь подросток является потенциальным кандидатом на социализацию в банде", признавая "социализацию в банде" частью причинно-мотивационной динамики, ведущей к делинквентности, но ввел понятие "ценности конформизма" для объяснения "потенциальной восприимчивости" к такому опыту обучения. Он полагал, что все могут быть искушены делинквентностью, но большинство отказываются, поскольку считают, что им есть что терять. Молодые люди, у которых мало ценностей или интересов, связанных с конформизмом, с большей вероятностью вовлекаются в деятельность банд. Понятие ценностей конформизма хорошо согласуется с концепциями, используемыми в более поздних версиях теории социального контроля.

Трэвис Хирши

Трэвис Хирши перенял концепцию Тоби об инвестициях в поддержание общепринятых норм, или "интерес в соответствии". Он подчеркнул рациональность при принятии решения о совершении преступления и утверждал, что человек реже выберет преступный путь, если у него установлены прочные социальные связи.

Общая теория преступности

С тех пор Хирши отошел от своей теории социальных связей и в сотрудничестве с Майклом Р. Готфредсоном разработал общую теорию, или "теорию самоконтроля", в 1990 году. Акерс (1991) утверждал, что основным недостатком этой новой теории было то, что Готфредсон и Хирши не дали отдельных определений самоконтролю и склонности к преступному поведению. Не определяя сознательно черты самоконтроля и преступное поведение или преступные действия по отдельности, они подразумевают, что понятия низкого самоконтроля и склонности к преступному поведению являются тождественными. Хирши и Готфредсон (1993) опровергли аргумент Акерса, предположив, что это на самом деле свидетельствует о непротиворечивости общей теории. То есть, теория внутренне согласована, поскольку исходит из концептуализации преступления и выводит из нее концепцию характеристик преступника. Научное сообщество по-прежнему не пришло к единому мнению относительно состоятельности общей теории, однако появляются подтверждения некоторых ее предсказаний (например, LaGrange & Silverman, 1999).

Джек П. Гиббс

Гиббс (1989) переопределил социальный контроль и применил его для разработки теории контроля убийств. Любая попытка побудить человека к действию или удержать от него может рассматриваться как попытка контроля. Чтобы квалифицироваться как "социальный" контроль, такие попытки должны включать три стороны. Один или несколько индивидов намереваются манипулировать поведением другого посредством или через третью сторону. Третья сторона у Гиббса может быть реальным человеком или отсылкой к "обществу", "ожиданиям" или "нормам". Например, если одна сторона пытается повлиять на другую, угрожая передать вопрос третьей стороне, предположительно обладающей властью, это является референциальным социальным контролем. Если одна сторона пытается контролировать другую, наказывая третью (например, общее сдерживание), это является формой викариатного социального контроля. Присутствие третьей стороны отличает социальный контроль от простого внешнего контроля поведения, простых межличностных реакций или отдачи приказов. Это определение чётко разграничивает социальный контроль от простой "реакции на девиантное поведение" и от самого девиантного поведения. Гиббс утверждает, что "убийство можно описать как контроль или как результат сбоя контроля" (1989: 35), и предполагает, что уровень убийств является функцией не только количества споров, но и частоты обращения к третьей стороне для мирного разрешения конфликтов (p37). Когда один человек не может контролировать действия другого через третью сторону, убийство представляет собой ещё одну насильственную попытку прямого контроля. Люди прибегают к самопомощи, когда формы социального контроля недоступны или оказываются неэффективными. Гиббс критикует теорию социального контроля Хирши, поскольку она лишь предполагает, что социальные отношения, личные инвестиции и убеждения, сдерживающие делинквентность, являются социальным контролем (что является одной из причин, по которой теория Хирши часто называется теорией социальных связей).

Критика

Большая часть ранних исследований теории социального контроля основана на исследованиях самоотчетов. Критики данных, полученных на основе самоотчетов, отмечают, что могут существовать различные мотивы для предоставления информации, и что вопросы могут интерпретироваться разными участниками по-разному. Тем не менее, многие из этих выводов интуитивно убедительны, например, тот факт, что люди не будут совершать преступления, если считают, что это приведет к потере привязанности или уважения со стороны значимых для них людей, или к лишению работы или автономии в случае лишения свободы. Дэвис (1994 и 2004) сообщает, что в конце XIX века в Великобритании уровень преступности резко упал, как и злоупотребление наркотиками и алкоголем, а количество внебрачных рождений снизилось. Все эти показатели девиантного поведения оставались относительно стабильными в период между Первой мировой войной и 1955 годом. После 1955 года они все возросли, образовав U-образную кривую девиантного поведения в период с 1847 по 1997 год. Он объясняет первоначальный сдвиг принятием культуры, в которой постулаты протестантского христианства воспринимались как должное. В то время все, по крайней мере в некоторой степени, верили в моральный кодекс взаимопомощи. Эта вера была укоренена в религии. Те же социальные нормы, защищающие личность и собственность, которые лежали в основе законодательства до 1955 года, остаются основой государственной политики. Более того, невозможно объяснить концепцию неконтролируемости людей и их склонность к нарушению этих норм в социальных взаимодействиях, просто подсчитывая, сколько людей следуют золотому правилу (см. общее обсуждение в Braithwaite, 1989).