Введение

Российский актер и театральный режиссер Константин Сергеевич Станиславский (; ; 17 января 1863 [по ст. ст. 5 января 1863] – 7 августа 1938) – выдающийся советский русский театральный деятель. Он был широко признан как выдающийся характерный актер, а многочисленные постановки, которые он режиссировал, принесли ему репутацию одного из ведущих театральных режиссеров своего поколения. Однако его главная слава и влияние связаны с его "системой" обучения актеров, подготовки и репетиционной техникой. Станиславский (его сценическое имя) выступал и режиссировал как любитель до 33 лет, когда он совместно с Владимиром Немировичем-Данченко основал всемирно известную Московскую художественную труппу (МХТ) после легендарной 18-часовой дискуссии. Его влиятельные гастроли по Европе (1906) и США (1923–24), а также знаковые постановки «Чайки» (1898) и «Гамлета» (1911–12) укрепили его репутацию и открыли новые возможности для театрального искусства. Благодаря МХТ Станиславский сыграл важную роль в популяризации новой русской драматургии своего времени – прежде всего произведений Антона Чехова, Максима Горького и Михаила Булгакова – среди зрителей в Москве и во всем мире; он также ставил признанные постановки широкого спектра классических русских и европейских пьес. Он сотрудничал с режиссером и художником Эдвардом Гордоном Крейгом и оказал значительное влияние на развитие нескольких других выдающихся деятелей театра, включая Всеволода Мейерхольда (которого Станиславский считал своим «единственным наследником в театре»), Евгения Вахтангова и Михаила Чехова. На праздновании 30-летия МХТ в 1928 году тяжелый сердечный приступ прямо на сцене положил конец его актерской карьере (хотя он дождался падения занавеса, прежде чем обратиться за медицинской помощью). Он продолжал режиссировать, преподавать и писать о актерском мастерстве до своей смерти, произошедшей всего за несколько недель до публикации первого тома главного труда его жизни – руководства по актерскому мастерству «Работа актера» (1938). Он был награжден орденом Трудового Красного Знамени и орденом Ленина и первым получил звание Народного артиста СССР. Станиславский писал, что «нет ничего более утомительного, чем биография актера» и что «актерам следует запретить говорить о себе». Однако по просьбе американского издателя он неохотно согласился написать свою автобиографию «Моя жизнь в искусстве» (впервые опубликованную на английском языке в 1924 году и в пересмотренном русскоязычном издании в 1926 году), хотя ее изложение его творческого пути не всегда точно. Были опубликованы три англоязычные биографии: «Станиславский: Жизнь» Дэвида Магаршака (1950), «Станиславский: Его жизнь и искусство» Жана Бенедетти (1988, пересмотренное и расширенное издание 1999) и «Станиславский режиссирует» Николая М. Горчакова (1954). Также был опубликован вышедший из печати английский перевод русской биографии Станиславского 1977 года, написанной Еленой Полиаковой, в 1982 году.

Обзор системы

Станиславский подверг свою актерскую и режиссерскую деятельность строгому процессу художественного самоанализа и рефлексии. Его система актерского мастерства развивалась из его настойчивых усилий по преодолению блоков, с которыми он сталкивался в своих спектаклях, начиная с серьезного кризиса в 1906 году. Он создавал свои ранние работы, используя внешнюю, режиссерски ориентированную технику, которая стремилась к органическому единству всех элементов – в каждой постановке он заранее планировал интерпретацию каждой роли, мизансцены и постановку сцены в деталях. Он также ввел в производственный процесс период обсуждения и детального анализа пьесы актерским составом. Несмотря на успех, который принес этот подход, особенно с его натуралистическими постановками пьес Антона Чехова и Максима Горького, Станиславский оставался недоволен. И его борьба с драмой Чехова (из которой возникло его понятие подтекста), и его эксперименты с символизмом побудили уделять больше внимания «внутреннему действию» и более интенсивному исследованию актерского процесса. Он начал развивать более ориентированные на актера методы «психологического реализма», и его фокус сместился от постановок к репетиционному процессу и педагогике. Он был пионером в использовании театральных студий как лаборатории для инноваций в актерской подготовке и экспериментов с новыми театральными формами. Станиславский организовал свои методы в последовательную, систематическую методологию, которая опиралась на три основных источника влияния: (1) режиссерский, единый эстетический и дисциплинированный, ансамблевый подход труппы Майнингена; (2) актерский реализм Малого театра; и (3) натуралистическую постановку Антуана и независимое театральное движение. Система культивирует то, что Станиславский называет «искусством переживания» (в противопоставление «искусству представления»). Она мобилизует сознательную мысль и волю актера, чтобы активировать другие, менее контролируемые психологические процессы – такие как эмоциональный опыт и подсознательное поведение – сочувственно и косвенно. На репетиции актер ищет внутренние мотивы, оправдывающие действие, и определяет, чего персонаж стремится достичь в данный момент («задачу»). Станиславский впервые упоминает свою систему в 1909 году, в том же году, когда он впервые включил ее в свой репетиционный процесс. В 1911 году МХАТ принял ее в качестве официального метода репетиции. Позже Станиславский дополнил систему более физически обоснованным репетиционным процессом, который стал известен как «Метод физического действия». Минимизируя обсуждения за столом, он теперь поощрял «активный анализ», в котором последовательность драматических ситуаций импровизируется. «Лучший анализ пьесы, – утверждал Станиславский, – это действие в данных обстоятельствах». Так же, как Первая студия, возглавляемая его помощником и близким другом Леопольдом Сулержицким, предоставила форум для разработки его первоначальных идей для системы в 1910-х годах, он надеялся обеспечить свое окончательное наследие, открыв в 1935 году другую студию, в которой будет преподаваться Метод физического действия. В Оперно-драматической студии была реализована наиболее полная реализация учебных упражнений, описанных в его руководствах. Между тем, передача его ранних работ через студентов Первой студии революционизировала актерское мастерство на Западе. С приходом социалистического реализма в СССР, МХАТ и система Станиславского были возведены в ранг образцовых моделей.

Семейное происхождение и ранние влияния

Станиславский вырос в привилегированной обстановке, в одной из самых богатых семей России – Алексеевых. Он родился Константином Сергеевичем Алексеевым и в 1884 году взял сценический псевдоним «Станиславский», чтобы скрыть свою актерскую деятельность от родителей. До коммунистической революции 1917 года Станиславский часто использовал доставшееся ему в наследство состояние для финансирования своих экспериментов в области актерского мастерства и режиссуры. Неодобрение семьи привело к тому, что он выступал только как любитель до тридцати трех лет. В детстве Станиславский увлекался цирком, балетом и кукольным театром. Позже два домашних театра его семьи предоставили площадку для его театральных стремлений. После своего дебютного выступления в 1877 году он начал вести серию записных книжек, которые он пополнял на протяжении всей жизни, записывая в них критические наблюдения о своей игре, афоризмы и проблемные вопросы. Именно из этой привычки к самоанализу и критике впоследствии и возникла система Станиславского. Станиславский предпочёл не поступать в университет, а заняться семейным бизнесом. Все больше интересуясь «проживанием роли», он экспериментировал с поддержанием образа в реальной жизни. В 1884 году он начал брать уроки вокала у Федора Комиссаржевского, с которым также изучал координацию тела и голоса. Год спустя Станиславский непродолжительное время учился в Московской театральной школе, но, разочаровавшись в её подходе, покинул её уже через две недели. Вместо этого он уделял особое внимание спектаклям Малого театра – родины русского психологического реализма (развитого в XIX веке Александром Пушкиным, Николаем Гоголем и Михаилом Щепкиным). Наследие Щепкина включало дисциплинированный ансамблевый подход, масштабные репетиции, а также использование внимательного наблюдения, самопознания, воображения и эмоций как краеугольных камней мастерства. Станиславский называл Малый театр своим «университетом». Гликерия Федотова, одна из учениц Щепкина, преподавала Станиславскому; она привила ему отказ от вдохновения как основы актерского искусства, подчеркнула важность обучения и дисциплины и поощряла практику живого взаимодействия с другими актерами, которую Станиславский впоследствии назвал «коммуникацией». На Станиславского оказали влияние не только артисты Малого театра, но и выступления зарубежных звезд. Особенно впечатлила его непринужденная, эмоциональная и ясная игра итальянца Эрнесто Росси, исполнившего в Москве в 1877 году главных героев шекспировских трагедий. Не меньшее впечатление произвело исполнение «Отелло» Томазо Сальвини в 1882 году.

Любительская работа актера и режиссера

К двадцати пяти годам, уже известный как актер-любитель, Станиславский соосновал Общество искусства и литературы. Под его эгидой он выступал в пьесах Мольера, Шиллера, Пушкина и Островского, а также получил свой первый опыт в качестве режиссера. Он заинтересовался эстетическими теориями Виссариона Белинского, у которого заимствовал свое представление о роли художника. 5 июля 1889 года (по старому стилю – 23 июня 1889 года) Станиславский женился на Марии Лилиной (сценическое имя Марии Петровны Перевощиковой). Их первая дочь, Ксения, умерла от пневмонии в мае 1890 года, менее чем через два месяца после рождения. Их вторая дочь, Кира, родилась 2 августа 1891 года (по старому стилю – 21 июля 1891 года). В январе 1893 года умер отец Станиславского. Их сын Игорь родился 26 сентября 1894 года (по старому стилю – 14 сентября 1894 года). В феврале 1891 года Станиславский поставил для Общества искусства и литературы пьесу Льва Толстого «Плоды просвещения», которую позже назвал своей первой полностью самостоятельной режиссерской работой. Однако он встретил великого реалистического романиста и драматурга, оказавшего на него значительное влияние, лишь в 1893 году. Пять лет спустя создание МХТ стало его ответом на призыв Толстого к простоте, ясности и доступности в искусстве. Режиссерские методы Станиславского в этот период были тесно связаны с дисциплинированным, авторитарным подходом Людвига Хронегка, руководителя ансамбля Мейнингена. В книге «Моя жизнь в искусстве» (1924) Станиславский описал этот подход как вынуждающий режиссера «работать без помощи актера». С 1894 года Станиславский начал составлять подробные постановочные книги, содержащие режиссерский комментарий ко всей пьесе, от которого не допускалось отклонений даже в малейших деталях. В то время как эффекты ансамбля тяготели к грандиозности, Станиславский вводил лирические дополнения через мизансцены, драматизирующие более обыденные и повседневные элементы жизни, в соответствии с идеями Белинского о «поэзии реального». Благодаря жесткому и детальному контролю над всеми театральными элементами, включая строгую хореографию каждого жеста актеров, по словам Станиславского, «внутреннее ядро пьесы раскрывалось само собой». Анализируя постановку Общества «Отелло» (1896), Жан Бенедетти отмечает:
Станиславский использует театр и его технические возможности как инструмент выражения, язык, обладающий собственной ценностью. Драматический смысл заключен в самой постановке. [ ] Он прошел через всю пьесу совершенно иным путем, не опираясь на текст как таковой, не приводя цитаты из важных монологов, не давая «литературного» объяснения, а рассуждая о динамике пьесы, ее действии, мыслях и чувствах главных героев, мире, в котором они жили. Его рассказ непрерывно перетекал из момента в момент. Бенедетти утверждает, что на этом этапе задача Станиславского заключалась в объединении реалистической традиции творческого актера, унаследованной от Щепкина и Гоголя, с ориентированной на режиссера, органически целостной натуралистической эстетикой подхода Мейнингена.

Создание Московского художественного театра

Историческая встреча Станиславского с Владимиром Немировичем-Данченко 4 июля 1897 года [по ст. стилю 22 июня 1897 года] привела к созданию того, что изначально называли «Московским общедоступным театром», но которое впоследствии стало известно как Московский Художественный Театр (МХТ). Их восемнадцатичасовая дискуссия приобрела легендарный статус в истории театра. Немирович-Данченко был успешным драматургом, критиком, театральным режиссером и преподавателем актерского мастерства в Филармонической школе, который, подобно Станиславскому, был привержен идее народного театра. Их способности дополняли друг друга: Станиславский привнес свой режиссерский талант для создания ярких сценических образов и выбора значимых деталей; Немирович-Данченко – талант к драматическому и литературному анализу, профессиональную экспертизу и умение управлять театром. Станиславский позже сравнил их обсуждения с Версальским договором, настолько они были масштабными; они договорились об отходе от устоявшихся практик и, опираясь на общий для них рабочий метод, определили политику своего нового театра. Станиславский и Немирович-Данченко планировали создать профессиональную труппу с ансамблевым духом, не поощряющим индивидуальное тщеславие, реалистичный театр международного уровня с доступными ценами на билеты, чья органически единая эстетика объединила бы приемы ансамбля Майнингена и Театра Свободы Андре Антуана (который Станиславский видел во время поездок в Париж). Немирович-Данченко предполагал, что Станиславский будет финансировать театр как частное предприятие, но Станиславский настаивал на создании акционерной компании с ограниченной ответственностью. Виктор Симов, с которым Станиславский познакомился в 1896 году, был приглашен в качестве главного художника труппы. В своей вступительной речи в первый день репетиций, 26 июня 1898 года [по ст. стилю 14 июня 1898 года], Станиславский подчеркнул «социальный характер» их общего начинания. В атмосфере, больше напоминающей университет, чем театр, как описывал ее Станиславский, труппу познакомили с его методом работы, основанным на глубоком изучении и исследовании, а также на детальных репетициях, где действие сначала определялось за столом, а затем вырабатывалось физически. Именно во время этих репетиций начались отношения Станиславского и Всеволода Мейерхольда; к концу июня Мейерхольд был настолько впечатлен режиссерским талантом Станиславского, что назвал его гением. В 1898 году Станиславский совместно с Немировичем-Данченко поставил первую из своих постановок пьес Антона Чехова. Постановка «Чайки» в МХТ стала важной вехой для молодой труппы и была описана как «одно из величайших событий в истории русского театра и одно из важнейших новых явлений в истории мировой драматургии». Несмотря на 80 часов репетиций – значительный объем по меркам общепринятой практики того времени – Станиславский считал, что репетиций было недостаточно. Успех постановки был обусловлен верностью ее тонкому изображению повседневной жизни, ее камерной, ансамблевой игрой и созвучием настроения безысходной неопределенности с психологическим складом русской интеллигенции того времени. Станиславский продолжил ставить успешные премьеры других крупных пьес Чехова: «Дядя Ваня» в 1899 году (где он играл Астрова), «Три сестры» в 1901 году (в роли Вершинина) и «Вишневый сад» в 1904 году (в роли Гаева). Встреча Станиславского с драматургией Чехова оказалась решающей для творческого развития обоих. Его ансамблевый подход и внимание к психологической правде персонажей возродили интерес Чехова к написанию для сцены, а нежелание Чехова давать объяснения или расширять текст заставило Станиславского искать подтекст способами, которые были новыми для театра. В ответ на поддержку Станиславского Максим Горький пообещал начать свою драматургическую карьеру в МХТ. В 1902 году Станиславский поставил премьеру первых двух пьес Горького: «Мещане» и «На дне». В рамках подготовки к репетициям последней Станиславский взял труппу на Хитров рынок, где они общались с его обитателями и впитывали атмосферу нищеты. Свой образ Сатина Станиславский создал на основе бывшего офицера, которого встретил там и который разорился из-за карточной игры. «На дне» имел триумфальный успех, сравнимый с постановкой «Чайки» четыре года назад, хотя Станиславский считал свою собственную игру внешней и механической. Постановки «Вишневого сада» и «На дне» на протяжении десятилетий оставались в репертуаре МХТ. Наряду с Чеховым и Горьким, драматургия Генрика Ибсена занимала важное место в работе Станиславского в этот период – в первые два десятилетия МХТ поставил больше пьес Ибсена, чем любого другого драматурга. В первое десятилетие Станиславский поставил «Гедду Габлер» (где он играл Лёвборга), «Врага народа» (в роли доктора Стокмана, его любимой роли), «Дикую утку» и «Призраков». «Жаль, что я не скандинав и никогда не видел, как играют Ибсена в Скандинавии, – писал Станиславский, – потому что те, кто там побывал, говорят, что его интерпретируют проще, естественнее, как мы играем Чехова». Он также ставил другие важные произведения натурализма, включая «Дровосек Геншель», «Одинокие люди» и «Михаил Крамер» Герхарта Гауптмана и «Власть тьмы» Льва Толстого.

Символизм и театральная студия

В 1904 году Станиславский, наконец, приступил к реализации предложения Чехова, сделанного двумя годами ранее, – постановке нескольких одноактных пьес Мориса Метерлинка, бельгийского символиста. Несмотря на свой энтузиазм, Станиславский испытывал трудности в поиске театрального подхода к статичным, лирическим драмам. Когда трилогия, состоящая из пьес «Слепой», «Вторженец» и «Интерьер», была представлена публике, эксперимент был признан неудачным. Майерхольд, воодушевленный положительной реакцией Станиславского на его новые идеи о символическом театре, предложил создать «театральную студию» (термин, придуманный им), которая функционировала бы как «лаборатория для экспериментов актеров с разным уровнем опыта». Театральная студия была призвана развить эстетические идеи Мейерхольда в новые театральные формы, вернуть МАТ на передовые позиции авангарда, а также реализовать социально ориентированные идеи Станиславского о сети «народных театров», призванных реформировать всю российскую театральную культуру. Центральным элементом подхода Мейерхольда было использование импровизации для разработки спектаклей. Когда студия представила работу в процессе создания, Станиславский был воодушевлен; однако, когда спектакль был показан в полностью оборудованном театре в Москве, он был признан неудачным, и студия прекратила свое существование. Майерхольд извлек важный урок: «сначала нужно воспитать нового актера, а затем ставить перед ним новые задачи», – написал он, добавив, что «Станиславский пришел к такому же выводу». Размышляя в 1908 году о закрытии Театральной студии, Станиславский писал, что «наш театр нашел свое будущее в ее руинах». Немирович-Данченко не одобрял, по его мнению, пагубное влияние Мейерхольда на работу Станиславского в тот период. В 1905 году Станиславский пригласил к сотрудничеству двух новых специалистов: Любовь Гуревич стала его литературным консультантом, а Леопольд Сулержицкий – личным помощником. Станиславский пересмотрел свою интерпретацию роли Тригорина (а Мейерхольд вновь исполнил роль Константина), когда МАТ возобновил постановку «Чайки» Чехова 13 октября 1905 года [по старому стилю – 30 сентября 1905 года]. Это был год неудачного революционного подъема в России. Станиславский подписал протест против насилия, применяемого тайной полицией, казачьими войсками и правыми экстремистскими военизированными формированиями «Черные сотни», который был представлен в Думу. Репетиции постановки МАТ классической комедии в стихах Александра Грибоедова «Горе от ума» были прерваны перестрелками на улицах. Станиславский и Немирович-Данченко закрыли театр и отправились в первый тур труппы за пределы России.

Европейский тур и художественный кризис

Первый европейский тур МХТ начался 23 февраля 1906 года [10 февраля 1906 года по старому стилю] в Берлине, где они играли перед публикой, в которую входили Макс Райнхардт, Герхардт Хауптман, Артур Шницлер и Элеонора Дюзе. "Казалось, мы были настоящим откровением", – писал Станиславский об огромном восторге, с которым их встретили. Успех тура обеспечил финансовую стабильность труппе, принес ей международную известность и оказал значительное влияние на европейский театр. Тур также вызвал у Станиславского серьезный творческий кризис, который существенно повлиял на его дальнейший путь. Именно из попыток разрешить этот кризис впоследствии и сформировалась его система. Где-то в марте 1906 года – Жан Бенедетти предполагает, что это произошло во время постановки "Враг народа" – Станиславский осознал, что играет, не испытывая потока внутренних побуждений и чувств, и что в результате его игра стала механической. Июнь и июль он провел в Финляндии на отдыхе, где занимался изучением, писал и размышлял. Используя свои записи о собственном опыте, начиная с 1889 года, он попытался проанализировать "фундамент нашего искусства" и, в частности, творческий процесс актера. Он начал разрабатывать психологический подход к управлению актерским процессом, который изложил в "Руководстве по драматическому искусству".

Производство как исследование методов работы

Деятельность Станиславского начала развиваться в совершенно ином направлении: его постановки превратились в возможности для исследований, он проявлял больший интерес к процессу репетиций, чем к их результату, и его внимание сместилось от МХТ к его вспомогательным проектам – театральным студиям, где он и собирался разрабатывать свою систему. По возвращении в Москву он исследовал свой новый психологический подход в постановке символистской пьесы Кнута Хамсуна «Драма жизни». Немирович-Данченко особенно резко критиковал его новые методы, и их отношения в этот период продолжали ухудшаться. В заявлении от 9 февраля 1908 года [ст. ст. 27 января 1908 года] Станиславский отметил значительный сдвиг в своем режиссерском методе и подчеркнул решающий вклад, который он теперь ожидал от творческого актера: «Комитет заблуждается, полагая, что подготовительная работа режиссера в кабинете необходима, как это было прежде, когда он единолично определял весь план и все детали постановки, создавал мизансцены и отвечал на все вопросы актеров. Режиссер больше не царь, как раньше, когда актер не обладал ярко выраженной индивидуальностью. [ ] Важно понимать это: репетиции делятся на два этапа: первый – это этап экспериментов, когда актерский состав помогает режиссеру, а второй – создание спектакля, когда режиссер помогает актерам». Подготовка Станиславского к «Синей птице» Моро, которая должна была стать его самой известной постановкой на тот момент, включала импровизации и другие упражнения для стимулирования воображения актеров; Немирович-Данченко описал одно из них, в котором актеры имитировали различных животных. На репетициях он искал способы поощрить стремление актеров к творчеству в каждом спектакле. Это использование сознательной мысли и воли актера должно было активизировать другие, менее контролируемые психологические процессы – такие как эмоциональный опыт и подсознательное поведение – опосредованно и сочувственно. «Больше всего меня увлекает, – писал Станиславский в мае 1908 года, – ритм чувств, развитие аффективной памяти и психофизиология творческого процесса». Его интерес к творческому использованию личного опыта актеров был вызван случайным разговором в Германии в июле, который привел его к работам французского психолога Теодуля Армана Рибо. Его «аффективная память» способствовала разработке техники, которую Станиславский впоследствии назвал «памятью эмоций». Вместе эти элементы сформировали новый словарь, с помощью которого он исследовал «возвращение к реализму» в постановке «Ревизора» Гоголя сразу после премьеры «Синей птицы». На театральной конференции 21 марта 1909 года [ст. ст. 8 марта 1909 года] Станиславский выступил с докладом о своей формирующейся системе, в котором подчеркнул роль его техник «магического если» (которая побуждает актера реагировать на вымышленные обстоятельства пьесы «как если бы» они были реальными) и памяти эмоций. Он развил свои идеи о трех тенденциях в истории актерского мастерства, которые в конечном итоге появились в первых главах «Работы актера»: актерство-штамп, искусство репрезентации и искусство переживания (его собственный подход). Нарушив традицию МХТ открытых репетиций, он готовил пьесу Тургенева в закрытом режиме. Они начали с обсуждения того, что он впоследствии назвал «сквозным действием» для персонажей (их эмоциональное развитие и то, как они меняются на протяжении пьесы). Эта постановка является самым ранним зафиксированным случаем его практики анализа действия сценария на отдельные «биты». На этом этапе развития своего подхода техника Станиславского заключалась в том, чтобы определить эмоциональное состояние, содержащееся в психологическом опыте персонажа во время каждого бита, и, используя память эмоций актера, установить субъективную связь с ним. Только после двух месяцев репетиций актерам разрешили физически воплощать текст. Станиславский настаивал на том, чтобы они играли действия, которые были определены в ходе их обсуждений за столом. Осуществив определенное эмоциональное состояние в физическом действии, он предполагал, что в этот момент его экспериментов повторение этого действия актером вызовет желаемую эмоцию. Как и в его экспериментах с «Драмой жизни», они также исследовали невербальную коммуникацию, когда сцены репетировались как «безмолвные этюды», в которых актеры взаимодействовали «только глазами». Успех постановки, состоявшейся в декабре 1909 года, казалось, подтвердил состоятельность его новой методологии. В конце 1910 года Горький пригласил Станиславского присоединиться к нему в Капри, где они обсуждали актерское обучение и формирующуюся «грамматику» Станиславского. Вдохновленный популярным театральным представлением в Неаполе, в котором использовались техники «коммедии дель арте», Горький предложил им создать труппу, по образцу средневековых бродячих актеров, в которой драматург и группа молодых актеров совместно разрабатывали бы новые пьесы посредством импровизации. Станиславский развил это использование импровизации в своей работе с Первой студией. Одной из его наиболее важных работ – сотрудничество с Эдвардом Гордоном Крейгом над постановкой «Гамлета» – стала веха 20-го века в театральном модернизме. Станиславский надеялся доказать, что его недавно разработанная система для создания внутренне оправданного, реалистичного актерского мастерства может соответствовать формальным требованиям классической пьесы. Крейг представлял себе символистскую монодраму, в которой все аспекты постановки были бы подчинены главному герою: она представляла бы видение, похожее на сон, увиденное глазами Гамлета. Несмотря на эти контрастные подходы, оба практика разделяли некоторые художественные предпосылки; система Станиславского развивалась из его экспериментов с символистской драматургией, которые сместили его внимание с натуралистической внешней формы на подтекстовый внутренний мир персонажей. Оба подчеркивали важность достижения единства всех театральных элементов в своей работе. Их постановка привлекла восторженное и беспрецедентное всемирное внимание к театру, поместив его «на культурную карту Западной Европы», и она стала рассматриваться как знаковое событие, которое революционизировало постановку пьес Шекспира. Она стала «одной из самых известных и страстно обсуждаемых постановок в истории современного театра». Все больше поглощенный преподаванием, в 1913 году Станиславский проводил открытые репетиции своей постановки «Мнимого больного» Мольера в качестве демонстрации системы. Как и в его постановке «Гамлета» и следующей, «Трактирщица» Гольдони, он стремился испытать свою систему в горниле классического текста. Он начал вносить изменения в свою технику деления действия пьесы на биты, делая акцент на импровизации; он переходил от анализа, через свободную импровизацию, к языку текста: «Я делю работу на крупные биты, уточняя природу каждого бита. Затем, сразу же, своими словами, я разыгрываю каждый бит, наблюдая все повороты. Затем я прохожу через переживания каждого бита десять или около того раз с его поворотами (не фиксированно, не последовательно). Затем я прохожу последовательные биты в книге. И, наконец, я перехожу, незаметно, к переживаниям, выраженным в фактических словах роли». Борьба Станиславского с комедиями Мольера и Гольдони выявила важность адекватного определения того, что он называет «суперзадачей» персонажа (основной проблемой, которая объединяет и подчиняет задачи персонажа из момента в момент). Это особенно повлияло на способность актеров служить жанру пьес, поскольку неудовлетворительное определение приводило к трагическим, а не комедийным выступлениям. Другие европейские классические пьесы, поставленные Станиславским, включают: «Венецианского купца», «Двенадцатую ночь» и «Отелло» Шекспира, незаконченную постановку «Тартюфа» Мольера и «Женитьбу Фигаро» Бомарше. Другие классические произведения русского театра, поставленные Станиславским, включают: несколько пьес Тургенева, «Горе от ума» Грибоедова…

Студии и поиск системы

После успеха его постановки «Месяц в деревне» Станиславский неоднократно обращался к совету директоров МХТ с просьбой предоставить ему необходимые условия для продолжения педагогической работы с молодыми актерами. Горький предостерег его от основания театральной школы для начинающих, предложив вместо этого, по примеру Театральной студии 1905 года, создать студию для исследований и экспериментов, ориентированную на подготовку молодых профессионалов. Станиславский основал Первую студию 14 сентября 1912 года (по старому стилю – 1 сентября 1912 года). В ее состав вошли Евгений Вахтангов, Михаил Чехов, Ричард Болеславский и Мария Успенская, которые впоследствии оказали значительное влияние на историю театра. Руководителем студии Станиславский назначил Сулера (как Горький прозвал Сулержицкого). В атмосфере сосредоточенности и интенсивной работы особое внимание уделялось экспериментированию, импровизации и самопознанию. Следуя рекомендациям Горького о разработке новых пьес через импровизацию, они искали «творческий процесс, объединяющий автора, актера и режиссера». В 1916 году Станиславский создал Вторую студию МХТ в связи с постановкой «Зеленого кольца» Зинаиды Гиппиус, подготовленной группой молодых актеров самостоятельно. Вторая студия, в большей степени ориентированная на педагогическую деятельность, чем Первая, стала площадкой, где Станиславский разработал методики обучения, которые легли в основу его руководства «Работа актера» (1938). Значительное влияние на развитие системы оказал опыт Станиславского в преподавании и режиссуре в его Оперной студии, основанной в 1918 году. Он надеялся, что успешное применение его системы к опере, с ее неизбежной условностью и искусственностью, продемонстрирует универсальность его подхода к исполнительскому искусству и объединит опыт Михаила Щепкина и Федора Чалиапина. В результате этого опыта возникло понятие «темпоритм» Станиславского. Он пригласил Сергея Вольконского преподавать дикцию, а Льва Поспехина – экспрессивное движение и танец, и сам посещал их занятия в качестве студента.

От Первой мировой войны до Октябрьской революции

Летом 1914 года Станиславский провел в Мариенбаде, где, как и в 1906 году, исследовал историю театра и теории актерского мастерства, чтобы прояснить открытия, сделанные в ходе его практических экспериментов. Когда началась Первая мировая война, Станиславский находился в Мюнхене. «Мне казалось, – писал он об атмосфере на вокзале в статье, подробно описывающей его переживания, – что смерть нависала повсюду». Поезд остановили в Имменштадте, где немецкие солдаты обвинили его в шпионаже в пользу России. Запертый в комнате на вокзале, окруженный толпой с «лицами диких зверей», выкрикивающей угрозы в окна, Станиславский был уверен, что его собираются казнить. Он вспомнил, что у него с собой был официальный документ, в котором упоминалось его выступление перед кайзером Вильгельмом во время их турне 1906 года. Когда он показал его офицерам, отношение к его группе изменилось. Их посадили в медленный поезд до Кемптена. Гуревич позже рассказывала, как во время поездки Станиславский удивил ее, прошептав, что: «События последних дней дали ему отчетливое представление о поверхностности всего, что называют человеческой культурой, буржуазной культурой, и о том, что необходим совершенно иной образ жизни, где все потребности сведены к минимуму, где есть работа – настоящая художественная работа – во имя народа, для тех, кто еще не поглощен этой буржуазной культурой». В Кемптене им снова приказали войти в одну из комнат вокзала, где Станиславский услышал, как немецкие солдаты жалуются на нехватку боеприпасов; только это, как он понял, и предотвратило их казнь. На следующее утро их посадили в поезд и, в конечном итоге, вернули в Россию через Швейцарию и Францию. Обратившись к классике русского театра, МХАТ возобновил комедию Грибоедова «Горе от ума» и планировал поставить три «маленькие трагедии» Пушкина в начале 1915 года. Станиславский продолжал развивать свою систему, объясняя на открытой репетиции «Горя от ума» свою концепцию состояния «Я есть». Этот термин обозначает этап репетиционного процесса, когда грань между актером и персонажем стирается (порождая «актера/роль»), подсознательное поведение выходит на первый план, и актер чувствует себя полностью вовлеченным в драматический момент. Он подчеркнул важность достижения этого состояния посредством концентрации на действии («Что бы я сделал, если…») вместо эмоций («Как бы я себя чувствовал, если…»): «Вы должны задавать вопросы, которые приводят к динамичному действию». Вместо того чтобы навязывать эмоции, актерам следует замечать происходящее, обращать внимание на свои отношения с другими актерами и пытаться понять «через чувства» вымышленный мир, окружающий их. Однако, когда он попытался воплотить все эти детали в исполнении, подтекст подавил текст; перегруженный тяжелыми паузами, стих Пушкина был раздроблен до полной бессвязности. Французский театральный деятель Жак Копо в октябре 1916 года связался со Станиславским. В результате бесед с Эдвардом Гордоном Крейгом Копо пришел к выводу, что его работа в Театре дю Вьё Коломбье имеет схожий подход с исследованиями Станиславского в МХАТ. Размышляя об их отношениях в 1931 году, Станиславский сказал, что Сулер полностью понял его и что с тех пор никто не смог его заменить.

Революции 1917 года и годы Гражданской войны

Станиславский приветствовал Февральскую революцию 1917 года и свержение абсолютной монархии как "чудесное освобождение России". С Октябрьской революцией, последовавшей позднее в том же году, МАТ закрылся на несколько недель, а Первая студия была занята революционерами. Станиславский полагал, что социальные потрясения предоставляют возможность реализовать его давние амбиции по созданию русского народного театра, который, согласно названию эссе, подготовленного им в том году, должен был обеспечить "Эстетическое воспитание широких масс". Владимир Ленин, ставший частым посетителем МАТ после революции, высоко оценил Станиславского как "настоящего художника" и отметил, что, по его мнению, подход Станиславского – это "путь, по которому должен развиваться театр". Революции того года внезапно изменили финансовое положение Станиславского, когда его фабрики были национализированы, и его заработная плата в МАТ осталась единственным источником дохода. 29 августа 1918 года Станиславский вместе с несколькими другими сотрудниками МАТ был арестован ЧК, но на следующий день освобожден. В годы Гражданской войны Станиславский сосредоточился на преподавании своей системы, режиссуре (как в МАТ, так и в его студиях) и показе спектаклей классического репертуара новой аудитории (например, рабочим и бойцам Красной Армии). Было опубликовано несколько статей о Станиславском и его системе, однако ни одна из них не была написана им самим. 5 марта 1921 года Станиславского выселили из его большого дома на Каридж-Роу, где он жил с 1903 года. После личного вмешательства Ленина (по просьбе Анатолия Луначарского) Станиславскому предоставили жилье по адресу Леонтьевский переулок, дом 6, недалеко от МАТ. Он прожил там до самой смерти в 1938 году. 29 мая 1922 года скончался любимый ученик Станиславского, режиссер Евгений Вахтангов, от рака.

Туры по МАТ в Европе и США

После временного прекращения государственной поддержки МХТ, последовавшего за новой экономической политикой 1921 года, Станиславский и Немирович-Данченко запланировали тур по Европе и США с целью пополнения финансов театра. Тур начался в Берлине, куда Станиславский прибыл 18 сентября 1922 года, и продолжился в Праге, Загребе и Париже, где его на вокзале встретили Жак Эберто, Орелиен Лугне-По и Жак Копо. В Париже он также встретился с Андре Антуаном, Луи Жуве, Изадорой Дункан, Фирменом Жемие и Харли Гранвилом Баркером. Компания отплыла в Нью-Йорк и прибыла 4 января 1923 года. На вопрос журналистов о репертуаре, Станиславский ответил: «Америка хочет увидеть то, что Европа уже знает». На премьерном спектакле присутствовали Давид Беласко, Сергей Рахманинов и Федор Шаляпин. Благодаря энергичной рекламной кампании, организованной американским продюсером Моррисом Гестом, тур получил высокую оценку критики, хотя и не принес финансового успеха. Поскольку актеры (в том числе молодой Ли Страсберг) стремились на спектакли, чтобы учиться у труппы, тур внес значительный вклад в развитие американского актерского искусства. Ричард Болеславский прочитал серию лекций о системе Станиславского, которые впоследствии были опубликованы под названием «Актёрское мастерство: первые шесть уроков» в 1933 году. Показ «Трех сестер» 31 марта 1923 года завершил сезон в Нью-Йорке, после чего труппа отправилась в Чикаго, Филадельфию и Бостон. По просьбе американского издателя Станиславский неохотно согласился написать свою автобиографию «Моя жизнь в искусстве», так как его предложения о создании работы о системе или истории МХТ и его методах были отклонены. Летом он вернулся в Европу, где работал над книгой, а в сентябре приступил к репетициям второго тура. Компания вернулась в Нью-Йорк 7 ноября и выступила в Филадельфии, Бостоне, Нью-Хейвене, Хартфорде, Вашингтоне, Бруклине, Ньюарке, Питтсбурге, Чикаго и Детройте. 20 марта 1924 года Станиславский встретился с президентом Кэлвином Кулиджем в Белом доме. Их познакомила переводчица Элизабет Хэпгуд, с которой он впоследствии сотрудничал над книгой «Актер готовится». Компания покинула США 17 мая 1924 года.

Советские фильмы

По возвращении в Москву в августе 1924 года Станиславский начал с помощью Гуревича вносить существенные правки в свою автобиографию, готовясь к окончательному русскоязычному изданию, которое вышло в сентябре 1926 года. Он продолжал выступать на сцене, вновь исполнив роль Астрова в новой постановке «Дяди Вани» (его исполнение назвали «потрясающим»). Пока Немирович-Данченко был в гастрольном туре со своей Музыкальной студией, Станиславский два года руководил МХТ, за которые труппа достигла расцвета. Работая с труппой, полностью владеющей его системой, Станиславский в постановке «Дней Турбиных» Михаила Булгакова сосредоточился на темпоритме драматической структуры спектакля и на сквозных линиях действия для каждого персонажа и для пьесы в целом. «Смотрите на все через призму действия», – наставлял он актеров. Зная о неприятии Булгакова Репертуарным комитетом (Главреперткомом) Наркомпроса, Станиславский пригрозил закрыть театр, если пьесу запретят. Несмотря на резкую критику в прессе, постановка имела большой успех у публики. Стремясь сделать классическую пьесу актуальной для современной советской аудитории, Станиславский перенес действие в своей динамичной и свободной постановке комедии Пьера Бомарше «Женитьба Фигаро» XVIII века в дореволюционную Францию и подчеркнул демократические взгляды Фигаро и Сюзанны, отдавая предпочтение им перед точкой зрения аристократического графа Альмавивы. Его методы работы обогатили систему: анализ сцен с точки зрения конкретных физических задач и использование «линии дня» для каждого персонажа. Отказавшись от жестко регламентированной, вдохновленной Майнингенской постановкой сценографии, с помощью которой он ранее ставил массовые сцены, он теперь работал, опираясь на широкие физические задачи: актеры искренне реагировали на обстоятельства сцен, предлагая последовательность импровизированных решений для конкретных физических проблем. Это означало, что актер выстраивает взаимосвязь с тем местом, откуда (как персонаж) он пришел, и с тем, куда он собирается направиться, покидая сцену. Во время спектакля Станиславский перенес тяжелый сердечный приступ, но продолжал играть до финального занавеса, после которого потерял сознание.

Руководство для актеров

В августе 1926 года, находясь в отпуске, Станиславский начал разрабатывать то, что впоследствии стало его руководством для актеров – "Работой актера", написанной в форме дневника вымышленного студента. Изначально Станиславский планировал издать ее в двух томах: первый должен был подробно описывать внутренний опыт актера и его внешнее, физическое воплощение, а второй – репетиционный процесс. Однако советские издатели использовали формат, который сделал бы первый том слишком объемным, поэтому в итоге работа разделилась на три тома – внутреннее переживание, внешняя характеристика и работа над репетицией, – каждый из которых планировалось публиковать по мере готовности. Станиславский надеялся, что опасность потери целостности системы и взаимосвязи ее частей благодаря такой структуре будет предотвращена вводным обзором, подчеркивающим интеграцию психофизического подхода; однако этот обзор так и не был написан, и многие англоязычные читатели стали путать первый том, посвященный психологическим процессам, опубликованный в США в 1936 году в сильно сокращенном варианте под названием "An Actor Prepares", с системой в целом. Два редактора – Хапгуд, работавший с американским изданием, и Гуревич, с русским – предъявляли к Станиславскому противоречивые требования. Гуревич все больше беспокоилась о том, что разделение "Работы актера" на две книги не только приведет к недопониманию единства и взаимосвязи психологических и физических аспектов системы, но и даст советским критикам повод для нападок: "обвинить вас в дуализме, спиритуализме, идеализме и т.д.". Разочарованная склонностью Станиславского уделять внимание деталям в ущерб работе над более важными, недостающими разделами, она прекратила свое участие в проекте в мае 1932 года. Хэпгуд разделял ее разочарование. В 1933 году Станиславский работал над второй половиной "Работы актера". К 1935 году версия первого тома была подготовлена к публикации в Америке, где издатели внесли в нее значительные сокращения. Значительно отличающееся и гораздо более полное русское издание – "Работа актера над собой, часть I" – было опубликовано лишь в 1938 году, вскоре после смерти Станиславского. Вторая часть "Работы актера над собой" вышла в Советском Союзе в 1948 году, а ее англоязычный вариант, "Building a Character", – годом позже. Третий том, "Работа актера над ролью", был опубликован в Советском Союзе в 1957 году, а его ближайший англоязычный аналог, "Creating a Role", – в 1961 году. В 2008 году был опубликован английский перевод полного русского издания "Работы актера", а в 2010 году – "Работа актера над ролью".

Разработка метода физического воздействия

Во время восстановления в Ницце в конце 1929 года Станиславский начал разработку плана постановки «Отелло» Шекспира. Надеясь использовать это как основу для своей книги «Работа актера над ролью», его план содержит самое раннее изложение репетиционного процесса, который впоследствии стал известен как его метод физических действий. Впервые он практически применил этот подход в своей работе над «Тремя сестрами» и «Кармен» в 1934 году, а затем над «Мольером» в 1935 году. Он считал, что излишние дискуссии на ранних этапах репетиции сбивают актеров с толку и сковывают их. Вместо этого, сосредоточившись на самых простых физических действиях, они импровизировали последовательность драматических ситуаций, заданных в пьесе. «Лучший анализ пьесы, – утверждал он, – это действовать в данных обстоятельствах». Отношение Станиславского к использованию эмоциональной памяти на репетициях (в отличие от ее применения в актерском образовании) со временем изменилось. По его мнению, в идеале инстинктивное отождествление с ситуацией персонажа должно вызывать эмоциональный отклик. Использование эмоциональной памяти вместо этого продемонстрировало склонность к поощрению самолюбования или истерии у актера. Этот сдвиг в подходе совпал как с повышенным вниманием к структуре и динамике пьесы в целом, так и с большим акцентом на различие между планированием роли и ее исполнением. Во время спектакля актер осознает только один шаг за раз, рассуждал Станиславский, но такая сосредоточенность рискует потерять общую динамику роли в мельтешении деталей настоящего момента. Следовательно, актеру необходимо принять иную точку зрения, чтобы спланировать роль, исходя из ее драматической структуры; это может включать в себя корректировку исполнения, сдерживаясь в одни моменты и играя в полную силу в другие. Таким образом, ощущение целого формирует игру каждого эпизода. Заимствуя термин у Генри Ирвинга, Станиславский назвал это «перспективой роли». Каждое лето в течение пяти недель в 1934 году в Париже Станиславский работал с американской актрисой Стеллой Адлер, которая обратилась к нему за помощью в преодолении трудностей, с которыми она столкнулась в своих выступлениях. Учитывая, что в Нью-Йорке эмоциональной памяти уделялось особое внимание, Адлер была удивлена, обнаружив, что Станиславский отвергает эту технику, за исключением крайних случаев. Известие о том, что Станиславский придерживается такого подхода, имело значительные последствия в США; Ли Страсберг гневно отверг его и отказался модифицировать свою версию системы. В соответствии с политикой Иосифа Сталина «изоляции и сохранения» в отношении некоторых всемирно известных деятелей культуры, Станиславский жил в состоянии внутренней ссылки в Москве. Это защитило его от самых жестоких проявлений сталинского «Большого террора». В преддверии конференции РАПП в начале 1931 года появилась ряд статей, критикующих терминологию системы Станиславского, на которой атаки продолжились. Систему обвиняли в философском идеализме, историцизме, маскировке социальных и политических проблем под этическими и моральными категориями и в «биологическом психологизме» (или «предположении о фиксированных качествах в природе»). Хотя новая политика имела катастрофические последствия для советского авангарда, система МХАТ и система Станиславского были возведены в ранг образцовых моделей.

Заключительная работа в Оперно-драматической студии

Учитывая трудности, с которыми он столкнулся при завершении своего руководства для актеров, Станиславский решил, что ему необходимо основать новую студию, чтобы обеспечить сохранение своего наследия. "Наша школа будет готовить не просто отдельных личностей, – писал он, – а целую труппу". В июне 1935 года он начал обучать группу преподавателей методике обучения системы и репетиционным процессам Метода физических действий. Двадцать студентов (из 3500 претендентов) были зачислены в драматический класс Оперно-драматической студии, где занятия начались 15 ноября. Станиславский разработал четырехлетнюю учебную программу, полностью посвященную технике и методу – два года, посвященные работе, подробно описанной позднее в книге "Работа актера", и два года – в книге "Работа актера над ролью". После того, как студенты освоили методику обучения первых двух лет, Станиславский выбрал "Гамлета" и "Ромео и Джульетту" для работы над ролями. Он работал со студентами в марте и апреле 1937 года, уделяя внимание последовательности их физических действий, выстраиванию сквозного действия и новой репетиции сцен с точки зрения задач актеров. К июню 1938 года студенты были готовы к своему первому публичному показу, на котором они представили избранные сцены небольшой группе зрителей. Оперно-драматическая студия воплотила наиболее полное применение учебных упражнений, описанных Станиславским в его руководствах. В 1938 году они планировали совместную работу над постановкой и обсуждали синтез Метода физических действий Станиславского и биомеханики Мейерхольда. 8 марта Мейерхольд возглавил репетиции "Риголетто", постановку которого он завершил после смерти Станиславского. На смертном одре Станиславский заявил Юрию Бахрушину, что Мейерхольд – "мой единственный наследник в театре – здесь или где бы то ни было". Полиция Сталина подвергла пыткам и убила Мейерхольда в феврале 1940 года. Станиславский умер у себя дома в 15:45 7 августа 1938 года, вероятно, перенеся еще один сердечный приступ пять дней ранее. На его похоронах присутствовали тысячи людей. Через три недели после его смерти его вдова Лилина получила авансовый экземпляр русскоязычного издания первого тома "Работа актера" – "дело всей его жизни", как она его называла. Станиславский был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве, недалеко от могилы Антона Чехова.

Первичные источники

Станиславский, Константин. 1936. Актер готовится. Лондон: Methuen, 1988. Станиславский, Константин. 1938. Работа актера: дневник студента. Перевод и редакция Жана Бенедетти. Лондон и Нью-Йорк: Routledge, 2008. Станиславский, Константин. 1950. Станиславский о театральном искусстве. Перевод Дэвида Магаршака. Лондон: Faber, 2002. Станиславский, Константин. 1957. Работа актера над ролью. Перевод и редакция Жана Бенедетти. Лондон и Нью-Йорк: Routledge, 2010. Станиславский, Константин. 1961. Создание роли. Перевод Элизабет Рейнольдс Хэпгуд. Лондон: Mentor, 1968. Станиславский, Константин. 1963. Наставления актеру: алфавитный сборник кратких положений об актерском мастерстве. Редакция и перевод Элизабет Рейнольдс Хэпгуд. Лондон: Methuen, 1990. Станиславский, Константин. 1968. Наследие Станиславского: сборник комментариев о различных аспектах актерского искусства и жизни. Редакция и перевод Элизабет Рейнольдс Хэпгуд. Пересмотренное и расширенное издание. Лондон: Methuen, 1981. Станиславский, Константин и Павел Румянцев. 1975. Станиславский об опере. Перевод Элизабет Рейнольдс Хэпгуд. Лондон: Routledge, 1998.

Вторичные источники

Аллен, Дэвид. 2000. Исполняя Чехова. Лондон: Routledge. Баблет, Денис. 1962. Театр Эдварда Гордона Крейга. Пер. Дафны Вудворд. Лондон: Methuen, 1981. Банхам, Мартин, ред. 1998. Кембриджский справочник по театру. Кембридж: Cambridge UP. Бенедетти, Жан. 1989. Станиславский: Введение. Переиздание. Оригинальное издание 1982 года. Лондон: Methuen. Бенедетти, Жан. 1998. Станиславский и актер. Лондон: Methuen. Бенедетти, Жан. 1999a. Станиславский: его жизнь и творчество. Переиздание. Оригинальное издание 1988 года. Лондон: Methuen. Бенедетти, Жан. 1999b. «Станиславский и Московский Художественный театр, 1898–1938». В Лич и Боровский (1999, 254–277). Бенедетти, Жан. 2005. Искусство актера: история актерского мастерства от классических времен до наших дней. Лондон: Methuen. Бенедетти, Жан. 2008a. Предисловие. В Станиславский (1938, xv–xxii). Бенедетти, Жан. 2008b. «Станиславский на сцене». В Дэйкр и Фрайер (2008, 6–9). Боттинг, Гэри. 1972. Театр протеста в Америке (Эдмонтон, Harden House, 1972), Введение. Браун, Эдвард. 1982. «Станиславский и Чехов». Режиссер и сцена: от натурализма к Гротовскому. Лондон: Methuen. С. 59–76. Браун, Эдвард. 1988. Введение. В Пьесы: 1. Максима Горького. Methuen World Classics ser. Лондон: Methuen. xv–xxxii. Браун, Эдвард. 1995. Мейерхольд: Революция в театре. Перераб. 2-е изд. Лондон: Methuen. Карнике, Шэрон М. 1998. Станиславский в фокусе. Russian Theatre Archive Ser. Лондон: Harwood Academic Publishers. Карнике, Шэрон М. 2000. «Система Станиславского: пути для актера». В Ходж (2000, 11–36). Кларк, Катерина и др., ред. 2007. Советская культура и власть: история в документах, 1917–1953. Annals of Communism ser. Нью-Хейвен: Yale UP. Каунселл, Колин. 1996. Признаки перформанса: Введение в театр XX века. Лондон и Нью-Йорк: Routledge. Дэйкр, Кэти и Пол Фрайер, ред. 2008. Станиславский на сцене. Сидкуп, Кент: Stanislavski Centre Rose Bruford College. Гаусс, Ребекка Б. 1999. Дочери Лира: Студии Московского Художественного театра 1905–1927. American University Studies ser. 26 Theatre Arts, vol. 29. Нью-Йорк: Peter Lang. Голуб, Спенсер. 1998a. «Станиславский, Константин (Сергеевич)». В Банхам (1998, 1032–1033). Голуб, Спенсер. 1998b. «Щепкин, Михаил (Семёнович)». В Банхам (1998, 985–986). Гордон, Марк. 2000. «Возрождение Страсберга на рубеже веков». В Краснер (2000, 43–60). Гордон, Роберт. 2006. Цель игры: современные теории актерского мастерства в перспективе. Энн-Арбор: U of Michigan P. Ходж, Элисон, ред. 2000. Тренинг актеров XX века. Лондон и Нью-Йорк: Routledge. Хоутон, Норрис. 1973. «Русский театр в XX веке». The Drama Review 17.1 (T 57, март): 5–13. Иннес, Кристофер, ред. 2000. Сборник материалов по натуралистическому театру. Лондон и Нью-Йорк: Routledge. Краснер, Дэвид, ред. 2000. Метод актерского мастерства переосмыслен: теория, практика, будущее. Нью-Йорк: St. Martin's P. Лич, Роберт. 1989. Всеволод Мейерхольд. Directors in perspective ser. Кембридж: Cambridge UP. Лич, Роберт. 2004. Создатели современного театра: Введение. Лондон: Routledge. Лич, Роберт и Виктор Боровский, ред. 1999. История русского театра. Кембридж: Cambridge UP. Магаршак, Дэвид. 1950. Станиславский: Жизнь. Лондон и Бостон: Faber, 1986. Марков, Павел Александрович. 1934. Первая студия: Сулержицкий, Вахтангов, Чехов. Пер. Марк Шмидт. Нью-Йорк: Group Theatre. Мейерхольд, Всеволод. 1991. Мейерхольд о театре. Под ред. и пер. Эдварда Брауна. Переиздание. Лондон: Methuen. Миллинг, Джейн и Грэм Лей. 2001. Современные теории перформанса: от Станиславского до Боала. Басингстоук, Хэмпшир и Нью-Йорк: Palgrave. Полякова, Елена Ивановна. 1982. Станиславский. Пер. Лив Тадж. Москва: Прогресс. Пер. со ст. Станиславского. Москва: Искусство, 1977. Рибо, Теодуль Арман. 2006. Болезни воли. Пер. Мервин Мари Снелл. Лондон: Kessinger Publishing's Legacy Reprints. Онлайн-издание доступно. Рибо, Теодуль Арман. 2007. Болезни памяти: Эссе по позитивной психологии. Лондон: Kessinger Publishing's Legacy Reprints. Онлайн-издание доступно. Роуч, Джозеф Р. 1985. Страсть актера: Исследования в науке об актерском мастерстве. Theater:Theory/Text/Performance Ser. Энн-Арбор: U of Michigan P. Рудницкий, Константин. 1981. Мейерхольд, режиссер. Пер. Джордж Петров. Под ред. Сидни Шульце. Переиздание перевода "Режиссер Мейерхольд". Москва: Академия наук, 1969. Рудницкий, Константин. 1988. Русский и советский театр: традиция и авангард. Пер. Роксана Пермар. Под ред. Лесли Милн. Лондон: Thames and Hudson. Переизд. как Russian and Soviet Theater, 1905–1932. Нью-Йорк: Abrams. Шулер, Кэтрин А. 1996. Женщины в русском театре: актриса Серебряного века. Лондон и Нью-Йорк: Routledge. Таксиду, Ольга. 1998. Маска: Периодическое представление Эдварда Гордона Крейга. Contemporary Theatre Studies ser. volume 30. Амстердам: Harwood Academic Publishers. Топорков, Василий Осипович. 2001. Станиславский в репетициях: последние годы. Пер. Жан Бенедетти. Лондон: Methuen. Уайман, Роуз. 2008. Система Станиславского актерского мастерства: наследие и влияние в современном перформансе. Кембридж: Cambridge UP. Уорролл, Ник. 1996. Московский Художественный театр. Theatre Production Studies ser. Лондон и Нью-Йорк: Routledge.