Введение

Японский политик (1891–1945), 76-й император, также известный как император Коноэ.

Кадзоку (принц Фумимаро Коноэ) был японским политиком, занимавшим пост премьер-министра Японии с 1937 по 1939 год и с 1940 по 1941 год. Он руководил японским вторжением в Китай в 1937 году и ухудшением отношений с Соединенными Штатами, что в конечном итоге привело к вступлению Японии во Вторую мировую войну. Он также сыграл ключевую роль в превращении своей страны в тоталитарное государство, приняв Закон о всеобщей мобилизации и основав Ассоциацию помощи имперскому правлению путём роспуска всех остальных политических партий. Родился в Токио в знатной аристократической семье, в 1916 году Коноэ занял место своего отца в Палате пэров Императорского диета. Он был членом японской делегации на Парижской мирной конференции. В 1933 году Коноэ стал председателем Палаты пэров. В 1937 году, по рекомендации своего наставника Сайондзи Кинмоти, Коноэ был назначен премьер-министром императором Хирохито. Инцидент на мосту Марко Поло произошел через месяц после его назначения и перерос в полномасштабную войну. Коноэ руководил японскими победами на начальном этапе Второй китайско-японской войны и добился принятия Закона о всеобщей мобилизации, поставив страну на военное положение. Коноэ ушел в отставку с поста премьер-министра в 1939 году, поскольку китайское сопротивление продолжалось, а война затягивалась. Коноэ был председателем Тайного совета до 1940 года, когда он был вновь назначен премьер-министром. В том же году была основана Ассоциация помощи имперскому правлению, Япония заключила Тройственный пакт с нацистской Германией и фашистской Италией, начала вторжение во Французский Индокитай и официально признала правительство Ван Цзинвэя в Нанкине. В 1941 году Япония заключила советско-японский пакт о нейтралитете. Несмотря на попытки Коноэ урегулировать напряженность в отношениях с Соединенными Штатами, жесткий график переговоров, установленный военными, и негибкость его собственной администрации привели Японию к войне. Оказавшись в политической изоляции, Коноэ ушел в отставку с поста премьер-министра в октябре 1941 года, и его заменил Хидэки Тодзё. Шесть недель спустя, после нападения Японии на Перл-Харбор, началась Тихоокеанская война. Коноэ оставался близким советником Хирохито до конца Второй мировой войны и сыграл роль в падении кабинета Тодзё в 1944 году. В начале союзной оккупации Японии он служил в кабинете принца Нарухико Хигасикуни. После того, как его заподозрили в военных преступлениях, Коноэ покончил с собой в декабре 1945 года в возрасте 54 лет, приняв цианид.

Ранние годы

Фумимаро Коноэ (часто Коноэ) родился в Токио 12 октября 1891 года в семье Коноэ, одной из главных ветвей древнего клана Фудзивара. Это сделало Коноэ «главой самого престижного и высокопоставленного дворянского дома в стране». Они впервые стали независимыми от Фудзивара в XII веке, когда Минамото но Ёритомо разделил Фудзивара на пять регентских домов (го секке). Японский историк Эри Хотта описала Коноэ как «Первого среди го секке»; Фумимаро стал 29-м лидером этого дома. В то время как средний рост японцев составлял около 160 см, рост Коноэ превышал 180 см. Отец Коноэ, Ацумаро, активно занимался политикой, организовав в 1903 году Общество против России. Мать Фумимаро умерла вскоре после его рождения, и отец женился на её младшей сестре. Фумимаро был обманут, считая её своей настоящей матерью, и узнал правду лишь в 12 лет, после смерти отца. После смерти отца в 1912 году Фумимаро унаследовал не только его аристократический титул косяку (герцог или принц), но и его долги. Благодаря финансовой поддержке заибацу Сумитомо, которую он получал на протяжении всей карьеры, и продаже фамильных ценностей Фудзивара, семья смогла расплатиться с долгами. Младший брат Фумимаро, Хидэмаро Коноэ, впоследствии стал симфоническим дирижером и основал Симфонический оркестр NHK. После окончания начальной школы Таймэй он продолжил обучение в Гакушуин, учреждении для образования детей японской знати. Его вдохновлял Иназо Нитобэ, декан Первой высшей школы. Нехарактерно для представителя высокопоставленной аристократии, он поступил в Первую высшую школу для подготовки к университету, а не остался в Гакушуине. Окончив её в 1912 году, он начал изучать философию в Токийском императорском университете, где вновь учился вместе со своими бывшими однокурсниками из Гакушуина. Позже он перевелся в Киотский императорский университет для изучения марксистской экономики. В Киотском императорском университете Фумимаро изучал социализм и перевёл на японский язык «Душу человека при социализме» Оскара Уайльда. Там он встретил генро Сайондзи Кинмоти и стал его протеже. После окончания университета Фумимаро обратился к Сайондзи за советом относительно начала политической карьеры, поработал некоторое время в министерстве внутренних дел, а затем сопровождал своего наставника в Версаль в составе японской мирной делегации. Но прежде всего Коноэ выполнил два дела. С Кику, одной из нескольких гейш, с которыми он был близок, он стал отцом внебрачного ребёнка. И в декабре 1918 года опубликовал эссе под названием «Отклонить пацифизм, ориентированный на Англо-Америку» (英米本位の平和主義を排す, eibei hon'i no heiwashugi o haisu). В этой статье он утверждал, что западные демократии лицемерно поддерживают демократию, мир и самоопределение, на самом деле подрывая эти идеалы посредством расово дискриминационного империализма. Он критиковал Лигу Наций как попытку институционализировать существующий порядок: колониальную гегемонию западных держав. После перевода американским журналистом Томасом Фрэнклином Фэрфаксом Миллардом, Сайондзи написал опровержение в своём журнале «Обзор Дальнего Востока Милларда». Сайондзи считал взгляды Коноэ безрассудными, но после того, как они получили международную известность, Коноэ был приглашён на ужин Сунь Ятсеном. Сунь восхищался быстрой модернизацией Японии; на ужине они обсудили паназиатский национализм. Во время Парижской мирной конференции Коноэ был одним из японских дипломатов, предложивших Положение о расовом равенстве для Устава Лиги Наций. Когда Положение о расовом равенстве было представлено комитету, оно получило поддержку Японии, Франции, Сербии, Греции, Италии, Бразилии, Чехословакии и Китая. Однако президент США Вудро Вильсон отклонил голосование, заявив, что пункт требует единодушной поддержки. Коноэ тяжело пережил отклонение Положения о расовом равенстве, восприняв это как унижение Японии. По возвращении в Японию он опубликовал брошюру, в которой описал свои поездки во Францию, Великобританию и США, своё возмущение растущими анти-японскими настроениями там и дискриминационную политику правительства США в отношении японской иммиграции. Он также назвал Китай соперником Японии в международных отношениях.

Дом сверстников

В 1916 году, во время учебы в университете, Фумимаро занял место своего отца в Палате пэров, верхней палате Императорского парламента. После возвращения из Европы его активно стремились привлечь в самую влиятельную политическую фракцию зарождающейся японской демократии эпохи Тайсё 1920-х годов: Кенкюкай, консервативную, милитаристскую фракцию, возглавляемую Ямагатой Аритомо и в целом выступавшую против демократических реформ. В сентябре 1922 года он присоединился к ней. Противостоящей фракцией был Сэйюкай, возглавляемый Хара Такаси, который опирался на поддержку нижней палаты. В конечном итоге Сэйюкай удалось заручиться поддержкой Аритомо, и Хара Такаси стал премьер-министром в 1918 году. Коноэ считал, что Палата пэров должна сохранять нейтралитет в партийной политике, чтобы избежать ограничения привилегий пэров, проявляющих партийную принадлежность. Поэтому он поддержал правительство Сэйюкай Такаси, как и большинство членов Кенкюкай. Однако к 1923 году Сэйюкай раскололся на две фракции и больше не мог контролировать правительство. Во время премьерства Като Комэя и его партии, Кэнсэйкай, Коноэ поддержал всеобщее мужское избирательное право, чтобы предотвратить серьезное ущемление дворянских привилегий. Коноэ полагал, что всеобщее мужское избирательное право – лучший способ направить народное недовольство и тем самым снизить риск насильственной революции. По мере того как Палата пэров вступала в союзы с различными политическими фракциями в нижней палате, Коноэ покинул Кенкюкай в ноябре 1927 года. Как и в отношении дворянства, он считал, что император не должен занимать политическую позицию. По его мнению, политизированный император подорвал бы имперский престиж, ослабил бы объединяющую силу престола, подверг императора критике и мог бы поставить под угрозу внутреннюю стабильность. Его главный страх в этот период стремительной индустриализации заключался в угрозе левой революции, вызванной мелочной фракционностью политических группировок демократии эпохи Тайсё. Он рассматривал пэрство как оплот стабильности, приверженный спокойствию, гармонии и сохранению статус-кво. Его задача заключалась в сдерживании произвола избранного правительства, но его властью следовало пользоваться умеренно.

Союз с Министерством внутренних дел

Японское министерство внутренних дел было чрезвычайно влиятельным, отвечая за полицию, выборы, общественные работы, синтоистские святилища и освоение земель. Министерство внутренних дел также злоупотребляло своим влиянием, вмешиваясь в выборы в пользу правящей партии. Несмотря на то, что ранее считал это недостойным дворянина, Коноэ вступил в союз с влиятельными чиновниками министерства внутренних дел. Самым важным из этих чиновников был Йошихару Тазава, с которым он познакомился после назначения управляющим директором Японского молодежного зала (Ниппон Сейненкан) в 1921 году. Коноэ и его союзники рассматривали влияние местных политических боссов – мейбока – как угрозу политической стабильности Японии. Всеобщее избирательное право открыло доступ к голосованию малообразованному крестьянству, однако местные боссы, используя политику "свинских бочек", манипулировали своим влиянием на правительство. Эти чиновники также разделяли обеспокоенность Коноэ по поводу влияния партий внутри министерства внутренних дел, где наблюдалась высокая текучка кадров, отражавшая политические потрясения в парламенте. Связь Коноэ с молодежным залом началась через два месяца после публикации в июле 1921 года статьи, в которой он подчеркивал важность воспитания политической мудрости и морали у избирателей и выражал сожаление, что образование лишь учит молодежь пассивно принимать идеи от своих начальников. Молодежный корпус (Сейнандан) был создан для формирования чувства гражданского долга у населения с общей целью ликвидации системы мейбока. В 1925 году Коноэ и эти чиновники сформировали Альянс за Новую Японию (Shin Nippon Domei), который поддерживал концепцию представительного правления, но отвергал ценность партийных и местных деревенских боссов, выступая за выдвижение новых кандидатов, не связанных с партиями. Также была создана Ассоциация по очищению выборов (Senkyo Shukusei Dōmeikai), организация, целью которой было обойти и ослабить местную политику "свинских бочек", поддерживая кандидатов, не зависящих от мейбока. Альянс сформировал политическую партию (Мейсэйкай), но не смог завоевать народную поддержку и распался через два года после основания (в 1928 году).

Дорога к первому премьерству

В 1920-х годах внешняя политика Японии в значительной степени соответствовала политике Англо-Американских держав, Версальскому договору и договору Вашингтонской военно-морской конференции, и между великими державами существовало соглашение об учреждении независимого китайского государства. Процветающая партийная система контролировала кабинет министров в союзе с промышленностью. Великая депрессия 1930-х годов, рост советской военной мощи на востоке, дальнейшее настаивание на ограничениях японской военно-морской мощи и усиление китайского сопротивления японской агрессии в Азии ознаменовали отказ Японии от сотрудничества с Англо-Американскими державами. Японское правительство начало стремиться к автономии во внешней политике, и по мере углубления чувства кризиса единство и мобилизация стали первостепенными задачами. Коноэ занял пост вице-президента Палаты пэров в 1931 году. В 1932 году политические партии потеряли контроль над кабинетом министров. С тех пор кабинеты формировались на основе альянсов политической элиты и военных фракций. По мере того как Япония мобилизовала свои ресурсы для войны, правительство усилило подавление политических партий и остатков левого крыла. Коноэ возглавил Палату пэров в 1933 году и следующие несколько лет посвятил посредничеству между элитными политическими фракциями, выработке консенсуса в политике элиты и укреплению национального единства. Тем временем Фумимаро отправил своего старшего сына Фумитаку учиться в США, в Принстон, надеясь подготовить его к политической карьере и сделать способным защитником интересов Японии в Америке. В отличие от большинства его современников из элиты, Фумимаро не получил образования за границей из-за стесненных финансовых обстоятельств его отца. Фумимаро посетил Фумитаку в 1934 году и был потрясен ростом анти-японских настроений. Этот опыт углубил его неприязнь к США, которые он считал эгоистичными и расистскими, и обвинял в неспособности предотвратить экономическую катастрофу. В 1935 году Коноэ заявил, что "монополизация" ресурсов Англо-Американским альянсом должна прекратиться и быть заменена "новым международным курсом", чтобы помочь таким странам, как Япония, заботиться о растущем населении. Таким образом, взгляды Коноэ были повторением тех, которые он высказал в Версале почти 20 лет назад. Он по-прежнему считал, что Япония равна и соперничает с западными державами, что Япония имеет право на экспансию в Китае, что такая экспансия является вопросом выживания, и что "Англо-Американские державы – лицемеры, стремящиеся утвердить свое экономическое господство в мире". В январе 1938 года Коноэ выступил с заявлением, в котором утверждал, что агрессия Гоминьдана не прекратилась, несмотря на поражение, что она "подвергает свой народ великим страданиям", и что Япония больше не будет вести дела с Чан Кайши. Шесть дней спустя он произнес речь, в которой обвинил Китай в продолжении конфликта. На просьбы о разъяснениях Коноэ ответил, что имеет в виду не только непризнание режима Чан Кайши, но и "отвергает его" и "уничтожит его". Американский историк Герхард Вайнберг писал об эскалации войны Коноэ: "Единственный раз за десятилетие между 1931 и 1941 годами, когда гражданские власти в Токио проявили энергию, мужество и изобретательность, чтобы отменить военное решение по важному вопросу о мире, они сделали это с трагическими последствиями – трагическими для Японии, трагическими для Китая и для самого Коноэ". В апреле 1938 года Коноэ и военные провели через Сейм Закон о всеобщей государственной мобилизации, который объявил чрезвычайное положение, предоставил центральному правительству контроль над всей рабочей силой и материальными ресурсами и нормировал поставки сырья на японский рынок. Японские победы продолжались при Сючжоу, Ханкоу, Кантоне, Ухане и Ханьяне, но китайское сопротивление, тем не менее, продолжалось. Коноэ ушел в отставку в январе 1939 года, оставив войну, в которой он сыграл значительную роль, на завершение кому-то другому, и был назначен председателем Тайного совета. Японская общественность, которой сообщалось, что война – это бесконечная серия побед, была озадачена. Киитиро Хиранума сменил его на посту премьер-министра. В 1939 году Коноэ был награжден орденом Восходящего солнца 1-го класса.

Второй премьер-министр Коноэ, внешняя политика Мацуоки

В связи с недовольством политикой премьер-министра Мицумасы Йонаи позднее в том же году японская армия потребовала возвращения Коноэ. Йонаи отказался вступить в союз с нацистами; в ответ военный министр Сюнроку Хата подал в отставку, а армия отказалась предложить кандидатуру на замену. Коноэ был отозван после того, как Сайондзи – в последний раз перед своей смертью в том же году – вновь поддержал его. 23 июня Коноэ подал в отставку с поста председателя Тайного совета, а 16 июля 1940 года кабинет Йонаи ушел в отставку, и Коноэ вновь был назначен премьер-министром. Коноэ действительно стремился положить конец войне с Китаем. Однако Коноэ считал политические партии слишком либеральными и разрозненными, тем самым оказывая поддержку провоенным группировкам в армии. Ассоциация содействия имперскому правлению (IRAA) была создана в 1940 году при втором кабинете Коноэ как организация для мобилизации в военное время, иронично, в союзе с местными мейбока, поскольку их сотрудничество было необходимо для мобилизации сельского населения. Правительство Коноэ оказывало давление на политические партии с целью их роспуска в IRAA, хотя он сопротивлялся призывам к созданию политической партии, подобной нацистской, полагая, что это возродит политическую борьбу 1920-х годов. Кроме того, он опасался, что занятие поста главы политической партии будет недостойно его дворянского происхождения. Вместо этого он работал над продвижением IRAA как единственного политического порядка. Еще до отзыва Коноэ армия уже планировала вторжение во Французский Индокитай. Вторжение обеспечило бы необходимые ресурсы для ведения войны с Китаем, перерезало бы западные поставки армий Гоминьдана, поставило бы японские войска в стратегически выгодное положение для угрозы другим территориям и, возможно, заставило бы Голландскую Ост-Индию поставлять Японии нефть. США ответили законом о контроле над экспортом и увеличением помощи Чан Кайши. Несмотря на эту реакцию, министр иностранных дел Ёсукэ Мацуока подписал Тройственный пакт 27 сентября 1940 года, несмотря на возражения некоторых советников Коноэ, включая бывшего японского посла в США Кикудзиро Исии. На пресс-конференции 4 октября Коноэ заявил, что США не должны неправильно понимать намерения стран Тройственного пакта и должны помочь им построить новый мировой порядок. Он также сказал, что если США не прекратят свои провокационные действия и сознательно не поймут действия стран Тройственного пакта, то другого выхода, кроме войны, не останется. В ноябре 1940 года Япония подписала китайско-японский договор с Ван Цзинвэем, учеником Сунь Ятсена, возглавлявшим альтернативное правительство Гоминьдана в Нанкине. Однако правительство Коноэ не передало все оккупированные территории правительству Цзиньвэя, что подорвало его авторитет, и правительство Ваня в основном рассматривалось как незаконная марионетка. В декабре 1940 года британцы вновь открыли Бирманскую дорогу и предоставили Чан Кайши кредит в размере 10 миллионов фунтов стерлингов. Коноэ возобновил переговоры с голландцами в январе 1941 года в попытке обеспечить альтернативный источник нефти. В феврале 1941 года Коноэ назначил адмирала Китисабуро Номуру японским послом в США. Мацуока и Сталин подписали советско-японский пакт о нейтралитете в Москве 13 апреля 1941 года, который ясно дал понять, что Советы не будут помогать союзникам в случае войны с Японией. 18 апреля 1941 года от Номуры поступило сообщение о дипломатическом прорыве – проекте соглашения между США и Японией. Основа этого соглашения была разработана двумя американскими священниками-марианскими священниками Джеймсом Эдвардом Уолшем и Джеймсом М. Драутом, которые встретились с Рузвельтом через генерального почтмейстера Фрэнка К. Уокера. В конспектах предложения, составленного в консультации с банкиром Тадао Икавой, полковником Хидео Ивакурой и Номурой, содержалось признание США Маньчжоу-Го, объединение правительства Чан с поддерживаемым Японией Реорганизованным национальным правительством Китая, нормализация торговых отношений, вывод японских войск из Китая, взаимное уважение к независимости Китая и соглашение о том, что иммиграция японцев в Соединенные Штаты будет осуществляться на основе равенства с другими гражданами без дискриминации. Когда Мацуока вернулся в Токио, была проведена совещательная конференция, в ходе которой он выразил свое несогласие с проектом соглашения, полагая, что это предаст их нацистских союзников. После того, как он заявил, что Япония должна позволить Германии ознакомиться с этим проектом, он покинул встречу, сославшись на усталость, а Коноэ также отступил в свою виллу, также заявив о лихорадке, вместо того, чтобы настаивать на своем. Мацуока настаивал на немедленном нападении на британскую Сингапур и начал открыто критиковать Коноэ и его кабинет, что вызвало подозрения в том, что он хочет заменить Коноэ на посту премьер-министра. Мацуока изменил американский проект, превратив его в встречное предложение, которое фактически лишило Японию большинства уступок в отношении Китая и расширения в Тихом океане, и передал его Номуре для доставки в Вашингтон. В воскресенье, 22 июня 1941 года, Гитлер разорвал пакт Молотова — Риббентропа, вторгшись в Советский Союз. Одновременно Корделл Халл представил японцам очередную поправку к проекту соглашения, но на этот раз не содержащую признания права Японии на контроль над Маньчжоу-Го. В новом проекте также полностью отвергалось право Японии на военную экспансию в Тихом океане. Халл включил заявление, в котором, по сути, говорилось, что пока Япония связана союзом с Гитлером, достижение соглашения будет практически невозможным. Он не упомянул конкретно Мацуоку, но подразумевалось, что его необходимо отстранить, поскольку министр иностранных дел теперь выступал за немедленное нападение на Советский Союз, и сделал это непосредственно императору. Коноэ был вынужден извиниться перед императором и заверить его в том, что Япония не собирается воевать с Советским Союзом. Масанобу Тсудзи планировал убить Коноэ в случае достижения мира с Соединенными Штатами, чтобы Япония могла напасть на Советский Союз, который воевал с союзником Германии. Мацуока был убежден, что «Барбаросса» станет быстрой победой Германии, и теперь он выступал против нападения на Сингапур, поскольку считал, что это спровоцирует войну с западными союзниками. После серии совещательных конференций, на которых Мацуока настойчиво выступал за нападение на Советский Союз и против дальнейшей экспансии на юг, было принято решение вторгнуться и оккупировать южную половину Французского Индокитая, что было оформлено на императорской конференции 2 июля. В резолюцию императорской конференции также было включено заявление о том, что Япония не отступит от войны с США и Великобританией, если это будет необходимо. Начиная с 10 июля, Коноэ провел серию совещательных конференций для обсуждения реакции Японии на последнюю поправку Халла к проекту соглашения. Было решено, что ответ не будет дан до завершения японского захвата южного Индокитая, надеясь, что если это пройдет мирно, США можно будет убедить смириться с оккупацией без вмешательства. 14 июля Мацуока, несмотря на болезнь, подготовил ответ, в котором говорилось, что Япония не откажется от Тройственного пакта. Он подверг критике заявление Халла, которое было направлено в основном против него, и на следующий день отправил ответ в Германию для утверждения. Отправка проекта немцам без разрешения кабинета стала последней каплей. Коноэ и его кабинет в полном составе ушли в отставку и сформировали новое правительство без Мацуоки 16 июля, когда Мацуока не присутствовал из-за болезни.

Третье правительство и попытка избежать войны с Соединенными Штатами

Третий кабинет министров Коноэ был официально сформирован 18 июля 1941 года, а адмирал Тейдзиро Тойода занял пост министра иностранных дел. Администрация Франклина Д. Рузвельта надеялась, что отстранение Мацуоки означает отказ Японии от дальнейшей агрессии, однако эти надежды рухнули, когда французское правительство, под угрозой применения военной силы, разрешило японской армии оккупировать весь Французский Индокитай 22 июля. Два дня спустя США прервали переговоры и заморозили японские активы, за которым вскоре последовали британское, голландское и канадское правительства. В тот же день Рузвельт встретился с Номурой, где заявил послу, что если Япония согласится вывести войска из Индокитая и признать его нейтральный статус, японские активы могут быть разморожены. Рузвельт дал понять, что экспансия Японии в Китае будет допускаться, но Индокитай являлся неприкосновенной границей. Он выразил обеспокоенность тем, что Япония не осознает стремления Гитлера к мировому господству. Коноэ не предпринял решительных действий для реализации предложения Рузвельта и не смог обуздать милитаристов во главе с Хидеки Тоджо. На посту военного министра Тоджо считал захват Индокитая необратимым, поскольку он был одобрен императором. 28 июля японцы приступили к официальной оккупации южного Индокитая. В ответ 1 августа США ввели эмбарго на экспорт нефти в Японию, что стало неожиданностью для кабинета Коноэ. Поиск альтернативного источника нефти был первостепенной задачей, поскольку в 1940 году США поставляли 93% нефти для Японии. Начальник штаба флота Осами Нагано сообщил императору Хирохито, что запасы нефти Японии будут полностью истощены через два года. В тот же день Хатиро Арита написал Коноэ письмо, в котором выразил мнение, что ему не следовало допускать оккупации южного Индокитая военными, пока продолжались переговоры с США. Коноэ ответил, что корабли уже отправлены и не могут быть возвращены вовремя, и все, что он может сделать, – это молиться о "божественном вмешательстве". 6 августа правительство Коноэ заявило, что выведет войска из Индокитая только после завершения войны в Китае, отклонило предложение Рузвельта о нейтрализации, но пообещало не расширяться дальше и попросило США выступить посредником в прекращении войны в Китае. 8 августа Коноэ через Номуру запросил встречу с Рузвельтом. Предложение исходило от Кинкадзу Сайондзи, внука его покойного наставника Сайондзи Кинмоти. Кинкадзу консультировал Коноэ в рамках ежемесячного неформального завтрака, где Коноэ советовался с представителями гражданской элиты по вопросам политики. Хоцуми Озаки, друг и советник Коноэ, также был членом этого завтрачного клуба и одновременно членом советской шпионской сети Ричарда Сорге. Номура встретился с Рузвельтом и рассказал ему о предложениях Коноэ. После осуждения японской агрессии в Индокитае Рузвельт заявил о своей готовности к встрече и предложил провести ее в Джуно, Аляска. 3 сентября состоялась координационная конференция, на которой было решено, что Коноэ продолжит добиваться мира с Рузвельтом, но одновременно Япония будет готова к войне, если к середине октября мирное соглашение не будет достигнуто. Кроме того, Япония не откажется от трехстороннего пакта. Коноэ, Сайондзи и их сторонники разработали предложение, подчеркивающее готовность вывести войска из Китая, но Коноэ не представил это предложение, а вместо этого согласился с предложением министерства иностранных дел. Разница заключалась в том, что предложение министерства иностранных дел было обусловлено достижением соглашения между Китаем и Японией перед выводом войск. 5 сентября Коноэ встретился с императором в присутствии начальников штабов генерала Хадзиме Сугиямы и адмирала Осами Нагано, чтобы сообщить ему о решении кабинета министров о готовности к войне в случае отсутствия дипломатического прорыва. Обеспокоенный император спросил, что произошло с переговорами с Рузвельтом. Он попросил Коноэ изменить акцент с войны на переговоры, на что Коноэ ответил, что это политически невозможно, после чего император спросил, почему его держали в неведении относительно этих военных приготовлений. Затем император спросил Сугияму о шансах на успех в открытой войне с Западом. После положительного ответа Сугиямы Хирохито упрекнул его, напомнив, что армия предсказывала завершение вторжения в Китай всего за три месяца. 6 сентября император одобрил решение кабинета на имперской конференции после получения заверения от обоих начальников штабов в том, что дипломатия остается приоритетом, а война рассматривается лишь как запасной вариант в случае провала дипломатических усилий. В тот же вечер Коноэ организовал тайный ужин с послом США в Японии Джозефом Грю. (Это было рискованно: 15 августа Хиранума Киитиро, член кабинета Коноэ и бывший премьер-министр, был ранен шестью выстрелами ультранационалистом из-за его близости к Грю.) Коноэ сказал Грю, что готов вылететь на встречу с Рузвельтом в любой момент. Грю затем призвал своих начальников посоветовать Рузвельту принять предложение о саммите. На следующий день после имперской конференции Коноэ организовал встречу между принцем Нарухико Хигасикуни и военным министром Тоджо, пытаясь привести сторонника войны к умеренности. Хигасикуни сказал Тоджо, что поскольку император и Коноэ отдают предпочтение переговорам, военный министр должен поступить так же и уйти в отставку, если он не сможет следовать политике неприменения силы. Тоджо ответил, что если Япония примет окружение ее Западом, она перестанет существовать. Тоджо считал, что даже при небольшом шансе на победу в войне с США Япония должна быть к ней готова и вести ее, а не быть окруженной и уничтоженной. 10 сентября Номура встретился с Халлом, который заявил ему, что последнее японское предложение неприемлемо и что Япония должна пойти на уступки в отношении Китая, прежде чем состоится саммит. 20 сентября на координационной встрече было принято пересмотренное предложение, которое фактически ужесточило условия вывода войск из Китая. На координационной конференции 25 сентября, чувствуя, что переговоры о саммите зашли в тупик, Тоджо и милитаристы настояли на установлении кабинетом конкретного срока для начала войны – 15 октября. После этой встречи Коноэ сообщил хранителю императорской печати Коити Кидо о своем намерении уйти в отставку, но Кидо отговорил его от этого. Затем Коноэ уединился в вилле в Камакуре до 2 октября, оставив министра иностранных дел Тойоду руководить переговорами в его отсутствие. Тойода попросил посла Грю сообщить Рузвельту, что Коноэ сможет пойти на уступки на саммите, но не может дать никаких гарантий заранее из-за влияния милитаристов и риска утечки информации немцам с целью свержения кабинета Коноэ. Грю в своем сообщении от 29 сентября поддержал проведение саммита. 1 октября Коноэ вызвал министра флота Косиро Оикаву в Камакуру, где добился от него обещания сотрудничества в удовлетворении американских требований, поскольку флот хорошо осознавал малые шансы на победу в случае войны с США. Оикава вернулся в Токио и, по-видимому, заручился поддержкой начальника штаба флота Нагано, вместе с Тойодой на посту министра иностранных дел они могли составить большинство на следующей координационной конференции. 2 октября Халл передал Номуре заявление, определяющее предварительные условия для проведения саммита. Халл дал понять, что японская армия должна продемонстрировать намерение вывести войска из Французского Индокитая и Китая. На координационной конференции 4 октября ответ Халла еще обрабатывался и не мог быть полностью обсужден, Нагано изменил свою позицию и теперь согласился с армией и выступал за установление срока для начала войны. Коноэ и Оикава в основном молчали и не пытались вернуть его на путь переговоров, тем самым откладывая окончательное решение. Армия и флот были в оппозиции друг другу и проводили отдельные совещания на высоком уровне, каждое из которых...

После премьерства, последние годы войны и самоубийство

29 ноября 1941 года, на обеде с императором в присутствии всех ныне живущих бывших премьер-министров, Коноэ выразил своё возражение против войны. Услышав о нападении на Перл-Харбор, Коноэ сказал о военных успехах Японии: «Что за чертовщина? Я действительно предчувствую сокрушительное поражение; это продлится всего 2 или 3 месяца». Коноэ сыграл роль в падении кабинета Тодзё в 1944 году после поражения в битве за Сайпан. В феврале 1945 года, во время первой частной аудиенции, разрешённой ему за три года, он посоветовал императору начать переговоры о прекращении Второй мировой войны. По словам великого камергера Хисанори Фудзиты, император Сёва, всё ещё надеясь на тэннозан (решающую победу), твёрдо отверг рекомендацию Коноэ. После начала союзнической оккупации Японии Коноэ служил в кабинете принца Нарухико Хигасикуни, первом послевоенном правительстве. Он попал под подозрение в совершении военных преступлений после отказа сотрудничать с офицером армии США Боннером Феллерсом в рамках «Операции «Чёрный список», целью которой было оправдать императора Хирохито и императорскую семью в отношении уголовной ответственности за войну. Коноэ предпочел смерть унижению военного трибунала. В ночь перед отправкой в тюрьму Сугамо 15 декабря 1945 года его сын Мичитака обыскал его комнату в поисках оружия и яда. Коноэ и его сын долго беседовали в ту ночь об «инциденте в Китае», переговорах с США и о той огромной ответственности, которую он чувствовал перед императором и японским народом. По настоянию сына Фумимаро записал свои мысли по этим вопросам карандашом. По словам Мичитаки, он извинился перед отцом за то, что не смог стать достойным сыном, предчувствуя, что это могут быть их последние минуты вместе. Отец отрезал его, спросив: «Что значит быть сыном?», и отвернулся. Они сидели в тишине, пока Мичитака не попросил отца лечь спать и не спросил, собирается ли он уехать завтра. Фумимаро не ответил, но Мичитака смотрел на него. Фумимаро ответил взглядом, и Мичитака никогда прежде не видел такого странного и отталкивающего выражения на лице отца. Впервые он понял намерение отца умереть. Непосредственно перед рассветом Мичитака был разбужен взволнованным голосом матери. Войдя в комнату отца, он увидел Фумимаро, спокойно и безмятежно лежащего, словно спящего. Рядом с подушкой лежала пустая коричневая бутылка. Он покончил с собой, приняв цианид калия. Его могила находится на кладбище клана Коноэ при храме Дайтокудзи в Киото. Его внук, Морихиро Хосокава, стал премьер-министром пятьдесят лет спустя, 9 августа 1993 года.