Омарска: Концентрационный лагерь боснийских сербов (1992)

Введение

Концентрационный лагерь Омарска, 1992 год

Лагерь Омарска был концентрационным лагерем, управляемым армией Республики Сербской в шахтерском городе Омарска, недалеко от Приедора в северной Боснии и Герцеговине, созданный для боснийских (боснийских мусульман) и боснийских хорватов во время этнической чистки в Приедоре. Функционировавший в первые месяцы Боснийской войны в 1992 году, он являлся одним из 677 предполагаемых центров содержания под стражей и лагерей, созданных по всей Боснии и Герцеговине во время войны. Несмотря на то, что он формально представлялся как "центр расследования" или "пункт сбора" для представителей боснийского и хорватского населения, организация Human Rights Watch классифицировала Омарску как концентрационный лагерь. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии, расположенный в Гааге, признал нескольких лиц виновными в преступлениях против человечности, совершенных в Омарске. Убийства, пытки, изнасилования и жестокое обращение с заключенными были обычным делом. Около 6000 боснийцев и боснийских хорватов, преимущественно мужчин, содержались в лагере около пяти месяцев весной и летом 1992 года. Сотни людей умерли от голода, в результате наказаний, избиений, жестокого обращения и казней.

Обзор

Омарска – это преимущественно сербская деревня на северо-западе Боснии, недалеко от города Приедор. Лагерь в деревне действовал примерно с 25 мая по 21 августа 1992 года, когда армия Республики Сербской и полиция незаконно отделили, задержали и заключили под стражу более 7000 босняков и боснийских хорватов, захваченных в Приедоре. Сербские власти называли его «следственным центром», а задержанных обвиняли в парамилитарной деятельности. К концу 1992 года война привела к гибели или вынужденному отъезду большей части боснийского и хорватского населения муниципалитета Приедор. Из 25 000 человек пропало около 7000, а в этом районе находятся 14 массовых захоронений и сотни индивидуальных могил. Существуют противоречивые сведения о количестве людей, убитых в Омарске. По словам выживших, в лагере обычно казнили около 30 человек, а иногда и до 150. Государственный департамент США и другие правительства полагают, что, по меньшей мере, сотни заключенных, личности некоторых из которых неизвестны, не пережили заключение; многие другие были убиты во время эвакуации лагерей в районе Приедора. С прибытием первых заключенных вокруг лагеря были установлены постоянные посты охраны и противопехотные мины. Условия в лагере были ужасающими. В здании, известном как «Белый дом», комнаты были переполнены: 45 человек в помещении размером не более… Лица заключенных были обезображены и залиты кровью, а стены покрыты кровью. С самого начала задержанных избивали кулаками, прикладами винтовок, деревянными и металлическими палками. Охранники обычно били по сердцу и почкам, когда решали кого-то убить. В «гараже» находилось от 150 до 160 человек, «набитых, как сельди», и жара была невыносимой. В первые дни заключенным не разрешали выходить и давали только канистру воды и немного хлеба. Мужчины задыхались ночью, а их тела выносили утром. Комната за рестораном была известна как «Комната Муджо». Ее размеры составляли приблизительно…, а среднее количество заключенных там – 500 человек, большинство из которых были босняками. Женщины в лагере спали в комнатах для допросов, которые им приходилось ежедневно убирать, так как они были покрыты кровью, кусками кожи и волосами. В лагере можно было слышать стоны и вопли людей, которых избивали. Охранники лагеря и частые посетители использовали все виды оружия и инструментов, чтобы избивать и иным образом подвергать заключенных физическому насилию. В частности, боснийские и боснийско-хорватские политические и общественные лидеры, интеллектуалы, состоятельные люди и другие несербы, которых считали «экстремистами» или оказывавшими сопротивление боснийским сербам, особенно подвергались избиениям и жестокому обращению, которое часто приводило к смерти. Кроме того, лагеря Омарска и Кератерм действовали таким образом, чтобы дискриминировать и подчинять несербов бесчеловечными действиями и жестоким обращением. Эти действия включали в себя жестокие условия содержания заключенных. Существовала преднамеренная политика перенаселенности и отсутствия основных жизненных потребностей, включая недостаточное количество пищи, загрязненную воду, недостаточную или отсутствующую медицинскую помощь и антисанитарные и тесные условия. Все заключенные страдали от серьезного психологического и физического истощения и находились в состоянии постоянного страха. Заключенных обычно убивали выстрелами, избиениями или перерезанием горла; однако в одном случае заключенных сожгли на костре из горящих шин. Затем трупы перевозили на грузовиках другие заключенные или с помощью бульдозеров. Бывали случаи, когда заключенных приводили копать могилы, и они не возвращались. Судебная палата МТБЮ по делу Стакича установила на основании представленных в суде доказательств, что в конце июля 1992 года в лагере было убито «более 100» заключенных. Около 200 человек из Хамбарина, привезенных в лагерь в июле 1992 года, содержались в здании, известном как «Белый дом». В первые часы 17 июля были слышны выстрелы, которые продолжались до рассвета. Перед «Белым домом» были обнаружены трупы, а охранники лагеря стреляли очередями в тела. Свидетель показал, что «каждому в голову был сделан дополнительный выстрел». Всего около 180 тел были погружены в грузовик и увезены. Член Комиссии экспертов Организации Объединенных Наций (ООН), выступавшая на судебном процессе над Душко Тадичем в МТБЮ, заявила, что их число могло достигать тысяч, но она не могла назвать точную цифру, несмотря на то, что сербские чиновники подтвердили отсутствие массовых освобождений заключенных, отправленных туда. Член Кризисного комитета, Симо Дрляча, занимавший должность начальника полиции Приедора, заявил, что в Омарске, Кератерме и Трнополе было проведено 6000 «информационных бесед» (то есть допросов), и что 1503 несерба были переведены из этих трех лагерей в Маньячу, в то время как 4497 человек остаются пропавшими без вести, согласно данным Human Rights Watch.

Omarska is a predominantly Serbian village in northwestern Bosnia, near the town of Prijedor. The camp in the village existed from about 25 May to about 21 August 1992, when the Army of Republika Srpska and police unlawfully segregated, detained and confined some of more than 7,000 Bosniaks and Bosnian Croats captured in Prijedor. Serb authorities termed it an "investigation center" and the detainees were accused of paramilitary activities. By the end of 1992, the war had resulted in the death or forced departure of most of the Bosniak and Croat population of Prijedor municipality. About 7,000 people went missing from a population of 25,000, and there are 14 mass graves and hundreds of individual graves in the extended region. There is conflicting information about how many people were killed at Omarska. According to survivors, usually about 30 and sometimes as many as 150 men were singled out and killed in the camp. The U. S. State Department and other governments believe that, at a minimum, hundreds of detainees, some of whose identities are unknown, did not survive; many others were killed during the evacuation of the camps in the Prijedor area. With the arrival of the first detainees, permanent guard posts and anti personnel landmines were set up around the camp. The conditions in the camp were horrible. In the building known as the "white house", the rooms were crowded with 45 people in a room no larger than The faces of the detainees were distorted and bloodstained and the walls were covered with blood. From the beginning, the detainees were beaten with fists, rifle butts and wooden and metal sticks. The guards mostly hit the heart and kidneys whenever they decided to beat someone to death. In the "garage", between 150 and 160 people were "packed like sardines" and the heat was unbearable. For the first few days, the detainees were not allowed out and were given only a jerry can of water and some bread. Men would suffocate during the night and their bodies would be taken out the following morning. The room behind the restaurant was known as "Mujo’s Room". The dimensions of this room were about and the average number of people detained there was 500, most of whom were Bosniaks. The women in the camp slept in the interrogations rooms, which they would have to clean each day as the rooms were covered in blood and pieces of skin and hair. In the camp one could hear the moaning and wailing of people who were being beaten. The camp guards and frequent visitors who came to the camps used all types of weapons and instruments to beat and otherwise physically abuse the detainees. In particular, Bosniak and Bosnian Croat political and civic leaders, intellectuals, the wealthy, and other non Serbs who were considered "extremists" or to have resisted the Bosnian Serbs were especially subjected to beatings and mistreatment which often resulted in death. In addition, the Omarska and Keraterm camps also operated in a manner designed to discriminate and subjugate the non Serbs by inhumane acts and cruel treatment. These acts included the brutal living conditions imposed on the prisoners. There was a deliberate policy of overcrowding and lack of basic necessities of life, including inadequate food, polluted water, insufficient or non existent medical care and unhygienic and cramped conditions. The prisoners all suffered serious psychological and physical deterioration and were in a state of constant fear. Inmates were usually killed by shooting, beating or by the cutting of throats; however, in one incident, prisoners were incinerated on a pyre of burning tires. The corpses were then transferred onto trucks by other inmates or using bulldozers. There were instances where prisoners were brought to dig the graves and did not return. The ICTY Trial Chamber in the Stakić case found on the basis of the evidence presented at trial, that "over 100" prisoners were killed at the camp in late July 1992. About 200 people from Hambarine brought to the camp in July 1992 were held in the building known as the "white House". In the early hours of 17 July, gunshots were heard that continued until dawn. Corpses were seen in front of the "white house" and camp guards were seen shooting rounds of ammunition into the bodies. A witness testified that "everyone was given an extra bullet that was shot in their heads". About 180 bodies in total were loaded onto a truck and taken away. A member of the United Nations (UN) Commission of Experts testified during the trial of Duško Tadić at the ICTY that their number was in the thousands, but she could not be precise, despite the fact that Serbian officials confirmed there were no large scale releases of prisoners sent there. A member of the Crisis Committee, Simo Drljača, who served as chief of police for Prijedor, has stated that there were 6,000 "informative conversations" (meaning interrogations) in Omarska, Keraterm and Trnopolje, and that 1,503 non Serbs were transferred from those three camps to Manjača, leaving 4,497 unaccounted for according to Human Rights Watch.

Международная реакция

В начале августа 1992 года Вуллиами, репортер Independent Television News (ITN) Пенни Маршалл и репортер Channel 4 News Ян Уильямс получили доступ в лагерь Омарска. Их репортажи стали одним из факторов, побудивших ООН начать расследование военных преступлений, совершенных в ходе конфликта. Лагерь был закрыт менее чем через месяц после того, как его разоблачение вызвало международный общественный резонанс.

1997-2000 споры

Между 1997 и 2000 годами в академических и медиа кругах разгорелись споры вокруг событий, произошедших в Омарске и Трнополье в 1992 году, в связи с заявлениями о недостоверной информации и "лжи". Эти обвинения, распространяемые контролируемым государством Радио Телевидением Сербии (RTS) и британской газетой Living Marxism (LM), привели к тому, что телекомпания ITN обвинила LM в клевете; ITN выиграла дело в 2000 году, что фактически привело к закрытию газеты.

Испытания

Должностные лица Республики Сербской, ответственные за управление лагерем, впоследствии были обвинены и признаны виновными в преступлениях против человечности и военных преступлениях. Командиры лагеря Мирослав Квочка, Драголюб Прчач, Милойица Кос и Младьо Радич, а также местный таксист Зоран Жигич были признаны виновными в преступлениях против человечности. Квочка, Прчач, Кос и Радич были приговорены к пяти, шести, семи и двадцати годам лишения свободы соответственно; Жигичу был вынесен самый длительный срок – 25 лет. Желько Меякич был признан виновным в преступлениях против человечности (убийстве, лишении свободы, пытках, сексуальном насилии, преследовании и других бесчеловечных действиях). Он являлся фактическим командиром Омарски и совершил один эпизод жестокого обращения. Было установлено, что он входил в состав преступного сговора с целью содействия жестокому обращению и преследованию заключенных в лагере. Его приговорили к 21 году лишения свободы. Момчило Грубан был признан виновным в преступлениях против человечности (убийстве, лишении свободы, пытках, сексуальном насилии, преследовании и других бесчеловечных действиях). Он нес ответственность за преступления, совершенные в лагере, и действовал как часть преступного сговора. Его приговорили к 11 годам лишения свободы.

Эксквамации

В 2004 году была обнаружена массовая могила, расположенная в нескольких сотнях метров от комплекса Омарска, в которой находились останки 456 человек, погибших в лагере. "Нет ни малейших сомнений в том, что в шахте Омарска и ее окрестностях до сих пор остаются сотни неопознанных тел", – заявил Амор Машович, председатель Комиссии по поиску пропавших без вести при правительстве Боснии и Герцеговины. Международная комиссия по пропавшим лицам (ICMP) активно добивается эксгумации и идентификации тел из массовых захоронений в этом районе, и при ее содействии ряд жертв были опознаны с помощью ДНК-анализа.

Спор о мемориале

Компания Mittal Steel приобрела горнодобывающий комплекс Омарска и планировала возобновить добычу железной руды на этом участке. 1 декабря 2005 года Mittal Steel объявила в Баня-Луке о намерении построить и профинансировать мемориал в "Белом доме", но впоследствии проект был заброшен. Многие боснийские сербы считают, что мемориал строить не следует, в то время как многие боснийцы полагают, что строительство должно быть отложено до тех пор, пока не будут найдены все жертвы, и только при условии, что вся шахта – которая продолжает использоваться – будет выделена под мемориальный комплекс. К моменту 20-й годовщины закрытия лагеря предложения о создании физического мемориала, увековечивающего память о лагере, не продвинулись вперед. ArcelorMittal заявила о готовности удовлетворить требования бывших заключенных, однако окончательное решение о выдаче разрешения оставалось за местными властями. Власти Республики Сербской полагали, что предоставление выжившим в лагере свободного доступа к территории и строительство мемориала, как изначально согласовывалось с ArcelorMittal, подорвет процесс примирения. Президент организации "Prijedor 92" Мирсад Дуратович заявил, что кампания за создание мемориала будет продолжена. В июле 2012 года, незадолго до начала Олимпийских игр в Лондоне, выжившие в лагере заявили о своих правах на башню ArcelorMittal Orbit – самое высокое сооружение в Великобритании, расположенное в Олимпийском парке рядом с Олимпийским стадионом – назвав ее "Мемориалом Омарска в изгнании". Выжившие утверждают, что башня "Орбита" "трагически связана с историей военных преступлений в Боснии, поскольку в железную руду были перемешаны кости жертв". ArcelorMittal опровергла информацию об использовании материалов из Омарски при строительстве "Орбиты". Компания заявила, что решение чувствительных вопросов, связанных с шахтой, не может быть возложено исключительно на ArcelorMittal. Активисты призвали ArcelorMittal, как крупнейшего в мире производителя стали, использовать свое значительное влияние для противодействия местной политике отрицания и играть активную роль в исцелении расколотых общин, благодаря которым был достигнут успех компании. Сьюзан Шуппли из Центра исследований архитектуры при Колледже Голдсмит в Лондоне отметила, что настойчивость ArcelorMittal на "незанятии позиции" в регионе, где продолжаются преследования и несправедливость, является не нейтралитетом, а принятием политической позиции по умолчанию.

The Mittal Steel company purchased the Omarska mining complex and planned to resume extraction of iron ore from the site. Mittal Steel announced in Banja Luka on 1 December 2005 that the company would build and finance a memorial in the "White House" but the project was later abandoned. Many Bosnian Serbs believe there should not be a memorial, while many Bosniaks believe that construction should be postponed until all the victims are found and only if the entire mine—which is in use—be allocated for the memorial site. By the time of the 20th anniversary of the camp's closure proposals for a physical memorial to the camp's existence had made no progress. ArcelorMittal said that it was prepared to meet the former inmates' demands but the local authorities were ultimately responsible for granting permission. The Republika Srpska authorities considered that allowing camp survivors free access to the site and the construction of a memorial as originally agreed by ArcelorMittal would undermine reconciliation. "Prijedor 92" president Mirsad Duratović, stated that the campaign for a memorial would continue. In July 2012, ahead of the start of the 2012 London Olympic Games, survivors of the camp laid claim to the ArcelorMittal Orbit tower, the tallest structure in Britain, located in the Olympic Park beside the Olympic stadium, as the 'Omarska Memorial in Exile'. The survivors allege that the Orbit is "tragically intertwined with the history of war crimes in Bosnia, as the bones of victims are mixed in with the iron ore". ArcelorMittal denied that material from Omarska had been used in the Orbit's construction. The company said that sensitive issues relating to the mine could not be addressed by ArcelorMittal on its own. Campaigners urged ArcelorMittal as the world's largest steel producer to use its considerable influence to oppose the local politics of denial and play an active role in healing fractured communities that have made the company's success possible. Susan Schuppli of the Centre for Research Architecture at Goldsmiths' College in London, observed that ArcelorMittal insistence on "not taking sides" in an area where persecution and injustice continued was not neutrality but taking a political position by default.