Мария Тальбот, графиня Шрусбери: жизнь и интриги при дворе Якова I

Введение

Английская аристократка Мэри Талбот, графиня Шрусбери (1556–1632) (урождённая Кавендиш) была женой Гилберта Талбота, 7-го графа Шрусбери.

Дарить подарки

В декабре 1603 года Арбелла Стюарт обсудила с Мэри вопрос о покупке новогодних подарков для Анны Датской. Стюарт рекомендовала обратиться к одной из фрейлин королевы, Маргарет Хартсайд, поскольку она была рассудительной и позволила бы узнать мнение королевы, не раскрывая, кто задал вопрос. Время от времени Мэри и граф Шрусбери отправляли Арбелле (когда она находилась при дворе) подарки из рогов оленя (использовавшихся в качестве лекарства) и пироги с мясом благородного оленя. Бесс Хардвик подарила Мэри соболиную горностаевую шапку с золотой отделкой в июле 1607 года. В благодарственном письме Мэри описала горностай как будто живого: «с искренней благодарностью за ваш «прекрасный и искусно выполненный армен», который, с Божьей помощью, я буду хранить как великую драгоценность, как из уважения к вашей леди, так и к той, от кого ваша леди его получила. Невозможно создать из металла нечто более живое». Мэри послала Бесс подушку, вышитую по образцу балдахина над кроватью леди Арундел.

Дома

Чарльз Кавендиш нарисовал планы нового дома для пары в мае 1607 года и написал обоим о проекте. Он сообщил своей сестре Марии, что большая комната и основные жилые помещения будут расположены на первом этаже, или "на первой высоте". Предусмотрены были покои для короля и королевы. Кухню и зал он разместил так, чтобы шум и запахи не мешали парадным комнатам.

Заключение

Хотя ее семья была англиканскими протестантами, Мэри в зрелом возрасте обратилась в католицизм. Возможно, это была одна из причин, по которой она оказала финансовую помощь своей племяннице Арбелле Стюарт, которая также была двоюродной сестрой короля, в 1610 году, зная, что та планировала бежать на континент с ее кузеном Уильямом Сеймуром. Этот брак несомненно вызвал бы гнев короля Англии Якова I, поскольку Уильям, как и Арбелла, имел законные права на престол (по большинству подсчетов она была четвертой в очереди на престол, а он – шестой). Арбелла и Сеймур попытались бежать во Францию в 1611 году. За это Мэри была заключена в Лондонский Тауэр. Говорили, что Арбелла сохраняла спокойствие во время допроса, но Мэри воскликнула: «Все это лишь уловки и хитрости!». Ее судили за участие в побеге, оштрафовали, но не освободили. Позже Арбелла обвинила Мэри в причастности к католическому заговору. Один из биографов Арбеллы отмечает, что мотивы Мэри в оказании помощи Арбелле очень трудно понять: даже если допустить, что Мэри была католичкой и любила свою племянницу, она, безусловно, была достаточно умна, чтобы осознавать ужасные последствия для себя. Возможно, она рассчитывала на влияние своего мужа, чтобы спасти ее от Тауэра. Как и ее мать, она была одной из немногих женщин того времени, привыкших добиваться своего. Мэри была глубоко опечалена смертью Арбеллы в 1615 году, особенно после того, как ее заверили, что Арбелла идет на поправку, и сказала, что больше ни о чем не может думать. Придворный врач Теодор де Майерн лечил ее от приступа меланхолии, во время которого ей казалось, что ее отравили. В 1615 году Мэри была освобождена из Тауэра, отчасти в знак признания ее роли в раскрытии убийства сэра Томаса Овербери, а отчасти потому, что ее муж был очень болен. В 1618 году ее вызвали для дачи показаний в ходе расследования слухов о том, что Арбелла тайно родила ребенка. Мэри отказалась свидетельствовать, заявив, что дала обязательство не делать этого, и была возвращена в Тауэр, где оставалась до 1623 года, живя в лучших покоях. Мэри было нелегко запугать: Дороти Л. Сэйерс в романе «Ночь Гауди» описывает ее как «неподвластную мужчинам, не испуганную Тауэром и презрительно молчащую перед Тайным советом». Фрэнсис Бэкон заметил, что хотя лорд Шрусбери был «великим человеком», существует «более великая, чем он, – моя леди Шрусбери».

Although her family was Anglican Protestant, Mary converted to Catholicism as an adult. This may have been one of the reasons why she gave financial assistance to her niece Arbella Stuart, who was also first cousin to the King, in 1610, with the knowledge that the latter was planning to elope to the Continent with her cousin William Seymour. This marriage was certain to enrage King James I of England, since William, like Arbella, had a respectable claim to the Throne (by most reckonings she was fourth in line to the Throne and he was sixth in line). Arbella and Seymour tried to escape to France in 1611. For this, Mary was imprisoned in the Tower of London. It was said that Arbella remained calm when they were questioned, but Mary cried out, "All is but tricks and giggs". She was tried for her role in the elopement, and was heavily fined, but not released. Later, Arbella accused Mary of being involved in a Catholic plot. One of Arbella's biographers remarks that Mary's motives in aiding Arbella are very difficult to understand: even allowing that Mary was a Catholic, and fond of her niece, she was certainly intelligent enough to understand the dire consequences for herself. Perhaps she relied on her husband's influence to save her from the Tower. Like her mother, she was one of the few women of the time who was used to getting her own way. Mary was deeply distressed by Arbella's death in 1615, especially since she had been assured that Arbella was on the road to recovery, and remarked that she could think of nothing else. The court physician Théodore de Mayerne treated her for a spell of melancholy in which she imagined she had been poisoned. In 1615, Mary was released from the Tower, partly in recognition of her role in detecting the murder of Sir Thomas Overbury, and partly because her husband was very ill. In 1618, she was called to give evidence in the course of an inquiry into the rumours that Arbella had secretly given birth to a child. Mary refused to testify, saying she had sworn a binding oath not to, and was returned to the Tower, where she remained until 1623, occupying the best lodgings. Mary was not easily intimidated: Dorothy L. Sayers in her novel Gaudy Night described her as "uncontrollable by her menfolk, undaunted by the Tower, and contemptuously silent before the Privy Council". Francis Bacon remarked that while Lord Shrewsbury was a "great person", there was "a greater than he, which is my Lady of Shrewsbury".

В художественной литературе

В романе "Ночь Гауди" Дороти Л. Сайерс содержится краткое описание её характера, действие которого разворачивается в Шрусбери-колледже – вымышленном колледже Оксфордского университета, названном в её честь. Героиня, Харриет Вэйн, рассматривает портрет леди Шрусбери и размышляет, почему колледж выбрал "такую мрачную покровительницу – несомненно, выдающийся ум, но и настоящую грозу".