Введение

Канадский дипломат

Джон Бенджамин Кларк Уоткинс (3 декабря 1902 – 12 октября 1964) – канадский дипломат и ученый, который занимал пост посла Канады в Советском Союзе с 1954 по 1956 год. Майкл Доббс из The Washington Post, описывая Уоткинса как "искушенного, эрудированного и свободно владеющего русским языком", назвал его "идеальным послом" для Москвы. Ему приписывают организацию исторической встречи между советским премьер-министром Никитой Хрущевым и министром иностранных дел Канады Лестером Б. Пирсоном. По приглашению Хамфри Хьюма Ролга Уоткинс с неохотой согласился сдать экзамен для поступления на канадскую дипломатическую службу. Ему предложили должность сотрудника дипломатической службы, и он оставил Университет Манитобы, чтобы поступить в Департамент внешних дел (DEA). Уоткинс быстро продвинулся по службе от первого секретаря Европейского отдела до начальника отдела и поверенного в делах в Москве.

Первый пост в Советском Союзе: chargé d'affaires

1 сентября 1948 года Уоткинс официально сменил Джона Уэнделла Холмса на посту временно исполняющего обязанности поверенного в делах. Он знал немного русский язык до прибытия в Москву и выделялся среди других западных дипломатов в городе тем, что достиг свободного владения языком. Там Уоткинс подружился с Джорджем Костакисом, многолетним начальником отдела кадров канадского посольства и коллекционером советского искусства. Пока Сталин руководил Советским Союзом, возможности для поездок и общения с советским обществом для иностранных дипломатов, таких как Уоткинс, были ограничены. Ближе к концу своей работы в Москве у Уоткинса начали проявляться проблемы со здоровьем – слабость сердца и нарушения кровообращения, которые не были выявлены при медицинском осмотре при поступлении на службу в DEA и преследовали его всю оставшуюся жизнь. В январе 1951 года DEA объявило о его возвращении в Оттаву по болезни, и его сменил Роберт Форд. В феврале 1954 года сообщалось, что Честер Роннинг заменит Уоткинса на посту посла в Норвегии.

Второй пост в Советском Союзе: посол

После смерти Иосифа Сталина в 1953 году Георгий Маленков выразил готовность разрешить вопросы конфликта между Востоком и Западом, и наблюдалось очевидное ослабление напряженности в отношениях между Канадой и Советским Союзом, когда Дмитрий Чувахин был назначен советским послом в Канаде. В ответ на это Уоткинс был официально утвержден первым послом Канады в Советском Союзе в мирное время 1 января 1954 года. "Алойша"/Грибанов также присутствовал на вечеринке и, по мнению других канадцев, был другом Уоткинса; Игнатьев, по всей видимости, считал его сотрудником МВД. Именно на этой вечеринке Хрущев, по утверждению перебежчика из КГБ Юрия Носенко, якобы высмеял Уоткинса из-за его гомосексуальности во время тоста. В своих мемуарах Пирсон отметил, что Уоткинс выглядел "все менее и менее счастливым" по мере развития вечера; однако Игнатьев, понимавший русский язык, отрицал, что слышал это замечание, а в отчете Уоткинса о встрече не было никаких опасений. Из его работ следует, что Уоткинс относился к Советскому Союзу с большим доверием и великодушием, чем Пирсон или Игнатьев. Он продолжал встречаться с "Алойшей" и писал в DEA, чтобы объяснить его важность для Хрущева; Уоткинс даже предположил, что "Алойша" написал некоторые части речей советского лидера на XX съезде Коммунистической партии Советского Союза. Пирсон оставался неубежденным в советских намерениях и в январе 1956 года заявил в Палате общин, что "ни одна из основных целей советской политики не была изменена". В феврале Уоткинс отправил Пирсону развернутое сообщение, в котором повторил содержание встречи, на которой "Алойша" выразил недовольство советской стороны Пирсоном из-за его продолжающегося скептицизма в отношении советских намерений. Пирсон ответил: "Мой визит не убедил меня в мирных целях этой политики, но, безусловно, убедил меня в том, что сами люди, независимо от взглядов своих правителей, искренне стремятся к миру. Можете передать своему другу Алойше, что если он хочет убедить меня в миролюбивых намерениях его друзей из Политбюро, ему следует объяснить, почему они считают необходимым иметь 400 современных подводных лодок". Вскоре после этого Уоткинса отозвали из Советского Союза. Более чем через год после его романа с Камалом и незадолго до возвращения в Оттаву, Уоткинса пригласил к себе "Алойша". Советский чиновник выглядел обеспокоенным и заявил, что получил в свое распоряжение компрометирующие материалы КГБ, касающиеся Уоткинса, но сделает все возможное, чтобы КГБ не использовал их против него. Уоткинс, понимая, что его карьера зависит от благосклонности советской стороны, умело оказался в долгу у "Алойши". Реализуя план по превращению посла в агента влияния, направляющего канадскую политику от Соединенных Штатов к Советскому Союзу, "Алойша" намекнул, что Уоткинс сможет отплатить за оказанную услугу по возвращении в Оттаву. 3 апреля 1956 года Уоткинса отозвали в Оттаву на должность помощника заместителя государственного секретаря по внешним делам. Дэвид Чалмер Рис, бывший коллега Уоткинса по канадскому дипломатическому корпусу, который также был его студентом в Университете Манитобы, вспоминал, что Уоткинс "казался тем же самым в Оттаве – мягким и обаятельным, но немного меланхоличным и обеспокоенным своим здоровьем".

Дания

30 августа 1958 года Уоткинс официально вступил в должность канадского посла в Дании. После продолжительных отпусков по состоянию здоровья Уоткинс официально вышел на пенсию из Министерства внешних дел 25 июля 1963 года.

Выход на пенсию

На пенсии Уоткинс подготовился к переезду во Францию, пожертвовав свою ценную коллекцию русских и скандинавских книг различным канадским университетам. Его коллекция картин Пабло Пикассо и русских художников авангарда, включая Марка Шагала, была передана друзьям на хранение. Уоткинс переехал в Париж, где поселился в отеле «Ленокс» на Левом берегу. Он часто бывал в гостях у канадского посла во Франции Жюля Леже и его жены Габриэль, и Базиль Ракоцци был одним из многих начинающих художников, с которыми он подружился. После приема своих кузенов в Париже и автомобильного путешествия по Европе в мае 1964 года, Уоткинс перенес сердечный приступ тем летом. В сентябре он переехал в квартиру в Монпарнасе.

Советские дезертиры, операция "Край скалы" и смерть

В апреле 1962 года два британских офицера из МИ5 и МИ6, оказывавших помощь Центральному разведывательному управлению США в допросе советского перебежчика Анатолия Голицына, отправились в Оттаву для обновления информации Службы безопасности. Офицеры доложили, что Голицын привез с собой ряд зацепок, касающихся операций, которые Второе управление Совета проводило против канадского посольства, включая операцию по шантажу канадского посла-гея, попавшего в компрометирующую ситуацию. Голицын смог уточнить временной период только до 1950-х годов и не смог установить личность посла или то, был ли он склонен к сотрудничеству или контролировался в результате этой ситуации. Чтобы установить личность неустановленного посла, Канадская служба безопасности начала операцию «Крыло скалы». Офицеры Службы безопасности Чарльз Суини и Лесли Джеймс Беннетт, считавшиеся экспертами РКМП по контрразведке, хотели допросить Голицына для получения дополнительных деталей, но им сообщили, что им придется ждать своей очереди после американцев, британцев, французов, немцев и голландцев. В ожидании своей очереди Суини и Беннетт попытались сопоставить улики, изучив около 500 дел в Департаменте внешних дел. В августе 1962 года им наконец предоставилась возможность допросить Голицына в безопасном доме в Вашингтоне, округ Колумбия, но они не смогли обнаружить никаких новых зацепок. Первоначальное расследование было сосредоточено на Дэвиде Джонсоне, канадском посоле в Советском Союзе с 1956 по 1960 год, который подал в отставку после того, как предыдущее расследование вынудило его признать свою гомосексуальность. Хотя Джонсон был послом в 1950-х годах, другие детали, полученные от Голицына, не совпадали. Дополнительный анализ показал, что неустановленным послом мог быть Уоткинс, но расследование застопорилось из-за отсутствия убедительных доказательств против него или Джонсона. В сентябре 1963 года в Лондоне советский писатель Юрий Кротков перебежал на Запад. Кротков сообщил, что несколько лет назад сотрудничал с КГБ в операции по соблазнению и компрометации Мориса Дежана, французского посла в СССР, и его жены, и узнал о подобной операции по компрометации гомосексуального канадского посла. Как и Голицын, Кротков не знал имени посла, но подтвердил, что дипломат попал в ловушку, а представленный им временной промежуток, по-видимому, совпадал со сроком пребывания Уоткинса в Москве. Хотя подозрения сместились в сторону Уоткинса, Служба безопасности посчитала, что у нее недостаточно доказательств для допроса бывшего посла. В феврале 1964 года Юрий Носенко, капитан КГБ, служивший во Втором управлении, дезертировал в Женеве и в ходе допроса ЦРУ идентифицировал канадского посла как Уоткинса. Учитывая, что ЦРУ подозревало, что Носенко был агентом КГБ, направленным для дискредитации Голицына, эта информация не была передана Службе безопасности до августа 1964 года. Канадцам не разрешили допросить Носенко. К этому моменту Служба безопасности изучила депеши Уоткинса в поисках доказательств того, что он пытался повлиять на канадскую политику в интересах Советского Союза, но была настолько перегружена огромным количеством файлов, что не смогла найти никаких убедительных доказательств. РКМП решила, что необходимо отправиться в Париж и напрямую обратиться к Уоткинсу. Беннетт был очевидным кандидатом на руководство расследованием, и Уильям Хиггитт выбрал капрала Гарри Брандеса вместо ветеранов Ллойда Либке и Мюррея Сексмита в качестве помощника дознавателя. Два сотрудника советского контрразведывательного подразделения Королевской канадской конной полиции вылетели в Париж, где сразу же встретились с послом Жюлем Леже в канадском посольстве, чтобы проинформировать его о цели своей поездки и обвинениях, выдвинутых против Уоткинса. Уоткинс был другом Леже и часто приглашался в посольство и в дом Леже, поэтому следователи надеялись, что Леже поможет им добиться сотрудничества Уоткинса. Леже скептически отнесся к обвинениям и первоначально не хотел помогать следователям в обращении к Уоткинсу. Он предупредил Беннетта и Брандеса, что Уоткинс недавно перенес сердечный приступ и нездоров. Понимая, что Беннетт и Брандес могут обратиться к Уоткинсу без его помощи, Леже в конце концов согласился помочь на следующий день. Вечером, во время уже запланированного ужина в посольстве, Леже провел выглядящего изможденным Уоткинса в свой кабинет, где представил его Беннетту и Брандесу, объяснив цель их визита из Канады как вопрос национальной важности. Уоткинс, по сообщениям, понял цель их визита еще до того, как она была объяснена, и согласился помочь. Беннетт сказал Уоткинсу, что он может проконсультироваться с Леже или любым другим человеком, но он отказался, заявив, что посол будет расстроен подробностями. На следующее утро за Уоткинсом забрали из его квартиры и отвезли в безопасный дом ЦРУ, где он признался в связи с человеком, предположительно находившимся под контролем КГБ, и в том, что не сообщил об этом. Он отрицал, что подвергся шантажу или сделал что-либо, противоречащее интересам Канады. Беннетт сказал Уоткинсу, что они предпочитают не допрашивать его во Франции и что канадское правительство оплатит его поездку в Оттаву. Уоткинс отказался из-за опасения случайно встретить старых друзей, но согласился с предложением Беннетта поехать в Лондон, где допрос продолжился в безопасном доме МИ5. В Лондоне Уоткинс встретился с Джоном Венделлом Холмсом, своим близким другом и доверенным лицом, который предшествовал ему на посту поверенного в делах в Москве, и рассказал ему, что его расследуют как возможную угрозу безопасности. Через неделю Беннетт и Брандес убедили Уоткинса разрешить им перенести допрос в Монреаль. Там допрос продолжился в Holiday Inn Chateaubriand на Кот-де-Льес-роуд, и вызвали две машины скорой помощи. Гас Бегалки, старший унтер-офицер Службы безопасности РКМП, убедил начальника полиции Сен-Лорана сохранить дело в тайне, опасаясь, что огласка в связи со смертью Уоткинса может побудить КГБ принять контрмеры для защиты информации, которую Служба безопасности получила об их методах работы. Судмедэксперт Марсель Трахан установил, что Уоткинс умер от «непредвиденного» сердечного приступа. В отчете Брандес был указан как единственный свидетель, и ему рекомендовали считаться «другом умершего». Трахан только осмотрел тело внешне и не обнаружил никаких необычных повреждений, а в отчете о расследовании указывалось «тромбоз коронарных артерий при неожиданной, внезапной и случайной смерти». Мартин, один из констеблей, прибывших в Holiday Inn Chateaubriand, сказал, что у него сложилось впечатление от телефонного звонка Лемира, что тело Уоткинса было доставлено в морг против воли Беннетта и Брандеса; однако Лемир, его напарник, сказал, что он совершил только телефонные звонки для подтверждения личности Беннетта и Брандеса. Трахан, патологоанатом, сказала, что «безусловно» провела бы вскрытие, если бы знала, что Уоткинс был бывшим дипломатом, умершим в присутствии сотрудников РКМП. 23 июня 1982 года расследование завершилось, когда Дери постановил, что Уоткинс умер от естественных причин, не связанных с интенсивным полицейским допросом. В своей книге 1999 года «Агент влияния» Адамс предположил, что ЦРУ разработало план по уничтожению Пирсона, который стал премьер-министром, и пыталось заставить Уоткинса обвинить его. В 2002 году по книге был снят телевизионный фильм с тем же названием, в котором снялся Кристофер Пламмер. Он был выпущен в 2003 году и распространялся Movie Network Encore в 2018 году. Уоткинс и его друг, дипломат Герберт Норман, послужили вдохновением для «Гарри Реймонда», центрального персонажа пьесы Тимоти Финли «Рожденный мертвым» (1993).