Введение
Структурная теория международных отношений
Наступательный реализм – это структурная теория международных отношений, принадлежащая к неореалистической школе мысли и предложенная политологом Джоном Миршаймером в качестве ответа на оборонительный реализм. Наступательный реализм утверждает, что анархичный характер международной системы является причиной стимулирования агрессивного поведения государств в международной политике. Эта теория принципиально отличается от оборонительного реализма, представляя великие державы как стремящихся к максимальному увеличению власти ревизионистов, которые в своей последовательной цели доминировать в международной системе отдают предпочтение перекладыванию ответственности на других и самопродвижению, а не стратегиям сдерживания. Теория вносит важный альтернативный вклад в изучение и понимание международных отношений, но остаётся предметом критики.
Теоретическое происхождение
Наступательный реализм – это заметная и важная теория международных отношений, относящаяся к реалистической школе мысли, которая включает в себя различные направления, характеризующиеся различными взглядами таких видных исследователей, как Роберт Гилпин, Рэндалл Швеллер, Эрик Дж. Лабс и Фарид Закария. Однако, на сегодняшний день наиболее значимым вариантом наступательного неореализма, разработанным после оборонительного неореализма Кеннета Уолца, является теория Джона Дж. Миршаймера, подробно изложенная в его книге 2001 года «Трагедия большой политики держав». Хотя теория наступательного неореализма Миршаймера перекликается и основывается на некоторых предположениях, сформулированных классическими реалистами, она полностью отличается от этого направления, используя позитивизм как философию науки и добавляя системный подход к изучению поведения государств в международной политике, основанный на структуре международной системы. Соответственно, наступательный неореализм Миршаймера является частью неореалистического направления наряду с другими структурными теориями, такими как оборонительный реализм.
Статус-кво против государств, максимизирующих власть
Наступательный неореализм Джона Миршаймера призван преодолеть "предубеждение в пользу статус-кво", свойственное оборонительному неореализму Кеннета Уолца. Хотя оба направления неореализма сходятся во мнении, что государства прежде всего стремятся к максимальному обеспечению своей безопасности, они расходятся во взглядах на объем необходимой для этого власти. В отличие от оборонительного неореализма, который рассматривает государства как силы, поддерживающие статус-кво и стремящиеся лишь сохранить свои позиции в международной системе, поддерживая существующий баланс сил, наступательный неореализм утверждает, что государства на деле являются ревизионистами, стремящимися к максимальному усилению власти и обладающими агрессивными намерениями. Действительно, в рамках наступательного неореализма международная система предоставляет великим державам мощные стимулы для применения наступательных действий с целью повышения своей безопасности и обеспечения выживания. Международная система, характеризующаяся анархией (отсутствием центральной власти, способной обеспечивать соблюдение правил и наказывать агрессоров) и неопределенностью относительно намерений государств и их наступательного военного потенциала, заставляет государства постоянно опасаться друг друга и полагаться на механизмы самопомощи для обеспечения своего выживания. Чтобы уменьшить этот страх агрессии, государства всегда стремятся к максимальному увеличению своей относительной силы, определяемой материальными возможностями. Как отмечает Миршаймер: "они ищут возможности изменить баланс сил, наращивая свою мощь за счет потенциальных соперников", поскольку "чем больше военное превосходство одного государства над другими, тем оно безопаснее". Государства стремятся увеличить свою военную мощь в ущерб другим участникам системы, а гегемония – положение единственной великой державы в международной системе – является их конечной целью. Джон Миршаймер суммировал эту точку зрения следующим образом: "Великие державы осознают, что лучший способ обеспечить свою безопасность – это достичь гегемонии сейчас, тем самым исключив любую возможность вызова со стороны другой великой державы. Только ошибочное государство упустит возможность стать гегемоном, полагая, что у него уже достаточно сил для выживания". Соответственно, наступательные неореалисты, такие как Миршаймер, считают, что оптимальная стратегия государства для увеличения своей относительной силы до уровня гегемонии – это ставка на наступательную тактику. Если для них рационально действовать агрессивно, великие державы, вероятно, будут проводить экспансионистскую политику, которая приблизит их к гегемонии. Поскольку достижение глобальной гегемонии практически невозможно из-за ограничений, связанных с проекцией силы через океаны и возможностью ответного удара, наилучшим итогом, на который могут рассчитывать государства, является статус регионального гегемона, доминирующего в своем географическом регионе. Лишь после достижения региональной гегемонии великие державы становятся государствами, поддерживающими статус-кво.
Балансирование против перехода
Акцент на наступательном неореализме на гегемонию как конечную цель государств резко контрастирует с убеждением оборонительного неореализма в том, что выживание государства может быть гарантировано задолго до достижения гегемонии. В рамках оборонительного неореалистического подхода, прирост безопасности за счет накопления власти в конечном итоге сталкивается с законом убывающей отдачи, когда издержки начинают превышать выгоды. Оборонительный неореализм утверждает, что в условиях анархии государства склонны к балансированию сил – принятию на себя прямой ответственности за поддержание существующего баланса сил – в противовес государствам, стремящимся к расширению власти и представляющим угрозу, которые, в свою очередь, могут поставить под угрозу само выживание государства, стремящегося к максимальной власти. Этот аргумент применим и к поведению государств по отношению к наиболее могущественной державе в международной системе, поскольку оборонительные неореалисты отмечают, что чрезмерная концентрация власти контрпродуктивна и провоцирует балансирующие ответные действия. Мёршаймер оспаривает эти утверждения, полагая, что сложно определить, когда государства достигли достаточного уровня власти, не доходящего до гегемонии, и дорого полагаться на балансирование как на эффективный механизм сдерживания из-за проблем коллективных действий. По его мнению, когда великая держава оказывается в оборонительной позиции, стремясь не допустить усиления соперников за свой счет, она может выбрать стратегию балансирования или прибегнуть к "перекладыванию ответственности" – передаче обязанности действовать другим государствам, оставаясь в стороне. Чтобы определить, в каких обстоятельствах великие державы придерживаются той или иной стратегии, Мёршаймер, опираясь на оборонительный неореализм Уолца, добавляет к распределению власти еще один фактор – географию. С одной стороны, выбор между балансированием и перекладыванием ответственности зависит от того, является ли анархическая международная система биполярной, сбалансированной или несбалансированной многополярной. С другой стороны, географическое положение государства, в частности, наличие общих границ и водные преграды, также влияет на стратегические предпочтения великих держав. Сочетание этих двух факторов позволяет ему утверждать, что великие державы, вопреки прогнозам оборонительного неореализма, склонны отдавать предпочтение перекладыванию ответственности балансированию во всех случаях многополярности, за исключением тех, где существует потенциальный гегемон. В ответ на позицию оборонительных неореалистов относительно поведения государств по отношению к наиболее могущественной державе в международной системе, Мёршаймер считает, что государства, находящиеся под угрозой, будут неохотно участвовать в балансировании против потенциальных гегемонов, но коалиции, направленные на балансирование, вряд ли сформируются против великой державы, уже достигшей региональной гегемонии. Отсутствие балансирования лучше всего объясняется новым статусом-кво регионального гегемона, который обусловлен географическими ограничениями его возможностей проецирования силы. Вместо наступательных действий региональный гегемон оказывается в оборонительной позиции, стремясь предотвратить угрозы своему гегемоническому статусу, не допуская появления равных конкурентов в других регионах. Таким образом, он будет действовать как оффшорный балансировщик, перекладывая ответственность на местных соседей потенциального гегемона и прибегая к балансированию только в крайнем случае. Более того, эта взаимодополняемость может свидетельствовать о теоретической взаимосвязи между двумя теориями, которые работают попеременно для объяснения поведения государств, что позволяет создать "более полную структурную реалистическую теорию, которая может точнее учитывать как оборонительное, так и наступательное поведение государств". Во-вторых, эти исследователи утверждают, что наступательный неореализм Мёршаймера вносит значительный вклад в теорию внешней политики и теорию альянсов. В частности, теория Мёршаймера идет дальше структурного оборонительного реализма, успешно теоретизируя как международную политику, так и внешнюю политику. В отличие от отказа Уолца от оборонительного неореализма как от теории, способной объяснять внешнюю политику наряду с международной политикой, наступательный неореализм включает в себя объяснения как международных результатов на системном уровне анализа, так и поведения отдельных государств. Кроме того, включение новых факторов, таких как география, наряду с распределением власти повышает потенциал наступательного неореализма для формулирования конкретных предположений о стремлении государств к агрессивным действиям и прибеганию к балансированию и перекладыванию ответственности.
Теоретические недостатки
Некоторые ученые указали на логические проблемы в наступательном неореализме Миршаймера. Снайдер отвергает взгляд Миршаймера на дилемму безопасности как "синоптическое изложение наступательного реализма". Он утверждает, что постулирование всех государств как ревизионистов устраняет центральное положение – неопределенность относительно намерений других государств, – на котором основана вся концепция дилеммы безопасности. Действия агрессивных великих держав, направленные на максимизацию своей безопасности, угрожают другим, что приводит к реальной и оправданной конкуренции в области безопасности между государствами, а не к излишней, основанной на гипотетических угрозах. Питер Тофт утверждает, что в уровне анализа наступательного неореализма есть недостатки. По его словам, включение неструктурного географического фактора для объяснения поведения великих держав смещает фокус анализа теории с системной динамики на региональную. Рассматривая региональные анализы безопасности, проводимые в рамках этой теории, он далее утверждает, что наступательный неореализм не дает четкого определения того, что представляет собой регион, принимая за данность такие образования, как Европа или Северо-Восточная Азия, что оставляет пространство для критики со стороны научного сообщества. Кристофер Лэйн также подчеркивает проблемы, связанные с географическим фактором. Он критикует рассуждения Миршаймера, согласно которым "останавливающая сила воды" препятствует достижению глобальной гегемонии великой державой, поскольку это ограничение, по-видимому, не распространяется на способность восходящего соперника оказывать влияние за пределами своего непосредственного окружения. Как отмечает Лэйн, "вода, очевидно, мешает Соединенным Штатам навязывать свою власть другим в отдаленных регионах, но не мешает им угрожать американскому лидерству в Западном полушарии". Более того, он считает, что классификацию региональных гегемонов как держав, придерживающихся статус-кво, трудно согласовать с акцентом теории на великие державы как на неустанных максимизаторов власти. В этом смысле Лэйн ставит под сомнение способность водного ограничения превратить государство, стремящееся к максимизации власти, в державу, придерживающуюся статус-кво, и противоречит Миршаймеру, утверждая, что региональный гегемон по-прежнему стремится к обеспечению безопасности и, следовательно, к достижению глобальной гегемонии. Вторая группа критики касается ограничивающей направленности наступательного неореализма. Теорию Миршаймера критиковали за то, что она не учитывает внутреннюю политику. Не обращается внимания на внутреннее политическое устройство восходящей державы, ее экономику или общество, которые играют роль в процессе принятия решений государством и, следовательно, влияют на его поведение в международной политике. Более того, Снайдер утверждает, что не учитываются транснациональные угрозы, такие как терроризм, и что акцент Миршаймера на безопасности заставляет его игнорировать не связанные с безопасностью интересы государств, такие как идеология, национальное объединение и права человека, как важный аспект международной политики наряду с конкуренцией за власть. Кроме того, Тофт отмечает, что концентрация Миршаймера на военных возможностях и оценке способности государства к территориальным завоеваниям "создает риск того, что его анализ упустит множество других способов получения и осуществления влияния". Подобным образом, политологи, основное внимание которых уделяется моделям торга в международных конфликтах, отмечают, что наступательный неореализм игнорирует тот факт, что война обходится дорого. Поскольку эти затраты, в свою очередь, делают войну неэффективной, государства (даже те, которые не обладают гегемонией) заинтересованы в выработке согласованных решений. Например, в биполярном мире с соотношением сил 70% к 30% государства предпочтут аналогичное пропорциональное распределение ресурсов, а не уничтожение части этих ресурсов в ходе боевых действий. Из-за этой неэффективности – "парадокс неэффективности войны" – постоянные боевые действия, предлагаемые Миршаймером, на самом деле сделают государства менее безопасными, поскольку повторные затраты на войну в конечном итоге истощают все ресурсы этого государства. Важно отметить, что возникли вопросы относительно эмпирической обоснованности теории и ее способности к прогнозированию, что, в свою очередь, может негативно повлиять на обоснованность предписаний наступательного неореализма относительно поведения государств в международной политике. Помимо упоминания о неспособности теории учесть территориальные приобретения Японии в XX веке, продолжение существования НАТО или неспособность Германии достичь региональной гегемонии в постхолодной войне, критики также выразили серьезные сомнения относительно взглядов наступательного неореализма на растущую мощь Китая и региональную гегемонию США. По их мнению, нет оснований полагать, что Китай, как рациональная держава, стремящаяся обеспечить свое выживание, будет стремиться к гегемонии, а не полагаться на механизмы сотрудничества. Они также противоречат аргументам Миршаймера относительно Соединенных Штатов. Во-первых, слабая оппозиция или неэффективность сдерживания, а не географические ограничения, рассматриваются как объяснение уникального регионального гегемонического положения Соединенных Штатов. Тофт и Лэйн идут еще дальше, утверждая, что Миршаймер неверно оценивает Соединенные Штаты как регионального гегемона, проводящего политику сдерживания на периферии. Вместо того чтобы быть региональным гегемоном со стратегической целью доминировать в Западном полушарии и предотвращать усиление конкурентов в Европе и Северо-Восточной Азии, эти ученые считают, что эмпирические данные указывают на то, что Соединенные Штаты стремились и достигли глобальной гегемонии, что, в свою очередь, искажает прогнозы Миршаймера относительно будущей стратегической политики США, особенно в отношении его военного участия за рубежом.