Введение

Фигура речи

"Похлёбка" – это нечто, немедленно привлекательное, но малоценное, глупо и небрежно принимаемое в обмен на нечто более отдалённое и, возможно, менее осязаемое, но гораздо более ценное. Эта фраза отсылает к продаже Исавом своего первородства за еду ("похлёбку") из чечевичного супа и подразумевает близорукость и ошибочные приоритеты. Мотив "похлёбки" – распространённая тема в искусстве, встречающаяся, например, в картине Маттиа Бортолони "Исав продаёт своё первородство" (1716) и в одноимённой картине Маттиаса Стомера (ок. 1640).

Библейское значение

Хотя эта фраза часто используется для описания или намека на сделку Исава, сама фраза не встречается в тексте ни одного английского перевода Книги Бытия. Её первое засвидетельствованное употребление, уже связанное со сделкой Исава, содержится в английском резюме одной из проповедей Джона Капгрейва, около 1452 года: "[Яков] вытеснил своего брата, обменяв благословение отца на тарелку похлёбки". В шестнадцатом веке эта связь с Исавом сохраняется: фраза появляется в "Паломничестве совершенства" Бонда (1526) и в английских версиях двух влиятельных работ Эразма – "Энхиридиона" (1533) и "Парафразы Нового Завета" (1548): "th'enherytaunce of the elder brother solde for a messe of potage". Встречается она и в других текстах шестнадцатого века, например, в "Трёх книгах хроник" Йохана Кариона (1550) и как минимум трижды в сборнике проповедей Роджера Эджворта (1557). В традиции английских библейских переводов она впервые появляется в резюме к началу 25-й главы Книги Бытия в так называемой Библии Матфея 1537 года (в этом разделе, в остальном являющемся перепечаткой перевода Пятикнижия Уильяма Тиндаля): "Эсав продал своё первородство за тарелку похлёбки"; затем – в Большой Библии 1539 года и в Женевской Библии, изданной английскими протестантами в Женеве в 1560 году. Согласно Оксфордскому словарю английского языка (OED), Ковердейл (1535) "не использует эту фразу ни в тексте, ни в заголовке главы, но она встречается у него в 1 Паралипоменон 16:3 и Притчах 15:7". Майлз Смит использовал ту же фразу в "Письме переводчиков читателю" – пространном предисловии к Библии короля Якова 1611 года. Однако к семнадцатому веку фраза стала чрезвычайно распространённой и приобрела статус устойчивого выражения, обладающего аллюзивной, почти пословичной силой.

Примеры использования

В разных литературных руках она могла быть использована либо серьезно, либо насмешливо. Бенджамин Кич (1689) придерживается первого подхода: "Не знаю, / Те, кто права наши предал, / И за миску похлебки продал / Свободы, кровью добытые, / Теперь достойны ль доверия, / Как защитники свободы нашей?". То же самое делает Генри Эллисон (1875): "О, Вера, – мир неверующий продаст тебя так; / Разум затуманен софизмами, и сердце остыло, / За грязную миску похлебки он бросит / Наследие твое и золото предпочтет!". Плач Карла Маркса в «Капитале» был переведен с использованием этой фразы: Рабочий «вынужден социальными условиями продать всю свою активную жизнь, саму свою способность к труду, в обмен на цену обычных средств к существованию, продать свое первородство за миску похлебки». Свифт и Байрон используют эту фразу сатирически: «Ты продал свое первородство, Исав! За миску / Тебе следовало получить больше, или съесть меньше». Индуистский националист В. Д. Саваркар позаимствовал эту фразу, наряду с цитатами из Шекспира, для своего памфлета «Хиндутва» (1923), в котором восхвалялась индуистская культура и идентичность, и задавался вопрос, готовы ли индийцы «отречься от своего рода, отказать от отцов и продать свое первородство за миску похлебки». Пожалуй, самое известное использование в американской литературе принадлежит Генри Дэвиду Торо: «Если бы я продал обществу и свои утра, и свои вечера, как, кажется, поступают многие, я уверен, что для меня не осталось бы ничего, ради чего стоило бы жить. Я надеюсь, что никогда не продам свое первородство за миску похлебки. Я хочу сказать, что человек может быть очень трудолюбивым, и все же тратить время впустую. Нет более рокового оплошника, чем тот, кто тратит большую часть своей жизни на зарабатывание на жизнь». Другой известный пример использования этой фразы в американской прозе – знаменитый герой Джеймса Уэлдона Джонсона, «Бывший человек цветной», который, ретроспективно размышляя о своей жизни чернокожего, выдававшего себя за белого, приходит к выводу, что он продал свое «первородство за миску похлебки». По распространенной ложкеперевертывающей шутке, чрезмерно пропагандистский писатель якобы «продал свое первородство за горшок посланий», остроумная игра слов, задокументированная еще в 1850 году. Терри Пратчетт заставляет своего персонажа сержанта Колена произнести эту фразу в «Ногах из глины», после того как Нобби из Стражи догадался, что фраза означает «немного массажа». Теодор Стерджен заставил одного из своих персонажей сказать это о Г. Г. Уэллсе в своем рассказе 1948 года «Объединяйся и побеждай»; а Роджер Ланселин Грин (в 1962 году) приписывал эту фразу профессору Невиллу Когиллу, профессору английской литературы в Оксфордском университете, который родился через 49 лет после ее первого задокументированного появления в печати. Эта фраза также появляется в стихотворении Майры Брукс Уэлч «Прикосновение руки Мастера», где «миска похлебки – бокал вина – игра» символизируют все такие мелкие мирские увлечения, противопоставленные жизни после духовного пробуждения. Эта фраза также появляется в афроамериканском фильме 1919 года «В наших вратах», где ее использует персонаж проповедника «Старый Нед», который, заискивая перед двумя белыми мужчинами, изображая из себя шута, отворачивается и заявляет: «Опять я продал свое первородство. Все ради жалкой миски похлебки».