Лонда Шибингер: Историк науки и гендерных исследований

Лонда Шибингер – американский историк науки (род. 1952). Эксперт по гендеру, пересечению социальных факторов и науке, директор Gendered Innovations.

14 мин чтения

100%

Источник: Londa Schiebinger — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Американский историк (род. 1952)

Лонда Шибингер ( /ˈʃiːbɪŋər/audio=Londa Schiebinger Pronunciation. oga/ SHEEbingər; родилась 13 мая 1952 года) — профессор истории науки, профессор кафедры истории и, по совместительству, d.school, Стэнфордского университета. Она получила степень доктора философии в Гарвардском университете в 1984 году. Являясь международным авторитетом в области теории, практики и истории гендера и интерсекциональности в науке, технике и медицине, она является основателем и директором Gendered Innovations in Science, Medicine, Engineering, and Environment. Она — избранный член Американской академии искусств и наук. Шибингер получила почетные докторские степени от Vrije Universiteit Brussel (Бельгия, 2013), от факультета естественных наук Лундского университета (Швеция, 2017) и от Universitat de València (Испания, 2018). В 1999 году она стала первой женщиной в области истории, удостоенной престижной премии Александра фон Гумбольдта. За последние тридцать лет Шибингер проанализировала то, что она называет тремя «исправлениями»: «Исправить количество женщин» — направлено на увеличение представленности недостаточно представленных групп в науке и технике; «Исправить институты» — продвигает равенство в карьере посредством структурных изменений в исследовательских организациях; и «Исправить знания» или «гендерные инновации» — стимулирует превосходство в науке и технике путем интеграции анализа пола, гендера и интерсекциональности в исследовательский дизайн. В результате этой работы она была выбрана в ходе национального отбора для руководства Институтом Клеймана по гендерным исследованиям Стэнфордского университета, эту должность она занимала с 2004 по 2010 год. Ее задачей было продвижение и поддержка исследований в области женщин и гендерных вопросов во всем Стэнфордском университете — от инженерии до философии, медицины и бизнеса. В 2010 и 2014 годах она выступила с ключевым докладом и написала концептуальную основу для встречи экспертной группы Организации Объединенных Наций по вопросам гендера, науки и технологий. Резолюции ООН от марта 2011 года призывают к «гендерно-ориентированному анализу в науке и технологиях» и к интеграции «гендерной перспективы в учебные программы по науке и технологиям». Вновь, в 2022 году, она подготовила справочный документ для 67-й сессии Комиссии ООН по положению женщин, приоритетной темой которой были «Инновации и технологические изменения, а также образование в цифровую эпоху для достижения гендерного равенства и расширения прав и возможностей всех женщин и девочек». В 2013 году она представила проект Gendered Innovations в Европейском парламенте. В 2014 году проект Gendered Innovations был представлен Национальному собранию Южной Кореи. В 2015 году Шибингер выступила перед 600 участниками из 40 стран с докладом о гендерных инновациях на Гендерном саммите 6 — Asia Pacific, встрече, посвященной гендерным инновациям в исследованиях. Она выступает с лекциями о гендерных инновациях по всему миру — от Бразилии до Японии, а ее работы недавно были представлены на Дворцовом симпозиуме для короля и королевы Нидерландов в Королевском дворце в Амстердаме. В 2018–2020 годах она возглавляла экспертную группу Европейской комиссии для разработки проекта Gendered Innovations 2: How Inclusive Analysis Contributes to Research and Innovation. Работа Шибингера носит междисциплинарный характер. В знак признания ее творческой работы в различных областях научных исследований, она была удостоена премии за междисциплинарное лидерство в Стэнфордской медицинской школе в 2010 году, премии Линды Поллин за лидерство в области здоровья сердца женщин от Медицинского центра Cedars Sinai в Лос-Анджелесе в 2015 году, премии «Влияние гендера/пола на инновации и новые технологии» в 2016 году и премии за признание президента Американской медицинской ассоциации женщин в 2017 году. Она была стипендиатом престижных программ в Институте истории науки имени Макса Планка в Берлине (1999–2000) и в Стэнфордском гуманитарном центре (2010/2011, 2017/2018, 2022/2023). Она была советником Берлинского университетского альянса в 2022/23 годах.

Londa Schiebinger ('/ʃ//iː//b//ɪ//ŋ//ər//audio=Londa Schiebinger Pronunciation. oga/ SHEEbingər; born May 13, 1952) is the John L. Hinds Professor of History of Science, Department of History, and by courtesy the d school, Stanford University. She received her Ph. D. from Harvard University in 1984. An international authority on the theory, practice, and history of gender and intersectionality in science, technology, and medicine, she is the founding Director of Gendered Innovations in Science, Medicine, Engineering, and Environment. She is an elected member of the American Academy of Arts and Sciences. Schiebinger received honorary doctorates from the Vrije Universiteit Brussel, Belgium (2013), from the Faculty of Science, Lund University, Sweden (2017), and from Universitat de València, Spain (2018). She was the first woman in the field of History to win the prestigious Alexander von Humboldt Research Prize in 1999. Over the past thirty years, Schiebinger has analyzed what she calls the three “fixes”:
"Fix the Numbers of Women" focuses on increasing the underrepresented groups participating in science and engineering; "Fix the Institutions" promotes equity in careers through structural change in research organizations; and "Fix the Knowledge" or "gendered innovations" stimulates excellence in science and technology by integrating sex, gender, and intersectional analysis into research design. As a result of this work, she was recruited in a national search to direct Stanford University's Clayman Institute for Gender Research, a post she held from 2004 to 2010. Her job was to promote and support research on women and gender across Stanford University—from engineering, to philosophy, to medicine and business. In 2010 and 2014, she presented the keynote address and wrote the conceptual background paper for the United Nations' Expert Group Meeting on Gender, Science, and Technology. The UN Resolutions of March 2011 call for “gender based analysis in science and technology” and for the integrations of a “gender perspective in science and technology curricula.” Again in 2022, she prepared the background paper for the United Nations 67th session of the Commission on the Status of Women’s priority theme, Innovation and Technological Change, and Education in the Digital Age for Achieving Gender Equality and The Empowerment of all Women and Girls. In 2013 she presented the Gendered Innovations project at the European Parliament. Gendered Innovations was also presented to the South Korean National Assembly in 2014. In 2015, Schiebinger addressed 600 participants from 40 countries on Gendered Innovations at the Gender Summit 6—Asia Pacific, a meeting devoted to gendered innovations in research. She speaks globally on gendered innovations—from Brazil to Japan, and her work was recently presented in a Palace Symposium for the King and Queen of the Netherlands at the Royal Palace in Amsterdam. In 2018 2020, she led a European Commission Expert Group to produce Gendered Innovations 2: How Inclusive Analysis Contributes to Research and Innovation. Schiebinger's work is highly interdisciplinary. In recognition of her creative work across academic fields of research, she was awarded the Interdisciplinary Leadership Award in the Stanford Medical School in 2010, the Linda Pollin Women's Heart Health Leadership Award from the Cedars Sinai Medical Center in Los Angeles in 2015, the Impact of Gender/Sex on Innovation and Novel Technologies Pioneer Award in 2016, and the American Medical Women's Association President's Recognition Award in 2017. She has held prestigious Fellowships at the Max Planck Institute for the History of Science in Berlin (1999–2000) and at the Stanford Humanities Center (2010/2011, 2017/2018, 2022/2023). She served as an advisor to the Berlin University Alliance, 2022/23.

Гендерные инновации в науке, здравоохранении и медицине, инженерии и окружающей среде (2009 - 2010)

Шибингер ввела термин «гендерные инновации» в 2005 году. В 2009 году она запустила проект «Гендерные инновации в науке, здравоохранении и медицине, инженерии и охране окружающей среды» – область исследований и методологии в Стэнфордском университете. В 2011 году к проекту присоединилась Европейская комиссия, а в 2012 году – Национальный научный фонд США. Проект «Гендерные инновации» вновь получил финансирование от Европейской комиссии в 2018/20 годах и от Национального научного фонда США (2020/22 годы) для расширения методологий и разработки тематических исследований. В рамках этого проекта более 220 ученых-естественников, инженеров и экспертов по гендерным вопросам объединились в серии совместных семинаров, собравших специалистов из США, Европы, Канады, Азии, а в последнее время – из Южной Африки и Латинской Америки. Проект стал интеллектуальной основой для требований о «гендерном аспекте в исследованиях» в рамках финансирования Европейской комиссии «Горизонт 2020». Центр гендерных инноваций в науке и технологических исследованиях был основан в Сеуле, Республика Корея, в 2016 году, а Институт гендерных инноваций был создан в Университете Очаномидзу, Токио, Япония, в 2022 году. «Гендерные инновации» разработали практические методы анализа пола, гендера и пересечения различных факторов для STEM-областей и предоставили тематические исследования, демонстрирующие, как такой анализ приводит к открытиям и инновациям. Проект освещает тематические исследования, охватывающие широкий спектр областей – от исследований стволовых клеток и остеопороза у мужчин до создания инклюзивных манекенов для краш-тестов, социальных роботов, машинного обучения, менструальных чаш, нутригеномики, морской науки, медицинских технологий и вспомогательных технологий для пожилых людей. Особого внимания заслуживает тематическое исследование Google Translate. В 2012 году команда «Гендерных инноваций» обнаружила, что Google Translate по умолчанию использует мужской род, поскольку фраза «он сказал» встречается в сети чаще, чем «она сказала». Хотя эта предвзятость неосознанна, она имеет серьезные последствия. Неосознанная гендерная предвзятость, унаследованная от прошлого, усиливает гендерное неравенство в будущем. Когда система обучается на исторических данных (как это происходит с Google Translate), она перенимает предвзятости, включая гендерные. Иными словами, предвзятость прошлого сохраняется в будущем, даже если правительства, университеты и компании, такие как Google, сами внедряют политику, направленную на содействие равенству. Цель «Гендерных инноваций» – предоставить методы анализа, которые помогут ученым и инженерам проводить исследования правильно с самого начала. Шибингер также работала над созданием инфраструктуры для гендерно-чувствительной науки, охватывающей три основных компонента академической инфраструктуры: финансирующие организации, рецензируемые журналы и университеты. Она консультирует финансирующие организации, включая Немецкий научный фонд и Национальный научный фонд США, по вопросам политики интеграции анализа пола, гендера и разнообразия в исследования. Она и ее коллеги опубликовали рекомендации для редакторов медицинских журналов по оценке анализа пола и гендера в представляемых к публикации рукописях. Она также стремится помочь университетам интегрировать социальный анализ в основные учебные программы по естественным наукам и инженерии. Наконец, она консультирует промышленность по разработке продуктов, отвечающих потребностям сложных и разнообразных групп пользователей.

Schiebinger coined the term “gendered innovations” in 2005. In 2009, she launched Gendered Innovations in Science, Health & Medicine, Engineering, and Environment, a field of research and methodology, at Stanford University. The project was joined by the European Commission in 2011, by the U. S. National Science Foundation in 2012. Gendered Innovations received funding from the European Commission again in 2018/20 and from the U. S. National Science Foundation (2020/22 to expand methodologies and case studies. This project has brought together over 220 natural scientists, engineers, and gender experts in a series of collaborative workshop that drew talent from across the US, Europe, Canada, Asia, and, more recently, South Africa and Latin America. The project served as the intellectual foundations for the “gender dimension in research” requirements in the European Commission's Horizon 2020 funding framework. A Center for Gendered Innovations in Science and Technology Research was founded in Seoul, Republic of Korea, 2016; and the Institute for Gendered Innovation was created at Ochanomizu University, Tokyo, Japan, 2022. Gendered Innovations has developed practical methods of sex, gender, and intersectional analysis for STEM, and provided case studies as examples of how this type of analysis leads to discovery and innovations. The project highlights case studies, ranging from stem cell research, to osteoporosis research in men, to inclusive crash test dummies, social robots, machine learning, menstrual cups, nutrigenomics, marine science, medical technologies, and assistive technology for the elderly. Of special note is the case study of Google Translate. In 2012, the gendered innovations team discovered that Google Translate defaults to the masculine pronoun because “he said” is more commonly found on the web than “she said.” Although this bias is unconscious, it has serious consequences. Unconscious gender bias from the past amplifies gender inequality in the future. When trained on historical data (as Google Translate is), the system inherits bias (including gender bias). In other words, past bias is perpetuated into the future, even when governments, universities, and companies, such as Google, themselves have implemented policies to foster equality. The goal of Gendered Innovations is to provide methods of analysis to help scientists and engineers can get the research right from the beginning. Schiebinger has also worked to create infrastructure for gender responsible science across the three pillars of academic infrastructure: funding agencies, peer reviewed journals, and universities. She advises funding agencies, including the German Science Foundation and the U. S. National Science Foundation, on policies for integrating sex, gender, and diversity analysis into research. She and colleagues published guidelines for editors of medical journals to evaluate sex and gender analysis in manuscripts submitted for publication. She also seeks to help universities integrate social analysis into core natural science and engineering curricula. Finally, she advises industry on develop products that meet the needs of complex and diverse user groups.

Изменил ли феминизм науку? (1999)

Книга Шибингера «Изменил ли феминизм науку?» разделена на три раздела: «Женщины в науке», «Гендер в культуре науки» и «Гендер в сущности науки». На протяжении всей книги она описывает факторы, приведшие к неравенству между мужчинами и женщинами в научной сфере. Кроме того, она приводит примеры различных типов женщин в обществе. Важной идеей, поднятой в книге, является противопоставление частного и публичного, где частная сфера рассматривается как область, принадлежащая женщинам, а публичная – как область, относящаяся к мужчинам. Еще одним важным моментом, на который она обращает внимание, является то, что включение женщин в научные области не обязательно означает принятие наукой более феминистской точки зрения. Простое увеличение числа женщин в определенной области не меняет культуру этой области. Формирование гендера и науки – это циклический процесс, в котором представления о гендере привносятся в научную практику и могут влиять на то, какие доказательства ищут люди или какие области они выбирают для изучения, а полученные результаты, в свою очередь, влияют на теории гендера. Различные противоречия, проявившиеся в достижениях и замалчивании женщин в науке на протяжении истории, показывают, как природа и общество могут влиять на гендер и науку. Шибингер рассматривает гендер не только в контексте науки, но и описывает, как феминизм менялся на протяжении истории и в различных культурах. Важно отметить, что книга написана с западной точки зрения, и культура, которую она обсуждает, – это культура западного мира, а во многих случаях – более конкретно, культура Соединенных Штатов. Первая из трех частей книги рассматривает влияние некоторых из первых женщин, известных своим участием в науке, таких как Кристина де Пизан и Мария Кюри. В этом разделе также анализируется численность женщин в различных областях науки в академической среде в конце XX века в Соединенных Штатах, а также рассматривается разбивка других факторов, таких как уровень оплаты труда и степень, в зависимости от пола. Она утверждает, что женщины были готовы и желали занять свое место в науке в ранний современный период в астрономии, физике, математике, анатомии и ботанике, но этого не произошло. Шибингер сначала определяет этих женщин и структуры раннего современного европейского общества, которые позволили им найти свое место в науке. Заслуживает внимания ее работа о немецких женщинах, работающих в науках, подобных гильдейским, – Марии Сибилле Мериан и Марии Маргарете Винкельманн. Шибингер раскрыла историю Винкельманн, известного астронома, и описала упущенные возможности для женщин в науке в XVIII веке. Например, Винкельманн подала заявку на должность астронома в Королевской академии наук в Берлине после смерти мужа в 1710 году. Несмотря на поддержку великого философа Готфрида Вильгельма Лейбница, ей было отказано. С этого момента дверь для женщин-астрономов была закрыта на несколько столетий. Не только женщины, такие как Мериан и Винкельманн, были исключены из современной науки, но и само понятие «женственности» было исключено. Наиболее известной частью этой книги является глава Шибингера «Скелеты в шкафу», где она рассказывает историю первых иллюстраций женских скелетов в европейской анатомии. Шибингер утверждает, что попытка определить положение женщин (особенно белых женщин среднего класса) в европейском обществе в целом и в науке в частности привела к созданию первых изображений женского скелета. Возникли большие споры о сильных и слабых сторонах этих женских скелетов, особенно в отношении изображения черепа как меры интеллекта и таза как меры женственности. После 1750-х годов анатомия половых различий стала своего рода основой для построения естественных отношений между полами. Предполагаемое превосходство мужского тела (и разума) использовалось для оправдания его социальной роли, а особенности женского тела – для оправдания ее естественной роли жены и матери. Женщины не должны были быть равными мужчинам в науке и обществе, а дополнять их. Эта книга, получившая международное признание, была переведена на японский, немецкий, китайский, португальский, испанский, корейский и греческий языки.

Schiebinger's book, Has Feminism Changed Science?, has been split into three sections: 'Women in Science', 'Gender in the Cultures of Science', and 'Gender in the Substance of Science'. Throughout the book, she describes the factors that led to the inequality between male and female in the science field. In addition, she gave examples of different types of women in the society. An important idea brought up in the book was the private versus the public, where the private sphere is seen as the domain of women and public sphere as an area refers for men. Another important point she brought up was that the idea of including women in the fields of science does not mean that the sciences will adopt a more feminist view point. A simple increase in the number of women in a given field does not change the culture of that field. The construction of gender and science is a cycle in that ideas of gender are brought to the table already when practicing science and can inform what evidence people look for or areas they choose to study, and that whatever is found then influences theories of gender. The various contradictions shown through the achievements and silencing of women in science throughout history shows how nature and the society can influence gender and science. Schiebinger not only addresses the gender in the context of science, she also describes the feminism is changed through the history and culture. It is important to note that the book is written from a Western perspective and that the culture she discusses is that of the Western World, and in many cases, more specifically, the United States. The first of the book's three sections takes a look at the impacts of some of the first women to be known to have participated in science, such as Christine de Pizan and Marie Curie. The section also examines the numerical count of women in the various fields of science in academics in the late 20th century United States, as well as looking at the breakdown of other factors, such as pay rates and the level of degree held, in relation to gender. She argues that women were ready and willing to take their place in science in the early modern period in astronomy, physics, mathematics, anatomy, and botany. But it was not to be. Schiebinger first identifies these women and the structures of early modern European society that allowed them a place in science. Of note is her work on German women working in guild like sciences—Maria Sibylla Merian and Maria Margarethe Winkelmann. Schiebinger uncovered the story of Winkelmann, a noted astronomer, and described important paths not taken with respect to women in science in the eighteenth century. Winkemann, for example, applied to be the astronomer of the royal academy of sciences in Berlin when her husband died in 1710. Despite the great philosopher Gottfried Wilhelm Leibniz’s support, she was rejected. With that, the door slammed on women astronomers for the next several centuries. Not only were women, such as Merian and Winkelmann, excluded from modern science but something called “femininity” was also excluded. The best known part of this book is Schiebinger's chapter on “Skeletons in the Closet,” where she tells the story of the first illustrations of female skeletons in European anatomy. Schiebinger argues that it was the attempt to define the position of women (especially white middle class women) in European society at large and in science in particular that spawned the first representations of the female skeleton. Great debate arose over the particular strengths and weakness of these female skeletons, focusing in particular on depictions of the skull as a measure of intelligence and pelvis as a measure of womanliness. After the 1750s, the anatomy of sex difference provided a kind of bedrock upon which to build natural relations between the sexes. The seemingly superior build of the male body (and mind) was cited to justify his social role. At the same time, the particularities of the female body justified her natural role as wife and mother. Women were not to be men's equals in science and society, but their complements. This internationally acclaimed book has been translated into Japanese, German, Chinese, Portuguese, Spanish, Korean, and Greek.

Тело природы: гендер в становлении современной науки (1993)

Эта книга, написанная сразу после выхода "Ума не имеет пола?", посвящена тому, как знания конструируются в зависимости от гендера. В ней исследуется, каким образом гендер структурировал важные аспекты содержания науки раннего Нового времени, с помощью тематических исследований, посвященных половому разграничению растений, гендерной политике в таксономиях и номенклатурах, гендерному восприятию обезьян и роли, которую отводили женщинам в формировании расовых признаков. Ее глава "Частная жизнь растений" посвящена Карлу Линнею и тому, как его таксономии способствовали закреплению роли "женщины" в современной культуре. Вокруг открытия растительной сексуальности возникали причудливые преувеличения о растениях, отмечающих страстные брачные церемонии на мягких, благоухающих лепестках. Растительная сексуальность тесно ассоциировалась с гетеросексуальными моделями человеческих привязанностей, хотя большинство цветов гермафродитичны. Здесь Шибингер показывает, как линеевская таксономия воспроизводила социальные иерархии, помещая таксон, определяемый мужскими тычинками, выше таксона, определяемого женскими пестиками. Наиболее известна ее глава "Почему млекопитающих называют млекопитающими", рассказывающая об истории груди в Европе XVIII века. Но что еще важнее, в этой главе рассматривается, как представления о гендере формировали научные таксономии и как эти таксономии поддерживали гендерные роли в науке и обществе. Подчеркивая естественность кормления грудью для самок – как человеческих, так и нечеловеческих – вновь введенная Линнеем категория "Mammalia" способствовала легитимизации реструктуризации европейского общества в эпоху культурных потрясений и революций. В книге также представлены главы о XVIII-вечном происхождении научных исследований пола и расы и их связи с вопросами о том, кого следует включать, а кого исключать из новых научных институтов. Книга "Тело природы" удостоена Книжной премии Людвика Флека от Общества социальных исследований науки в 1995 году, а ее статья "Почему млекопитающих называют млекопитающими", опубликованная на обложке American Historical Review, получила премию Общества истории науки за историю женщин в науке в 1994 году.

This book, written immediately after The Mind has No Sex?, focuses on how knowledge is gendered. It explores how gender structured important aspects of the content of early modern science, with case studies exploring the sexing of plants, the gender politics of taxonomies and nomenclatures, the gendering of apes, and the agency ascribed to women in shaping racial characters. Her chapter on the “Private Lives of Plants,” focuses on Carl Linnaeus and how his taxonomies contributed to naturalizing the role of “woman” in modern culture. Quaint hyperbole of plants celebrating steamy nuptials on softly perfumed pedaled beds surrounded the discovery of plant sexuality. Plant sexuality was strongly assimilated to heterosexual models of human affections, even though the majority of the flowers are hermaphroditic. Here Schiebinger reveals how Linnaean taxonomy recapitulated social hierarchies by setting the taxon defined by the male stamens above that defined by female pistils. Best known is her chapter “Why Mammals are Called Mammals.” recounting the torrid history of the breast in eighteenth century Europe. More importantly, this chapter zeroes in on how notions of gender formed scientific taxonomies, and how these taxonomies buttressed gender roles in science and society. By emphasizing how natural it was for females—both human and nonhuman—to suckle their own children, Linnaeus's newly coined Mammalia helped to legitimize the restructuring of European society in an age of cultural upheaval and revolution. This book also contains chapters on the eighteenth century origins of scientific studies of sex and race, and their relation to questions about who should be included and who excluded from newly emerging scientific institutions. Nature's Body won the 1995 Ludwik Fleck Book Prize from the Society for Social Studies of Science, and her article, “Why Mammals are Called Mammals,” featured on the cover of the American Historical Review, won the 1994 History of Women in Science Prize from the History of Science Society.

Растения и империя: колониальная биоразведка в Атлантическом мире (2004)

Смещая фокус с Европы на Атлантический мир, Шибингер опубликовала книгу «Растения и империя» в 2004 году. Разрабатывая новую методологию – «агнотологию» (определяемую как культурная история невежества), она исследует перемещение, распространение, подавление и утрату разнообразных знаний в ходе контактов между европейцами и жителями Карибского бассейна в XVIII веке – как коренными американцами, так и африканскими рабами. В то время как значительная часть исследований истории колониальной науки посвящена тому, как знания создаются и циркулируют между континентами и различными традициями, Шибингер изучает случаи, когда важные знания из Нового Света не передавались в Европу. Шибингер рассказывает поразительную историю Марии Сибиллы Мериан, одной из немногих европейских женщин, отправившихся в научную экспедицию в XVIII веке. В трогательном отрывке из ее выдающейся работы «Metamorphosis insectorum Surinamensium» (1705 г.) немецкий натуралист Мериан описала, как индейцы и африканские рабы в Суринаме, тогдашней голландской колонии, использовали семена растения, которое она идентифицировала как flos pavonis, буквально «цветок павлина», в качестве средства для прерывания беременности, чтобы их дети не стали рабами, как они сами. Эта книга показывает, как гендерные отношения в Европе и ее западноиндийских колониях влияли на то, что европейские биопроспекторы собирали – и не собирали – при изучении богатых знаний Карибского бассейна. Как рассказывает Шибингер, средства для прерывания беременности были областью знаний, которая не свободно распространялась между Вест-Индией и Европой. Преобладающие взгляды препятствовали доставке в Европу кораблей с абортивными средствами из Нового Света и знаниями об их применении. В 2005 году эта книга была удостоена премии в области Атлантической истории от Американской исторической ассоциации, Книжной премии имени Альфа Эндрю Хеггоя от Французского колониального исторического общества и премии имени Дж. Уорта Эстеса за историю фармакологии от Американской ассоциации по истории медицины. Эти награды свидетельствуют о ее способности завоевать признание ученых в самых разных областях.

Shifting attention from Europe to the Atlantic World, Schiebinger published Plants and Empire in 2004. Developing a new methodology, ”agnotology” (defined as the cultural history of ignorance), she explores the movement, triumph, suppression, and extinction of the diverse knowledges in the course of eighteenth century encounters between Europeans and the inhabitants of the Caribbean—both indigenous Amerindians and African slaves. While much history of colonial science has focused on how knowledge is made and moved between continents and heterodox traditions, Schiebinger explores instances of the nontransfer of important bodies of knowledge from the New World into Europe. Schiebinger tells the remarkable story of Maria Sibylla Merian, one of the few European women to voyage for science in the eighteenth century. In a moving passage in her magnificent 1705 Metamorphosis insectorum Surinamensium, the German born naturalist Merian recorded how the Indian and African slave populations in Surinam, then a Dutch colony, used the seeds of a plant she identified as the flos pavonis, literally ‘peacock flower’, as an abortifacient to abort their children so they would not become slaves like themselves. This book reveals how gender relations in Europe and its West Indian colonies influenced what European bioprospectors collected—and failed to collect—as they entered the rich knowledge traditions of the Caribbean. As Schiebinger tells, abortifacients were a body of knowledge that did not circulate freely between the West Indies and Europe. Trade winds of prevailing opinion impeded shiploads of New World abortifacients and knowledge of their use from ever reaching Europe. This book won the prize in Atlantic History from the American Historical Association in 2005, the Alf Andrew Heggoy Book Prize from the French Colonial Historical Society in 2005, and the J. Worth Estes Prize for the History of Pharmacology from the American Association for the History of Medicine in 2005. These prizes demonstrate her ability to win the admiration of scholars across a wide variety of disciplines.

Тайные лекарства от рабов: люди, растения и медицина в Атлантическом мире восемнадцатого века (2017)

С 1932 по 1972 год 600 обедневших афроамериканских арендаторов из Алабамы подверглись эксплуатации со стороны Службы общественного здравоохранения США в рамках исследования сифилиса в Таскиги (1932–1972). Эта книга исследует историю медицинских экспериментов над людьми в XVIII веке, в частности, рассматривая вопрос, использовались ли большие группы порабощенных людей, сосредоточенные на американских плантациях, в качестве подопытных. Основной вывод книги «Тайные лекарства рабов» заключается в том, что во многих случаях европейские врачи в Британской и Французской Вест-Индии не использовали, вопреки ожиданиям, порабощенных людей в качестве подопытных. Порабощенные рабочие рассматривались как ценное имущество влиятельных владельцев плантаций, на службе у которых находились врачи. Воля хозяина превалировала над рекомендациями врача, и колониальные врачи не всегда имели полную свободу в разработке медицинских экспериментов для решения научных задач. Тем не менее, порабощенные люди подвергались эксплуатации в XVIII веке. Шибингер рассказывает эти истории и помещает эти выводы в контекст рабства, колониальной экспансии, развития тестирования лекарственных препаратов и медицинской этики того времени. Она стремится ответить на вопросы о роли пола и расы в медицинском тестировании. В частности, как в этот период выбирались испытуемые для экспериментов и как формировались представления об однородности и изменчивости живых организмов? Представляли ли врачи себе некий «естественный» человеческий организм, результаты испытаний на котором были бы универсальны? Считалось ли, что результаты тестов, проведенных на белых, применимы к черным (и наоборот)? Рассматривались ли мужское и женское тела как взаимозаменяемые в этом отношении? Эти вопросы и сегодня остаются ключевыми для миссии по защите и улучшению здоровья человека. Шибингер также расширяет наши знания о вкладе африканцев и коренных американцев в здравоохранение и медицину. Европейцы, начиная с XVI и до конца XVIII века, ценили медицинские знания народов, с которыми они сталкивались по всему миру, особенно тех, кто обладал опытом в том, что мы сегодня называем тропической медициной. В Карибском бассейне европейцы испытывали многие из этих медицинских техник. Шибингер исследует то, что в то время называлось «медициной рабов» (часто представлявшей собой сочетание лекарств коренных американцев и африканских методов лечения) в Вест-Индии XVIII века, чтобы собрать и оценить вклад африканской и американской медицины в здравоохранение и исцеление. Она утверждает, что надлежащий уход за порабощенными людьми, а также за солдатами и моряками был вопросом морали в этот период, но также и средством обеспечения богатства наций. Шибингер анализирует циркуляцию медицинских знаний между Африкой, Европой и Америкой и подчеркивает, что знания, созданные в этот период, не были мотивированы научным поиском истины, а формировались в горниле колониальных завоеваний, рабства, насилия и секретности.

From 1932 to 1972, 600 impoverished Alabamian African American sharecroppers were exploited by the U. S. Public Health Service in its Tuskegee Syphilis Study (1932–1972). This book explores the eighteenth century background of medical experimentation with humans, asking in particular if the large populations of enslaved people, concentrated on American plantations, were used as human guinea pigs. A major finding of Secret Cures of Slaves is that, in many instances, European physicians in the British and French West Indies did not—as might be expected—use enslaved people as guinea pigs. Enslaved laborers were considered valuable property of powerful plantation owners whom doctors were employed to serve. The master's will prevailed over a doctor's advice, and colonial physicians did not always have a free hand in devising medical experiments to answer scientific questions. Yet, enslaved people were exploited in eighteenth century. Schiebinger tells those stories, and also sets these findings firmly in the context of slavery, colonial expansion, the development of drug testing, and medical ethics of the time. It seeks to answer questions about sex and race in medical testing. Specifically, how were human subjects in this period chosen for experiments, and how were notions of uniformity and variability across living organisms developed? Did physicians imagine a natural human body that once tested held universally? Were tests done on white bodies thought to hold for Black bodies (and vice versa)? Were male and female bodies considered interchangeable in this regard? These questions are today still key to the mission of protecting and improving human health. Schiebinger also expands our knowledge of African and Amerindian contributions to health and medicine. Europeans, from the sixteenth through to the end of the eighteenth century, tended to value medical knowledge of the peoples they encountered around the world, especially those who were experienced in what we today call tropical medicine. In the Caribbean, Europeans tested many of these medical techniques. Schiebinger explores what was thought of at the time as “slave medicine” (often a fusion of Amerindian and African cures) in the eighteenth century West Indies in order to gather and evaluate African and American contributions to health and healing. She argues that proper care of enslaved people as well as soldiers and sailors was a matter of moral concern in this period to be sure, but also a means to secure the wealth of nations. Schiebinger analyzes the circulation of medical knowledge between Africa, Europe, and the Americas, and emphasizes that knowledge created in this period did not respond to science for its own sake, but was fired in the colonial crucible of conquest, slavery, violence, and secrecy.

Личная жизнь

Ее супруг — Роберт Н. Проктор, а ее дети — Джеффри Шибингер, в настоящее время профессор математики и вычислительной биологии, и Джонатан Нил Проктор, ныне профессор экономики окружающей среды. Она и ее муж назвали в честь себя каждого из двоих детей.

Рецензируемый веб-сайт

Гендерные инновации в науке, здравоохранении, медицине, инженерии и экологии.