Никола Бувье: Писатель, художник и путешественник.

Введение

Швейцарский писатель, художник и путешественник

Николя Бувье (6 марта 1929 года, Ланси – 17 февраля 1998 года) – швейцарский путешественник, писатель, фоторедактор и фотограф XX века. Он учился в Женеве в 1950-х годах и жил там между своими путешествиями.

Жизнь

Бувье родился в Гранд-Ланси, недалеко от Женевы, младшим из трех детей. Он вырос в «среде гугенотов, строгой и просвещенной одновременно, интеллектуально очень открытой, но где вся эмоциональная сфера жизни строго контролировалась». Детство он провел в доме, где, по его словам, «бумажный нож ценился больше хлебного», что является двойной отсылкой к его отцу-библиотекарю («одному из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал») и матери, «самой посредственной кулинарке к западу от Суэца». Он вырос равнодушным к гастрономии, выносливым путешественником и страстным читателем. В возрасте от шести до семи лет он жадно читал Жюля Верна, Кервуда, Стивенсона, Джека Лондона и Фенимора Купера. «В восемь лет я ногтем выводил течение реки Юкон на тосте. Уже ждал мир: чтобы вырасти и уйти». С 1946 года различные приключения (Бургундия, Тоскана, Прованс, Фландрия, Сахара, Лапландия, Анатолия) направили его на путь странника. Тем не менее, он поступил в Женевский университет на факультет литературы и права, заинтересовался санскритом и средневековой историей и подумывал о защите докторской диссертации (от которой в итоге отказался), сравнивая «Манон Леско» и «Молл Фландерс». Его путешествия по всему миру побудили его рассказывать о своих впечатлениях и приключениях, наиболее известными работами стали «Использование мира» и «Скорпион». Его творчество отмечено стремлением передавать увиденное и прочувствованное без претензии на всезнание, что часто приводит к близости, граничащей с мистикой. Его путешествие из Женевы в Японию во многом предвосхитило волну хиппи, прокатившуюся по миру в 1960-х и 1970-х годах – медленное, извилистое продвижение на небольшой, культовой машине, тщательно оберегаемая индивидуальность, обряд посвящения. Однако оно отличается тем, что путевые заметки, вдохновленные этим путешествием, содержат глубокие размышления о внутренней природе человека, написанные в стиле, чутком и внимательном к традициям и возможностям языка. (Он писал в основном на французском, хотя упоминает, что во время пребывания на Цейлоне написал серию статей о путешествиях на английском языке для местного журнала.) «Чтобы проникнуть в сердце этого человека, нужно вернуться к тонкому тому, содержащему все его стихи», – писал Бертиаль Галанд, редактор Бувье. Речь идет о книге «Le dehors et le dedans» – сборнике текстов, написанных в основном в дороге и впервые опубликованном в 1982 году. Это единственная книга стихов Бувье, который, тем не менее, сказал в интервью: «Поэзия необходима мне больше, чем проза, потому что она чрезвычайно прямолинейна, жестока – полный контакт!». В конце 1950-х годов Всемирная организация здравоохранения попросила его найти изображения глаза и его болезней. Так Бувье обнаружил, «благодаря стечению обстоятельств», свою профессию «искателя образов», которая, возможно, привлекла его, потому что «образы, как и музыка, говорят на универсальном языке», как предположил Пьер Старобинский в предисловии к «Le Corps, miroir du Monde – voyage dans le musée imaginaire de Nicolas Bouvier». Другая посмертная работа, «Entre errance et éternité», предлагает поэтический взгляд на горы мира. Иконограф прокомментировал некоторые из своих находок в серии статей для «Le Temps stratégique», собранных вместе под названием «Histoires d'une image». То, что Николас Бувье жил в движении, не означает, что он не наслаждался жизнью в Швейцарии. Напротив, он принимал участие в различных мероприятиях, создав прогрессивную Gruppe Olten вместе с Фришем и Дюренматом, после того как покинул Швейцарское общество писателей, которое он считал слишком консервативным. В «L'Echappée Belle, éloge de quelques pérégrins» он воспевает Швейцарию, «о которой редко говорят: Швейцарию в движении, кочевую Швейцарию». Швейцарцы – домоседы? «Вы шутите! На самом деле швейцарцы – самый кочевой народ в Европе. Каждый шестой швейцарец выбрал жизнь за границей». Разумно? «Это еще предстоит увидеть! Под упорядоченной поверхностью, лаком «как должно быть», я чувствую прохождение больших слоев иррационального, глухого брожения, столь явного в первых триллерах Дюренматта, в «Марсе» Фрица Зорна, скрытого насилия, которое, по моему мнению, делает эту страну странной и увлекательной». Писатель-путешественник, близкий друг Эллы Майларт, видит в истории своей страны «постоянство кочевничества, изгнания, поиска, тревоги, способ не оставаться на месте, которые глубоко повлияли на нашу ментальность и, следовательно, на нашу литературу. На протяжении двух тысяч лет существовала Швейцария, бродячая, паломническая, часто вынужденная идти в путь из-за бедности, о которой мы говорим слишком редко». Бувье получил Премию критики (1982), Премию изящной словесности (1986) и в 1995 году Гран-при Рамю за все его творчество. 17 февраля 1998 года, страдая от рака, Николас Бувье умер, по словам его жены, «в полной безмятежности». За несколько месяцев до этого он написал следующие строки: «Отныне это в другом ином месте / которое не раскрывает своего имени / в других шепотах и других равнинах / ты должен / легче пуха / исчезнуть в тишине / возвращаясь таким образом к ветрам дороги» («Le dehors et le dedans», «Morte saison'»).

Bouvier was born at Grand Lancy near Geneva, the youngest of three children. He grew up in "a Huguenot milieu, rigorous and enlightened at the same time, intellectually very open, but where the entire emotional aspect of existence was strictly monitored." He passed his childhood in a house where, in his words, "the paper cutter counted for more than the bread knife", a double reference to his librarian father ("one of the most amiable beings I should ever have met") and his mother, "the most mediocre cook west of Suez". He grew up indifferent to gastronomy and a hardy traveller as well as an avid reader. Between the ages of six and seven, he devoured Jules Verne, Curwood, Stevenson, Jack London and Fenimore Cooper. "At eight years, I traced with my thumbnail the course of the Yukon in the butter of my toast. Already waiting for the world: to grow up and clear off." From 1946, various escapades (Bourgogne, Tuscany, Provence, Flanders, the Sahara, Lapland, Anatolia) got him started on the path of the voyager. Nevertheless, he enrolled at the University of Geneva in the faculty of Letters and Law, indulged an interest in Sanskrit and medieval history, and thought about pursuing a doctorate (which he did not in the end take up) doing a comparative study of Manon Lescaut and Moll Flanders. His travels all over the world incited him to recount his experiences and adventures, the most famous works being L'Usage du monde and Le Poisson scorpion. His work is marked by a commitment to report what he sees and feels, shorn of any pretence of omniscience, leading often to an intimacy bordering on the mystical. His journey from Geneva to Japan was in many ways prescient of the great eastward wave of hippies that occurred in the sixties and seventies slow, meandering progress in a small, iconic car, carefully guarded idiosyncrasy, a rite of passage. Yet, it differs in that the travelogues this journey inspired contain deep reflections on man's intimate nature, written in a style very much aware and appreciative of the traditions and possibilities of the language he uses. (He wrote mainly in French, though he does mention writing a series of travel articles in English for a local journal during his stay in Ceylon.) "To reach the heart of this man, one must return to the slim volume that contains all his poems," wrote Bertial Galand, Bouvier's editor. The work in question is Le dehors et le dedans, a collection of texts written for the most part on the road and published for the first time in 1982. This is the only book of poetry by Bouvier, who nevertheless said in an interview, "Poetry is more necessary to me than prose because it is extremely direct, brutal full contact!" At the end of the 1950s, the World Health Organization asked him to find images on the eye and its diseases. Thus Bouvier discovered, "through the chances of life", his profession of "image searcher," which perhaps appealed to him because "images, like music, speak a universal language," as suggested by Pierre Starobinski in his preface to Le Corps, miroir du Monde voyage dans le musée imaginaire de Nicolas Bouvier. Another posthumous work, Entre errance et éternité, offers a poetic look at the mountains of the world. The iconographer commented on some of his finds in a series of articles for Le Temps stratégique, collected together as Histoires d'une image. That Nicolas Bouvier lived in movement does not mean that he did not enjoy himself in Switzerland. Quite the contrary: he was involved in various activities, creating the progressive Gruppe Olten with Frisch and Dürrenmatt, after having left the Swiss Writers Society, which he found too conservative. In L'Echappée Belle, éloge de quelques pérégrins he celebrates a Switzerland "rarely spoken of: a Switzerland in movement, a nomadic Switzerland." The Swiss, sedentary? "You must be joking! In fact, the Swiss are the most nomadic people in Europe. Every sixth Swiss has chosen to live his life abroad." Reasonable? "It remains to be seen! Under the ordered surface, the varnish of the Helvetic 'as it should be,' I sense the passage of great strata of the irrational, a deaf fermentation, so present in the first thrillers of Dürrenmatt, in Fritz Zorn's Mars, a latent violence that, to me, renders this country bizarre and engaging." The traveller writer, a close friend of Ella Maillart, thus sees in the history of his country "a constant of nomadism, of exile, of quest, of anxiety, a manner of not staying in place that have profoundly marked our mentality and, therefore, our literature. There has been, for two thousand years, a Switzerland, vagabond, pilgrim, often forced on to the road by poverty, and of which we speak all too rarely." Bouvier received the Prix de la Critique (1982), the Prix des Belles Lettres (1986), and in 1995 the Grand Prix Ramuz for the entirety of his work. On 17 February 1998, suffering from cancer, Nicolas Bouvier died, in the words of his wife, "in complete serenity." A few months earlier, he had written these words: "Henceforth it is in another elsewhere / that reveals not its name / in other whispers and other plains / that you must / lighter than thistle / disappear in silence / returning thus to the winds of the road" (Le dehors et le dedans, "Morte saison'").

Хайберский перевал (19531954)

Даже не дожидаясь результатов экзаменов (он узнал в Бомбее, что получил лицензию в области литературы и права), он покинул Швейцарию в июне 1953 года со своим другом Тьерри Верне на Fiat Topolino. Первым пунктом назначения была Югославия. Путешествие продолжалось до декабря 1954 года. Оно привело двух мужчин в Турцию, Иран и Пакистан, где Тьерри Верне оставил своего друга у перевала Хайбер. Бувье продолжил путь в одиночку. Бувье описал это путешествие в книге L'Usage du monde, опубликованной на английском языке под названием "The Way of the World". Пилигрим находит слова для выражения своих мыслей, и его ноги послушно следуют за ними: "Путешествию не нужны причины. Вскоре оно само становится достаточной причиной. Кажется, что ты отправляешься в путешествие, но вскоре это путешествие создает или разрушает тебя". Книга была описана как путешествие к самопознанию, "в духе 'Дзен и искусство ухода за мотоциклом' Роберта М. Пирсига".

Шри-Ланка/Сейлон (1955)

С периодической сменой спутников Бувье пересек Афганистан, Пакистан и Индию, прежде чем добраться до Цейлона. Там он сломался: одиночество и жара его измотали. Ему потребовалось семь месяцев, чтобы покинуть остров, и почти тридцать лет, чтобы освободиться от тяготы этого приключения, написав роман «Le Poisson scorpion» (опубликован в 1981 году, на английском языке известен как The Scorpion Fish). Роман заканчивается цитатой Луи-Фердинанда Селина: «Худшее из поражений — забыть, и особенно то, что повергло тебя».

Япония (19551956)

После Цейлона он отправился на другой остров – Японию. Он обнаружил страну, охваченную переменами, и продолжал посещать Японию в последующие десятилетия. Эти впечатления привели к созданию книги «Japon», которая позже стала «Chroniques Japonaises» после третьего визита в 1970 году и полного переиздания. На английском языке она была опубликована в 1992 году под названием «The Japanese Chronicles». В этой книге он соединил свои личные впечатления о Японии с японской историей, представив историю Японии с западной точки зрения. «Япония, – говорит он, – это урок бережливости. Не принято занимать слишком много места».

Ирландия (1985)

Основываясь на отчете для журнала, написанном на островах Аран, Бувье создал «Journal d'Aran et d'autres lieux» – повествование о путешествии, которое порой уходит в область сверхъестественного, а сам путешественник страдает от брюшного тифа. Его восхищение атмосферой ирландских островов описывается как нечто, что "расширяет, тонизирует, опьяняет, облегчает, освобождает дух, заставляя его предаваться неизвестным, но забавным играм. Оно объединяет в себе достоинства шампанского, кокаина, кофеина, любовного экстаза, и туристический офис совершает большую ошибку, упуская это из виду в своих рекламных проспектах".