Введение

Роберт М. Ковер (30 июля 1943 – 18 июля 1986) – американский теоретик права, профессор, ученый и активист. Он преподавал в Йельской школе права с 1972 года до своей смерти в возрасте 42 лет в 1986 году. Ковер писал на различные темы, включая взаимосвязь насилия и закона, центральную роль нарратива в юридических структурах, юрисгенеративность и судебные решения по вопросам рабства. Интересы Ковера были широки и охватывали философию права, бейсбол, еврейские тексты и политические вопросы.

Биография

Роберт М. Ковер родился 30 июля 1943 года в Бостоне, штат Массачусетс. Он учился в Принстонском университете и Юридической школе Колумбийского университета, которую окончил в 1968 году, после чего преподавал там в качестве профессора права до 1971 года, когда перешел в Юридическую школу Йельского университета. В 1981 году он получил стипендию Гуггенхайма для проведения исследований о Верховном суде и американской идеологии. Роберт Ковер скончался 18 июля 1986 года в Мемориальной больнице Миддлсекса в Миддлтауне, штат Коннектикут, от сердечного приступа. Его пережили жена Диана, сын Авидан, профессор юридической школы университета Кейс-Уэстерн-Резерв, дочь Лия и брат Арнольд. Он активно поддерживал кампанию по изъятию Йельским университетом финансовых активов, связанных с апартеидом в Южной Африке. Он также интересовался еврейской социальной и юридической историей, и на момент смерти занимался переводом текста эпохи Возрождения на иврите, посвященного вопросам юрисдикции.

Номос и повествование

В "Номосе и повествовании" он утверждает, что "мы обитаем в "номосе" – нормативной вселенной. Мы постоянно создаем и поддерживаем мир, в котором существуют право и неправо, законное и незаконное, действительное и недействительное". Он объясняет, что нормативная вселенная удерживается вместе силой интерпретативных установок – одни из них незначительны и личны, другие – огромны и публичны. Эти установки – должностных лиц и других людей – определяют, что значит закон и каким он должен быть. Если бы существовало два правовых порядка с идентичными правовыми нормами и идентичными, предсказуемыми моделями принуждения, они все равно существенно различались бы по смыслу, если бы в одном из порядков эти нормы всеобщо почитались, а в другом многие считали их фундаментально несправедливыми. Отсюда следует, что правила и принципы справедливости, формальные институты права и условности социального порядка, безусловно, важны для этого мира; однако они – лишь малая часть нормативной вселенной, которая должна привлекать наше внимание. Ни один набор юридических институтов или предписаний не существует вне тех повествований, которые определяют его место и придают ему смысл. Для каждой конституции есть свой эпос, для каждого декалога – свое священное писание. Как только закон понимается в контексте повествований, которые придают ему смысл, он перестает быть просто системой правил, которые нужно соблюдать, и становится миром, в котором мы живем.

Насилие и Слово

В своей самой известной статье "Насилие и Слово" он пишет, что "Юридическая интерпретация происходит в сфере боли и смерти. Это верно в нескольких отношениях. Акты юридической интерпретации сигнализируют и провоцируют применение насилия к другим: судья формулирует свое понимание текста, и в результате кто-то лишается свободы, собственности, детей, даже жизни. Интерпретации в праве также служат оправданием уже свершившегося или грядущего насилия. Когда интерпретаторы завершают свою работу, они часто оставляют после себя жертв, чья жизнь разрушена этими организованными социальными практиками насилия. Ни юридическая интерпретация, ни насилие, которое она порождает, не могут быть правильно поняты в отрыве друг от друга". Он заключает: "Агрессор и жертва организованного насилия переживают принципиально различные, мучительно отличающиеся опыты. Для агрессора боль и страх отдалены, нереальны и в значительной степени не разделяются. Поэтому они почти никогда не становятся частью интерпретативного продукта, такого как судебное решение. С другой стороны, для тех, кто применяет насилие, оправдание важно, реально и тщательно взращивается. Напротив, для жертвы оправдание насилия теряет свою реальность и значимость по мере того, как подавляющей становится реальность испытываемой боли и страха. Между идеей и реальностью общего смысла лежит тень насилия закона, самого по себе".

Обвиняемые в правосудии: антирабовладельческий и судебный процесс

Рассматривается, каким образом судьи в предвоенную эпоху, лично выступавшие против рабства, всё же выносили решения в пользу владельцев рабов. Одним из примеров является свекор Германа Мелвилла, Лемуэль Шоу.

О бейсболе

Он также опубликовал краткую статью "Ваша правовая бейсбольная викторина" на редакционной странице The New York Times 5 апреля 1979 года, проводя параллели между судьями Верховного суда и игроками в бейсбол. Она оказала значительное влияние на студентов юридических факультетов, что привело к широкому использованию бейсбольных метафор.

Статьи

Номос и повествование, Гарвардский юридический обзор, том 97, 1983, Link.
Еврейский перевод был опубликован издательством Shalem Press в 2012 году.
Насилие и слово, Йельский юридический журнал, том 95, № 8, июль 1986, Link.