Введение

Шкала тактики конфликта (CTS), разработанная Мюрреем А. Штраусом в 1979 году, используется в исследованиях семейного насилия. Существуют две версии CTS: CTS2 (расширенная и модифицированная версия оригинальной CTS) и CTSPC (CTS "Родитель-ребенок"). По состоянию на 2005 год CTS применялась примерно в 600 рецензируемых научных публикациях, включая лонгитюдные когортные исследования. Национальные обследования, проведенные в США, включают два Национальных обследования семейного насилия (1975 и 1985 годы), Национальное обследование насилия в отношении женщин (1998 год), которое, по словам Штрауса, использовало "феминистскую версию" CTS с целью минимизации данных о насилии, совершаемом женщинами в отношении интимных партнеров (IPV), и Национальное обследование благополучия детей и подростков. Крупным международным обследованием с использованием CTS стало Международное исследование насилия в отношениях 2006 года, в котором изучалось IPV среди 13 601 студента из тридцати двух разных стран. В статье 2005 года в журнале "Межличностное насилие" Дженнифер Лангинриксен Ролинг назвала CTS одним из важнейших достижений в области исследований IPV, отметив, что она "стала революционной, поскольку позволила исследователям количественно изучать события, которые часто игнорировались в культурном контексте и обычно происходили в частном порядке". Однако CTS является одним из наиболее критикуемых инструментов измерения домашнего насилия из-за исключения из нее контекстуальных переменных и мотивационных факторов при понимании актов насилия. Национальный институт юстиции предостерегает, что CTS может быть нецелесообразна для исследований IPV, "поскольку она не измеряет контроль, принуждение или мотивы, лежащие в основе тактики конфликта".

Структура

Весы основаны на предположении, что конфликт является неизбежным аспектом любых человеческих взаимоотношений, но использование принуждения (включая силу и насилие) как тактики разрешения конфликтов наносит вред. CTS фокусируется на "тактиках конфликта" – методах, используемых для достижения собственных интересов в рамках конфликта – как на поведенческих проявлениях, и измеряет эти тактики как у отвечающего, так и у его партнера/основного опекуна. Однако CTS "намеренно исключает установки, эмоции и когнитивную оценку наблюдаемого поведения". Это объясняется тем, что многие жертвы внутрисемейного насилия не осознают себя как пострадавших, и их когнитивная оценка ситуации может искажать результаты измерений CTS. Штраус объясняет, что "расхождение между поведением и когнитивной оценкой этого поведения имеет важное значение для понимания домашнего насилия и разработки программ профилактики и лечения. Однако выявить это расхождение возможно только при наличии инструмента, такого как CTS, который собирает данные о поведении". Исследование на основе CTS в идеале должно включать данные как от отвечающих, так и от их партнеров/основных опекунов, чтобы изучить степень симметрии или асимметрии в их ответах. CTS может применяться посредством личного интервью, телефонного опроса, самозаполняемого анкетного опроса и/или компьютерного опроса.

Критика

Критики СТС утверждают, что это неэффективный инструмент для измерения распространенности внутрисемейного насилия, поскольку, хотя он и подсчитывает количество актов насилия, не предоставляет информации о контексте, в котором эти акты происходят (включая инициацию, намерения, историю или закономерность насилия). Критики утверждают, что такой контекст нельзя отделить от самого акта, и поэтому СТС искажает характеристики насилия между партнерами. Страус отвечает на эту критику, заявляя: «Утверждение о том, что шкала физического насилия СТС является дефектной, поскольку она не учитывает контекст, смысл, причины и последствия насильственных действий, аналогично объявлению теста на грамотность недействительным, потому что он не предоставляет данных о причинах плохих результатов у ребенка (например, ограниченный доступ к книгам дома или тревожность при тестировании), или за не измерение негативных последствий трудностей с чтением (например, низкая самооценка или отчисление из школы)». Майкл Киммел комментирует этот аргумент: «Такая аналогия совершенно несостоятельна. Это скорее похоже на учителя, который не обращает внимания на степень отклонения орфографических ошибок или на наличие закономерности в ошибках, которая может указывать на физиологическую проблему, такую как дислексия или другое нарушение обучаемости, вместо академической лени, и таким образом упускает из виду проблемы с обучением и направляет финансирование не на поддержку, а на карательные внешкольные программы для «ленивых» учеников». Другая распространенная критика заключается в том, что СТС содержит идеологические предположения о домашнем насилии, например, представление о том, что насилие в отношениях является результатом «ссоры», а не попытки контроля над партнером. Кроме того, СТС спрашивает о частоте насилия только за последние двенадцать месяцев и не позволяет выявить устойчивые систематические модели злоупотреблений. СТС также не измеряет экономическое насилие, манипуляции с использованием детей, изоляцию или запугивание – все это общепринятые индикаторы насилия с точки зрения защиты прав жертв. Еще одна методологическая проблема заключается в том, что согласованность между наблюдателями (вероятность того, что два члена исследуемой пары дадут схожие ответы) близка к нулю для протестированных супружеских пар. То есть вероятность того, что конкретная пара сообщит об одинаковых ответах относительно событий, которые они оба пережили, не выше случайной. По наиболее серьезным пунктам СТС согласие между супругами фактически ниже случайного: «В отношении вопроса «избиение» согласованность была нулевой: хотя были респонденты обоих полов, которые утверждали, что совершали избиения, и респонденты обоих полов, которые утверждали, что подвергались избиениям, не было ни одной пары, в которой один партнер утверждал, что совершал избиение, а другой – что подвергся ему».