Канон Римской Мессы: История и Значение

Введение

Анафора, иногда используемая в римско-католических литургиях.

Канон Мессы (Canon Missæ), также известный как Канон Римской Мессы и в мессе Павла VI как Римский Канон или Евхаристическая молитва I, является старейшей анафорой, используемой в римском обряде Мессы. Название Canon Missæ использовалось в Тридентском Миссале с первого типичного издания Папы Пия V в 1570 году до издания Папы Иоанна XXIII в 1962 году для обозначения части Мессы римского обряда, начинавшейся после Sanctus со слов Te igitur. Все издания, предшествовавшие 1962 году, помещали надпись "Canon Missae" в начале каждой страницы с этого момента до конца Мессы; издание 1962 года делало это только до страницы, предшествующей Pater Noster, а на последующих страницах помещало надпись "Ordo Missae". До 1962 года существовали различные мнения относительно того, где заканчивается Канон Мессы. Некоторые считали, что он заканчивается там, где указано в Римском Миссале 1962 года, другие – там, где указано в более ранних изданиях, начиная с 1570 года (конец Мессы), а третьи – в заключении Эмболизма (Libera nos), который развивает последнюю просьбу "Sed libera nos a malo" из Pater Noster. До пересмотра Римского Миссала в 1970 году Канон был единственной анафорой, используемой в римском обряде. Издания Римского Миссала, выпущенные после 1970 года, которые содержат три другие новосоставленные Евхаристические молитвы, именуют его "Римским Каноном" и помещают в качестве первой из четырех Евхаристических молитв, а также помещают слова "Prex Eucharistica" перед диалогом, предшествующим префации, и новый заголовок "Ritus communionis" перед введением в Pater Noster.

Название и место канона

Можно только догадываться о первоначальной причине использования термина «Канон». Валафрид Страбон говорит: «Это действие называется Каноном, потому что это законное и регулярное совершение Таинства». Бенедикт XIV говорит: «Канон – это то же самое, что правило; Церковь использует это название, чтобы означать, что Канон мессы – это твердое правило, согласно которому должна совершаться Жертвоприношение Нового Завета». Было высказано предположение, что нынешний Канон был компромиссом между более старыми греческими анафорами и переменными латинскими евхаристическими молитвами, ранее использовавшимися в Риме, и что он был установлен в четвертом веке, возможно, папой Дамасом I (366–84). Название «Канон» тогда означало бы фиксированный стандарт, которому все должны соответствовать, в отличие от различных и изменчивых молитв, использовавшихся ранее. В любом случае заметно, что в то время как чтения, молитвы и предисловие к мессе постоянно меняются, Канон почти неизменен в каждой мессе. Другое название Канона – «Акцио». *Agere*, как и греческое *dran*, часто используется в значении жертвоприношения. Лев I, в письме к Диоскору Александрийскому, использует выражение «*in qua [sc. basilica] agitur*», что означает «в которой совершается месса». Другие названия – *Legitimum*, *Prex*, *Agenda*, *Regula*, *Secretum Missae*. Весь Канон по существу представляет собой одну длинную молитву, евхаристическую молитву, которую восточные Церкви называют Анафорой. И Предисловие – часть этой молитвы. Введенный в Риме, как и везде, небольшим диалогом «*Sursum corda*» и так далее, он начинается со слов «*Vere dignum et iustum est*». На мгновение прерывая его народ, который повторяет слова ангелов: *Sanctus, sanctus, sanctus* и т. д., священник продолжает ту же молитву, очевидно, присоединяя следующую часть к началу словом *igitur*. Неудивительно, что в самом старом сакраментарии, содержащем Канон, Геласианском, мы находим заголовок «*Incipit Canon Actionis*», помещенный перед *Sursum Corda*; так что Предисловие тогда все еще рассматривалось как часть Канона. Однако примерно к седьмому веку Канон считался начинающимся с тайных молитв после *Sanctus*. Точка, в которой он может считаться заканчивающимся, была в то же время неопределенной. В тексте Миссала никогда не было никакой точки или указания, чтобы закрыть период, начатый заголовком *Canon Missae*, так что, глядя на текст, мы должны заключить, что Канон продолжается до конца мессы. Даже в поздние времена, при папе Бенедикте XIV, были «те, кто считает, что молитва «Отче наш» является частью Канона». С другой стороны, «*Ordo Rom. I*» подразумевает, что она заканчивается до «Отче наш». Эти два взгляда согласуются разграничением между «*Canon Consecrationis*» и «*Canon Communionis*», которое постоянно встречается в Средние века. «*Canon Communionis*» тогда начинался с молитвы «Отче наш» и заканчивался причастием народа. После Причастия, Благословение или конец последнего Евангелия, образуют последнее разделение мессы, благодарение и отпущение. Следует добавить, что в наше время под Каноном мы понимаем только «*Canon Consecrationis*». Канон, вместе с остальной частью Чинопоследования мессы, теперь напечатан в середине Миссала, с 1970 года между Пропером времени года и Пропером святых, в предшествующие века между проперами для Страстной субботы и Пасхи. До девятого века он стоял в конце сакраментария, среди «*Missae quotidianae*» и после Проперных месс (так в Геласианском сакраментарии). Оттуда он переместился в самое начало. С одиннадцатого века он постоянно помещался в середине, где он находится сейчас, и с тех пор, как стало использоваться полное Миссальное служебное издание «согласно чину Римской курии» (с тринадцатого века), это было его место неизменно. Это часть книги, которая используется гораздо больше, чем любая другая, поэтому очевидно, что удобно, чтобы она находилась там, где книга лучше всего раскрывается – в середине. Та же причина практической пользы, которая привела к тому, что Канон печатался на пергаменте, даже когда остальная часть Миссала была на бумаге; пергамент гораздо лучше переносит износ, чем бумага.

One can only conjecture the original reason for the use of the term Canon. Walafrid Strabo says: "This action is called the Canon because it is the lawful and regular confection of the Sacrament." Benedict XIV says: "Canon is the same word as rule; the Church uses this name to mean that the Canon of the Mass is the firm rule according to which the Sacrifice of the New Testament is to be celebrated." It has been suggested that the present Canon was a compromise between the older Greek Anaphoras and variable Latin Eucharistic prayers formerly used in Rome, and that it was ordered in the fourth century, possibly by Pope Damasus I (366–84). The name Canon would then mean a fixed standard to which all must henceforth conform, as opposed to the different and changeable prayers used before. In any case it is noticeable that whereas the lessons, collects, and Preface of the Mass constantly vary, the Canon is almost unchangeable in every Mass. Another name for the Canon is Actio. Agere, like the Greek dran, is often used as meaning to sacrifice. Leo I, in writing to Dioscorus of Alexandria, uses the expression "in qua [sc. basilica] agitur", meaning "in which Mass is said". Other names are Legitimum, Prex, Agenda, Regula, Secretum Missae. The whole Canon is essentially one long prayer, the Eucharistic prayer that the Eastern Churches call the Anaphora. And the Preface is part of this prayer. Introduced in Rome as everywhere by the little dialogue "Sursum corda" and so on, it begins with the words "Vere dignum et iustum est". Interrupted for a moment by the people, who take up the angels' words: Sanctus, sanctus, sanctus, etc., the priest goes on with the same prayer, obviously joining the next part to the beginning by the word igitur". It is not then surprising that we find in the oldest sacramentary that contains a Canon, the Gelasian, the heading "Incipit Canon Actionis" placed before the Sursum Corda; so that the preface was then still looked upon as part of the Canon. However, by the seventh century or so the Canon was considered as beginning with the secret prayers after the Sanctus. The point at which it may be considered as ending was equally uncertain at one time. There has never been any sort of point or indication in the text of the Missal to close the period begun by the heading Canon Missæ, so that from looking at the text we should conclude that the Canon goes on to the end of the Mass. Even as late as Pope Benedict XIV there were "those who think that the Lord's Prayer makes up part of the Canon". On the other hand the "Ordo Rom. I" implies that it ends before the Pater Noster. The two views are reconciled by the distinction between the "Canon Consecrationis" and the "Canon Communionis" that occurs constantly in the Middle Ages. The "Canon Communionis" then would begin with the Pater Noster and go on to the end of the people's Communion. The Post Communion to the Blessing, or to the end of the last Gospel, forms the last division of the Mass, the thanksgiving and dismissal. It must then be added that in modern times by Canon we mean only the "Canon Consecrationis". The Canon, together with the rest of the Order of Mass, is now printed in the middle of the Missal, since 1970 between the Proper of the Seasons and the Proper of the Saints, in the immediately preceding centuries between the propers for Holy Saturday and Easter Day. Until about the ninth century, it stood towards the end of the sacramentary, among the "Missae quotidianae" and after the Proper Masses (so in the Gelasian book). Thence it moved to the very beginning. From the eleventh century it was constantly placed in the middle, where it is now, and since the use of complete Missals "according to the use of the Roman Curia" (from the thirteenth century) that has been its place invariably. It is the part of the book that is used far more than any other, so it is obviously convenient that it should occur where a book lies open best – in the middle. The same reason of practical use that gave it this place led to the common custom of printing the Canon on vellum, even when the rest of the Missal was on paper; vellum stands wear much better than paper.

История канона

О литургических формулах Римской церкви до второго века известно немного. В Первой апологии Юстина Мученика (ок. 165 – ок. нет точной даты) содержится ранний очерк литургии, включающий совершение Евхаристии (благодарения) с анафорой, завершающейся словом «Аминь», которая классифицируется как восточного типа и совершалась на греческом языке. Использование латыни в качестве литургического языка, по-видимому, впервые произошло в римской провинции Африке, примерно соответствующей современной Тунисии, где знание греческого языка было не столь распространено, как в Риме. Папа Виктор I (ок. 190 – ок. 202), родившийся в этой провинции, считается первым, кто использовал латынь в римской литургии, возможно, лишь для чтений; однако, самые ранние текстовые свидетельства об использовании латыни в евхаристической молитве датируются 360–382 годами. Латынь могла использоваться в литургии некоторыми группами в Риме и раньше, и, судя по цитате на греческом языке из римской oratio oblationis 360 года, другие группы продолжали использовать греческий язык даже позже в этом космополитичном городе. Первые христиане в Риме в основном происходили с Востока и говорили по-гречески. Основание Константинополя естественным образом привлекло этих людей туда, а не в Рим, и тогда христианство в Риме начало распространяться среди римского населения, так что в конечном итоге большинство христиан в Риме говорили на латыни. Отсюда и изменение языка литургии. Литургия совершалась (на латыни) сначала в одной церкви, а затем в большем количестве, пока греческая литургия не была вытеснена, и духовенство перестало владеть греческим языком. Около 415 или 420 года Папа признался, что не может ответить на письмо некоторых восточных епископов, поскольку у него не было никого, кто мог бы писать на греческом языке. «Римский канон не сохранился в своей первоначальной форме», – говорится в одном источнике, и содержит множество «неуклюжих переходов», что указывает на то, что это «очевидно сокращенная и переставленная версия более древней евхаристической молитвы». По крайней мере, в своей окончательной форме он не представляет собой единую молитву. С 1474 года он печатался в абзацах, обозначенных заглавными буквами и разделенных рубриками (поэтому некоторые пользователи миссалов до Второго Ватиканского собора считали его набором отдельных молитв). Некоторые абзацы заканчивались словами – Per Christum Dominum Nostrum – с вставленными «Аминь». Таким образом, молитва представала как серия отдельных молитв, и можно понять замечание капеллана Томаса Кранмера, Томаса Бикума, который описал ее как «пеструю одежду нищего, сшитую, залатанную и заплатанную множеством папских лоскутов». Некоторые молитвы современного Римского канона восходят к восточной Литургии святого Иакова. Некоторые из этих молитв использовались до 400 года почти в их нынешнем виде. Другие (Communicantes, Hanc igitur, Memento etiam и Nobis quoque) были добавлены в течение следующего столетия. После времени папы Григория I (590–604), который внес по крайней мере одно изменение в текст, Канон оставался в основном неизменным в Риме. В других местах – нет. В миссале Роберта Жюмиежа, архиепископа Кентерберийского, XI века, в Communicantes вставлены имена святой Гертруды, святого Григория, святой Этрельды и других английских святых. В Missale Drummondiense вставлены имена святого Патрика и святого Григория Великого. А в некоторых средневековых французских миссалах в Каноне содержались имена святого Мартина и святого Илария. Введение Римского миссала папой Пием V в 1570 году сдержало любые тенденции к изменению текста Канона. Согласно одному источнику, в 1604 году папа Климент VIII, наряду с изменением некоторых рубрик, изменил текст Канона, исключив упоминание о короле. В начале XIX века король упоминался по имени в Англии в Каноне. Хотя другие части Миссала время от времени изменялись, Канон оставался практически неизменным, за исключением этого изменения, с 1570 года до введения папой Иоанном XXIII упоминания о святом Иосифе сразу после Богородицы.

Little is known of the liturgical formulas of the Church of Rome before the second century. In the First Apology of Justin Martyr (c. 165 – c. no) an early outline of the liturgy is found, including a celebration of the Eucharist (thanksgiving) with an Anaphora, with the final Amen, that was of what would now be classified as Eastern type and celebrated in Greek. The use of Latin as a liturgical language seems to have occurred first in the Roman province of Africa, corresponding approximately to present day Tunisia, where knowledge of Greek was not as widespread as in Rome. Pope Victor I (c. 190 – c. 202), who was born in that Roman province, is said to have been the first to use Latin in the liturgy of Rome, perhaps only for the readings; but the earliest textual evidence for the adoption of Latin for the Eucharistic Prayer dates from 360–382. Latin may have been used in the liturgy for some groups in Rome earlier than that, just as, to judge from a quotation in Greek from a Roman oratio oblationis of 360, other groups will have continued to use Greek even later in that cosmopolitan city. The first Christians in Rome were chiefly people who came from the East and spoke Greek. The founding of Constantinople naturally drew such people thither rather than to Rome, and then Christianity at Rome began to spread among the Roman population, so that at last the bulk of the Christian population in Rome spoke Latin. Hence the change in the language of the liturgy. The liturgy was said (in Latin) first in one church and then in more, until the Greek liturgy was driven out, and the clergy ceased to know Greek. About 415 or 420 we find a Pope saying he was unable to answer a letter from some Eastern bishops, because he had no one who could write Greek. "The Roman Canon is not in its primitive form" but has many "awkward transitions" that show that it is "evidently an abbreviated and transposed version of a more ancient eucharistic prayer". At least in its final form it is not structured as a single unitary prayer. Since 1474 it was printed in paragraphs, marked with initial letters and divided by rubrics (so that some pre Vatican II missal users took it to be a set of discrete prayers). Several of the paragraphs had a conclusion – Per Christum Dominum Nostrum – with interpolated Amens. The Prayer thus appeared as a series of discrete prayers, and one can understand the force of the remark of Thomas Cranmer's chaplain Thomas Become, when he described it as a "hotch potch a very beggar's cloak, cobbled, clouted and patched with a multitude of popish rags." Some of the prayers of the present Roman Canon can be traced to the Eastern Liturgy of St. James. Several of the prayers were in use before 400 in almost exactly their present form. Others (the Communicantes, the Hanc igitur, and the post consecration Memento etiam and Nobis quoque) were added during the following century. After the time of Pope Gregory I (590–604), who made at least one change in the text, the Canon remained largely unchanged in Rome. Not so elsewhere. The 11th century Missal of Robert of Jumièges, Archbishop of Canterbury, interpolates the names of Saint Gertrude, Saint Gregory, Saint Ethraelda, and other English saints in the Communicantes. The Missale Drummondiense inserts the names of Saint Patrick and Saint Gregory the Great. And in several Medieval French Missals the Canon contained the names of Saint Martin and Saint Hilary. Pope Pius V's imposition of the Roman Missal in 1570 restrained any tendency to vary the text of the Canon. According to one source, in 1604 Pope Clement VIII, as well as modifying some of the rubrics, altered the text of the Canon by excluding a mention of the king. In the early nineteenth century, the king was mentioned by name in England within the Canon. Although other parts of the Missal were modified from time to time, the Canon remained quite unchanged, apart from this variation, from 1570 until Pope John XXIII's insertion of a mention of Saint Joseph immediately after that of the Virgin Mary.