Genre of theological writing
the theological concept
Термин Hexaemeron (греч. Ἡ Ἑξαήμερος Δημιουργία Hē Hexaēmeros Dēmiourgia), буквально «шесть дней», используется в одном из двух значений. В одном смысле он относится к повествованию о сотворении мира в книге Бытия 1:1–2:3, включающему создание света (день 1); неба (день 2); земли, морей и растительности (день 3); солнца и луны (день 4); животных воздушных и морских (день 5); и наземных животных и человека (день 6). Затем Бог отдыхает от Своих дел в седьмой день творения, субботу. В другом смысле повествование о сотворении в Бытии вдохновило дидактический жанр еврейской и христианской литературы, известный как гексамерная литература. Литературные произведения в этом жанре называются Hexaemeron. Эта литература была посвящена составлению комментариев, проповедей и трактатов, посвященных экзегезе библейского повествования о сотворении на протяжении античности и средневековья, а также раскрытию значения шести дней и происхождения мира. Первым христианским примером этого жанра является «Гексамерон» Василия Великого, и впоследствии было написано множество других работ авторов, таких как Августин Блаженный, Иаков Серугский, Иаков Эдесский, Бонавентура и другие. Эти трактаты приобрели популярность и часто охватывали широкий спектр тем, включая космологию, науку, теологию, теологическую антропологию и природу Бога. Это слово также может иногда обозначать мимолетные или случайные упоминания или обсуждения шести дней творения, например, в некоторых кратких отрывках Корана. Отцы Церкви написали множество «Гексамеронов», и по широкому кругу вопросов существовало разнообразие мнений. Выделялись два основных подхода к толкованию: буквальный, представленный традицией Антиохийской школы (например, Иоанн Златоуст), и аллегорический, представленный традицией Александрийской школы (например, Ориген и Августин). Однако представители каждой школы не обязательно отрицали обоснованность альтернативного подхода. Несмотря на различия, среди этих толкователей существовал консенсус по ряду вопросов, включая веру в первенство Бога как Творца; в происхождение творения через действие Божественного Слова (Христа) и Духа; в сотворенную, а не вечную природу мира, Божье творение как духовного, так и материального царств (включая человеческое тело и душу); и о непрестанной провиденциальной заботе Бога о творении. Отцы Церкви в основном сосредотачивались на первых двух главах книги Бытия, а также на нескольких ключевых положениях Нового Завета (Иоанна 1:1–4; 1 Коринфянам 8:6).
The term Hexaemeron (Greek: Ἡ Ἑξαήμερος Δημιουργία Hē Hexaēmeros Dēmiourgia), literally "six days," is used in one of two senses. In one sense, it refers to the Genesis creation narrative spanning Genesis 1:1–2:3: corresponding to the creation of the light (day 1); the sky (day 2); the earth, seas, and vegetation (day 3); the sun and moon (day 4); animals of the air and sea (day 5); and land animals and humans (day 6). God then rests from his work on the seventh day of creation, the Sabbath. In a second sense, the Genesis creation narrative inspired a didactic genre of Jewish and Christian literature known as the Hexaemeral literature. Literary treatments in this genre are called Hexaemeron. This literature was dedicated to the composition of commentaries, homilies, and treatises concerned with the exegesis of the biblical creation narrative through ancient and medieval times and with expounding the meaning of the six days as well as the origins of the world. The first Christian example of this genre was the Hexaemeron of Basil of Caesarea, and many other works went on to be written from authors including Augustine of Hippo, Jacob of Serugh, Jacob of Edessa, Bonaventure, and so on. These treatises would become popular and often cover a wide variety of topics, including cosmology, science, theology, theological anthropology, and God's nature. The word can also sometimes denote more passing or incidental descriptions or discussions on the six days of creation, such as in some of the brief occurrences that appear in the Quran. The Church Fathers wrote many Hexaemeron and a diversity of opinions existed on a broad range of subjects. Two general modes of interpretation existed, corresponding to the literal form of interpretation, represented by the tradition of the School of Antioch (one example being in John Chrysostom), and another represented by an allegorical mode of interpretation, represented by the tradition of the School of Alexandria (examples being Origen and Augustine). Outside of this categorization, however, individuals in each school would not necessarily deny the validity of the alternative perspective. Despite the differences, consensus existed on a number of subjects among these interpreters, including in their belief in God's primacy as the Creator; the occurrence of creation through the act of the divine Word (Christ) and the Spirit; on the created and not eternal nature of the world, God's creation of both the spiritual and material realms (including the human body and soul); and the continuing providential care over the creation by God. The Church Fathers primarily focused on the first two chapters of Genesis, as well as a few essential statements in the New Testament (John 1:1–4; 1 Corinthians 8:6).
Этимология
Слово происходит от греческих корней *hexa*, означающего "шесть", и *hemer*, означающего "день". Слово "гексамерический" относится к тому, что связано с гексамероном, и это следует отличать от "гексамерального", обозначающего что-то состоящее из шести частей. В латинизированной записи также встречается написание *Hexameron*.
The word derives its name from the Greek roots hexa , meaning "six", and hemer , meaning "day". The word hexaemeric refers to that which pertains to a hexaemeron, and this is to be distinguished from hexaemeral, that which occurs in six parts. In Latinized writing, the spelling Hexameron can also be found.
Происхождение
Первым сохранившимся свидетельством является трактат «О сотворении мира» Филона Александрийского, хотя он и не был основателем этого жанра: более раннее произведение в этом жанре, известное Филону, было составлено Аристобулом Александрийским. Несмотря на то, что предполагается существование других подобных работ иудейской традиции того времени, ни одна из них не дошла до нас и не была известна более поздним христианским толкователям.
The first extant witness was Philo of Alexandria's De opificio mundi, though he was not the founder of the genre: an earlier work in the genre that Philo had known of had been composed by Aristobulus of Alexandria. Though other such works from the Jewish tradition are thought to have existed from this era, none have survived or were known to later Christian exegetes.
Поздняя античность
Святой Василий в течение трех дней в 378 году н.э. читал лекции о сотворении мира, описанном в книге Бытия. Используя подготовленные материалы, он написал свой «Гексамерон», состоящий из девяти проповедей. Этот текст является самым ранним сохранившимся христианским «Гексамероном» и первым после работы Филона. Он начал свой «Гексамерон» так: «Если когда-нибудь ясной ночью, внимательно взирая на невыразимую красоту звезд, вы размышляли о Творце всего сущего; если вы спрашивали себя, кто усыпал небо этими цветами и почему видимые вещи полезнее, чем прекрасны; если днем вы изучали чудеса света и, созерцая видимое, возносились к невидимому, то вы – подготовленный слушатель и можете занять свое место в этом величественном и благословенном амфитеатре». «Гексамерон» оказал огромное влияние, был переведен на множество языков и послужил основой для создания многих других «Гексамеронов» современниками Василия, включая его брата Григория Нисского и Амвросия Медиоланского. Среди латинских отцов Амвросий и Августин Гиппонский написали одни из самых ранних сохранившихся сочинений о шести днях творения. На «Гексамерон» Амвросия сильно повлияла одноименная работа Василия. Августин же написал несколько трудов, представляющих собой толкования на повествование о Бытии, включая заключительную часть «Исповеди» и «О буквальном значении Бытия» (опубликовано в 416 году). Первым «Гексамероном» на сирийском языке был «Гексамерон» Якова Серугского, написанный в начале VI века и включающий по одной проповеди, посвященной каждому дню творения. Позднее, плодовитый сирийский богослов Яков Эдесский написал свой «Гексамерон» в первые годы VIII века, как свое последнее произведение.
Saint Basil delivered a lecture series over the course of three days during 378 AD on the Genesis creation narrative. Using the information he had prepared for this, he wrote his Hexaemeron, which spanned nine homilies. This text figures as the earliest extant Christian Hexaemeron, and the first one since that of Philo's. He opened his Hexaemeron as follows:If sometimes on a bright night, whilst gazing with watchful eyes on the inexpressible beauty of the stars, you have thought of the Creator of all things; if you have asked yourself who it is that has dotted the heaven with such flowers, and why visible things are even more useful than beautiful; if sometimes in the day you have studied the marvels of light, if you have raised yourself by visible things to the invisible being, then you are a well prepared auditor, and you can take your place in this august and blessed amphitheatre. It was widely influential, being translated into multiple languages and resulting in the composition of many other Hexaemeron among his own contemporaries, including his brother Gregory of Nyssa and Ambrose. Among the Latin Fathers, Ambrose and Augustine of Hippo wrote some of the earliest extant hexaemeral literature. Ambrose's Hexaemeron is heavily influenced by Basil's work of the same name. In contrast, Augustine wrote several works that serve as commentaries on the Genesis narrative, including the final section of The Confessions and The Literal Meaning of Genesis (published in 416). The first Hexaemeron in the Syriac language was the Hexaemeron of Jacob of Serugh in the early sixth century, including one homily dedicated to each of the creation days. Later, the prolific Syriac theologian Jacob of Edessa wrote his own Hexaemeron in the first years of the eighth century as his final work.
Средневековье и ранний современный период
Многие шестидневные произведения были созданы в Средние века, в том числе Бедой (VII век), Питером Абеляром (XII век) и Робертом Гроссетестом (XIII век). Жанр продолжал развиваться в раннее Новое время, представленный "Септенами" Ду Бартаса и "Потерянным раем" Джона Мильтона. По мнению Альбана Форсионе, в конце XVI и начале XVII века возникло «шестидневное театральное искусство», и особенно дальновидный холизм, воплощенный в "De la creación del mundo" (1615) Алонсо де Асеведо. Существует переломный момент между Ду Бартасом, оказавшим значительное влияние в свое время, и Мильтоном: иной подход Мильтона ознаменовал собой фактический литературный конец жанра. Этот подход сохранял важную литературную роль вплоть до XVII века.
Many Hexaemeral works were composed during the Middle Ages, including by Bede (7th century), Peter Abelard (12th century), and Robert Grosseteste (13th century). The genre extended into early modern times with the Sepmaines of Du Bartas, and Paradise Lost by John Milton. According to Alban Forcione the late sixteenth and early seventeenth century saw ‘hexameral theatre’, and in particular the visionary holism represented by the De la creación del mundo (1615) of Alonso de Acevedo. There is a cusp between Du Bartas, very influential in his time, and Milton: Milton's different approach marks the effective literary end of the genre. The approach continued in an important literary role until the seventeenth century.
Значение "шесть дней"
Согласно Филону Александрийскому, аллегорическому толкователю седмицы творения в традиции Александрийской школы, шесть дней не указывают на временные периоды, но отражают необходимость выразить хронологическую последовательность творения посредством чисел, понятных человеку. Некоторые толкователи, придерживавшиеся подобного подхода, предлагали различные объяснения выбора числа шесть: Августин, разделявший это мнение вместе со многими другими (включая Оригена, Климента Александрийского и Григория Нисского), полагал, что само творение было мгновенным, и считал, что число шесть было выбрано как совершенное число, представляющее собой сумму своей шестой части (1), своей третьей части (2) и своей половины (3). Предлагались и другие аллегорические или нумерологические интерпретации. Для представителей Антиохийской школы шесть дней представляли собой прямую и буквальную историческую отсылку. Существовало множество предположений о том, почему Бог творил мир в течение шести дней, а не мгновенно: одна из распространенных идей заключалась в необходимости постепенного творения.
According to Philo of Alexandria, an allegorical reader of the creation week in the tradition of the School of Alexandria, the six days do not constitute a reference to periods of time but instead reflect the necessity of expressing the chronological order of the order of creation using human numbers. Some readers who agreed with this mode of thought suggested various reasons as to why six was chosen as the number of days: Augustine, who alongside many others (including Origen, Clement of Alexandria, and Gregory of Nyssa) believed that the entire creation was instantaneous, considered that the figure of six for the number of days was chosen because it was a perfect number that reflected the sum of its sixth (1), its third (2), and its half (3). Other allegorical or numerological readings were also proposed. For proponents of the School of Antioch, the six days were a straightforward and literal historical reference. Various ideas were circulated as to why God would create over the course of six days instead of instantaneously: a common one hinged on the necessity of gradual creation.
Первый день
Книга Бытия начинается с утверждения, что "в начале Бог сотворил небо и землю" (Быт 1:1). Многие христиане соотносили это с первым стихом Евангелия от Иоанна: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Иоанна 1:1). Для Оригена эти утверждения вместе не указывают на временное начало, но повествуют о создании всего через Логос. Согласно Амвросию, "В начале, то есть в Христе, Бог создал небо и землю". Для Августина эти утверждения отражают как начало во Христе, так и временное начало. Утверждение в Бытии о сотворении неба и Земли, по мнению Василия, касалось создания невидимого мира для блага всех существ, любящих Бога, за которым последовало создание видимого мира, в котором могли разворачиваться человеческие дела. Амвросий соглашался, что духовная сфера уже существовала к моменту создания физической. В отличие от них, Ефрем Сирин и Иоанн Златоуст отвергали какой-либо аллегорический смысл в Бытии 1:1, полагая, что оно относится к реальной субстанции как неба, так и Земли: небеса и Земля были сотворены подобно тому, как сначала возводится крыша, а затем основание физического мира. Теофил Антиохийский также представлял космос в виде своеобразной коробки, подразумеваемой в этом отрывке. Августин считал, что "небо и Земля" означают духовный сотворенный порядок и бесформенную материю. Иоанн Скот Эриугена полагал, что эти термины относятся к архетипам и первопричинам. Далее в Бытии говорится, что мир был создан "безвидным и пустым" или, в Септуагинте, "невидимым и неустроенным" (aoratos kai akataskeuastos). Для Ефрема это означает, что формирование элементов последовало за пустотой. По словам Теофила, этот отрывок показывает, что бесформенная материя не существовала всегда, но была сотворена Богом. Термины "тьма" и "бездна" относятся к отсутствию света и/или к огромной глубине воды, препятствующей зрению. Григорий Нисский, брат Василия, соглашался, что в тексте речь идет о воде, свете, земле и звездах. Ефрем полагал, что тьма была вызвана присутствием облаков, которые, вероятно, были созданы в первый день. Для Эриугены фразы о том, что Земля "пуста и безвидна", и "тьма над бездной" используются, поскольку человеческий разум не способен постичь первопричины. В Быт 1:2 Дух, парящий над водами, означал, согласно Василию, что Святой Дух уже трудился над подготовкой к сотворению жизни. Иоанн Златоуст интерпретировал этот отрывок аналогичным образом. "Да будет свет" (Быт 1:3) относилось к сотворению разумного света, и это был универсальный свет, предшествовавший солнцу, луне и так далее. Августин, отметив, что о сотворении ангелов в Бытии не упоминается, видит здесь указание на их сотворение.
The Book of Genesis opens with the statement that "In the beginning God created the heaven and the earth" (Gen 1:1). Many Christians linked this to the opening verse of the Gospel of John: "In the beginning was the Word, and the Word was with God, and the Word was God" (John 1:1). For Origen, these statements together are not of a temporal beginning but instead about the creation of all things through the Logos. In the reading of Ambrose, "In this beginning, that is, in Christ, God created heaven and earth." For Augustine, the statements reflect both a beginning in Christ and a temporal beginning. The statement in Genesis about the creation of the heaven and Earth for Basil was about the creation of an invisible realm to benefit all beings that love God followed by the creation of a visible realm whereby human affairs could take place. Ambrose agreed that a spiritual realm already existed at the time that the physical one was created. By contrast, Ephrem the Syrian and John Chrysostom denied any allegorical element to Genesis 1:1, believing it referred to the actual substance of both heaven and Earth: the heavens and the Earth were created alike to the formation of the roof and then the foundation of the physical world. Theophilus of Antioch likewise conceived of a box like cosmos as being implied by the passage. Augustine thought that the 'heaven and Earth' signified the spiritual created order and unformed matter. John Scotus Eriugena believed that the terms referred to archetypes and primordial causes. Next, Genesis states that the world was created "without form and void" or, in the Septuagint, "invisible and unfinished" (aoratos kai akataskeuastos). For Ephrem, this signifies that the formation of the elements post dated the void. According to Theophilus, this passage demonstrates that the formless matter did not exist always but was created by God. The terms "darkness" and "deep" that then appear refer to an absence of light and/or an extreme depth of water that prevents seeing. Gregory of Nyssa, Basil's brother, agreed that the text is referring to water, light, the earth and stars. Ephrem thought the darkness was due to the presence of clouds which must have then been created on the first day. For Eriugena, the phraseology of the Earth being 'empty and void' and the phrase 'darkness upon the deep' are uses because the human intellect cannot fathom the primordial causes. In Gen 1:2, the Spirit hovering above the waters signified, according to Basil, that the Holy Spirit was already working on preparing the way for the creation of life. John Chrysostom read the passage similarly. 'Let there be light' (Gen 1:3) was about the creation of intelligible light, and it was also a universal light that came before the sun, moon, and so on. Augustine, noting that the creation of angels was not mentioned by Genesis, reads a reference to the creation of angels here.
Второй день
В Бытии говорится о сотворении "неба" (тверди), которое отделило верхние и нижние воды во второй день. Филон полагал, что небо было первым видимым существом, которое было создано. Василий рассматривал твердь как прочное вещество, отделяющее нижний воздух от воздуха над ним, причем воздух наверху был менее плотным. Твердь также уравновешивала испарение и выпадение осадков, а также разделяла различные уровни атмосферной влаги, обеспечивая существование подходящего климата, необходимого для живых организмов. Для Эриугены второй–шестой дни представляют собой сотворение видимых элементов космоса.
Genesis refers to the creation of the 'heaven' (firmament) that separated the upper and lower waters in the second day. Philo believed that the heaven was the first visible entity to be created. Basil saw the firmament as a firm substance separating the bottom air from the air above it, with the air above being of a lower density. The firmament also balances the evaporation and precipitation of water and served to separate different levels of atmospheric moisture enabling the existence of the correct climate needed for living things. For Eriugena, the second to sixth days represent the creation of the visible elements of the cosmos.
Третий день
В третий день, согласно Книге Бытия, воды под твердью собрались воедино, чтобы появились сухие участки земли. Филон понимает это как процесс разделения изначальной бесформенной субстанции на отдельные элементы земли и воды. Солёная вода собралась в одном месте, а роса орошала сухие земли, чтобы могли произрастать плоды и другие продукты питания. Амвросий утверждал, что поскольку солнце было сотворено лишь на четвёртый день, осушение воды над сушей должно было быть совершено непосредственно Богом. Иоанн Дамаскин рассматривал как аллегорическое, так и буквальное толкования: первое подразумевает разделение космических стихий, а второе – сбор воды для обеспечения процветания органической жизни. Эриугена полагал, что суша – это указание на сущностную форму, а вода – на все тела, состоящие из четырёх элементов (сформированной материи). Далее следует фраза: "Пусть земля произрастит растительность, траву, дающую семя, и деревья плодовые, приносящие плод по роду своему, семя имеющие на земле". Филон комментировал обилие семян, плодов и прочей пищи для животных, а также то, что это положило начало процессу, ведущему к созданию ещё большего количества подобных плодов. Семена растений содержат определённые принципы, которые периодически созревают, благодаря чему Бог наделил природу длительным существованием. Иоанн Златоуст считал, что именно Бог, согласно этому отрывку, создал растения, пригодные в пищу, а не солнце (которое будет сотворено на следующий день) или усилия земледельцев.
On the third day, Genesis says that the waters below the firmament were gathered in order that dry places appear. Philo understands this to have been a process that unmingled a more formless entity into the distinct elements of earth and water. Saltwater was gathered into one place and dew watered the dry regions such that fruits and other foods for consumption could grow. Ambrose argued that because the sun would only be created on the fourth day, the drying out of water over land regions must have been done directly by God. John of Damascus contemplated both allegorical and literal readings, the former implicating a division of the cosmic elements, with the latter implicating a collection of water to be used for the prosperity of organic life. Eriugena thought that the dry land was a reference to essential form and the water a reference to all bodies composed of the four elements (formed matter). The phrase "Let the earth put forth vegetation, plants yielding seed, and fruit trees bearing fruit in which is their seed, each according to its kind, upon the earth." Philo commented on the abundance of seeds, fruit, and more in as food for animals and as the initiation of a process that led to the creation of more and similar fruits. Plant seeds contain specific principles that periodically mature, such that God endows nature with a long duration. John Chrysostom believed God was the one who primarily brought for plants that could be eaten per this verse, as opposed to the workings of the sun (which would be created on the following day) or the actions of farmers.
Четвертый день
На четвертый день Бог создал небесные светила: солнце, луну и звезды. Филон стремился понять это в контексте более широкого порядка, согласно которому солнце было создано после растений: он видел в этом опровержение астрологии, которая пытается объяснить все посредством движения этих светил. Однако создание Богом растительности до этих светоносных тел демонстрирует Божественное господство, в отличие от влияния каких-либо из этих тел. Василий согласился с этим и развил эту линию рассуждений. Иоанн Дамаскин полагал, что луна получает свой свет от солнца (распространенное мнение, которое иногда уподоблялось тому, как Церковь черпает свет от Христа, как, например, указывал Ориген): в своем комментарии к этому высказыванию он также дает точное описание лунных и солнечных затмений и различий между лунным и солнечным годом. Василий также рассматривал вопрос о существовании света до четвертого дня, поскольку солнце было сотворено лишь тогда: это объяснялось непрерывным движением света Божьего, возникшего, когда Бог сказал: "Да будет свет".
In the fourth day, God creates the heavenly luminaries: the sun, moon, and stars. Philo sought to understand this in terms of the greater order, whereby the sun came after the plants: he found in this a refutation of astrology which tries to explain all things by the movement of such bodies. However, God's creation of vegetation before these light giving bodies demonstrates God's dominion as opposed to any of these bodies. Basil agreed with and continued this line of argument. John of Damascus believed that the moon took its light from the sun (a widely held view sometimes analogized to the Church taking its light from Christ, such as by Origen): he also offers in his commentary on this statement an accurate description of lunar and solar eclipses, and the differences between a lunar and solar year. Basil also confronted the issue of the existence of light before the fourth day, since the sun was only created then: this stemmed from the continuous movement of the light of God formed when God said "Let there be light".
Пятый день
Создание животных на пятый день, по мнению Филона, в некотором роде соответствовало наличию у них пяти чувств (зрение, слух, вкус, обоняние и осязание). Василий подчеркивал, что пятый день был первым, когда были созданы существа, обладающие чувствами и разумом. Он также представил множество зоологических наблюдений в своем комментарии к пятому дню. Василий также полагал, что общее происхождение таких органов, как плавники и крылья, из водной среды помогало объяснить сходство в их движениях. Иоанн Дамаскин рассматривал птиц как связующее звено между водой, откуда они произошли, землей, где они обитают, и воздухом, где они летают.
The creation of animals on the fifth day, for Philo, corresponded in some manner to their having five senses (sight, hearing, taste, smell, and touch). Basil emphasized that the fifth day was the first time that creatures with senses and thought were made. He also offered a bulk of zoological insights in his commentary on the fifth day. Basil also thought that the common origins of members like fins and wings from the waters helped to explain the similarities in their movements. John of Damascus saw birds as linking together the water, from whence they originated, the earth, where they live, and the air, where they fly.
Шестой день
Василий отметил, что когда земле было повелено произвести живых существ, это существенно включало в себя наделение её способностью производить существа в целом. Последующее утверждение о том, что Бог увидел созданных существ как "хорошие", Иоанн Златоуст истолковал как указание на то, что при более внимательном рассмотрении даже живые формы, кажущиеся бесполезными для человека, могут оказаться благотворными: всё было сотворено с разумом. Ссылка на сотворение человека по образу и подобию Божию (Быт 1:27) была понята Августином как наделение людей душами и интеллектом. Млекопитающие были сотворены вместе с человеком в шестой день из-за их большего сходства с людьми. Утверждение о том, что каждое животное создано по своему роду, для Василия означало установление процесса непрерывного воспроизводства каждого вида организмов посредством размножения.
Basil commented that when the earth was commanded to bring forth living creatures, this importantly involved it being endowed with the ability to bring forth creatures in general. The succeeding statement that God saw the created creatures as "good" was taken by John Chrysostom to mean that upon closer analysis, even living forms which appear useless to humans might come to be found to be beneficial: all things were created with reason. The reference to the making of man in the image of God (Gen 1:27) was taken by Augustine to have involved the endowment of humans with souls and intelligence. Mammals were made alongside humans in the sixth day due to their greater similarity to humans. The statement that each animal is created according to its kind, for Basil, signified the creation of a process of uninterrupted succession of each kind of organism through reproduction.
До первого века
Утерянный труд Аристобула Александрийского. "De opificio mundi" Филона Александрийского (ок. I век).
A now lost work by Aristobulus of Alexandria. The De opificio mundi by Philo of Alexandria (ca. 1st century)